чужими руками жар загребать

Обещанный разговор с отцом оказался, как Минхо себе и представлял, — допросом. — Что ты делал в библиотеке так поздно? — родная кухня стала допросной, а родной отец — следователем. — Преподаватель Ким Юнхо, ведёт психологию, предложил мне поучаствовать в программе для одарённых студентов. Сказал начать подтягивать предметы, и он поручится за моё трудоустройство, — про стажировку в США Минхо намеренно умолчал. — Вот я и решил взяться за это предложение. — Для одарённых студентов? А ты с каких пор у нас одарённый? — в словах отца очевидная издёвка, Минхо как всегда готов к этому. — Не знаю. Мне предложили, я согласился. — Ясно. Ким Юнхо может это подтвердить? — Да. — Я поговорю с ним. Идём дальше… Поговорит с ним? Шестерёнки в голове завертелись с дикой скоростью. — Ты ведёшь это дело? — Я. Если дело ведёт отец, то вероятность, что его раскроют, близится к девяносто девяти процентам. Мин Су знает, как раскалывать людей, знает, как запугивать, знает, куда смотреть, но Минхо также знает, что он — единственный, кто сможет его провести. И у Минхо есть свои причины на это. — Уже есть подозреваемые? — Пока нет. Но об этом я хотел спросить тебя. Ты видел кого-то? — чёрные глаза смотрят в душу, выжигают любую возможность соврать, но Минхо живёт с этим человеком всю свою жизнь. Не отводит взгляда, не колеблется, не сомневается ни секунды. — Нет. Никого. «Пока нет» значит «есть, но я тебе не скажу». Минхо прекрасно слышит это сквозь пелену уверенности в отцовском тоне. Когда случается что-то из ряда вон выходящее, вроде убийства студента на территории университета, полиция начинает расследование сразу же. Минхо может поспорить на что угодно, что сегодняшнюю ночь Мин Су провёл в участке, тёмные круги под глазами только подтверждают его догадку, а то, что он соврал, было сделано лишь чтобы оставить немалое пространство для манёвра. У всех есть секреты. — Ясно. Я могу идти? Пара через полчаса начинается. Отец отмахивается, кивает, не отрываясь от окна. — Свободен. — Спасибо. Первой стоит биология. Если бы не слова Юнхо, он бы успешно её прогулял, но теперь нет. Минхо не помнит, когда последний раз приходил вовремя. Сегодня вовремя. Только Ли появляется в аудитории, все замолкают, и он понимает, что такая гробовая тишина — не сопутствие образа Минхо, нет. Они все молчат из-за случившегося ночью. Все, кроме одного. Джисон, только завидев его, бросает разговор на полуслове, хватает Ли за руку и тащит в коридор. Невиданная дерзость, за которую Минхо мог бы и в глаз дать, но для Хана он делает исключение в очередной раз. Джисон заводит его в кабинет психолога и закрывает двери. Всем известно, что этот алкоголик Су Ман появляется на работе раз в неделю, если повезёт, и обычно этот кабинет используется студентами для утоления резко нахлынувшей страсти. — Ты видел, кто это сделал? — Джисон напряжён, речь смазанная. Он, возможно, пытается это скрыть, но Ли замечает, и его это порядком забавляет. — Ты о чём? — Не прикидывайся дурачком, Минхо, уже весь универ гудит, что ты был единственным свидетелем убийства. — Я никого не видел, — Минхо уже соврал отцу, и какой-то второкурсник не сможет заставить его проговориться. — Блять, Минхо, прошу, скажи мне правду. Может, случайно заметил, может, есть предположение, хоть что-нибудь? — Нет. Ничего. А почему, собственно, тебя это так заботит? Минхо видит, как резко Джисон стушевался. — … Ты знаешь, что нам нового преподавателя биологии поставили? — Что? Зачем? — Джисон не успевает ответить, а Минхо уже догадывается, почему. — Его подозревают? — Да. Но это был не он. — Откуда