Дитя Ребиртауна

Два года спустя. Гул шестиклассников, слышный даже во дворе школы, резко прекратился, стоило строгому светловолосому учителю войти в класс. Мистер Фаррел, декан факультета огня, каким-то магическим образом способен был заставить всех и каждого умолкнуть и внимательно слушать всё, что он говорит своим тихим надменным голосом. Никто не смел болтать и заниматься своими делами на его уроках. Кто-то побаивался учителя, кому-то он нравился, но все, абсолютно все ученики, восхищались им, мечтая оказаться на его факультете. Учитель оглядел класс и, поправив бордовый пиджак, произнес: — Гляжу, состав остался прежним. Эти слова означали, что с прошлого занятия ни у одного из учеников не проявились способности, иначе этот ребенок мгновенно перешел бы в седьмой класс, на факультет, соответствующий открывшейся способности. Как, например, Оливер Хайт, чьи способности влияния на поле земли и растения проявились два месяца назад, прямо под конец летних каникул, так что с первого сентября он приступил к обучению на факультете Земли. — Уайт, ты в порядке? — спросил учитель, глядя, как Этан, нервно оттягивает рукав серого свитера, осенне-зимнего элемента школьной одежды. Мальчик положительно кивнул в ответ, умолчав о странном жжении на кисти правой руки. Пожалуй, стоило бы отправиться в медицинский кабинет, но его не покидало какое-то странное волнение. Впрочем, он пожалел о своём решении, едва учитель раздал тестовые задания для оценки своих знаний: каждое движение отдавало жгущей болью в руке мальчика. — Я всё же буду настаивать на том, чтобы ты отправился в медицинский кабинет, — потребовал учитель. Еле сдерживаясь от желания облегчённо вздохнуть в честь пропущенного с уважительной причиной теста, Этан, молча собрав свои вещи в рюкзак, направился к выходу. Пройдя по длинному пустому коридору и поднявшись по петляющей лестнице на третий этаж, мальчик оказался перед дверью кабинета директора. Чтобы попасть в медицинский кабинет, ему стоило пройти вперёд, но он остановился, засмотревшись на старшеклассника Рика, сидящего на скамье возле двери. В самом кабинете директор вёл оживленный разговор с другим старшеклассником, Уиллом. "Что у них тут происходит?" — спрашивал себя Этан пока не замел Саймона, тощего светловолосого старшеклассника, входящего в медицинский кабинет с окровавленным носом. — Тебе чего надо? — огрызнулся Рик на Этана. — Я в медицинский кабинет, — ошеломленный грубостью, ответил он. — Вот сиди и жди. Нечего тут пялиться, — процедил старшеклассник. Стараясь не нервировать задиру, и, в то же время, безуспешно справляясь с любопытством, Этан притворился, словно рассматривает плакат о пользе витаминных добавок на стене, то и дело косясь в сторону старшеклассника. "Интересно, что же произошло? Наверняка опять этот Уилл принялся задирать беднягу Саймона на заднем дворе школы, а Рик, наверняка, не оставил друга без поддержки", — рассуждал Этан. Задний двор Орфбрукской школы стихий является любимым местом школьных хулиганов. Директор и остальной преподавательский состав стараются поддерживать спокойную атмосферу в школе и за её пределами, но даже такой великий маг, как мистер Аспид, не способен сдерживать всю ярость и злость школьников, поэтому и случаются, время от времени, подобные "казусы", заканчивающиеся медицинским кабинетом и разговором с директором. К этому уже все привыкли: в школе никогда не происходило ничего серьёзнее разбитого носа. Но в этот раз, если судить по поведению директора, которого видно сквозь прозрачное стекло кабинета, случилось что-то очень плохое. Обычно, директор говорит спокойно, суровый взгляд и властный голос позволяет поддерживать