Монстры и манеры

Всего через несколько мгновений после того, как Герберт сказал Альфреду, что им нужно будет спуститься в деревню, граф фон Кролок вернулся без Сары. Он отпустил Герберта, чтобы тот приготовился, а затем сел в кресло у камина. Альфред не осмелился спросить, где Сара. Исходя из того, что Герберт рассказал ему о своих первых ночах в качестве вампира, он предположил, что Сара, должно быть, надежно заперта в какой-нибудь темной комнате. – Ты уже решил, Альфред? Альфред посмотрел на графа фон Кролока и почувствовал острую вспышку паники. На самом деле он еще не решил, хочет ли он принять приглашение графа и пожить в замке. Он должен был сделать выбор, но принять решение было не так-то просто, и нельзя было сказать, что он был хорош в этом деле. Раньше ему не часто приходилось принимать решения. Альфред продолжал неподвижно сидеть на кровати и смотреть на то, как граф фон Кролок смотрел на танцующий в очаге огонь. Вампир все еще заставлял Альфреда невероятно нервничать: он уже сгрыз кожу у большого пальца почти до мяса, и продолжать грызть его и дальше было невозможно. Рассказ Герберта о том, как он впервые встретил графа, немного успокоил нервы Альфреда, но нервозность не пропала с концами. Конечно, граф любил Герберта и был добр к нему. Герберт был хорошим и умным, и очень охотно пошел к графу. Альфред почти помог профессору Абронсиусу убить их. Нет, у графа вообще не было причин проявлять к Альфреду какую-либо доброту. То, что Альфреду было позволено выбирать, только доказывало великую милость графа. Но если он выбрал неправильно… – Что вы хотите, чтобы я сделал, сэр? Граф пристально посмотрел на него, затем усмехнулся: – Нет, Альфред. На этот раз выбор сделаешь ТЫ. Что ж… не то чтобы Альфреду было куда идти, а граф действительно сказал, что он может передумать позже. – Тогда я останусь? – Он произнес это тихим вопросом и осторожно подождал реакции графа, отчасти ожидая, что тот передумает в последнюю минуту... – Ты уверен? – Эммм… да. Я думаю. Граф снова засмеялся: – Тогда считай себя частью семьи. Я попрошу Герберта помочь тебе как можно скорее найти комнату по твоему вкусу, и он будет более чем счастлив помочь тебе в ее обустройстве. Комната. У него должна была появиться комната только для него одного. Его собственная кровать. Разум Альфреда помутился. Граф обещал еду и одежду, а теперь еще и постель? Это было похоже на сон. Конечно, все это было дано ценой его крови, но действительно ли это чем-то отличалось от труда, которым он платил профессору в обмен на комнату и питание? Нет. Это было просто немного страшнее. Альфред решил, что все дело в том, что нужно было просто принять судьбу. Ему просто пришлось бы смириться с тем фактом, что профессор Абронсиус больше не хотел его, и у него появился новый хозяин, которому он должен был служить. Ему просто нужно было выяснить, как граф желает, чтобы он вел себя. Как только он это поймет, он был уверен, что у него все будет хорошо. Затем его разум вернулся к тому моменту, когда он так смело коснулся голого колена Герберта, и он задался вопросом, возможно ли быть хорошим. Но граф не думал, что было что-то плохое в том, что Герберту нравились мужчины, поэтому он не считал это плохим. Альфреду хотелось, чтобы в голове перестало звенеть. Он начинал путаться. Поэтому он сосредоточился на чем-то, в чем был увереннее, чем в запутанных чувствах внутри себя. Альфред откашлялся, чтобы привлечь внимание графа, и спросил: – Сэр, могу я спросить, в чем будут заключаться мои обязанности? – Обязанности? – Граф выглядел озадаченным. – Здесь. Что я буду делать на работе? – Он выпрямил спину и постарался казаться более уверенным в себе, чем чувствовал себя на самом деле. – Я умею шить и готовить, и я очень хорош в уборке. Так же я весьма быстрый. Раньше я разносил сообщения для профессора по всему городу. И я могу нарубить дров для огня. Когда граф не выказал никаких признаков одобрения, Альфред почувствовал, что