His Vampire Master (Его хозяин-вампир)

— Глупая старая карга! — воскликнул Кацуки, расчленяя манекен для битья в тренировочной зоне. Изуку поморщился, повернувшись к мастеру Айзаве, который лежал на одной из скамеек под тенью дерева. Тирада Кацуки привлекла внимание некоторых других вампиров, которые тоже пришли сюда тренироваться. — Учитель… — Пусть выгоняют его, я слишком устал, чтобы разбираться с ним сейчас. — Усталый тренер с сонными глазами сказал, прежде чем перевернуться. Изуку вздохнул и снова повернулся к Кацуки: блондин тяжело дышал, но, скорее всего, не от усталости, а от гнева. Изуку мог понять его гнев. Судя по всему, граф Томура разослал всем наследникам могущественных кланов письма с приглашениями, в которых просил их прийти одним, и он готов все обсудить. Любой здравомыслящий человек мог понять, что это ловушка. Изуку объяснял это Кацуки множество раз за последние пару дней, но, видимо… — Я понял, ботаник, за кого ты меня принимаешь? Тупым? — Кацуки устал от этого умиротворяющего тона. — Ты мог бы меня обмануть, — Изуку пробормотал себе под нос. Кацуки решил проигнорировать это. — Я знаю, что это, вероятно, ловушка, мы все знаем. Но это, вероятно, единственное приглашение, которое мы получим с наименьшим кровопролитием, — подросток сплюнул. — Верно, но все равно есть вероятность, что что-то пойдет не так. — Ты слишком много думаешь. — Ты недодумал. — Я думал об этом достаточно. Я, половинчатый и еще пара опытных статистов идем туда, слушаем бред этого ублюдка, не соглашаемся, а потом я сжигаю его дотла. — Маниакальный блеск в этих красных глазах на самом деле был довольно пугающим. — Только помните одну вещь, а может и две; вы будете в его владениях, и вы будете в меньшинстве. — Я уверен, что мы сможем их взять, — сказал блондин, нахально сверкнув искрами. — Мы? — резко спросил Изуку, ему надоели эти споры. Кацуки, казалось, осознал свою ошибку. — Я имел в виду, что я, я могу взять все, что бросит этот маньяк, — он надулся. — Просто думал, что ты последуешь за мной, как тупая задница, которой ты и являешься. Изуку уставился на него, его лицо немного потеплело от того, что Кацуки вообще подумал о том, чтобы пойти с ним, но как бы мальчик не пытался скрыть это, он мог сказать, что Кацуки привыкает к его присутствию. — Ты хотел, чтобы я пошел с тобой, а, Каччан? — Ч-что я никогда не говорил, что… — Ты сказал «мы». — Я говорил о себе и… и… пошел ты, колдун. Знаешь, если не последуешь за мной, тебе, наверное, отрубят голову, раз Томура пригласил только наследников. — Нет. Куда идет Каччан, туда иду и я. — Кто сейчас звучит так, будто он недодумал? — Я найду способ, может быть, какое-нибудь заклинание. Я не отпущу тебя одного, — Изуку сделал несколько шагов ближе, чтобы посмотреть прямо в глаза подростку, который собирался отвергнуть его спутника. — Помимо того, что моя работа — защищать тебя от вреда, я также хочу положить конец тому, что планируют эти люди. Мир в королевстве и так хрупок, и я не хочу просто стоять в стороне и позволять им нарушать его. Вечерний ветерок шелестел между ними, пронизывающий