дисциплину не прибегая к повышению голоса. Но в этот раз, находясь в кабинете с напуганным старшеклассником Уиллом Парксом, директор ведёт разговор на повышенных тонах. За два года обучения в Орфбрукской школе стихий Этану впервые посчастливилось увидеть испуганного и почти плачущего старшеклассника. "Неужели Уилла исключат?" — думал он, в то время, как дверь в кабинет директора распахнулась. — Мистер Хайт, пройдите в кабинет, — приказал директор, а затем, смягчив голос, обратился к Этану, — а вы почему не на занятии? — Меня отправили в медицинский кабинет, — чуть заикнувшись ответил он. — Плохо себя чувствуете? Рассказав о странном жжении в руке, Этан приподнял рукав свитера, под которым, на светлой руке мальчика, красовалось яркое розовое пятно, похожее на лёгкий ожог. Директор подозрительно прищурился. — Случайно не обжигались? — Нет, сэр. Это началось на занятии у мистера Фаррела. Мы только приступили к написанию теста, как на руке появилось жжение. — Боюсь, миссис Баррет не скоро освободится. Мы можем позвонить вашим родителям, чтобы они вас забрали. — Нет, спасибо, я подожду, — ответил Этан. Одобрительно кивнув, директор направился в свой кабинет, и Рик последовал за ним. С каждой минутой ожидания любопытство Этана нарастало. Это не было неравнодушием к судьбе бедного Саймона, которого и без того дразнили от малу до велика, нет, это был ярый интерес обычного шестиклассника к делам тех, кто постарше. Этан не сводил глаз с настенных часов. Тик-так-тик-так. Он следил за каждым движением длинной стрелочки, мысленно стараясь заставить время идти быстрее. Дверь кабинета директора отворилась, и из-за неё вышли хмурые и подавленные старшеклассники. Однако удрученность не помешала Рику метнуть угрожающий взгляд в сторону слишком любопытного мальчика. Старшеклассники ушли, едва прозвенел звонок. В то же время, коридор заполнился гулом и грохотом школьных шкафчиков. "Эх, сейчас бы встретился с ребятами в столовой, а не сидел бы тут", — жалел себя Этан. Ему не терпелось встретиться с Филом, Оливером и Нонной, с которыми, за последние два года они стали неразлучными друзьями. Ему нравилось, как каждое субботнее утро они собирались у Оливера дома, где, после вкусного сытного завтрака, заботливо приготовленного миссис Хайт, его отец отвозил детей на "гниющую поляну", посмотреть, как старший брат Оливера, Рик, занимается со своей командой по Дирлидрагу. "Когда-нибудь и я буду играть в этой команде", — постоянно твердил Этан, на что Рик лишь скалил зубы и тихо, еле слышно, отвечал, что ни за что этого не допустит. Фил и Оливер обожали, когда Этан его злит. Наконец, прозвенел ещё один звонок, предупреждающий о начале занятий. Как раз в это же время, дверь в кабинет медсестры отворилась и оттуда вышел болезненно бледный Саймон. Передвигаясь очень медленно, словно боясь упасть, он неуклюже плюхнулся на лавку возле кабинета, что отозвалось неприятной болью, судя по гримасе ученика. — Мистер Пэйн, оставайтесь тут и ждите ваших родителей, — помогая старшекласснику сесть на лавку возле кабинета, произнесла медсестра. — А вы можете войти, — обратилась она к Этану. Стоило мальчику рассказать о своих ощущениях, медсестра мигом проверила его руку. Далее последовал следующий допрос: — Вы не обжигались? — Может есть какие-либо аллергии? — Пробовали ли вы что-то новое, непривычное для себя? — Принимаете ли вы какие-то лекарства? Или пробовали новое зелье? На все вопросы мальчик уверенно отвечал: "Нет". — Что ж, на моей практике ещё такого не было, но, возможно, это проявление вашей способности. Будьте осторожны, мистер Уайт, ваша способность может быть очень опасной, судя по ожогу. Мы