его уверенность иссякает. И все же он попытался: – Если я не знаю, как что-то сделать, я все равно буду стараться изо всех сил. Я буду делать то, что вы мне скажете. Граф на мгновение задумался, прежде чем сказал: – Тогда почему бы нам не начать с того, что ты скажешь мне, куда мог пойти профессор Абронсиус? – А? Пойти? Обратно в Германию, я полагаю. – Да, у меня есть его визитка с этим адресом. У него есть другой дом? Вы познакомились в Англии, если я правильно помню. – Граф вытянул свои длинные ноги перед собой и сцепил пальцы вместе. – У него там был дом? – Он снимал квартиру в Лондоне. А что? Граф окинул Альфреда долгим взглядом и грустно улыбнулся. – Я должен найти его. Если он выжил, несмотря на холод и хищников в горах, я должен буду найти его и... помешать ему рассказать людям о нас. Хотя маловероятно, что кто-нибудь поверит ему в наши дни, но я не могу рисковать. Альфред почувствовал тошноту. – Выжить...Вы думаете, он мертв? – Он не хотел смерти профессора. Он не был плохим человеком. Потом он вспомнил о волках, которые выли каждую ночь, и нервно прикусил губу. – После того, как мы принесли тебя в эту комнату, пока ты спал, Герберт отправился на поиски и не обнаружил никаких следов Абронсиуса поблизости. Если бы он был мертв, то, вероятно, были бы доказательства. Я полагаю, что весьма вероятно, ему посчастливилось найти на дороге проезжего путешественника, который предложил его подвезти. Для Альфреда это было облегчением. – О, это хорошо. Но как бы вы помешали ему разговаривать с людьми? – Тебе не о чем беспокоиться. Теперь для тебя есть еще одно дело – подойди поближе. – Он протянул руку в сторону Альфреда. Конечно, Альфред сделал, как ему было сказано: подошел к графу фон Кролоку и стал молча ждать. Это было неловкое молчание, граф просто смотрел на него своим внимательным взглядом, а Альфред пытался быть терпеливым и спокойным, но в итоге пошевелил большими пальцами и затопал ботинком по полу. – Нам нужно разобраться с этим, Альфред. – Да, сэр. – Альфред понятия не имел, с чем им нужно разобраться, но в его интересах было сделать графа счастливым, поэтому он согласился, и собирался сделать это как только граф точно скажет ему, с чем нужно иметь дело. Граф приподнял бровь. – Ты понимаешь, о чем я говорю? – Нет, сэр. – Честно говоря, это оказалось проще всего. Граф, должно быть, знал, что Альфред не очень умен, так что он, вероятно, не стал бы возражать. – С чем нам нужно разобраться, так это с твоим страхом. – Граф фон Кролок вздохнул и потер лоб. – Ты так волнуешься в моем присутствии, что я думаю, ты можешь убежать или упасть в обморок, если я сделаю резкое движение. Ты совершенно спокоен, когда спишь; я хотел бы, чтобы ты мог быть таким же расслабленным, когда бодрствуешь. Теперь ты член моей семьи. Хотя я не могу поделиться с тобой своей кровью, как я сделал, чтобы сделать Герберта частью моей семьи, я бы хотел, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, находясь здесь. В безопасности? Как он мог чувствовать себя в безопасности, когда в любую минуту кто-то мог вцепиться ему в горло? – Я думаю, – продолжил граф фон Кролок. – Что беда в неизвестности. Это часто пугает. Как только ты увидишь, что бояться нечего, ты потеряешь эту скованность в своих плечах. Он посмотрел на огонь в очаге, затем кивнул сам себе. - Да . И хорошо, если это случится как можно раньше, а не позже, иначе мы рискуем довести тебя до истерики. – Он встал, и это внезапное движение заставило Альфреда невольно отскочить на шаг назад. Граф заметил это, но ничего не сказал. Вместо этого он подошел к кровати и сел, прежде чем похлопать по кровати слева от себя. – Подойди и сядь. Альфреду потребовалось все мужество, чтобы сделать эти несколько шагов к кровати и сесть там, где ему было сказано. – Я собираюсь укусить тебя, сейчас. Альфред похолодел всем телом, но не убежал. – Дай мне свою руку. Единственная причина, по которой Альфред смог протянуть правую руку, заключалась