холод напоминал любому, что скоро похолодает, но двое оставались, зеленые глаза буравили красные, которые буравили их в ответ. Кацуки был раздражен, почему этот дерьмовый колдун всегда оставлял за собой последнее слово? Всегда, бросая ему вызов, всегда быть милым, всегда помогать, всегда… милым. Все, с кем Кацуки когда-либо общался, примерно до трех лет назад, никогда не были настолько дружелюбны. Ну, за исключением одного оборотня. Но никто никогда не открывался ему по-настоящему, поэтому он не знал, как рассказать о том теплом чувстве, которое закрадывалось в его шею каждый раз, когда этот дерьмовый колдун говорил какую-нибудь милую глупость. — Я уже несколько раз говорил тебе, что мне не нужна твоя дурацкая защита, но… Изуку наклонился ближе, чтобы услышать полную фразу. Кацуки отступил назад, освободив немного места. — Раз уж ты настаиваешь на том, чтобы пойти с нами, ты должен меня слушаться, я главный, и теперь отступать некуда. — Я уже говорил тебе раньше, Каччан, — зеленушка широко и возбужденно улыбнулся. — Пока ты не станешь достаточно большим, чтобы защитить себя, ты застрял со мной. — Тупица, — пробормотал Кацуки, подойдя к бочке с мечами и другим оружием, он вытащил меч, тяжелый, но прочный, как раз то, что ему нужно. — Теперь сразись со мной, Деку! Я не забочусь о слабаках! — Я могу сказать то же самое о себе, — Изуку ответил, схватив свой меч, и в считанные секунды они оказались заперты в своем собственном маленьком пузыре битвы. Тем временем, на очень неудобной скамейке под деревом, Айзава нахмурил брови. Он изо всех сил пытался убедить себя, что беспокоиться не о чем. Что Изуку на самом деле не пойдет за Кацуки на самоубийственную миссию. Но за время обучения обоих тупиц он кое-что понял. Эти два болвана были слишком ревностны в некоторых вопросах. Он решил, что сообщит графине об этом… зевая… сразу после сна.

***

Изуку наблюдал за кипящим котлом: Каччан дал ему три недели на то, чтобы закончить зелье, с помощью которого зеленушка сможет пробраться мимо Томуры. Он нарезал несколько кореньев и добавил их в густое синее варево, после чего решил сесть и понаблюдать. Его мысли вернулись к их разговору на тренировочной площадке. Он уже знал, что не сможет остановить Кацуки. Подросток был слишком упрям и любил доказывать, что он способен на большее, чем любые препятствия, которые осмелятся бросить ему вызов. Изуку восхищался этим, поэтому и был готов поддерживать другого до тех пор, пока в нем не отпадет необходимость. Он улыбнулся про себя: интересно, так ли думал о нем Яги, наверное, сто лет назад? Молодой, импульсивный, желающий произвести впечатление. Он просто надеялся, что сможет уберечь Кацуки от того, что нанесет ему глубокий шрам. Он закатал рукав правой руки, чтобы увидеть полотно грубых шрамов в форме молнии, которые змеились по его руке. Он нахмурился, внезапно наполнившись ненавистью к себе и ужасом, закатал рукав обратно и повернулся к котлу. Он смотрел, как в нем бурлит и идет пар. С его губ сорвался громкий зевок, но он заставил себя открыть глаза. Не спать, Зуку, не спать… не спать… не спать!

