GO FUCK YOURSELF

«Человек ревнив не тогда, когда любит, а когда хочет быть любимым», — Бэн Джонсон

Done all wrong — Black rebel motorcycle club

— Здесь налево, — Барнс указал пальцем на поворот с Седьмой авеню.       Мишель не задавала вопросов. Она прекрасно видела, что они выехали из Манхэттена и пересекли границу Бруклина. Это был родной район Джеймса и Стива, где они родились и выросли. Перспектива проживания здесь вовсе не нравилась девушке. В Ванкувере они жили в пригороди, где не было многоэтажек и огромного количества машин. Бруклин же был той самой помойной дырой с тысячей магазинов, автомобилей и людьми, фыркающих на всё и всех. Всё ещё находясь под воздействием неприятного инцидента, Мишель не была даже способна морщить носом. В Ванкувере власть отвела отдельный район для отребья, колющегося в вену, здесь такие экземпляры лежали под ногами, и вряд ли интересовали прохожих.       Она не знала, куда хотел её привезти Джеймс. Вряд ли это была квартира, в которой он жил раньше. После его так называемой смерти, мать, должно быть, продала её. Никто из близких Барнса не был жив — следовательно и наследства у него никакого не было. Поэтому догадки у девушки отсутствовали. Ей просто хотелось поскорее выжать педаль тормоза и упасть на пол, засыпая самым крепким сном. Чего ей стоило ожидать? Уж точно не хором и замков, Мишель даже наделась, чтобы это была двухкомнатная квартира, что уж говорить о всех её реальных желаниях.       Радио в салоне больше не звучало. Барнс его отключил, сразу после того, как увидел реакцию Мишель на песню. Пусть это и была мера предосторожности, он не хотел, чтобы кто-то ещё пострадал от её неуравновешенности. Указав рукой на правую сторону дороги, мужчина попросил аккуратно припарковаться. Они были в той части района, где вдоль дороги выстраивались типичные американские двухэтажные домики с низким забором. Девушка вскинула бровями, думая, что теперь будет жить там же, где и Бетти Купер, героиня сериала, сюжет которого стал просто невыносимым.       Барнс вышел из машины первым. Достав несколько пакетов из багажника, он двинулся к дверям. Мишель заглушила мотор и присмотрелась к дому, около дверей которого остановился отец. Там кто-то жил, а значит, Барнс основательно решил испортить ей день рождения. Нехотя последовав за Джеймсом, девушка держала руки в карманах, не желая ни разговаривать, ни думать. Всё это жутко давило на неё, а комок в горле вот-вот бы рассыпался на миллион маленьких кусочков, заставив её лечь где-то на пожелтевшей траве и долго плакать. Мужчина постучал в дверь, и, спустя несколько секунд, перед ними вырос темнокожий мужчина, взгляд которого слегка дрогнул, когда остановился на Мишель. — Привет, дружище, — радостно проговорил незнакомец, и оба хлопнули друг друга по спине. — Проходите.       Это действительно был тот самый сериальный дом, который только можно представить. Из прихожей сразу же вела лестница на второй этаж и длинный коридор с двумя комнатами. Наверху таких комнат было три. Две ванных, задний двор с кипой дров и небольшим заборчиком. При этом — дом был абсолютно холостяцким, о чём даже говорил запах. Здесь, если и появлялись женщины, то только на ночь. Мишель поджала губы, окинув оком пространство. Ей здесь не нравилось. — Это Мишель, возможно, ты помнишь, — проговорил Джеймс, указав на дочь. — Мишель, это Сэм Уилсон, один из оставшихся Мстителей.       Лицо Сэма очертило удивление. Впервые взглянув на девушку на пороге, ему нужно было ущипнуть себя, чтобы доказать, что всё происходящее не сон. Каждый, кто встречал Мишель и ранее знал Соколову, мог запросто перепутать их. Но что-то в младшей его пугало. Наверное, это были глаза, где можно было прочитать конечную отрешенность от жизни. Она за своё пребывание здесь ни разу не улыбнулась, ни разу не заговорила. Мужчина протянул руку, думая, что Мишель пожмёт её, но девушка лишь кивнула. Сэм помнил её. Помнил, как Соколова привезла её в штаб, даже обменялся с малышкой парой слов. Но, чёрт возьми, она была обычным жизнерадостным ребёнком, от которого не осталось и следа. Мишель же знать его не знала, словно видела впервые. Ей было известно только то, что Уилсону Кэп оставил свой щит. Как бы сильно она не ненавидела собственного отца, всё же считала, что Баки достоин этой безделушки намного больше. — Не будем стоять в прихожей, пошли, Сара приготовила ужин, — Сэм забрал оба пакета из рук Барнса и двинулся прямо, там находилась кухня.       Язык у Мишель чесался жутко. Ей уже дважды хотелось задать вопрос и единожды — съязвить что-то новому знакомому. Уилсон ей не нравился. Хотя, если подумать, ей никто не нравился, даже она сама. Вроде бы — обычный мужчина, но лицо, тембр голоса — окончательно отталкивали любого. Хотя Барнса явно нет. Войдя в кухню Мишель увидела женщину, лет сорока. Видимо, Сэм всё-таки был женат. — Здравствуй, Сара, — Барнс подошёл к женщине и поцеловал её в щеку. — Привет, — она мягко улыбнулась, касаясь плеча. — Это должно быть Мишель.       Теперь в глазах Мишель эта Сара точно не была женой Уилсона. Вряд ли чужие возлюбленные так просто обменивались поцелуями и улыбками. В который раз, укусив себя за язык, девушка кивнула в знак приветствия. Стояло остаться в машине, лишь бы не присутствовать в этом обществе людей, которые её когда-то знали. Сара тоже была темнокожей, но отличалась широкими бёдрами и низковатым голосом. Да, Мишель её невзлюбила с первого взгляда. Открыв месенджер в телефоне, она напечатала сообщение.