такая уверенность? — Просто знаю. Я его видел в момент убийства, — «видел» слабо сказано. — Так почему не сказал полиции, что у него алиби? — Это тебя не касается, — слишком резко. Теперь уже Минхо подозревает, что как-то этот разговор не клеится в тему «ученик переживает за учителя». — Да? Ну, тогда прости, ничем помочь не могу, — Ли собирается уходить, но в последний момент Хан хватает его за руку. Минхо смотрит на его ладонь поверх своей пару секунд, — я уже сказал, что ничего не видел, Джисон. Это не моя проблема, это не моё дело, и ничем помочь я не могу. — Ты же видел, что это был не он. — Ты тоже, — Ли пытается высвободить руку из цепкой хватки, но Джисон сжимает сильнее. — Минхо, подожди. Как ты… Себя чувствуешь? — его голос становится мягким, почти нежным. — Ты о чём? — Ну… Ты ведь видел смерть Дон Су. Обычно такое сильно бьёт по психике. Обычно да. Но Минхо уже давно привык к насилию, уже давно привык к тому, что смерть ходит где-то рядом — отец никогда не пытался скрыть от сына всю жестокость этого мира, как в делах, документы по которым он приносил домой, так и в побоях, которым его регулярно подвергал до возраста, когда Минхо уже мог за себя постоять. Маленький ребёнок рос и смотрел на фотографии трупов во всей красе, слушал истории отца и его коллег, участвовал в бесчисленных драках. Минхо давно привык. — Пытаешься подлизаться? Я ни-че-го не видел, Джисон. Не пытайся прикидываться, что тебе есть дело до моего самочувствия. Слова ранят своей прямотой. И не только Хана. Минхо никогда и ни за что не признается в этом кому-либо или даже себе, в особенности себе, но ему правда хочется, чтобы кому-то было дело. А ещё он ни за что не признается, что с самой первой их встречи Ли очень нравится Джисон. Почему? На этот вопрос ответа нет. Потому что он тупой. В аудитории их уже ждёт новый преподаватель. Точнее, преподавательница. — Здравствуйте, студенты. Меня зовут Ким Суджон. Я думаю, вы не будете против, если я попрошу вас обращаться ко мне по имени. Разрыв в возрасте у нас небольшой. Минхо сразу же отмечает еле заметный акцент в речи девушки. Судя по всему, она — кореянка, выросшая заграницей. Шикарные, длинные чёрные волосы тоже замечает, но не зацикливается на этом — волосы не значат ничего, они никак не могут стать причиной для подозрений, половина девушек Южной Кореи ходят с такими. — Бывший преподаватель не передавал мне плана учебного материала, поэтому я буду благодарна, если вы скажите мне, на чём остановились. «Бывший преподаватель». Минхо понимает, что это значит. Следствие крепко ухватилось за Джухёна, и его уже уволили. Лекция проходит быстро. Суджон оказалась очень интересным человеком с увлекательной манерой повествования. Почему-то Ли всё это время не мог отделаться от мысли, что она ему кого-то напоминает. После биологии по расписанию стоит химия. Её Минхо не особо жалует. Точнее, не саму химию, а преподавателя и программу, по которой ведут предмет. Не будет ошибкой сказать, что Минхо знает больше того старика, которого здесь принято называть «учителем», ведь его учитель был лучше в разы. Каждый раз, когда дело идёт к экзамену, Ли мысленно благодарит маму за знания, которые она ему дала. Сколько себя помнит, она всегда работала фармацевтом. Довольно злая шутка судьбы, что медицина так и не смогла спасти её. Пара по химии остаётся без его присутствия, скучным учебникам и презентациям парень предпочитает другую компанию. — Так ты и правда ничего не видел? — Чанбин закручивает косяк мастерски, делает это так, словно всю жизнь только этим и занимался. На первый взгляд грубые, пальцы ловко скручивают