***

Изуку пробирался по мокрой траве, жалея, что не остановился поохотиться пару часов назад. Он хотел успеть дойти до ближайшей деревни, чтобы хотя бы продать свой улов, пока он еще свежий. Небо уже окрасилось в оранжевый цвет с оттенками фиолетового и серого. Он решил, что ему просто придется найти хороший переулок и приготовить молодого кролика для себя позже, а значит, ему придется искать другой способ заработать денег на новую шубу. Он не был счастлив, но он был рад, что его матери больше нет в живых, что ей больше не придется страдать, что ей не придется каждый день нести его боль рядом с ним. Он был… один. Одинокая слеза вытекла из его глаз, он потерял ориентацию и не заметил липкую лужу грязи прямо перед собой. С тошнотворным хлюпаньем его ботинок погрузился в грязь и, казалось, не собирался оттуда вылезать. Изуку выдернул ногу и выругался красочнее, чем когда-либо. Его жизнь была отстойной. Он раздумывал над тем, чтобы попытаться использовать магию, но что толку, он не знал ни одного заклинания, кроме нескольких атакующих и защитных, к которым его вынудили обстоятельства. Он бросил свои вещи и рухнул на землю недалеко от своего сапога, размышляя, что делать, громко бормоча. Пока он не услышал высокий крик, за которым последовал еще один. Он быстро встал, забыл про сапог и побежал на звук. Перед ним предстало огромное илообразное чудовище. Его склизкие, липкие щупальца обвились вокруг двух девиц, которые, должно быть, вышли из деревни. Он услышал злобное хихиканье чудовища, которое начало проникать в их одежду и срывать тонкие ткани. Женщины закричали, по их лицам потекли слезы, они пытались вырваться, но их только перебрасывали с одного щупальца на другое. — Ну и ну, повезло мне, две прекрасные игрушки в полном распоряжении, - прорычал монстр. При этом девы зарыдали еще сильнее. Изуку почувствовал, как его внутренности скрутило от отвращения: он должен был помочь этим женщинам. Возможно, поблизости был охотник, но если он позовет его, то потеряет элемент неожиданности. Рука потянулась к кинжалу, который отец подарил ему на четырнадцатилетие, так давно. Сможет ли он сделать это? Болезненный крик огласил воздух, и Изуку отпрянул назад, чтобы увидеть, как щупальце проникает в нижние части тела первой девы со светлыми волосами. Ее болезненный крик — это все, что потребовалось, чтобы Изуку увидел красный цвет. Он бросился вперед, скорость была его союзником, и он подпрыгнул так высоко, как только мог, сделав глубокий разрез на первом попавшемся щупальце. Из раненого чудовища раздался громкий рев, и Изуку подпрыгнул еще выше, используя еще немного магии, чтобы придать себе ускорение, когда он освобождал женщин. Он сорвал свой плащ и бросил его женщине, которая подверглась насилию, так как на ней не было никакой одежды, в отличие от ее товарища, на котором все еще было что-то надето. — Беги! — приказал он, собираясь бежать, когда его ногу зацепило сильное щупальце. Девы в страхе и беспокойстве уставились на него. — Я сказал, беги! — крикнул он громче. Более стойкая из них помогла другой женщине встать на ноги, и они бросились бежать в сторону деревни. — Ах ты, маленький сопляк! — шипел иловый монстр, — ты испортил мне веселье. Изуку не обращал на него внимания, борясь и нанося удары по всему, что мог. Щупальце схватило его за руку и так сильно ударило о камень, что он вскрикнул и отпустил ее. Кинжал бесполезно упал на землю, и он еще не отошел от боли, когда почувствовал, что его поднимают вверх. Его держали вверх ногами, а монстр изучал его. — У тебя красивое лицо для мальчика. Изуку слышал, как в этих словах сквозила издевка, он побледнел и стал безумно метаться. — Отпустите меня! Не трогайте меня! За свои попытки он получил лишь забавную усмешку, и вскоре он почувствовал, как холодные щупальца пробираются по всему его телу. Разрывая его