в том, что это был приказ, а он был очень хорош в исполнении приказов. "Не убегай", – твердо сказал себе Альфред. "Я должен быть хорошим, должен делать то, что он говорит. Я должен, иначе он не захочет, чтобы я был здесь. Он может разозлиться и причинить мне боль. Я не могу быть бесполезным, не могу быть обузой, так что нужно просто повиноваться!" Поэтому он сидел на краю кровати и чувствовал, как учащается его сердцебиение, и пытался быть хорошим, сидя спокойно и позволяя графу делать то, что он хотел. Его мысли лихорадочно сменяли друг друга, проносясь в голове бурным потоком. Он согласился, и это было так же хорошо, как обещание, и граф ясно дал понять, что он не лжет, а это означало, что он не любит лжецов, но рука Альфреда сильно дрожала. Он смотрел, как дрожат его пальцы, и не мог этого остановить. Но он действительно пытался. – Мне очень жаль, – сказал Альфред графу. – Я не могу... это не прекратится. – Просто нервы, молодой человек. Совершенно естественно. – Граф был нежен, когда когда взял в свою руку руку Альфреда и начал поднимать ее к своему лицу. – Когда Герберт вернется? – Слова вырвались изо рта Альфреда прежде, чем он успел даже подумать об этом. Граф поднес запястье Альфреда к своему лицу и вдохнул, как будто мог почувствовать запах крови под кожей Альфреда. – Скоро. Очень скоро. – Затем он сложил пальцы Альфреда так, чтобы все они были прижаты к ладони, за исключением указательного пальца. Этот указательный палец он держал ровно, пока открывал рот. При виде клыков графа у Альфреда перехватило дыхание. Граф очень осторожно использовал один клык, чтобы проколоть кожу на пальце Альфреда. Альфред даже не почувствовал этого. Единственная капля крови выступила на поверхность и осела на кончике пальца Альфреда. Граф полюбовался этой каплей, затем поднес палец Альфреда ко рту и деликатно слизнул его. - Вот. – Граф отпустил руку Альфреда. – Все сделано. – Это…все? – Альфред уставился на свою руку. Он почувствовал, как тугой узел тревоги в его груди ослабел. Он посмотрел на графа широко распахнутыми глазами. – Это все. Я же говорил тебе, что одна капля твоей крови – это все, что нужно. Видишь? Я не соврал. – Он протянул руку, чтобы погладить Альфреда по волосам. – Бояться нечего. Медленно улыбка расплылась по лицу Альфреда. На самом деле, все было не так уж плохо. Совсем неплохо. Он мог бы легко сдержать обещание, данное графу. – Такая милая улыбка, – прокомментировал граф. – Теперь, как я уже сказал, Герберт останется с тобой в деревне, пока я не пошлю за тобой, и я надеюсь, что ты останешься с ним. Он будет там, чтобы позаботиться о тебе. Когда ты вернешься, мы обсудим домашние правила и поможем тебе освоиться в твоей новой жизни. – Но, – сказал Альфред. – А как насчет мистера Шагала? А Магда? Я знаю, Герберт сказал, что это было оскорблением для вас: то, что они были превращены в вампиров без вашего разрешения, но они не сделали ничего плохого, не так ли? – Я позабочусь об этом вопросе. Обо всем. Они будут найдены и доставлены сюда, и я смогу расспросить их о том, что произошло. – У них ведь не будет неприятностей, не так ли? Потому что я не думаю, что они хотели, чтобы это произошло. И вы сказали, что Сара не может контролировать себя, потому что она так молода, значит они тоже не могут контролировать то, что делают. Я действительно не думаю, что они должны быть наказаны. – Это было бы все равно что наказывать младенца за проступок его родителей. Нет, они будут нуждаться в образовании и руководстве, как и Сара, но я должен быстро найти их, чтобы быть уверенным, что они не причинят вреда себе. Тебе не нужно беспокоиться о них в данный момент. Затем вернулся Герберт с охапкой одежды для Альфреда и большим куском белой ткани. Он положил одежду на кровать, но белую ткань оставил в руке. Затем он решительно посмотрел на Альфреда: – Раздевайся. – Что?! Граф фон Кролок закрыл лицо руками. Когда он поднял глаза, то неодобрительно посмотрел на Герберта. – Мы