сделаем вот как: отправляйтесь домой и обязательно расскажите родителям. Если жжение продолжится — немедленно в больницу. Поблагодарив медсестру, Этан отправился домой, но рассказал он о странном жжении не сразу, а только к полуночи, когда неприятное ощущение в руке возросло с новой силой. Но вместо ответа мама нервно переглянулась с миссис Гудмен и закусила нижнюю губу. — Мам? — вопросительно посмотрел на нее мальчик. — Ступай спать, — странным, словно загипнотизированным, голосом произнесла миссис Гудмен. — Но... — Скорее всего, ты просто обжёгся и не заметил, — нежно сказала мама, — ступай спать, а завтра посмотрим, — и выпроводила сына из кухни. Этан направился в свою спальню, а миссис Гудмен, шепнув что-то успокаивающее Люси, последовала за ним. Подойдя к старинному камину, Люси заколебалась, но, уже спустя мгновение, она элегантно присела на колени и зажгла спичку. Не сводя взгляда с горящего пламени, она одними только губами прошептала: — Бакож—Навпаб—Нуё. Джейк Уайт, Улица Дэдвуда, сорок три. Произнеся последние слова, женщина бросила горящую спичку в камин. Дрова тотчас же загорелись синим пламенем, и уже спустя минуту появилось очертание, а через пару мгновений можно было разглядеть мужчину с лёгкой щетиной и растрёпанными тёмными волосами. — Ты чего так поздно, родная? — потирая сонные глаза, нежно спросил он. — Что-то случилось? — Случилось, — встревоженно ответила Люси и рассказала о жжении в руке сына. — Неужели это то, о чём я думаю? Может... Может дать ему двойную дозу сдерживающего зелья? — Не стоит, — спокойно ответил Джейк. — Его сила нас выдаст! — дрожащим голосом произнесла она. — Мы все в опасности. Весь Ребиртаун, жители и... и... наш сын... наш мальчик... — Люси, успокойся, — привычным для себя размеренным тоном, произнёс Джейк. — Вероятность проявления..., — он помедлил, тщательно подбирая слова, — тех самых, способностей в столь юном возрасте крайне мала. Я настоятельно рекомендую не давать больше зелье нашему сыну. — Но... — Дорогая, не волнуйся и позволь способностям парня проявиться. Скорее всего, сначала проявится одна из обычных способностей огня, а со временем мы научим сына скрывать их. Люси поникла. — Милая, — нежно позвал он, и женщина подняла с пола взгляд. Спокойная и уверенная улыбка мужа успокоила Люси, и уголки её губ робко поднялись. — Мы договорились? — уточнил Джейк. — Да, — покорно прошептала она. — Вот и чудно. Поцелуй от меня сына, — попросил он и с нежной грустью в голосе добавил, — я люблю вас. — И мы тебя любим, — едва сдерживая слёзы, произнесла она, наблюдая, как синее пламя медленно угасает. Прижав ладонь к губам, женщина дала волю чувствам. Из-под ладони послышался еле слышный всхлип, а из глаз градом потекли солёные слёзы. **** Шепнув что-то успокаивающее Люси на ушко, миссис Гудмен последовала за Этаном в его крошечную комнатку. Прикрыв за собой дверь, Этан плюхнулся на старую кровать с самодельным потрёпанным одеялом. Да, миссис Гудмен жила небогато, но и семья Уайт особым достатком не отличалась, не смотря на наличие в своей родословной важного и очень влиятельного предка семнадцатого века — Теодора Уайта, знаменитого зельевара, сделавшего огромный вклад в науку Зельеварения своими изобретениями, такими, как зелье амфибицизма, жидкая регенерация и эликсир удачи. Но вот признали его лишь в тысячу шестьсот шестидесятом году, а уже в тысячу шестьсот шестьдесят пятом Хэлзиас аннулировал его заслуги, объявив изобретенные зелья бесполезными и никчёмными. С тех пор и по сей день семья Уайт живут на грани нищеты и бедности. Жители же Ребиртауна не забывали и не обесценивали заслуги зельевара и всячески, по мере