первоклассный табак в длинную сигарету и передают по кругу. — Трепаться не будете? — Ли знает, что нет, но таким образом намекает на особую важность своих слов. Чанбин и Крис переглядываются немного напряжённо. — Это была девушка. Никак не Джухён. — Девушка? — Кристофер переспрашивает и сразу же ловит испепеляющий взгляд Минхо, понимает, что сказал это слишком громко. В чёртовом универе ведь и стены с ушами. — Да. — Но ты ничего им не скажешь. — Именно так, Чанбин, — Минхо берёт из его рук косяк и затягивается. Никотин попадает в организм моментально, дарит онемение, лёгкую тяжесть в конечность и приятную пустоту в голове. — Ублюдок должен был сесть ещё тогда, после смерти Чеён. Так что получил по заслугам. — А как же Дон Су? Если посадят препода, то его убийцу так и не накажут. Думаешь, он заслужил смерти? — Кристофер всегда был таким. Всегда был голосом совести в их небольшой команде. — Ты задаёшь ненужные вопросы, Чан, — Ли выпускает клуб дыма в приоткрытое окно и передаёт косяк дальше. — Я серьёзно. Ты ведь будущий мент, у тебя вроде должно присутствовать чувство справедливости. — Когда это у государственных работников, а особенно у членов силовых структур, была совесть, Крис? — Я всё равно считаю… — А я не считаю. Давай закроем эту тему. «Эта тема» изначально стала камнем преткновения для того, чтобы собрать всех троих вместе. После случившегося с Кан Чеён два года назад, Минхо и ещё несколько человек просто не смогли стоять в стороне. Тогда учитель довёл бедную девушку до суицида, а полиция закрыла дело «за неимением доказательств», но все прекрасно понимали, что дело было не в этом. Преподаватель биологии специально занижал оценки девушке, зная, что она выросла в бедной семье и держится за стипендию, насколько это возможно. В конце концов, он предложил ей улучшить оценки за услугу. Что между ними произошло после, никто не знает, что произошло с Чеён в промежутке между этим предложением и решением покончить с жизнью, тоже никто не знает. Все знают лишь одно — Джухён довёл студентку до самоубийства и не понёс никакого наказания. Минхо абсолютно плевать на будущее этого чудовища, абсолютно плевать на жизнь его семьи, жены, детей. Он, как и Дон Су, слишком проебался, чтобы остаться безнаказанным. Минхо делает ещё несколько тяг, и пыл спадает. Теперь ему кажется, что тема всё-таки не закрыта. — Он не заслужил такой смерти. Но если это была Хаён, то я бы не сдал её. — Домогательства оправдывают убийства? — Блять, Крис, он был её сталкером несколько месяцев. Ты вообще помнишь, что она рассказывала? Он всех её котов убил и присылал по очереди с запиской «если не пойдёшь со мной на свидание, то я продолжу» внутри. Преследовал, запугивал, брата её избил. Может у девчонки чердак набекрень съехал. У меня бы съехал. — Мне кажется, большинство на неё и подумало, — не то чтобы слова Минхо убедили Криса, но теперь столь однозначно на ситуацию он смотреть не мог. — А почему тогда её не задержали? Почему препод? — Чанбин закручивает второй косяк и бросает эту фразу, не осознавая её важности. — И правда. Почему? — расслабленное положение Минхо меняется, он выпрямляет спину и хмурится, уже ведёт внутреннюю дискуссию с самим собой, — Хороший вопрос, Чанбин. Очень хороший. Сколько до конца пары? — Кристофер проверяет время на наручных часах. — Десять минут. — Отлично, — Минхо спрыгивает с подоконника и, ничего не сказав, направляется вдоль пустого коридора. — Ты куда? — Искать ответ, — Минхо переходит на бег и исчезает за поворотом. — Думаешь, он захочет найти убийцу? — Он уже хочет, — ухмыляется Крис. — Это вопрос времени.