говорили об этом, Герберт. – Я веду себя хорошо! Но я не могу перевязать ему руку, пока он в ночной рубашке, если только он не хочет ехать в деревню с обнаженными перед всем миром коленями. Эта идея совершенно не нравилась Альфреду. Как и идея раздеться перед Гербертом и графом. Так он и стоял, застыв в нерешительности. Герберт вздохнул: – Я обещаю вести себя прилично. Но тебе нужно одеться, а перед этим нужно перевязать твою руку. Я могу одеть тебя после того, как позабочусь о руке. – Я могу одеться сам! - Правда? Отлично. – Герберт скрестил руки на груди. – Тогда надень свои брюки. Это было почти невозможно сделать одной рукой, к тому же Альфред не смог сразу застегнуть подтяжки, чтобы брюки не спадали. Но, в конце концов, он все-таки надел брюки – даже если они оставались на нем только потому, что он придерживал их здоровой рукой. – Готово, – пробормотал Альфред. – Доблестное усилие, – граф фон Кролок встал и двинулся, как будто хотел помочь, но затем он остановился. – Ты должен доверять Герберту так же, как и мне, Альфред. Позволь Герберту помочь вам. Это был приказ. Встревоженный, Альфред сделал, как ему было сказано. Это было неловко, но Герберт был быстр и сдержал свое слово. Его руки ни разу не дрогнули. Он остановился, снимая ночную рубашку, и нахмурился. – Боюсь, будет больно, если я просто сниму ее. – Все в порядке, – успокоил его Альфред. – Я могу это вынести. Боль была не из приятных, но он страдал и гораздо сильнее. – Я уверен, что ты сможешь. – Но Герберт полез под камзол к поясу и вытащил спрятанный кинжал. Он был довольно длинным, почти десять дюймов, и очень простым. – С тех пор, как служил в армии, – прокомментировал Герберт, увидев, что Альфред смотрит на него. Он использовал нож, чтобы аккуратно разрезать рукав ночной рубашки и освободить руку Альфреда минимальным движением. – Жаль, мне весьма нравилась эта ночная рубашка. Затем он отбросил ее в сторону и сосредоточил свое внимание на белой ткани, из которой соорудил перевязь для руки Альфреда. – Так больно? – Не так уж плохо. – Твое определение “плохого” и мое, похоже, довольно сильно отличаются. – До падения было не так больно. –Была ли боль раньше? – Герберт еще немного повозился с пращой. Он положил руки Альфреду на плечи, чтобы что-то сделать с узлом на перевязи, которая была у Альфреда на затылке. Он был так близко, что Альфред почувствовал запах каких-то цветочных духов, которыми пользовался Герберт. И разве не странно было видеть Герберта одетым так... так разумно? Он по-прежнему одевался в одежду, которая была намного красивее, чем все, что когда-либо носил Альфред, но она была намного проще, чем те фасоны, которые Альфред видел на Герберте. Даже высокие сапоги для верховой езды были далеки от изящных маленьких туфелек, которые он носил раньше. – Я упал, – ответил Альфред. – В коридоре. Шарлотта...ммм… удивила меня. Герберт фыркнул и достал рубашку для Альфреда. – Удивила тебя? Я уверен, что она это сделала намеренно. Эта девушка очень забавная, не так ли, отец? – Я разберусь с этим, Герберт. – Предупреждающий тон графа не оставлял места для дальнейшего обсуждения. – Я полагаю, что падение не могло не усугубить травму. – Герберт помог Альфреду просунуть здоровую руку в рукав рубашки, но затем натянул на Альфреда оставшуюся часть рубашки и застегнул ее поверх поврежденной руки. – Ты все равно не сможешь ею пользоваться, – объяснил Герберт. – С таким же успехом можно держать ее в тепле. – Затем он принялся помогать Альфреду с обувью. – Ему понадобятся сапоги, отец, иначе он просидит взаперти всю зиму. – Затем он достал кепку Альфреда. – Шапка потеплее тоже была бы хорошей идеей. Зеленые рукавицы были желанным зрелищем, но Альфред мог надеть только одну из них, так как к тому времени его поврежденная рука была скрыта под парой слоев. Герберт нахмурился, глядя на оставшуюся варежку. – Я должен был надеть это на тебя раньше. Ах, ну что ж. – Наконец, появилось красное пальто