Вару и глупые клоны

Свет погас так же внезапно, как и зажёгся. Вару не помнил, сколько времени прошло. Секунды? Часы? Годы? Он лежал на бетонном полу, и тело не слушалось. Пальцы не двигались. Веки не поднимались. Даже дышать получалось с трудом — воздух входил в лёгкие маленькими, рваными глотками. Где-то рядом звучали голоса. Далеко. Словно через толщу воды. — …давление падает… — Это Данте. Спокойный даже в панике. — …не трогай его, пусть круг остынет… — Пик. — …Вару? Вару, ты меня слышишь? — Феликс. Ближе всех. Почти над ухом. Вару хотел ответить. Сказать «да». Сказать «я здесь». Но язык прилип к нёбу, и единственное, что вышло, — слабый, едва различимый выдох. — Он жив! — Феликс закричал так, будто выиграл в лотерею. — Он дышит! Вару, не смей умирать, слышишь? Не смей! Кто-то взял его за руку. Тёплую. Сухую. Пальцы длинные, с мозолями на подушечках — Ромео. Ромео спустился в подвал, нарушил приказ, перешагнул границу круга. — Ты идиот, — прошептал Вару. Губы почти не двигались, но Ромео услышал. — Знаю. — Голос дрожал. — Я идиот. Но ты жив. Ошейник больше не грел. Не жёг. Он просто висел на шее мёртвым металлом. — Он… — начал Вару. — Его больше нет, — сказал Пик. — Демон извлечён и запечатан. Ты свободен. Вару открыл глаза. Мир был размытым — очки валялись где-то на полу. Но даже сквозь пелену он видел: круг на полу почернел, краска обуглилась, потрескалась. В центре, там, где он сидел, осталось тёмное пятно — выжженная в бетоне метка. — Что это? — спросил он. — След, — ответил Данте. — Место, где демон покинул тело. Не трогай его. Оно будет горячим ещё несколько часов. Ромео помог ему сесть. Вару качнуло — голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. — Медленно, — сказал Пик. — Ты потерял много сил. И крови. Вару посмотрел на свою руку. Пальцы были бледными, почти белыми. На тыльной стороне ладони — тонкая, аккуратная линия пореза. Свежая. Её не было до ритуала. — Кровь нужна была для печати, — объяснил Джокер. Он стоял у стены, прислонившись плечом к бетону. Выглядел уставшим — под глазами залегли тени, улыбка исчезла. — Мы взяли немного. Извини, что не спросили. — Вы всё равно бы взяли, — сказал Вару. — Да, — кивнул Джокер. — Но мы могли бы спросить. Вару усмехнулся. Слабо. Почти незаметно. — Не могли бы. Я бы отказался. — Знаю. Поэтому и не спросили. Феликс принёс плед — шерстяной, колючий, пахнущий нафталином — и накинул Вару на плечи. — Ты дрожишь, — сказал он. — Пол холодный. — Пол здесь всегда холодный. Это не от пола. Вару не стал спорить. Он действительно дрожал. Не от холода. От того, что внутри, там, где раньше жил голос, теперь была пустота. Тишина. Такая полная, что она давила на рёбра изнутри. «Я один», — подумал он. — «Впервые за много дней я полностью один». Это должно было быть облегчением. Но почему-то стало только страшнее. Наверх его вели под руки. Ромео с одной стороны, Феликс — с другой. Вару чувствовал себя беспомощным — ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом. Лестница казалась бесконечной. — Я сам могу идти, — пробормотал он, хотя прекрасно знал, что не может. — Знаю, — ответил Ромео. — Но мы всё равно поможем. В гостиной горел камин — кто-то растопил его заранее. Пахло дымом и сушёными травами. Вару опустили на диван, укутали пледами, сунули в руки горячую кружку с чем-то сладким. — Пей, — сказал Данте. — Мёд с имбирём. Восстанавливает силы. Вару сделал глоток. Сладко. Остро. Тепло разлилось по горлу, спустилось в грудь. — Сколько времени? — спросил он. — Восемь утра, — ответил Пик. — Ритуал шёл шесть часов. Вару посмотрел на свои руки. Кровь на ладони засохла, превратилась в коричневые корки. — Чувствуешь что-нибудь? — спросил Джокер. — Голос? Присутствие? Вару прислушался к себе. Тишина. Абсолютная. — Ничего, — сказал он. — Его нет. Джокер выдохнул — шумно, с облегчением. — Сработало, — сказал он. — Чёрт возьми, сработало. Пик не разделял его радости. Он стоял у окна, глядя на лес. Плечи напряжены, руки в карманах. — Пик, — позвал Вару. Тот обернулся. — Что? — Спасибо. За то, что не дал мне умереть. Пик посмотрел на него долгим взглядом. Красные глаза блестели в свете камина — то ли отсвет огня, то ли слёзы. Вару не мог разобрать. — Не за что, — сказал Пик. — Ты мой валет. Я отвечаю за тебя. — Ты не ответил, когда я спросил про других валетов. — Не ответил. — Пик повернулся обратно к окну. — Потому что тебе не нужно было это знать. Тогда. — А теперь? — Теперь ты знаешь. И не умер. Значит, ты сильнее их. Вару отпил ещё мёда с имбирём. Сильнее. Он не чувствовал себя сильным. Он чувствовал себя пустым. Как выжженный круг в подвале. Но пустота — это тоже результат. Не смерть. Не победа. Просто — следующий этап. — Что теперь? — спросил он. — Теперь ты отдыхаешь, — сказал Феликс, подтыкая плед со всех сторон. — Ешь, спишь, восстанавливаешься. А потом решаешь, хочешь ли ты вернуться в общагу или остаться здесь. — А вы? — Вару посмотрел на Феликса, потом на Данте, на Джокера, на Пика. — Вы останетесь? — Мы никуда не уходим, — сказал Джокер. — Мы — твоя семья. Даже если ты нас ненавидишь. Вару закрыл глаза. Голова кружилась. Тошнило. Всё тело ломило, как при гриппе. Но внутри было тихо. Впервые за много недель — по-настоящему тихо. — Я вас не ненавижу, — сказал он, проваливаясь в сон. — Я просто… ещё не научился вас любить. Последнее, что он услышал перед тем, как темнота поглотила его — смех Джокера. Тихий. Добрый. Настоящий.