одежду. Мир был размыт, и его поворачивали то в одну, то в другую сторону. Его крики о помощи были заглушены, когда еще одно щупальце заползло ему в рот. Он попытался брыкаться, но его ноги были зажаты для удовольствия монстра. — Такой слабый маленький мальчик. Ничего не можешь сделать прямо сейчас, не так ли? Изуку отвернулся, глаза были полны слез. Но он не остановился, он не мог. — Прекрати бороться! — приказал монстр и без всякой подготовки погрузил толстое щупальце прямо в Изуку. Крик зеленоволосого мальчика был заглушен. — Ты слабак! Ты должен был заниматься своим делом, а не портить мне веселье. Теперь я буду использовать тебя и твое тело, пока ты не умрешь! Изуку покачал головой, пытаясь удержаться на плаву, он ненавидел это, его кожа ползла от отвращения, ему было больно, но он не жалел, что спас этих женщин. Он корчился, но не мог двигаться, не мог сопротивляться, его тело болело от напряжения, вызванного тем, что его подвесили и использовали в воздухе. Неужели это действительно то, что убьет его? Еще больше слез лилось от его беспомощности. Почему? Вдруг раздался громкий взрыв и вспышка золотой молнии, спустившейся, казалось, с небес. Это было так красиво и завораживающе, что Изуку даже не понял, что его больше не держат склизкие отвратительные щупальца, но теперь он находится в сильных нежных руках, завернутый в мягкую белую ткань. Он посмотрел на своего спасителя и увидел яростные голубые глаза. И он не перестал смотреть, даже когда его осторожно опустили на землю, даже когда незнакомец ушел добивать монстра, он не перестал смотреть. Изуку навсегда запомнил первый бой, свидетелем которого стал человек, которого он считал богом. Доброго бога, который, наконец, сжалился над ним. Сразу же после того, как монстр был убит, Изуку на шатких ногах подошел к своему спасителю. — Пожалуйста… — сказал он, стараясь унять дрожь в голосе, — научи меня быть сильным. - Он поклонился, но был остановлен, его взгляд упал на добрую решительную улыбку на лице незнакомца. — Пойдем со мной, дитя. Изуку был грубо разбужен прикосновением к его плечу. Потребовалось мгновение, чтобы вырваться из холодных пут воспоминаний, похожих на сон. Он огляделся, чтобы убедиться, что больше не является тем слабым беззащитным колдуном. Он поднял глаза на того, кто его разбудил, и встретился взглядом с мягкими лавандовыми глазами. — О, Шинсо, это ты. Шинсо указал на котел. Изуку вскочил и побежал осмотреть его, но варево было черным, а значит, его нельзя было спасти. Он грустно застонал. Глупый сон. — Ты в порядке? — спросил Шинсо, оглядывая его с ног до головы. — Я в порядке, просто немного разочарован тем, что заснул. — Ты выглядишь бледным, — Шинсо указал на него, протягивая руку. Изуку вздрогнул, румянец бросился ему в лицо, когда тыльная сторона руки вампира коснулась макушки его головы. Он постарался не смотреть в глаза. — Видишь, я в порядке, — он отступил, неся котел к умывальнику. — Что привело тебя сюда, я не думал, что ты любитель зелий. — Ты знаешь, что это не так, я искал тебя, потому что нам нужно поговорить. Изуку остановил свои действия на полпути, стараясь не дать котелку опрокинуться. — Поговорить? О чем? На лице лавандового появилась ленивая ухмылка. — Не прикидывайся дурачком, Изуку, я уже некоторое время пытаюсь пригласить тебя на свидание, но ты все время отказываешься. Изуку покраснел еще больше, с его губ сорвался тихий вздох. Изуку жалел, что не может выразить свои мысли, не показавшись эгоистом. Шинсо казался отличным парнем, веселым, умным и сильным, и он хотел бы дать лаванде шанс, но после нескольких десятилетий отношений и нескольких случаев почти падения Изуку устал. Кроме того, не секрет, как быстро отношения между бессмертными могут испортиться. «Я буду любить тебя вечно» быстро превращалось в «Нам, наверное, стоит встречаться с другими людьми» после