Вару и глупые клоны

В подвал спускались молча. Вару шёл первым, за ним — Пик, потом Джокер, Данте и Феликс. Ромео остался наверху — он должен был следить за периметром. Когда Вару проходил мимо, Ромео коснулся его плеча. Легко. Почти невесомо. — Возвращайся, — сказал он. Вару кивнул и шагнул вниз по лестнице. Подвал оказался больше, чем он думал. Не сырой подвал с паутиной — чистое помещение с бетонным полом и белыми стенами. В центре — круг, нарисованный краской. Белый. Идеально ровный. Внутри круга — пусто. Вару остановился на границе. — Сними обувь, — сказал Пик. — И очки. — Очки? — В ритуале важна чистота восприятия. Стекло искажает. Вару стянул кеды, поставил их за кругом. Потом снял очки. Мир стал мягким. Размытым. Вару плохо видел без очков — всё сливалось в пятна света и тени. Но голос внутри, который молчал последние сутки, вдруг дёрнулся. «Осторожно», — прошептал он. — «Они хотят, чтобы ты был слепым. Чтобы ты не видел, что на самом деле происходит». Вару замер. — Ты слышишь его? — спросил Пик. — Да. — Это нормально. Ошейник блокирует передачу, но не блокирует восприятие. Он будет говорить. Твоя задача — не отвечать. — А если я отвечу? — Тогда он получит доступ. И ритуал провалится. Вару шагнул в круг. Босиком. Без очков. В одних джинсах и тонкой футболке. Пол был холодным — бетон оттягивал тепло, и Вару почувствовал, как по ногам побежали мурашки. — Садись в центр, — сказал Пик. — Скрести ноги. Руки на коленях. Ладонями вверх. Вару сел. Кожа коснулась бетона. Холод пробирал до костей. — Закрой глаза, — сказал Данте. Вару закрыл. Темнота стала полной. Он не видел ничего — только черноту за веками. «Они собираются тебя убить, — сказал голос. Спокойно. Буднично. — Ты знаешь это. Пик сам сказал — ты умрёшь. Они просто хотят сделать это красиво. С ритуалом. С молитвами. Чтобы у тебя была иллюзия выбора». Вару сжал зубы. Не ответил. Вокруг зазвучали голоса — Пик, Джокер, Данте. Они говорили на языке карт. Резком, гортанном. Каждое слово будто царапало воздух. Вару чувствовал, как вибрирует пол под ним. Как нагревается ошейник — медленно, градус за градусом. «Ты знаешь, что я прав, — продолжал голос. — Они не спасут тебя. Они спасут себя. Ты для них — расходный материал. Как тот, кто был до тебя». Вару сжал ладони в кулаки. — Не сжимай, — услышал он голос Феликса. Тихий. Рядом. — Ладони вверх. Открытые. Вару разжал пальцы. Они дрожали. «Хороший мальчик, — прошептал голос. — Слушаешь их. А меня не слушаешь. А ведь я единственный, кто никогда тебе не врал». Вару втянул воздух. Глубоко. Выдохнул. Ритм голосов изменился — стал быстрее, агрессивнее. Слова накладывались друг на друга, создавая какофонию, которая давила на уши. Ошейник стал горячим. Не просто тёплым — обжигающим. Вару почувствовал, как что-то движется внутри него. Не в животе. Не в груди. Глубже. Там, где кончается тело и начинается что-то другое. «Они вытаскивают меня, — сказал голос. В нём впервые прозвучало беспокойство. — Если они вытащат меня сейчас — ты умрёшь. Без меня твоё тело — пустая оболочка. Оно не сможет жить. Ты не сможешь жить». — Он врёт, — сказал Пик. Громко. Поверх голосов. — Он всегда врёт. Не слушай. «Он врёт тебе, — парировал голос. — Спроси его, сколько валетов погибло до тебя. Спроси, знал ли он, что ты умрёшь, когда надевал на тебя ошейник. Спроси!» Вару открыл рот. — Пик, — сказал он. Голос не слушался — хриплый, чужой. — Сколько? — Не сейчас, — ответил Пик. — Сколько валетов погибло? Тишина. Даже голоса замолчали. Потом Пик сказал: — Трое. До тебя было трое. Вару почувствовал, как мир рушится. Не снаружи. Внутри. — Ты знал, что я умру? — Я знал, что есть шанс. Я не знал, что он станет реальностью. — Ты мне не сказал. — Ты бы не согласился. — Это не тебе решать! Вару вскочил. Глаза открылись. Мир был размытым, но он видел силуэты — Пик стоял на границе круга, Джокер за его спиной, Данте с поднятыми руками, Феликс — в углу, прижав ладони ко рту. — Не выходи из круга, — сказал Пик. Голос ровный. Командный. — Или что? — Вару сделал шаг к краю белой линии. — Ударишь током? Ошейник же твой. Ты можешь. — Вару, пожалуйста, — это Феликс. — Сядь. Пожалуйста. — Он знал, — сказал Вару, глядя на Феликса. — Он знал, что я могу умереть. И не сказал. Вы все знали. Феликс молчал. «Вот видишь, — прошептал голос. Победно. Устало. — Я же говорил. Только я тебе не врал». Вару стоял на границе круга. Босиком. Без очков. С ошейником, который обжигал шею. Он смотрел на размытые силуэты людей, которым доверял. И не знал, кому верить. — Вару, — сказал Пик. Медленно. Чётко. — Я не сказал тебе правду, потому что боялся, что ты откажешься. А если бы ты отказался — демон бы проснулся полностью. И тогда ты бы умер не «возможно». Ты бы умер точно. И забрал бы с собой половину из нас. — Ты не имел права решать за меня. — Я знаю. — Пик шагнул в круг. — Но я сделал это. И буду делать снова, если это спасёт твою жизнь. Даже если ты меня возненавидишь. Он подошёл к Вару. Встал напротив. — Я не прошу прощения. Я прошу тебя сесть обратно и закончить ритуал. Потому что если мы не закончим сейчас — демон вырвется сам. И тогда умрёте вы оба. И ты, и он. И я не смогу тебя спасти. Вару смотрел на него. Размытый силуэт. Красные глаза — даже без очков они горели, как угли. — Если я умру, — сказал Вару, — ты скажешь Ромео, что это не его вина? Пик моргнул. — Скажу. — И Феликсу — что он был хорошим другом? — Скажу. — И Чарли — что его картина висела в моей комнате до последнего дня? — Скажу. Вару выдохнул. Повернулся. Прошёл в центр круга. Сел. Скрестил ноги. Положил руки на колени. Ладонями вверх. — Продолжайте, — сказал он. Голоса зазвучали снова. Ошейник нагрелся до предела — Вару чувствовал, как металл плавит кожу. Но боли не было. Было тепло. И странное спокойствие. «Ты дурак, — сказал голос. Не зло. Почти ласково. — Ты идёшь на смерть ради людей, которые тебя обманули». — Я иду на смерть ради себя, — прошептал Вару одними губами. — Потому что не хочу быть твоим домом. Голос замолчал. Впервые за много дней — полностью, абсолютно. А потом мир взорвался светом.