Альфреда. Альфреду было достаточно тепло, но Герберт не был удовлетворен и надел последний предмет – плащ. – Он мой, и потому слишком велик для тебя, – сказал Герберт, перекидывая плаж через плечо Альфреда и застегивая на шее чем-то очень похожим на золотую застежку. – Но это все, что у нас есть. Я думаю, тебе действительно нужно сходить к портному. – И я думаю, – сказал граф фон Кролок. – Что вы оба готовы. Лучше уходите, пока не стало слишком поздно. Будьте в безопасности. Конюшни, к которым Герберт тайными путями привел Альфреда, были довольно большими, и Альфред мог слышать звуки, издаваемые лошадьми внутри. Герберт спокойно зашел, ни на минуту не остановившись у входа, и повел Альфреда к стойлу, в котором стояла лошадь. Она была огромной. Она была чисто-белой и казалась сильно выше Герберта. Лошадь стучала по земле копытами, поднимая пыль, сено и землю. Огромные клубы тумана вырывались из ее ноздрей, когда она втягивала холодный воздух. Она расхаживала взад и вперед по своему стойлу, как будто пыталась найти выход, и ее темные глаза смотрели на Альфреда так, словно он был ее ненавистным врагом, которого нужно было уничтожить. – Его зовут Лютик, – с гордостью сказал Герберт, глядя на лошадь с неподдельной любовью. – Отец подарил его мне, когда он был еще совсем жеребенком, и с тех пор он у меня. Разве он не прекрасен? У Альфреда не было слов. Без колебаний Герберт перелез через дверь стойла и спрыгнул на землю. Альфред искренне сомневался в разумности сближения со зверем, но в тот момент, когда Герберт приблизился к нему, Лютик мгновенно успокоился. Он уткнулся носом в Герберта и прикусил кончик его волос. Вместо того чтобы расстроиться, как ожидал Альфред, Герберт усмехнулся и обнял Лютика за шею. На мгновение Альфред подумал, что, возможно, неверно оценил нрав лошади, но когда Лютик посмотрел через плечо Герберта на Альфреда, в его глазах явно читался злой блеск. – Герберт? – Да, мой дорогой? – Мне кажется, твой конь хочет убить меня. Это предположение заставило Герберта рассмеяться, и Альфред неожиданно для себя заметил, что ему даже нравится этот звук. – О, не беспокойся о нем! Лютик спокойный, как ягненок. Лютик продолжал свирепо смотреть на Альфреда, как только Герберт на него не смотрел. Герберт быстро и с толком оседлал коня, приступив к работе с легкостью, свидетельствующей о многолетней практике. Закончив, он открыл дверь стойла и вывел животное наружу. Альфред держался подальше от Лютика. Герберт не стал привязывать Лютика к коновязи, а просто позволил ему стоять рядом, пока он поворачивался лицом к Альфреду: – Когда твоя рука заживет, я куплю тебе лошадь, и мы сможем покататься верхом, когда луна будет достаточно яркой, чтобы ты мог видеть дорогу в ее свете. – Я не умею ездить верхом. – Он всегда жил в городах; у него никогда не было необходимости ездить верхом. – Тогда самое время учиться. Однако, с твоей рукой в таком состоянии, я боюсь, будет слишком опасно пытаться сейчас, особенно на лошади, которая тебя не знает, к тому же в снегу и ночью. Так что пока ты поедешь со мной вдвоем. Лютик достаточно силен, чтобы удержать нас обоих. Ты предпочтешь ехать впереди или сзади? Ехать впереди Герберта означало подпрыгивать вверх-вниз на каждом шаге лошади, и быть достаточно близко, чтобы коснуться…чтобы укусить. Альфреду стало очень тепло, бабочки запорхали у него в животе. Оказаться впереди – звучало красиво и, в то же время, довольно устрашающе. Герберт не стал дожидаться ответа. Он постучал пальцем по подбородку, затем произнес с некоторым сожалением: – Позади, я думаю. Да, определенно будет лучше, если ты поедешь сзади. Просто убедись, что ты крепко держишься. – Герберт грациозно уселся в седло, затем протянул руку Альфреду. – Дай мне свою здоровую руку, и я помогу тебе. Альфред сделал так, как ему было сказано, и Герберту не потребовалось никаких видимых усилий, чтобы поднять его прямо так. Альфреду осталось только перекинуть ногу через спину