нескольких десятилетий терпения дерьма друг друга. Изуку не был уверен, что сможет справиться с этим. Он мог справиться с перепиской в разных случаях, но он знал, когда кто-то серьезный хотел его. А у Шинсо был влюбленный взгляд в глазах, каким бы усталым он ни казался. — Шинсо… Я действительно не хочу ранить твои чувства. Мы хорошие друзья, давай оставим это на… Он прервался, когда его внезапно притянули ближе к другому мужчине. — Ты не ранишь мои чувства, просто дай мне шанс или что-то в этом роде. Мы могли бы сходить в деревню, когда ты не на службе, через несколько дней там будет ярмарка и все это веселое захватывающее дерьмо, которое, я знаю, тебе понравится. Изуку задохнулся, он любил веселую захватывающую хрень. Нет, Изуку, не отвлекайся. Он кашлянул, выпрямляясь, чтобы больше не упираться в Шинсо. — Хорошо, я подумаю об этом. А пока помоги мне снова начать это зелье. — Конечно, а для чего оно? — У Каччана проблемы со сном. — Он соврал. Прямо за дверью Каччан оценивал отсутствие навыков лжи у Изуку и негодовал по поводу того, что этот хромой зомби с фиолетовыми волосами пригласил его на свидание… без его разрешения. Наглость этого парня. Он не ревновал. Ни в коем случае. Он просто ненавидел, когда Шинсо добивался своего. Он понял, что, наверное, должен был предвидеть это, он никогда не признавался в этом, но Изуку вскружил голову, куда бы они ни пошли. Он должен был придумать, как держать людей подальше, пока Изуку не зазнался и не забыл об их миссии. Он провел большую часть этой ночи, пролистывая несколько книг, пока не нашел две, которые вполне могли бы сработать.

***

— Спи со мной. — Кацуки властно заявил на следующую ночь. Изуку отмахнулся от легкого покалывания, вызванного способностью промывать мозги, направленной на него, — Каччан еще не окреп в этом плане. — Не слишком ли ты стар для объятий Каччан? — поддразнил он, продолжая складывать вещи. Кацуки нахмурился. — Раз уж ты не понимаешь, Деку, я объясню понятнее. Займись со мной сексом, дурачок. Изуку уронил стопку одежды. Это было шокирующе. Кацуки ухмыльнулся, увидев, как покраснело лицо колдуна после его заявления. — К-каччан, не говори так. Зачем ты вообще спрашиваешь? Кацуки хотел сказать, что на самом деле он не спрашивал, но отмахнулся. — У меня есть свои причины, и это не твое дело. Изуку смущенно хмыкнул, желая, чтобы его румянец прошел, в то время как он полностью решил дать хороший совет для взрослых. У него было двести с лишним лет опыта. — Каччан, секс — это не просто развлечение, он должен быть между двумя людьми, которые действительно любят друг друга. — Судя по поднятой брови, он понял, что блондин ему не поверил. — Хорошо, тогда думай об этом, что хочешь. Мы, то есть ты и я, не можем заниматься сексом, ты, маленькая угроза. — Он ласково ткнул подростка носом. — Ты слишком молод для меня и… — Он переместил руку со своего лба на лоб Кацуки, намекая на их разницу в росте, которая хоть и не была такой уж большой, Изуку хотел бы считать ее таковой для своего хрупкого эго в отделе роста. — Кроме того, я не сверху. Ледяная ухмылка, появившаяся на лице подростка, послала мурашки по позвоночнику Изуку, который в далеком будущем все еще будет пытаться убедить себя, что это не от волнения. Кацуки проследил за тем, чтобы их глаза встретились. — Кто сказал, что ты сверху? Изуку открыл рот, чтобы что-то сказать, но у него не нашлось слов, чтобы выразить, как сильно он хотел прекратить этот разговор. Вместо этого он бросился к двери. Кацуки бросился за ним, успев схватить колдуна за плащ. И тут же завязалась драка. Кацуки пытался прижать Изуку к себе, а Изуку пытался отбросить блондина. Если бы не ситуация, то Изуку почти понравилось бы это. Увы, они оба лежали, задыхаясь, Кацуки держал Изуку за запястья, а зеленоволосый смотрел на него снизу вверх. Молодой вампир усмехнулся. — Уже