Могу я попросить, чтобы Вы посидели с моей сестрой?

Единственные две вещи, что терзают Итто изнутри: первое, он нормально не предупредил ребят о том, что уходит на неопределённое время вместе с Синобу, они же практически семья, каждый должен знать, куда кто идёт и на сколько, а это наспех брошенное: «Парни, мы скоро придём!» кажется слишком недосказанным, оттого на душе скребут кошки. Но зато у парней есть возможность провести время с Уси!.. Второе, переживание за состояние Кли даёт о себе знать, выражается это в покусывании губ и внутренних сторон щёк, чего прежде ни разу не было.  Погода, будто полностью переняв на себя настроение Кли, портится: небо затянуто тёмными облаками, поднимается ветер, благо, что волосы малютки уже не страшатся растрепаться, и всё благодаря умелым рукам Синобу, которая заплела светлые пряди в тугой высокий хвост практически как у неё самой. Причёска крайне удобна тем, что ничего не лезет в лицо и не путается.        — Ёимия! Ёимия! — Итто складывает ладони вокруг рта, тем самым усиливая громкость, и кричит имя девушки.       — Ёимия! Ёимия! — повторяет Кли, полностью отзеркалив манеру Итто, иногда поправляет спадающую лямку от не такого набитого, как прежде, рюкзачка.  Синобу движется молча, переодически одаривает босса и малютку скептическим взглядом, тяжело вздыхает и идёт дальше.        — Ёи… — снова хочет крикнуть Итто, но Синобу встаёт на носочки и прижимает палец к его губам.       — Не лучшая идея кричать в городе, если вы оба понимаете, о чём я, — настороженно произносит она, всматриваясь в толпу. Он хмурится, однако осознание навевает почти сразу, и тот смеётся.       — Ты что, думаешь, нас опознает тот чудак, что вчера проиграл мне в карты пять раз? Ха-ха-ха-ха! Да кого он увидит! Он свою колоду еле как разглядел, да и то, неудачно! Как можно было выкинуть козырной туз, когда меня можно было покрыть обычной картой? Ты только представь, ребёнок! — продолжает смеяться Итто, глядя на Кли, та, хоть ничего и не понимает, но неуверенно поддерживает смех и берёт его за руку.       — Если ты ещё помнишь, то он настолько был зол, что на мое предложение вернуть ему деньги, он грозился отрезать нам руки, — припоминает Синобу и ёжится. Итто вскидывает брови.       — Да брось! Он просто был подвыпившим, что он тебе сделает? Только разбрасываться словами и умеет! Этот тип наверняка уже всё забыл, — он несильно хлопает её по спине попыткой успокоить. Синобу неуверенно глядит на босса, глубоко выдыхает и движется по дороге первая.  Вид Инадзумы и упоминание вчерашней беготни заставляют Кли снова кануть в воспоминания, когда она была рядом с Альбедо, когда он спрашивал, нравится ли ей здесь, поднимал на руки… На глаза снова наворачиваются слёзы, но малютка пытается их сдержать, хоть и безуспешно. Горожане, завидев членов банды Аратаки, скривляют лица, показывая своё презрение к их личностям, те, кто с детьми, спешат закрыть им лица, перед этим шепнув на ухо что-то вроде: «Там Аратаки Итто, не смотри, иначе он отберёт твои конфеты», а кто-то кидает удивлённые взгляды: заплаканный ребёнок, совершенно не похожий на местных детей, спокойно, не вырываясь, идёт вместе с Итто за руку.       —…Не смотри, он заберёт тебя, как эту девочку, — доносится до ушей Синобу, когда они с боссои и малюткой доходят до центра города. Синобу оборачивается на источник банальной, совершенно не новой и уже конкретно надоевшей фразы: женщина с сыном; половины лица не видно из-за маски, но всё презрение заметно по глазам. В два шага Куки приближается к ним.        — Какие-то проблемы, госпожа? — максимально добро пытается спросить Синобу, но жёсткость слышится в голосе.  Женщина поднимает глаза на подошедшую.        — Оу, здравствуйте, нет, совершенно нет никаких проблем, — та прижимает сына к себе сильнее. Синобу выдыхает, снова пытается предстать "миленькой" и продолжает:       — Тогда почему Вы позволяете себе говорить что-то о других людях на улице да ещё так громко? Итто и Кли не слышат, о чем говорит Синобу с незнакомкой, и даже подойти оба не могут: что-то удерживает. Потому они только переглядываются, Итто, заметив слёзы, вытирает их с щёк малютки, поджимает губы и шёпотом просит перестать плакать, словно это бы помогло.        — Ну ты чего, ребёнок? — в очередной раз спрашивает Аратаки и садится на корточки, чтобы быть чуть ниже, ближе к Кли.        — Кли… Кли боится, что… — она шмыгает носом и вытирает глаза сама, — что братик Альбедо, он… Она никак не может произнести что-то связанное со смертью в одном предложении с именем брата.        — Ребёнок… — чуть ли сам не плача, Итто крепко обнимает Кли. Изнутри проедает сожаление, измельчает сердце просто в щепки, Итто кусает губу, сдвигает брови к переносице и аккуратно начинает поглаживать Кли, что снова дрожит, по голове. "С другими детьми ты такого не практикуешь, знаешь ли", — повторяет эхо Синобу в мыслях у Итто, а тот готов из кожи вон вылезти, чтобы доказать, что Кли для него стала такой родной, какой не каждый ребёнок из Инадзумы станет: она понимает его во всем! Буквально копия самого Аратаки Итто, что сам с превеликим удовольствием покажет ей, как живёт их банда, чем занимается, расскажет интересные, но совершенно не понятные вещи — сделает всё что в его силах, чтобы его близкий человек был счастлив. И это Кли находится только второй день в его компании: родственные души нашли друг друга, ничего не скажешь. Когда Итто отстраняется от Кли, та прекращает лить слёзы, но всё ещё тяжело дышит и шмыгает носом. Он встаёт, достаточно громко хрустит костями и замечает, что Синобу уже возвращается обратно.        — Теперь-то, я надеюсь, что люди поумнеют и прекратят говорить про нас всякую ерунду, — раздраженно подаёт голос Синобу и подходит ближе.   Итто удивляется, смотрит за её спину, откуда она пришла: там стоит женщина с ребёнком, что уже как-то более презрительно одаривает взглядом членов банды и спешит удалиться из поля зрения.       — Ты только что заступилась за меня? — с детской наивностью спрашивает Итто. Синобу трёт переносицу.        — Не время разбираться, что я только что сделала, — сухо, будто пытается избежать дальнейших расспросов, отвечает она, направляясь дальше по городу. Каждый, кто видит Итто, спешит отвернуться, однако некоторых детей приходится заставлять не смотреть силой: всё-таки те, кто младше, очень любят этого весёлого óни! Им абсолютно плевать на "украденные" конфеты, один вид Аратаки просто завораживает! И желание посоревноваться с ним в разных играх тоже возрастает. Синобу, Итто и Кли останавливаются, когда сзади доносится малознакомый для первой, но известный для оставшихся двоих голос.       — Ребят! Вы меня искали? — Итто оборачивается и замечает Ёимию, что приближается к ним, попутно поправляя заплетённые в хвост волосы. Кли, увидев причину вчерашнего вечернего счастья, сияет, но скрыть заплаканное лицо всё равно не может, она подбегает к Ёимии и обнимает её.       — Оу, ты сама нас и нашла! — удивляется Аратаки и приподнимает брови. Ёимия хихикает и отвечает на объятия малютки.       — Да меня отец разбудил, сказал, мол, что тебя, похоже, по улице идут и кричат, ищут. Я сразу спросила, кто это был, а он говорит, что вы, вот я мигом и оделась, побежала за вами!  Наганохара отстраняется и с улыбкой смотрит на Кли, но тут же меняется в лице.       — Солнышко, ты чего плачешь? — беспокоится она и приседает на колено, а после оглядывает Итто с Синобу в поисках ответов. Вопрос Ёимии заставляет Кли неприятно поёжиться.       — Мой братик, он… — начинает, но голос сбивается. Синобу быстро подходит ближе к Ёимии, берёт за плечо, понудив встать, и шепчет на ухо:       — В газете новость о том, что её брат пропал вместе с группой алхимиков из Мондштадта, — Наганохара ужасается от услышанного. Итто берёт Кли на руки, медленно покачивая, словно баюкает.       — Так нужно же что-то делать! — вздрагивает Ёимия.       — Этим мы и занимаемся! — подаёт голос Итто. — Мой прекрасный ребёнок очень хорошо обращается с пиротехникой, но…       — Братик Альбедо запретил Кли брать с собой бомбы! — заканчивает Кли. Ёимия приподнимает брови.       — Вы хотите, чтобы я дала ей порох? Кли и Итто одновременно кивают. Наганохару это предложение не особо радует.        — Малышка, я конечно не против, если это поможет нам, но ты ещё не совсем мала?.. Синобу качает головой и жалостливо глядит на Кли.       — У этой "малышки" уже есть Глаз Бога, — отмечает та и разворачивается к Ёимии, указав пальцем на рюкзачок, на котором красуется Пиро Глаз Бога. — Я Куки Синобу, управляющий. Вы же госпожа Наганохара, правильно? Та довольно улыбается.       — Верно! Можем сразу на "ты", я Ёимия, очень-очень рада знакомству! — Ёимия чуть не подпрыгивает от счастья, что её круг общения пополняется новыми людьми, подмигивает и сжимает ладошки в кулачки. — Я… Я, конечно, раз такое дело, помогу вам!        — Давайте скорее, у меня скоро ноги отвалятся просто стоять! — как маленький ноет Итто, всё ещё держа малютку на руках, что поуспокоилась. — И ещё, у меня ребёнок! — напоминает он. Синобу кашляет.        — Вы идите, мне нужно кое-куда, за меня не беспокойтесь, я вас найду, — вполголоса говорит Синобу и, не дождавшись ответа, надвигается к площади с различными лавками на любой вкус.  Итто и Ёимия хором произносят: «До встречи», направляясь в противоположную сторону. Кли, что из-за места на сильных руках открывается вид на уходящую Синобу, неотрывно глядит ей вслед, само нутро подсказывает, чтобы они не расходились.  Небольшой страх потихоньку нарастает внутри Синобу: всё-таки из-за вчерашнего мужчины до сих пор неспокойно, хоть и сам Аратаки заявлял, что абсолютно ничего не будет.  Она идёт быстро, а волнение выдают только глаза, в которые окружающие, благо, не всматриваются (или же не успевают из-за скорости шага). Когда же Синобу доходит до лавки «Лакированные изделия Яёй», замедляется, взгляд первым цепляется за алхимический верстак, ободок которого сразу же, подойдя, словно в трансе, она обводит рукой. Не охраняется?  В голове возникает мысль о том, что хозяйка лавки могла быть вместе с алхимиками из Мондштадта, а подтверждают догадку проскакивающие в памяти воспоминания со вчерашнего дня, как когда Синобу с Итто пробегали мимо них.        — Вот ты где, дрянь! — огрызается смутно знакомый низкий голос, и его обладатель резко, неожиданно хватает Синобу за запястье.  Та мигом поворачивает голову и замечает того самого мужчину, что вчера гнался за ней и её боссом, перед этим угрожая абсолютно всем, чем только можно. Никогда Синобу не позволяла себе поддаваться эмоциям, особенно отрицательным, но в этот момент страх мигом охватывает тело с макушки до пят, заставляя замереть.       — Как же вы меня достали, вечно всякой ахинеей страдаете, чтобы обычные люди оставались без всего, — вкрадчиво начинает он, подняв руку высоко над головой, понуждает тем самым Синобу оторваться ногами от земли и всмотреться в его будто бы затуманенные глаза.  Хватка необычайно крепкая, сильнее, кажется, может быть только у Итто.        — Отпустите меня, Вы не в себе, — выдавливает из себя Синобу, через маску почувствовав запах дешевого алкоголя.        — Чего? ЧЕГО ТЫ ТАМ СКАЗАЛА? — повышает тот голос, чуть встряхивает Синобу, отчего та кусает губу, чтобы попытаться подавить в себе некстати возникшую слабость.  Она не знает, наблюдает кто-то за этой потасовкой или нет, но точно предполагает, что из-за репутации их банды в обществе ей никто не поможет, да и самой дать отпор именно сейчас необычайно страшно, даже невозможно: страх полностью сковал тело. «Они заслужили», — уверена Синобу, что думают остальные, отчего становится ещё более противней и страшней.       — Отпустите меня! — более громко повторяет она, но голос предательски сбивается. Мужчина, можно поклясться, готов замахнуться и ударить её по лицу, как вдруг…       — Чудила, если тебя не учили, то если девушка что-то просит, ЭТО НАДО ВЫПОЛНЯТЬ! — из-за спины доносится раздражённый тон Итто. Итто со всей силы толкает агрессора в плечо, тот по инерции выпускает Синобу из хватки и делает несколько шагов назад, пытаясь удержать равновесие и не упасть на землю: как же силён этот óни, когда зол! Как только ноги Синобу снова касаются земли, Итто быстро хватает её за плечо и прижал к себе.        — Только посмей ещё что-то ей сделать! — выплёвывает он. Итто разворачивается и спешит вернуться к Ёимии, что стоит с малюткой на руках и прикрывает той глаза, дабы та не видела маленькую потасовку с нездоровым мужчиной.        — Я, конечно, не гадалка, но нам бы уносить отсюда ноги, пока этот тип не оклемался. Ты как, нормально? — обращается Итто уже к Синобу, когда они ускоряют шаг.  Та растирает побаливающее запястье и сглатывает.       — С-спасибо, босс.       — Что тебя вообще туда потянуло? Если бы не мой ребёнок, где бы мы тебя потом искали? — негодует Итто. Синобу непонятливо ведёт бровью и переводит взгляд на Кли, что всё ещё на руках у Наганохары. Малютка энергично машет управляющей, будто до этого они не виделись достаточное время, а не несколько минут.       — Я… Я поняла, что хозяйка «Лакированных изделий» на той площади со стопроцентной вероятностью находится вместе с её братом, — Синобу кивает на Кли. — Не знаю, насколько она интересуется алхимией, но верстак находится под её охраной.       — Как у Тимея! — встревает Кли. Синобу не понимает, наверно, ровно так же как и Итто, кто такой Тимей, видимо, один из алхимиков, о котором раньше никто из них не слышал, потому восклицание малютки оставляет без внимания.       — И вчера, не знаю, как ты, но я точно помню её, как она стояла рядом с её братом и ещё двумя не местными.        — С Сахарозой и Тимеем! — поясняет Кли и обнимает Ёимию крепче за шею. Итто задумывается.       — Так это замечательно! Нам бы только спросить, куда они направлялись, и всё! — подаёт голос Ёимия, сделав неполный поворот головы к Итто и Синобу.        — Об этом же… Я не дошла до человека, который, возможно, знает об этом что-то, гад этот прицепился… — с отвращением произносит Синобу и ёжится, — Поэтому, идите к Ёимии… В этот раз я буду начеку, — похлопав Аратаки по плечу, она спешит удалиться, пока тот опешивши смотрел ей вслед.        — Будь осторожна! — успевает он ей крикнуть. 

***

      — Угораздило же! — выругивается Тимей, чуть не роняя факел и хватаясь за плечо, из которого сочится кровь. Альбедо убирает меч в ножны и оглядывается на алхимика, что изнемогает от боли в руке, пока Сахароза не достаёт из почти единственной уцелевшей сумки бинт, которым тут же судорожно начинает обматывать место ранения Тимея, от вида крови руки трясутся. Сам Альбедо только морщится от того, что один из похитителей сокровищ всё-таки сумел вонзить стрелу в ляжку, отчего ткань шорт продолжает медленно пропитываться кровью. Из-за формы наконечника стрелы вытаскивать, просто потянув, точно не получится.       — Госпожа Яёй? — спрашивает Альбедо. Женщина кашляет.       — Я… Кха! Я тут, — чуть не давясь пылью, отвечает и пытается встать. Альбедо, сощурившись в попытке разглядеть её в тусклом свете факела, протягивает руку Нанацуки, поднимая ту на ноги.         — Спасибо, ах… Господин, Вас ранили? Благодарность и вопрос Альбедо оставляет проигнорированными: сейчас в голове тяжким грузом оседают единственные мысли о Кли, которая осталась в кругу банды Аратаки, ещё не подозревая, что с её любимым братом что-то произошло. Тревога разъедает изнутри, но за холодной маской этого не видно, оно и к лучшему — лишние расспросы сейчас точно не к месту, только глаза могут выдать его крайнее беспокойство.        — Не игнорируйте меня! — прикрикивает Яёй, чем заставляет Сахарозу и Тимея тоже обратить внимание на ногу капитана их группы. Альбедо нервно выдыхает.       — Об этом позже. Женщина складывает руки на груди, неодобрительно глядя на него.       — Эти похитители, кха! От них только одни проблемы! Как мы теперь выберемся отсюда? — жалуется она, отряхивая кимоно от пыли.  Рука Альбедо касается камней, что буквально мгновение назад обвалились толстым слоем, и сам он хмурится.       — Завал слишком огромен… Я полагаю, метра два точно, а эта порода… — он стучит по одному камню, — довольно тяжела. Поэтому придётся остаться здесь на какое-то время, — в голосе спокойствие, а в голове — наоборот.        — Сидеть здесь невесть сколько? — лицо Нанацуки отражает крайнее негодование.        — Это самый разумный вариант, — пытается успокоить её Альбедо. Та цокает языком и прикладывает руку ко лбу.        — Вы правда ничего сделать не сможете? — поочерёдно кивает на Сахарозу и Альбедо, — У вас же есть Глаза Бога.       — Полагаю, совсем ничего. Во всяком случае, вряд ли этот обвал останется незамеченным, — отмечает Альбедо, немного хромая, отходит от образовавшейся стены.  Воцарилось молчание. Тимей вскоре перестаёт тихо шипеть, когда Сахароза заканчивает обрабатывать его рану, лишь благодарит её, а та смущённо отнекивается: «Пустяки».        — Господин Альбедо, ради Анемо Архонта, пожалуйста, давайте что-то сделаем с Вашей раной! Мы же не можем это так оставить! — подаёт голос Сахароза и, взяв сумку, приближается к нему вместе с Тимеем, в руках которого всё ещё находится единственный источник яркого света. А ему и не остаётся ничего больше, как послушаться. Сахароза садится рядом, оценивая всю плачевную ситуацию: стрела вошла достаточно глубоко, единственный способ как-либо вытащить — протолкнуть насквозь, от этого осознания мурашки табуном пробегаются по телу. Альбедо, сам поняв, что его ждёт, уже морально готовится ко всему.       — Тимей, подай, пожалуйста, ножик, — Сахароза поворачивается к алхимику. Тот без промедлений, не задавая лишних вопросов, роется в карманах и, найдя то, что попросили, протягивает ей чехол, Сахароза забирает его из рук и снова возвращает взгляд к Альбедо. Аккуратными движениями она начинает срезать ткань шорт вокруг стрелы, перед этим немного спустив сапог, чтобы было удобнее. Голубые глаза внимательно следят за действиями Сахарозы, сам он молчит, только тяжело вздыхает. Когда нужный участок был отрезан, Сахароза возвращает ножик Тимею и виновато глядит в лицо Альбедо.       — Я очень извиняюсь, но Вам нужно потерпеть… — увидев реакцию капитана в виде кивка, она тянется к древку стрелы и принимается проталкивать внутрь, сразу же чувствуя, как тот напрягается и, скорее всего, зажмуривается. Как же хорошо, что стрела не задела сухожилия, иначе было бы всё гораздо хуже, чем оказавшаяся реальность. Как только кончик показывается с другой стороны ляжки, Сахароза чуть трясущейся рукой тянет снизу, наконец извлекая окровавленную стрелу из Альбедо, который, содрогнувшись, позволяет болезненному стону слететь с его уст. Отложив её в сторону, Сахароза достаёт из сумки воду и аккуратно промывает рану, слыша вздохи и тихие мычания над ухом. После она берёт оставшийся после обработки руки Тимея моток бинта и перетягивает своеобразный жгут выше раны.       — Всё, — нервно выдыхает Сахароза и вытирает лоб тыльной стороной ладони. Альбедо кивает.       — Спасибо тебе, Сахароза. Ты отлично справилась, — он коротко улыбается кончиком губ. Щёки заливаются краской, и та смущённо отворачиваются.       — Не за что. Тимей хлопает её по плечу, как бы показывая то, что она и вправду настоящий герой. Оба возвращаются на своё место и молча садятся. Вновь настигает тишина, и каждый погружается в свои мысли. Благо, перед нападением похитителей сокровищ и следующим за ним обвалом, группе алхимиков всё же удалось взять несколько образцов того, что они и собирались изучить — неизвестно когда появившийся голубой налёт на камнях, что заставлял голову обычного человека кружиться, хотеть спать, а всех мелких насекомых покорно оседать, пока их не настигала смерть, в то же время его видно только в темноте, потому неподготовленный человек вполне мог принять судьбу мошек, надышавшись выделениями данного налёта. За неимением достаточного количества опытных алхимиков в Инадзуме, дело исследования досталось гению Ордо Фавониус со всей его группой, для которых, наверно, нет ничего невозможного в изучении чего-либо, они без труда могли привезти несколько образцов в Мондштадт, в лабораторию, провести несколько экспериментов и дать отчёт.        — Могу предположить, что это нападение могло быть спланировано, — начинает Альбедо, глядя на то, как Тимей втыкает факел в землю, дабы тот смог нормально осветить пространство, в котором их группе пришлось засесть.       — Только явно в планы похитителей не входило то, что Вы сломаете стену, господин Альбедо, — с улыбкой произносит Сахароза. Альбедо кивает.       — В их зельях, что они обычно бросают… Вероятно, найдётся место для такого компонента, который способен усыпить, — спокойно проговаривает он и наконец снимает с себя рюкзак, заглядывает внутрь: как же хорошо, что не оставил его в лагере. Все с мелким интересом наблюдают за движениями Альбедо, каждый думает о своём: достанет что-то перекусить, попить или образец, непонятно для чего, но верный вариант заставляет каждого неровно выдохнуть.       — Господин Альбедо… Вы серьёзно? — недоуменно интересуется Нанацуки, когда замечает альбом среднего размера и набор карандашей в руках.        — Да, свет от огня довольно красиво сочетается с цветом камня этой породы… — Альбедо щурит глаза, сделав первые штрихи на бумаге.  Яёй смотрит на Сахарозу с Тимеем, будто требует ответов, но оба только жмут плечами и неловко улыбаются.  Всегда рисование успокаивало Альбедо, в какой бы ситуации он ни был. Правда, несколько раз рука дёргается перелистнуть страницу и начать писать портрет младшей сестрёнки, но сам Альбедо понимает, что точно не выдержит, если сделает это. 

***

Маневрируя между лавками, Синобу всматривается в каждого прохожего, надеется не застать того мужчину снова. Украдкой она пробегает за сувенирным магазином и вжимается в его заднюю стенку, пытаясь рассмотреть нужное лицо где-то около комиссии Тэнрё средь стражников и обычных прохожих.        — Кого-то ищешь? Или в прятки играешь? — усмехается знакомый голос где-то сверху. Синобу резко поворачивает голову к источнику вопроса: на крыше восседает не кто иной, как Сиканоин Хэйдзо, как раз тот, кого она и ищет. Он ловко спрыгивает, дружески закидывая руку ей на плечо, отчего та непонятливо ведёт бровью.       — Угадал, — спокойно отвечает Синобу и уворачивается, понижаясь до шёпота.        — Я слушаю, — Хэйдзо тоже становится тише. Она тяжело выдыхает и, взяв Хэйдзо за рукав, оттаскивает подальше от комиссии, ведёт за угол одной из лавок, чтобы у их разговора было как можно меньше свидетелей, в идеале — ни одного.       — В ваших кругах что-то известно про недавний обвал в пещерах? — спокойно начинает она, заглядывает Хэйдзо в глаза.  Сиканоин минуту-две молчит, рассматривая лицо Синобу и думая, что ответить на вопрос.  Пещера… Обвал… На его лице расцветает улыбка, когда он, видимо, вспоминает о чём-то, приглаживает волосы и скрещивает руки на груди.        — Да, известно. Но… — лукаво он растягивает гласные, намекая на то, что явно передача какой-либо информации стоит чего-то взамен. Синобу закатывает глаза и улыбается, чего не видно из-за маски.        — Ты же не думал, что это будет вопрос в одни ворота? Я, как и всегда, готова на сделку.  Хэйдзо довольно кивает.        — Один мужчина доставил нашей комиссии достаточно много хлопот. Он скрытен, потому сам я, лучший детектив комиссии Тэнрё, почему-то не в силах поймать его в одиночку… Поможешь в его поимке — я расскажу всё, что нам известно. На лице Синобу проскакивает улыбка, скрываемая маской, а-ля "парень, ты к тому обратился".       — Он не пробежит мимо нас. Обещаю, — самодовольно заверяет его Синобу. — Во сколько и когда?        — Сегодня в десять вечера около статуи Её превосходительства. Синобу уже хочет окончательно без задней мысли кивнуть, но мысль о том, что малютка Кли безумно переживает насчёт своего брата, резко ударяет в голову. Ей что, придётся вернуться и сказать, что поиски группы алхимиков начнутся минимум завтра?        — Я буду, — уверенно произносит Синобу, затягивая зелёный хвост потуже.        — До встречи, — шепчет Хейдзо и скрывается из виду.