Лютика. Едва он сел, ему пришлось обнять Герберта здоровой рукой и крепко держаться за него, потому что Герберт дал команду Лютику, и они тронулись. Они были, наверное, чуть больше, чем на полпути к деревне, когда Герберт дернул за поводья Лютика и остановил лошадь. Он смотрел вдаль и выглядел озадаченным. – Лошадь? – Она была на некотором расстоянии и спокойно гуляламежду деревьев. Затем откуда-то сбоку прилетел снежок и попал Герберту ровно в голову. Он был так удивлен, что чуть не свалился с Лютика. – Что-?! Взрыв смеха справа заставил Альфреда и Герберта обернуться. На низко свисающей ветви дерева сидел мужчина. Он держал одну руку на животе, громко смеясь. – Ангус! – яростно крикнул Герберт. Мужчина рассмеялся еще сильнее: так сильно, что отклонился слишком далеко назад, упал с ветки и приземлился спиной в снег. Он продолжал смеяться, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Сумев, наконец, взять себя в руки, мужчина погрозил Герберту пальцем. – Кому-то следует внимательнее смотреть по сторонам! Это с легкостью могла оказаться деревянная стрела в сердце, а не снежок, попавший в твою беспечную голову. Он выглядел несколько старше Герберта, но не сильно. Он не был крупным мужчиной, и не таким высоким или широкоплечим, как граф или Герберт, но все же он был крупнее Альфреда. Его вьющиеся волосы были черными, как уголь, и достаточно короткими, чтобы доходить только до воротника. Его глаза были ярко-голубыми, как небо в ясный зимний день. И он был так же бледен, как граф и Герберт. Незнакомец пронзительно свистнул, и лошадь, которую они видели издалека, послушно потрусила к ним. Это была великолепная лошадь, совсем как Лютик, но вся черная, за исключением белого пятна размером с ладонь между глазами. Эта лошадь была такой же большой, как Лютик Герберта, но казалась более спокойной, и две лошади ткнулись друг в друга носом, когда оказались достаточно близко. – А вот и моя прелестная Хэзер. – Незнакомец – Ангус – ласково похлопал свою лошадь по боку, прежде чем встать рядом с Лютиком и посмотреть на Герберта. – Рад тебя видеть, Берти, но ты должен перестать витать в облаках. Ты убьешь себя здесь, если потеряешь бдительность только потому, что тебя держит симпатичный парень. Альфред покраснел и убрал руку с Герберта, внезапно пожелав себе упасть с Лютика, если после этого над ним не будут смеяться. – Не называй меня “Берти”! Ангус злобно ухмыльнулся. Быстро, как молния, он схватил Герберта за запястье и дернул его, стащив Герберта с Лютика. Лютик раздраженно фыркнул, но не казался чрезмерно удивленной. Потрясенный происходящим, Альфред просто неподвижно смотрел, как Герберт и Ангус боролись на снегу. Он боялся, что может завязаться серьезная драка, потому что Герберт наверняка был не из тех, кто терпит такое обращение. Сцена с бала с Шарлоттой была слишком свежа в его памяти. Однако это не была жестокая, кровожадная драка, как это было с Шарлоттой. Двое мужчин просто боролись друг с другом, катаясь по земле, пока Герберт не оказался на спине, а Ангус не сел ему на грудь, прижав его руки к земле. Разъяренный, Герберт оскалил клыки на Ангуса. – Отвали! Альфред пнул Ангуса. – Прекрати, ты причинишь ему боль! Оставь его в покое! Легким движением Ангус увернулся от удара и с интересом посмотрел на Альфреда. – Ах! Новый друг! Очаровательно. – Он вскочил на ноги, затем поднял Герберта и помог ему отряхнуться от снега. – И кто мог бы быть твоим верным рыцарем, Берти? Не представишь ли ты нас? Герберт, все еще с кислой миной, оттолкнул руки Ангуса от себя. – Это Альфред. Альфред, этот шотландский грубиян – виконт Ангус фон Кролок, мой старший брат. Альфред уставился на него и почувствовал себя очень глупо из-за того, что только что пытался пнуть его. – Ой. Извините. –Нет! – Жизнерадостная улыбка Ангуса ни на йоту не померкла. – Приятно знать, что у моего младшего брата есть кто-то, кто готов заступиться за него. Очень приятно познакомиться с тобой, Альфред. Я