возможности, поддерживали финансово, помогая не погибнуть в нищете его семье. Прошло уже десять лет со дня смерти великого зельевара, и семья Уайт постепенно выбирается из сложившейся бедноты. Впрочем, так живут не только они. Большинство семей с момента захвата Хэлзиасом власти над Ребиртауном, живут на грани бедности. Миссис Гудмен присела на кровати рядом с мальчиком. — Мама вела себя странно, — заметил Этан. Миссис Гудмен молча погладила мальчишку по волосам. — Миссис Баррет, наша школьная медсестра, сказала, что такого она еще не видела, — сказал он. В комнате царила тишина. — Это может быть из-за моей способности, — продолжил он и, немного помолчав, добавил, — это может быть опасно. Миссис Гудмен испуганно взглянула на мальчика. — Это миссис Баррет сказала? Заполучив желаемое внимание, Этан оживлённо ответил: — Да! Этан рос хорошим, но сильно избалованным родительским вниманием, мальчиком. Миссис Гудмен, ставшая уже неотъемлемой частью их семьи, не смотря на огромную любовь к мальчику, не велась на его провокации в целях получения внимания и старательно их пресекала, поэтому, обычно, с миссис Гудмен Этан не позволял себе никакого рода капризов, но сердце наивной матери Люси не позволяло закрывать глаза на страдания мальчика, пусть даже и сильно преувеличенные. Например, маленький Этан, являясь довольно шустрым ребёнком, то и дело падал и ударялся, разбивал коленки в кровь, а затем сразу поднимался и продолжал играть. Но только в том случае, если рядом нету мамы или миссис Гудмен стояла неподалёку и глядела своим хмурым холодным взглядом. Джейк, отец Этана, в свою очередь, так же не поощрял сына за хныканья, но, подобно Люси, оберегал и жалел ребёнка. — Не переживай, — наконец, приобняв мальчика за плечи, произнесла миссис Гудмен. — Вот увидишь, ты поспишь, а уже завтра тебе станет лучше. Этан лёг на кровать и укутался в одеяло. — Миссис Гудмен, — тихо позвал он направляющуюся к двери женщину. — Да, милый, — отозвалась она, — Почитаешь мне? Как в детстве. — Хочешь сказку? — улыбнулась она. — Нет, для сказок я уже большой, — скривился Этан и потянулся к книжной полке, висящей над его кроватью. — Пожалуйста, прочитай это, — вытянув книгу, он протянул её миссис Гудмен. — Искусство Дирлидрага: всё ради победы, — прочитала она. — Уверен? Может, всё же, как в старые добрые? — она потянулась к полке и достала тонкую розовую книжку с мохнатым существом на обложке. — Ну, как тебе идея прочитать сказку о пушистом Макки? Или эту? — она вытянула книжку с изображением весёлой маленькой ведьмочки. — Ну мне ведь не четыре, — ответил Этан и умоляюще посмотрел на неё. — Ладно, — сдалась миссис Гудмен и, потушив свет и включила крохотный ночник на прикроватной тумбочке мальчика. Этан уставил большие голубые глазки на миссис Гудмен. В столь тусклом освещении лицо женщины казалось всё более отталкивающим и даже пугающим. Огромный ожог, покрывающий левую часть лица, наряду с впалыми глазами, выглядели жутковато и, не успев привыкнуть, любой бы мог впасть в ступор, увидев эти очертания в полутьме. Даже Этан, несмотря на то, что видит миссис Гудмен каждый день, заволновался и укутался с головой в одеяло. Миссис Гудмен погладила мальчика по голове и открыла книгу. — Давным — давно, в далёком тысяча двести сороковом году, когда в неволшебном мире в полную силу действовала святая инквизиция, избавляющая мир от всех, кто отличался от них, называя каждого, без разбора, ведьмами и колдунами, волшебное сообщество, уже отделившееся от безумства иномирянцев на отдельной территории, защищённой барьером, впервые оседлали земных драконов... Юному фанату хватило лишь предисловия, чтобы сладко уснуть