Вару и глупые клоны

В подвале было холоднее, чем обычно. Холод поднимался от бетонного пола, от свинцовой плиты, от светящегося круга, который теперь пульсировал зелёным чаще — раз в две секунды, как учащённое сердцебиение. Вару стоял у лестницы, наблюдая, как Пик и Джокер раскладывают инструменты. Кисти. Банки с краской — не белой, как в прошлый раз, а чёрной, густой, пахнущей серой. Металлические линейки. Свиток с калькой, на которой были начерчены новые символы. — Ты должен стоять здесь, — сказал Пик, указывая на точку у стены, в метре от круга. — Не заходи за эту линию. Не касайся ничего. Если начнётся прилив — ты это почувствуешь. Головокружение, тошнота, звон в ушах. Сразу говори. — И что вы сделаете? — Остановимся, — ответил Джокер. — Быстро. — А если не успеете? Пик посмотрел на него. Красные глаза в зелёном свете круга казались чёрными. — Успеем. Вару не поверил, но кивнул. Данте занял место у лестницы — между Вару и выходом. Его задача была вытащить Вару, если Пик и Джокер потеряют контроль. Никто не сказал этого вслух, но все понимали. — Начинаем, — сказал Пик. Он шагнул в круг. Джокер остался снаружи — его роль была направлять, читать символы с кальки, подсказывать порядок. Пик опустился на колени у края круга. Открыл банку с чёрной краской. Кисть — тонкая, с острым кончиком — окунул в густую массу. Первый символ он нанёс рядом с тем местом, где выжженная метка была самой тёмной. Рука не дрожала. Вару смотрел, как чёрные линии ложатся поверх белого круга, как они пульсируют в такт зелёному свету, словно живущие своей жизнью. — Второй символ, — сказал Джокер. — Смещение на тридцать градусов к центру. Пик переместил кисть. На втором символе зелёный свет дёрнулся — вспыхнул ярче на секунду, потом погас до обычного уровня. — Реагирует, — сказал Данте тихо. — Это нормально, — ответил Джокер. — Сопротивление. Третий символ Пик наносил дольше — линии были сложнее, с завитками и пересечениями. Вару не разбирал их смысла, но чувствовал, как воздух в подвале становится плотнее. Давление менялось — как перед грозой. — Вару, — голос Феликса из динамика телефона, который держал Данте. — Ты как? — Нормально. Немного кружится голова. — Это от краски, — сказал Джокер. — Она пахнет серой. Не дыши глубоко. Вару прикрыл рот рукавом. Четвёртый символ. Пятый. На шестом Пик остановился. Кисть замерла в воздухе. Рука дрожала — в первый раз. — Что-то не так? — спросил Вару. — Шестой символ должен гасить пульсацию, — ответил Джокер. — А пульсация не гаснет. — Что это значит? — Значит, демон не хочет, чтобы его запечатывали снова. Зелёный свет вспыхнул — ярко, почти больно для глаз. Из круга ударила волна — не физическая, невидимая, но Вару почувствовал, как его толкнуло в грудь. Он отступил на шаг, упёрся спиной в стену. — Пик! — крикнул Джокер. — Отходи! — Нет, — сказал Пик. — Я должен закончить. — Ты не сможешь, если потеряешь сознание! Пик поднял кисть. Рука тряслась, но он держал её. — Шестой символ, — сказал он сквозь зубы. — Тридцать градусов от пятого. Линия вниз, заворот влево. Джокер продиктовал. Пик нанёс символ — неровно, но нанёс. Зелёный свет дёрнулся ещё раз — и погас. Совсем. Темнота стала полной. Вару включил фонарик на телефоне. Свет выхватил из темноты Пика — он стоял на коленях в центре круга, тяжело дыша. Лицо бледное, как у мертвеца. — Пик? — позвал Вару. Тот поднял голову. Красные глаза светились в темноте — не отражённым светом, а своим, внутренним. — Готово, — сказал он. — Печать усилена. Вару выдохнул. Данте опустил телефон. Джокер запустил руку в волосы и закрыл глаза. — Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Они помогли Пику подняться. Ноги его не слушались — Вару и Данте вели его под руки к лестнице. Наверху, в гостиной, их встретил Феликс с аптечкой и чаем. Ромео, услышав шаги, вбежал с улицы, бросил на пол дробовик — на всякий случай — и кинулся к Вару. — Ты цел? — Я в порядке, — сказал Вару. — Пик… — Я вижу. Пика усадили в кресло. Феликс измерил давление — низкое, почти критическое. Джокер растирал ему руки, восстанавливая кровообращение. — Что произошло внизу? — спросил Ромео. — Демон сопротивлялся, — ответил Данте. — Он не хотел, чтобы его запечатывали снова. — Но запечатали? — Да. На год. Может быть, на два. Ромео посмотрел на Вару. В его глазах была не благодарность — тревога. — А потом? — А потом — или новый способ, или Пик идёт в круг. — Нет, — сказал Ромео. — Нет, — повторил Вару. — Я не допущу. Пик, полулежа в кресле, усмехнулся. — Вы оба, — сказал он слабым голосом. — Вы не решаете за меня. — А ты не решаешь за нас, — ответил Вару. — Ты не один. Мы семья. Семья не жертвует собой, не спросив остальных. Пик закрыл глаза. — Вы утомляете меня, — сказал он. — Оставьте в покое. Я хочу спать. Феликс накрыл его пледом. Джокер подвинул поближе чашку с чаем. Вару сел на пол, прислонившись к креслу Пика. Ромео сел рядом. — Ты правда думаешь, что мы найдём другой способ? — спросил Ромо. — Должны, — ответил Вару. — Потому что другого выхода нет. В гостиной горел камин. За окном шумел лес. Демон спал внизу. Но сон его больше не был глубоким.