не ожидал увидеть тебя здесь, Берти. Разве ты не должен присутствовать на приеме вместе с отцом? Он сказал, что в этом году его очередь принимать гостей. Я думал, что смогу добраться до замка незамеченным и преподнести всем сюрприз. – Что ж, я не скажу отцу, что ты придешь, так что ты можешь сделать ему сюрприз. Мне нужно идти. – Ты уходишь? Я действительно принес подарки. Глаза Герберта загорелись интересом. – Подарки? Откуда? – Мадрид. – Затем он добавил дразнящим голосом: – Я попросил художника составить книгу о последних тенденциях моды. Возможно, у меня даже найдется несколько образцов ткани. Герберт действительно выглядел соблазненным, но покачал головой. – Я не могу. У меня есть поручение. – Как это ответственно с твоей стороны. – Ангус внезапно протянул руку, хлопнул Герберта по макушке и взъерошил ему волосы. – Мой обожаемый младший брат. Герберт взвизгнул и попытался поправить свои волосы. – Ты пытаешься унизить меня?! – Да. Конечно, это так. Что хорошего в младшем брате, если нельзя вызвать его легкого смущение? А теперь иди, сядь у огня и отдохни.Ты, – Ангус посмотрел на Альфреда. – Похоже, тебе все же не помешало бы немного согреться, – он взял край плаща, в который был завернут Альфред, поднес его к носу и глубоко вдохнул. – Даже несмотря на то, что заботливый малыш Берти одолжил тебе свой плащ. – Он протянул руку, как будто хотел помочь Альфреду спуститься на землю, но остановился, когда Герберт, злобно нахмурившись, отпихнул его. Долгое мгновение эти двое смотрели друг на друга, Герберт сверлил взглядом, а Ангус изо всех сил старался не рассмеяться, прежде чем Альфред перекинул ногу через спину Лютика и соскользнул на землю так осторожно, как только мог. – Видишь? – Герберт фыркнул на своего брата. – Ему не нужна помощь. – Ну, конечно, не нужна. Ты тоже прекрасный крепкий парень. – Ангус улыбнулся Альфреду и положил руку ему на плечи. – На самом деле, это не совсем мои предпочтения, но я уверен, что на вкус ты такой же сладкий, как любая девушка. Ты планируешь поделиться, не так ли, Берти? – Нет! Ни делиться, ни кусать, ничего такого. Отец объяснит, когда ты увидишься с ним, но Альфред не может пересечь границу. Ангус больше не задавал вопросов, но убрал руку с плеча Альфреда и повторил свое приглашение. Они присоединились к Ангусу у костра, который находился совсем недалеко от дороги, по которой они ехали. Когда они последовали за Ангусом с Гербертом, ведущим Лютика, Герберт прошептал Альфреду: – Он в основном безобиден. И ведет себя так только потому, что знает, что это будет раздражать меня. В костре осталось несколько тлеющих углей, которые Ангус разворошил быстро развел огонь вновь, подбросив несколько палок. Огонь весело трещал, и Ангус обратил свое внимание на Альфреда. – Альфред, не так ли? Я могу предположить, что Берти появился и сразил тебя наповал? – Оставь его в покое, Ангус! – Огрызнулся Герберт. – Я просто веду себя дружелюбно, Берти! Если он собирается часто бывать здесь, нам следует получше узнать друг друга. – Он оглянулся на Альфреда с озорным блеском в глазах и лукавой улыбкой, обнажившей его клыки. – Что скажешь, парень? Должны ли мы быть друзьями? Я могу рассказать тебе всякие забавные истории о Берти, и, когда твоя рука почувствует себя лучше, я отведу тебя куда-нибудь порезвиться. Герберт издал сдавленный, возмущенный звук, который был чем-то средним между криком и рычанием. С восторженным выражением на лице, которое, как сильно подозревал Альфред, было вызвано скорее расстройством, которое он причинял Герберту, чем идеей заняться проституцией, Ангус нетерпеливо наклонился к Альфреду. – Я даже куплю выпивку. Мы выпьем слишком много эля, споем непристойные песни и найдем парочку толстозадых девчонок, которые будут сидеть у нас на коленях. В красках представив, как это будет, Альфред покачал головой. – Я не пью… – И он не поет непристойных песен и не пристает к девушкам, ты, чертов развратник! – Если бы вампиры могли