***

Минхо проверяет расписание: у Хаён сейчас пара по истории Кореи. Спускается на второй этаж и садится на пол чуть подальше входа в аудитории. Если студенты увидят, что он, единственный свидетель, захотел с ней встретиться, самой вероятной подозреваемой, даже идиоту станет понятно, что здесь что-то нечисто. Ждать приходится недолго, Хаён выходит из аудитории среди первых и, судя по решительной походке и сердитому выражению лица, собирается покинуть университет. — Хаён, — она чуть вздрагивает, сразу останавливается, — привет, херовый денёк? — Привет, да не то слово, — девушка чувствует искреннюю доброжелательность Минхо и сразу меняется в лице. Она не забыла услугу, которую он оказал ей ещё при жизни Дон Су. — Мы можем пройтись немного? — Минхо всегда так делает: с мудаками грубо, с жертвами нежно. Чувство морали, ничего не поделаешь. — Ммм… Да, наверное, да. Я как раз думала идти домой, так что можешь меня проводить. — Окей. До момента, когда они покидают стены университета, Минхо не спрашивает ничего, о чём хочет спросить, говорит о какой-то повседневной вежливой ерунде и улыбается в адрес Хаён — не хочет вызывать подозрений. Но университет остаётся за спиной, и теперь ему крайне необходимо узнать, что стало причиной того, что Хаён даже не внесли в список подозреваемых. Будь она там, то на парах сегодня точно не появилась бы. — Ты же хочешь поговорить о вчерашнем, да? — видимо, уже много кто пытался это сделать за те два часа с начала учебного дня. — Не буду скрывать, да, — под ноги попадается камешек, который Ли пинает раз за разом, не вытягивая рук из карманов — его привычное положение. — Если я скажу, что это была не я, то ты мне поверишь? — Да, — не колеблясь. — Только хочу, чтобы ты знала: у меня есть лазейки, в случае чего, я могу достать много информации. И много скрыть. Если ты хочешь чем-то со мной поделиться, можешь рассчитывать на моё молчание. Как ни крути, Минхо делает это не для Хаён. Он не хочет, чтобы она оказалась за решеткой, даже если виновата, но он хочет утолить любопытство. Хочет обыграть отца, полицию, хочет быть единственным, кто докопается до правды. — Зачем? — Что «зачем»? — Для чего ты спрашиваешь? — Хаён, я не хочу скрывать, но уже начал. Я знаю, что это был не преподаватель. Без понятия кто, но точно не он. Если ты что-то знаешь, скажи. Прошу тебя. Уже жалею, что сейчас произнесу это, но окажи мне… Ответную услугу. — Ты ведь знаешь, что многие подозревают тебя, да? Минхо останавливается посреди пешеходной тропы. Конечно, он догадывался, что так будет, но всерьёз не думал об этом. — Ладно. Ты тоже так думаешь? — А ты убивал его? — Нет. — Значит, не думаю, — в её поведении, словах, интонации не чувствуется фальши, и Минхо безусловно рад этому. Ему приходится каждый день своей жизни жить во лжи, и когда кто-то не пытается быть двузначным, лицемерным, не пытается обмануть, на душе становится легче. Когда ему верят, становится легче. Ложь — классная вещь, но только когда изредка. — Я правда не знаю, кто это был. Я бы могла подумать на парня или брата, но они вчера вечером были со мной. Мы праздновали день рождения. Даже если бы у них не было алиби, Минхо пропустил бы это мимо ушей — в библиотеке была девушка. — Чей? — они подходят к автобусной остановке, Хаён поправляет волосы и проверяет время. — Мой, — с привкусом разочарования. — С прошедшим. Хаён еле ощутимо хлопает Минхо по плечу. — Ты классный парень, Минхо. Даже если это был ты, то я бы тебя не сдала. Удачи, — автобус подъезжает, и Хаён занимает сиденье возле окна, улыбается на прощанье, Минхо повторяет за ней. Эта девушка однозначно вызывает в Минхо какие-то чувства. Не сексуального характера и даже не романтического, но что-то в ней привлекает. — Это была не ты, Хаён…

