Вару и глупые клоны

Свет был не белым. Не зелёным. Жёлтым — тёплым, как солнце, как свет в окнах дома, который нарисовал Чарли. Вару не знал, что произойдёт, когда он разорвёт холст. Он просто сделал это — потому что внутри, там, где раньше был голос, кто-то прошептал: «Пора». И он поверил. Холст распался на две половины, и из каждой, как из разорванной плоти, хлынул свет. Он обвил Вару, как кокон, и толкнул вперёд — прямо на демона. Тень закричала. Не голосом — звуком, который разрывал воздух, который заставил деревья гнуться до земли, а землю — трескаться глубокими оврагами. Вару пригнулся, прикрыл лицо рукой, но свет держал его, вёл. — Что ты делаешь?! — закричал демон. — Это не твоя сила! Это не твоя магия! — Это моя надежда, — ответил Вару. — Чарли вложил её в эту картину. Когда я смотрел на неё, я верил, что вернусь домой. Что окна зажгутся. Что я не один. — Надежда не оружие! — Проверим. Вару шагнул в центр света. Тень металась, пытаясь уйти, но свет сжимался вокруг неё, как аркан. Жёлтые нити впивались в чёрное тело, и там, где они касались, тень исчезала — не уходила, не пряталась. Исчезала. Навсегда. — Нет! — Демон рванулся. Его рука — длинная, тонкая, с когтями — вылетела из тьмы и ударила Вару в грудь. Боль была мгновенной. Не острой — глухой, как удар кувалдой. Вару отлетел на несколько метров, упал на спину. Голова ударилась о корень дерева. В глазах потемнело. Свет померк. Демон стоял над ним. — Глупый мальчик, — сказал он. — Ты думал, что кусок картона с краской сможет меня убить? — Нет, — прохрипел Вару. — Я думал, что он сможет тебя ослабить. На секунду. Одну. — Зачем тебе секунда? — Чтобы они успели. Демон обернулся. Дом стоял на месте. Но вокруг него, на стенах, на крыше, на земле — горели символы. Чёрные линии, которые рисовали Пик и Джокер. Печать. Зеркальная. Закрывающая дверь навсегда. — Нет! — Демон рванулся к дому, но свет, который остался от разорванного холста, ещё держал его — слабо, но достаточно. Вару поднялся. Ноги дрожали. Грудная клетка болела при каждом вдохе. Но он стоял. — Ты не войдёшь, — сказал он. — Я уже вошёл. Я в лесу. Я в воздухе. Я в твоей крови, которая течёт по венам. Ты не вырежешь меня, как занозу. — Вырежу. Вару шагнул вперёд. Схватил демона за плечо — там, где у человека была ключица. Рука прошла сквозь тень, но не так, как раньше. Раньше тень была бесплотной. Теперь Вару чувствовал холод. Плотный. Живой. — Отпусти! — Демон дёрнулся, но Вару сжал сильнее. — Ты хотел войти в меня? Войди. Но я пойду с тобой. В карточный мир. В зеркало. В пустоту. Куда угодно. Но ты не останешься здесь. — Ты умрёшь! — Возможно. Но ты умрёшь первым. Вару потянул демона на себя. Тень сопротивлялась — рвалась, извивалась, но свет разорванного холста всё ещё держал её, не давая вырваться. Они стояли на границе леса и поля. Между домом и тьмой. Между жизнью и смертью. — Вару! — крикнул кто-то с крыльца. Ромео. — Не подходи! — закричал Вару в ответ. — Закрывайте печать! — Без тебя не закроем! — Закроете! Пик вышел на крыльцо. В руках — последний символ, который нужно было нанести на дверь. Он смотрел на Вару. Красные глаза горели. — Вару, если ты не войдёшь в дом — дверь закроется с тобой снаружи. С демоном. — Знаю. — Ты умрёшь. — Знаю. Пик замер на секунду. Потом кивнул. — Ты хороший валет, — сказал он. — Лучший из всех. Он повернулся и нанёс последний символ. Дом вспыхнул светом — не жёлтым, белым, ослепительным. Дверь между мирами захлопнулась. Демон закричал — в последний раз. Его тело распалось на тысячи кусочков, как разбитое зеркало. Осколки тьмы разлетелись в разные стороны, но свет поймал их, сжёг, превратил в пепел. Вару упал на колени. Боль в груди стала невыносимой. Он посмотрел вниз — на рубашке расплывалось тёмное пятно. Кровь. Демон ударил сильнее, чем он думал. — Вару! — это уже Феликс. Он бежал через поле, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Ромео бежал за ним. Пик и Джокер — следом. Вару хотел сказать: «Не надо, я в порядке». Но слова не вышли. Он упал на спину. Небо было серым. Низким. Похожим на потолок в подвале. — Знаешь, — сказал он никому, — я всё-таки хотел бы увидеть, как зажигаются окна. Глаза закрылись.