краснеть, Герберт наверняка был бы красным как помидор от возмущения. Ангусу все это казалось настолько забавным, что он чуть не упал, смеясь над Гербертом. – Я чувствую себя таким нелюбимым. Не волнуйся, Альфред. Мы с тобой познакомимся поближе позже. Тебе тоже придется услышать несколько историй о Берти. Ты знаешь, – виконт Ангус наклонился и зашептал Альфреду: – Он пытается притворяться таким искушенным, но я все еще помню время, когда он был не более чем глупым, маленьким и неопытным ребенком. Однажды Берти прибрал к рукам пьяницу. Он так много выпил у этого бедняги, что тоже напился до опьянения и, спотыкаясь, вернулся в замок и упал прямо в ров. – Молчи, Ангус! Мне было всего двадцать девять! – Мне пришлось вытаскивать пиявок из его волос. – Я убью тебя! – Нет, ты этого не сделаешь. – Ангус наклонился, положил руку Герберту на затылок и притянул его достаточно близко к себе, чтобы быстро поцеловать в лоб. – Мой милый брат слишком добр для такой глупости. Итак, скажите мне – что-нибудь интересное произошло на балу в этом году? Герберт придвинулся немного ближе к Альфреду и, казалось, успокоился от смены темы. Он поколебался, прежде чем ответить, и сказал: – Я не думаю, что отец будет возражать против того, чтобы ты как можно скорее добрался до замка. Внезапно Ангус стал серьезным. Его лицо стало неподвижным, как камень. – Что-то не так дома? После того, как он бросил подозрительно многозначительный взгляд на Альфреда, который заставил Ангуса сузить глаза, Герберт рассказал ему все, начиная от вторжения профессора Абронсиуса в их дом до таинственного поведения Шарлотты и того факта, что двух людей из деревни обратили без разрешения графа и теперь они, похоже, бродили где-то поблизости. В горах. – Итак, – Ангус посмотрел в огонь. – Шарлотта напала на твоего человека, предположила, что тебе было бы лучше находиться где-нибудь подальше, затем публично бросила тебе вызов на балу и отступила только тогда, когда вмешался отец. Затем вы узнали, что жители деревни отца подверглись нападению. Это…любопытно. Мне придется провести небольшое расследование. Ты знаешь, я видел ее перед тем, как уехал из страны. – Да? – Да. Я столкнулся с ней и ее отцом. Это длилось всего несколько минут, но, кажется, я припоминаю, что она была дружелюбна. Можно сказать, слишком дружелюбна. – Девушка была слишком дружелюбна? Я никогда не думал, что услышу это от тебя, – поддразнил Герберт. Ангус хранил молчание. Наконец, он встал и начал подбрасывать пригоршни снега в огонь, пока он полностью не погас. – Я задержал вас двоих достаточно сильно. Лучше всего добраться до деревни до того, как ночь начнет сгущаться. Ни о чем не беспокойся, я разберусь с Шарлоттой. – Затем он ухмыльнулся. – Передайте этой Ребекке Шагал мои самые теплые пожелания. Скажи ей, что Ангус думает о ней и скоро приедет навестить. Герберт поморщился. – Ты не...? – Я? Конечно, сделал. ЭТО настоящая женщина! – Но она замужем, – запротестовал Альфред. – А ее муж бегает по округе и преследует кого угодно, у кого есть грудь. И, замечу, кто не является его женой. Я не вижу причин, по которым она не должна немного повеселиться с мужчиной, который знает, как ценить женщину ее уровня. Прощай, Альфред. Не делай глупостей, Берти! Герберт продолжил требовать: – Перестань называть меня “Берти”! – Но, Берти, тебе это идет. – Ангус легко проигнорировал возмущение Герберта. – Вы двое, идите и будьте в безопасности. Я скоро приду к вам. Позже, когда они приближались к деревне, Альфред забеспокоился о том, насколько тихим был Герберт всю дорогу с тех пор, как они покинули Ангуса. Ему не хотелось, чтобы Герберт был в плохом настроении. Пытаясь подбодрить его, он потянул Герберта за воротник пальто, чтобы привлечь внимание, и сказал: – Мне тоже больше нравится “Герберт”, чем "Берти". Герберт напрягся, но по-прежнему ничего не произнес, и Альфреду захотелось увидеть его лицо, чтобы понять, помог он Герберту, или только расстроил еще больше.