в своей кроватке, тогда, как дверь в комнату медленно приоткрылась и из-за неё выглянула темноволосая женщина. — Уже спит? — спросила Люси, и подруга ответила кивком. Подоткнув одеяло мальчишки, миссис Гудмен поправила свои пышные волнистые волосы и направилась к подруге, чтобы утешительно обнять её. — Я так боюсь за него, Хэлен, — прижавшись ближе, произнесла Люси. ***** На утро следующего дня, ослушавшись мужа, Люси вмешала двойную дозу сдерживающего зелья сыну в кашу, благодаря чему жжение в руке мгновенно прекратилось, а покраснения словно и не было. Но слишком рано Люси обрадовалась, поскольку позже, из-за её оплошности, произошел ужасный инцидент. Это случилось на перемене между естествознанием неволшебного мира и зельеварением, когда, направляясь в кабинет после вкусного обеда, Этан с компанией услышали повелительный возглас: — Ну, давай, говори, милюзга. Поспешив на звук, Этан заметил источник крика — это был Сэмюэл Барнет, или Сэм, высокий темнокожий мальчик, "шестёрка" Рика и Уилла. У его ног, на коленях, с разбитым носом, стоял Дэвид. — Ну, давай! — двинув ногой по лицу шестиклассника, крикнул Сэм. — Я... я... — всхлипывал мальчик, вытирая окровавленный нос рукавом свитера. — Я б-больше н-не буду... — Что ты н-н-не б-б-будешь? — передразнивал его хулиган. — Перечить, — тихо ответил тот. — Правильно, щенок! — потреся мальчишку за волосы, сказал Сэм. — Ну-ка, скажи, кто ты? Дэвид не ответил, и старшеклассник, озверев, с силой схватил мальчишку за подбородок и поднял ближе к себе. — Кто ты? — злобно ухмыляясь потребовал он. — Щенок, — тихо, сгорая от стыда и унижения, ответил Дэвид. — Кто-кто? Я не слышу, — насмехался хулиган. Порядком тридцати учеников разных возрастов, включая Этана, молча наблюдали за происходящим, пока мальчику не припомнилось мамино наставление: "Понимаю, выглядит он... необычно... — говорила мама об однокласснике, — но, милый, прошу, будь с ним добр. Он — особенный мальчик, и его ждет очень много трудностей. Было бы хорошо, если в трудную минуту ты протянешь ему руку помощи" "Было бы хорошо, если в трудную минуту ты протянешь руку помощи", — вертелось в голове у мальчика. — "Было бы хорошо... руку помощи... трудная минута..." — Отстань ты уже от него! — наконец, крикнул он. Десятки глаз уставились на Этана, но он не сдавался. — А вам, что, весело смотреть, как издева...? — не успев договорить, он почувствовал тяжёлый удар на своей спине, заставивший оказаться на холодном кафельном полу. Челюсть затрещала, а во рту ощутился металлический привкус. Этан дотронулся пальцами больной, окровавленной губы. Перевернувшись на спину, он заметил Уилла, сидевшего на нём. — Эй, придурок, не дури! — окликнул его Рик и, схватив за шиворот, оттянул от мальчика. — Ты что, забыл слова директора? — прошептал он. — Ещё одно предупреждение, и нас мигом вышвырнут из команды. "Это из-за случая с Саймоном?" — догадался Этан. — А ты чего пялишься? — грубо спросил Рик. — Наверно, и правильно, что вас вышвырнут, — сам того не ожидая, огрызнулся Этан. Реакцию Уилла ждать не пришлось. Он мигом склонился над мальчиком и только замахнулся, чтобы влепить мелюзге оплеуху, как Рик, налету остановив руку, приказал: — Оставь его. У мальчишки ещё молоко на губах не отсохло. Эта фраза больно кольнула Этана в грудь. Милое светлое личико шестиклассника залилось багровым цветом. Он стиснул зубы, и на скулах заиграли желваки. Но уже спустя мгновение злость уступила паническому испугу: школьный коридор мигом окутало пламя, а истерический крик детей доносился отовсюду. В глазах мальчика потемнело. Пылающий коридор с визжащими в ужасе детьми бешено завертелись перед глазами...