***

Нормальный человек навряд ли бы сунулся в ту библиотеку после увиденного, но Минхо никогда не был нормальным. Днём помещение было закрыто — полиция проводила осмотр, — но к вечеру здесь всё убрали, и храм знаний продолжил работу в привычном режиме. Книги всё также на полках, студентов чуть меньше, чем обычно в такое время, но они всё же есть, везде чисто. Словно ничего и не произошло. Минхо поправляет рюкзак на плече и глубоко вдыхвет, готовясь разыграть спектакль. Сегодня он пришёл сюда не учиться, нет. — Здравствуйте, меня зовут Кёнсу, — тучный охранник, сидящий у входа, лениво разворачивает кресло на колёсиках в сторону Минхо, окидывает его взглядом. — Понимаю, что у вас и так много забот после вчерашнего, но у меня к вам важный вопрос. — Чего хочешь? — Я вчера приходил в библиотеку и принёс с собой ноутбук. Отлучился в туалет, а когда вернулся, его на столе уже не было. Не могли бы вы по камерам проверить, кто его взял? Может, по ошибке… Перепутали там или ещё чего. — Во сколько? — Где-то в районе десяти. Может, пол одиннадцатого. — Прости, парень, ничем помочь не могу. Полиция изъяла записи. Минхо сдерживается, чтобы не ругнуться, но продолжает играть роль. Похоже придётся воспользоваться планом Б. — Может, вы помните, кто приходил? — Не, — охранник окончательно теряет интерес к «Кёнсу» и возвращается к просмотру футбола на маленьком телевизоре. — Ясно, — Минхо достаёт из рюкзака бутылку колы, с заранее добавленным туда слабительным, пачку чипсов и шоколадку, ставит на стол охранника. — Если вспомните, то я буду очень благодарен. Вот мой номер, — добавляет к «взятке» бумажку с рандомными цифрами. Охранник смотрит на Минхо чуть дольше положенного. — Хорошо, сынок, если что-то вспомню, наберу. — Спасибо. Только Минхо отходит от него на два метра, его лицо приобретает привычное хмурое выражение. Он догадывался, что так будет, что следствие изымет видео. Как хорошо, что записи посетителей они никогда не трогают. В большинстве случаев это приносит меньше пользы, чем камеры. Записи можно подделать, охранник мог пропустить кого-то, как это было с Минхо, мог не записать настоящего убийцу, если это был преподаватель — они входят и выходят без записи при предъявлении специального пропуска. Но всё же это больше, чем ничего. Проходит около сорока минут, которые Минхо тратит за прочтением криминального кодекса, который на удивление имеется в университетской библиотеке. Охранник выходит из своего привычного укрытия, держа руку на внушительных объемом животе. Не прогадал с дозировкой. Минхо смотрит по сторонам и, убедившись, что все студенты заняты чтением, проникает внутрь. В такие моменты стоит максимально отключить все имеющиеся чувства и сосредоточиться на времени и точности своих действий. К счастью, поиск не занимает и минуты — журнал охранник хранит в первом ящике письменного стола, за которым сидит. Минхо переворачивает страницу и фотографирует. На всякий случай делает фото посещений за другие дни этой недели. Удаляется он быстро и бесшумно. О видео с камер, на которые попал, не волнуется — их никогда не проверяют. Если, конечно, сегодня не случиться ещё одно преступление. Просматривать фото дома и делать там какие-то пометки касательно расследования — идея самоубийственная, поэтому Ли заглядывает в кафе неподалёку от дома.

***

Хоспис. Джисон никогда не допускал этой мысли до сегодняшнего вечера. После работы в магазине он как обычно возвращается домой ближе к десяти. Мама лежит на диване, кажется, спит. Тихо, чтобы не разбудить её, он пробирается на кухню и заваривает кофе. Сегодня четверг и заказов немного, так что можно не спешить. Уже когда кофе допит, а на все запросы отправлен ответ, Хан собирается выходить, но его прерывают тихие, почти невесомые шаги в гостиной. Мама заходит на кухню и садится за стол. Сегодня она не улыбается даже фальшивой улыбкой. — Сынок, нам нужно поговорить. Наверное, всех пугает эта фраза, но когда твоя мать буквально при смерти, эти слова звучат в стократ хуже. — О чём? — Я подумала и… Мне нужно лечь в хоспис. Она не называет это больницей, не тешит себя или сына ложными надеждами, хоспис — не больница. Там никого не лечат, там не спасают. Джисон чувствует, как кровь отливает куда-то вниз от лица. — Зачем? — Ты ведь понимаешь, что я уже нежилец. Сегодня потеряла сознание дома, а когда проснулась, оказалось, больше часа пролежала на полу. От одного лишь представления этой картины в голове, Джисона тошнит. — Там обо мне позаботятся. — Мам… Хан понимает — она права. Его постоянно нет дома, он постоянно занят поиском денег на лечение, на лекарства, чтобы мама смогла протянуть ещё чуть-чуть дольше. Но за работой он забывает, что ситуация уже критичная. Больным в таком состоянии нельзя находится дома наедине длительное время, и доктор говорил ему об этом ещё год назад, но Хан лишь отмахнулся. — Я уже позвонила своему лечащему врачу, он дал мне адрес и сказал, что завтра я могу приехать. Мама такая спокойная, а Джисон, кажется, вот-вот расплачется. Он не хочет приходить в пустую квартиру, не хочет знать, что с мамой может что-то случиться, а его даже не будет рядом. Не хочет, но так будет правильно. Джисон не может сдержать слёзы, обнимает хрупкий стан матери изо всех сил, пока она поглаживает его по спине. Сегодня он останется дома.

***

Минхо не отрывается от листка. Либо это какая-то ошибка, либо ему стоит повнимательнее присмотреться к… — Ким Суджон. Её наличие в списке посетителей логично. Новые преподаватели получают пропуск только спустя какое-то время, неделя или около того. Заставляет задаться вопросом лишь сам факт: зачем Суджон приходила в библиотеку университета, в котором, до убийства До Су, она официально не работала?