сдаешься? Изуку нахмурился, а Кацуки отказался признать, как жарко он выглядел на самом деле. Отвлекшись, он не заметил, что Изуку готовит удар, пока не стало слишком поздно. Он отлетел назад, давая Изуку возможность встать. — Каччан, пожалуйста, прекрати, мне это не нравится. Кацуки нахмурился и решил сменить тактику, это было нечестно? Да. Но он убедил себя, что это было во благо дерьмовому колдуну, и тот должен быть благодарен. — Боже, просто… чувствую себя странно и злюсь… думаю, мне нужна кровь. Изуку, сразу же забеспокоившись, начал закатывать рукав. — Нет. — Рявкнул Кацуки. — Шея. — Качча… — Пить из твоей руки становится очень неудобно, Деку. Поторопись. Изуку вздохнул, подняв руки, чтобы поработать с пуговицами, он сделал паузу, но потом все равно продолжил. Он потянул вниз воротник. — Поторопись, Каччан, мне скоро нужно ложиться спать. Первое, что привлекло внимание Кацуки, были веснушки. Они рассыпались по бледной коже, как звезды в ночном небе. Он подошел ближе и обнаружил, что на самом деле борется за то, чтобы держать себя в руках. Обнаженная кожа вытягивала все первобытные вампирические желания, о которых он читал в истории своих предков. Он потянул Изуку к кровати и усадил зеленоволосого рядом с собой, а затем наклонился, чтобы вдохнуть этот манящий аромат, от которого он постепенно становился зависимым. Изуку старался не думать о том, как Кацуки был близок с ним. Он твердил себе, что блондин — ребенок, а дети его не интересуют. Это было… Он вздрогнул, когда почувствовал, как клыки прорвали кожу, снова возвращая его к реальности, которая вскоре стала расплываться, а мысли превратились в беспорядочную кашу. Афродизиак. Почему он вдруг стал таким сильным? Он попытался заговорить, но не мог найти слов, его разум не функционировал настолько, чтобы сформировать их, его беспокоило то, насколько тепло стало в комнате. — Каччан…с-стой… слишком много. Но блондин не слушал, было короткое ощущение падения, его спина встретилась с мягкой поверхностью кровати. Он извивался, но его запястья снова были обездвижены твердым, но нежным прикосновением Кацуки. Неприятное воспоминание о том, как его впервые осквернили, было отогнано, как только теплые большие пальцы погладили его кожу, прогоняя беспокойство. Он не был в том кошмаре. Он задыхался от яда, проплывающего по его организму. Каччан был так нежен. Каччан… Каччан! Его чувство наконец-то закричало на него. Его с силой отбросило назад в настоящее. Прежде чем он смог снова погрузиться под воду, он отпихнул блондина и сел, рука метнулась к его шее. Он не стал ждать, вскочил и бросился вон из комнаты. Кацуки смотрел вслед зеленоволосому мужчине, выходящему из его комнаты. Сдерживая желание преследовать, он ругал себя за то, что так увлекся. Но вкус крови Изуку утопил его, как и ощущение прижатости к другому. Он не мог понять, что делает с ним этот зеленоволосый. Изуку, спотыкаясь, бросился в свою комнату, безнадежно пытаясь взять свое тело под контроль. Но оно не слушалось, он был определенно возбужден, он чувствовал это в своих штанах. Его возбуждал четырнадцатилетний мальчик, которого он должен был защищать. Он хотел бы испытывать стыд за это, но нет, он был гораздо больше раздражен на себя, потому что знал, что если бы Кацуки был немного старше, он бы не колебался. Это было так непрофессионально с его стороны. Он упал на пол, на глаза навернулись слезы. Это было глупо, он должен был быть взрослым, а значит, ответственным. Между ними ничего не могло быть, потому что они не из одного мира, и Кацуки поймет это, когда вырастет. Когда его гормоны станут стабильными, и он вырастет в сильного мужчину, на которого будут бросаться другие сильные люди. Он поймет, что Изуку просто не был таким уж особенным. В ту ночь Изуку заснул, прислонившись к двери, слишком уставший от долгих размышлений, чтобы встать.