Вару и глупые клоны

Подготовка заняла три недели. Пик восстановился достаточно, чтобы стоять на ногах и даже ходить в лес — короткими вылазками, по двадцать минут, с палкой в руке. Вару ходил с ним, не предлагая помощи. Знание того, что помощь не нужна, была лучшей помощью. Джокер изучал тетрадь Бориса. Он перевёл все символы, начертил карту карточного мира по описаниям — мир, которого никто из них не видел, но о котором все слышали. Место, где жили карты до того, как их запечатали в людей. — Там пусто, — сказал Джокер однажды вечером, когда они сидели в гостиной. — Не город, не лес. Пространство. Белое. И в центре — зеркало. — Кто его охраняет? — спросил Вару. — Никто. Оно охраняет само себя. Если ты подойдёшь с ложью в сердце — зеркало покажет тебе твой страх. И ты сойдёшь с ума. — А если подойти с правдой? — Тогда оно покажет тебе истину. Истину о демоне. И о тебе. Вару почувствовал, как внутри, в пустоте, что-то шевельнулось. Не демон. Память о нём. Он подавил это чувство. — Когда выдвигаемся? — Через три дня, — сказал Пик. — Я должен быть в форме. — Ты будешь, — сказал Феликс. — Я тебя вылечу. Феликс действительно лечил Пика — не магией, которой у него не было, а заботой. Травяные чаи, горячие ванны, тихая музыка по вечерам. Пик не жаловался. Но Вару видел: что-то в нём сломалось. Не тело — что-то глубже. В ночь перед выездом Вару не спал. Он сидел в своей комнате, смотрел на холст Чарли. Окна на нём по-прежнему не горели. Он взял карандаш — не тот, которым рисовал год назад, новый, купленный в городе — и нарисовал на окнах маленькие жёлтые квадратики. Ничего не произошло. — Не зажигаются, — сказал он вслух. — Не зажигаются, — ответил голос с порога. Ромео стоял в дверях, в одной футболке, босиком. — Ты не спишь, — сказал Вару. — Ты тоже. — Я волнуюсь. — Я знаю. Я тоже. Ромео подошёл, сел на кровать рядом. Не касался. Просто сидел. — Если мы не вернёмся из карточного мира, — начал Вару. — Вернёмся. — Если нет — я хочу, чтобы ты знал. — Что? Вару повернулся к нему. Снял очки. Мир стал мягким, размытым. Лицо Ромео — нерезким, но близким. — Ты был прав. В ту ночь, в гостиной. Я боялся не тебя. Я боялся, что если позволю себе чувствовать — не смогу остановиться. И это сделает меня слабым. — И что теперь? — Теперь я понял, что слабость — это не чувствовать. Слабость — это прятаться. Он протянул руку. Ромео взял её. — Я не знаю, что будет завтра, — сказал Вару. — Но сегодня я хочу быть честным. С тобой. С собой. — И какой честный? Вару улыбнулся. Криво. Непривычно. — Что ты мне нравишься, идиот. Очень. Ромео замер. Потом улыбнулся — широко, по-настоящему. — Ты не представляешь, как долго я ждал этих слов. — Не преувеличивай. — Я ждал с первой нашей ссоры. Ты бросил в меня тапкой. Я влюбился. — Ты ненормальный. — Знаю. — Ромео притянул его ближе. — Иди сюда. Они обнялись. Не целовались — просто сидели, прижавшись друг к другу, в полутьме. Холст Чарли смотрел на них с подоконника. И одному из окон Вару показалось — или оно действительно чуть светлело? Утром, когда они собирались, Феликс заметил. — Вару, у тебя на картине окно горит. Вару подошёл, посмотрел. Одно окно — то, что он нарисовал последним — светилось. Слабо. Жёлтым. — Магия? — спросил он, повернувшись к Данте. — Не магия. — Данте подошёл ближе, коснулся холста пальцем. — Надежда. Иногда она сильнее магии. Вару взял холст, поставил в рюкзак. — Зачем? — спросил Феликс. — На удачу, — ответил Вару. — Мало ли. Машина ждала у крыльца. Старый универсал, который Пик называл «корытом», но который никогда не подводил. За руль сел Джокер. Рядом — Пик. На заднем сиденье — Вару, Ромео, Феликс. Данте и Борис оставались в доме — Данте для защиты, Борис для связи. — Куда едем? — спросил Вару. — Туда, где живёт Фёдор, — ответил Джокер. — Город. Пятиэтажка на окраине. Квартира на первом этаже. — Он будет ждать нас? — Не будет. Он не знает, что мы знаем про ключ. И не знает, что Борис нашёл тетрадь. — А если знает? Пик обернулся. — Тогда мы умрём. Прекрати задавать вопросы. Вару закрыл рот. Машина тронулась. Лес за окнами сменился полями. Поля — окраинами. Окраины — улицами с облезлыми пятиэтажками. Город встретил их дождём. Дом Фёдора стоял в глубине двора, окружённый тополями. Окна первого этажа были зарешечены. Дверь — железная, с домофоном. — Как войдём? — спросил Ромео. — Постучим, — сказал Пик. — Он откроет? — Откроет. Фёдор любопытный. Пик подошёл к двери, нажал кнопку звонка. Внутри раздалась трель — дешёвая, пластмассовая. Через минуту динамик ожил: — Кто? — Пик. — Зачем? — Поговорить. Пауза. — Заходи один. Пик обернулся к остальным. Кивнул. — Если через час меня не будет — уходите. Не пытайтесь меня спасти. — Мы не уйдём, — сказал Вару. — Я знаю. Поэтому возвращайтесь. Дверь щёлкнула, открываясь. Пик шагнул внутрь.