96. Хочу повеситься.

      Ответ пришел незамедлительно.       Что случилось?

Отец привёз меня к людям, которых я не знаю. Чувствую себя отвратно.

— Убери телефон, — над ухом послышался голос Барнса, и Мишель вздрогнула, тут же возвращая мобильник в карман.       Начались разговоры. Обсуждали всё. Сначала изменения в мире за период щелчка, ведь все трое попали в него, потом — одну из миссий Сокола, которую ему назначил пентагон. Мишель пыталась не слушать. Она нехотя жевала курицу, вкус которой походил на сопли. Её явно не дожарили. Но от неё не скрывалась нить, вьющаяся от Барнса к Саре. Они флиртовали друг с другом, заставляя Сэма периодически закатывать глаза и смеяться. Это будоражило Мишель все эмоции, которые она успела подавить за этот день. Никто не вспоминал о её дне рождения. Когда Сара положила свою ладонь на живую ладонь Джеймса, послышался щелчок.       Мишель сломала обе деревянные палочки, которыми ела лапшу, одной рукой. Её взгляд прожигал обоих. Разговор прекратился. Джеймс испуганно, но в то же время строго посмотрел на дочь. Но она уже не могла прогибаться под меры его «контроля». — Я что-то не так сказала? — тихо проговорила Сара, окинув присутствующих взглядом. — Да, — впервые за весь день девушка решилась открыть рот. — Ты не просто сказала, ты сделала. А знаешь что? Родилась на свет.       Сара ахнула, приложив руку ко рту. — Мишель! — гаркнул Барнс, пытаясь осадить дочь. — Что? — воскликнула девушка, отбрасывая от себя палочки. — Ты жизнь мне решил перепоганить из-за неё, да? — она взмахнула рукой, указывая пальцем на женщину. — Сара, дорогая, а знаешь ли ты, что мой ненаглядный отец всё ещё хранит фотографии моей матери и спать без неё не может? А ещё он бросил меня. Ты только полюби его — он и тебе такое устроит. Да, папочка?       Джеймс вскочил с места, сжимая челюсти. Мишель же не сводила взгляда с Сары. — Он всё ещё любит мою мать. И всегда будет любить её, как ни старайся, — кинув лишь мимолётный взгляд на Барнса, Мишель вышла из дома, громко хлопнув дверью.       В кухне повисла тишина. Сара всё также держала руку около рта, стараясь не заплакать. Мишель казалась ей действительно хорошей девчонкой, но такого точно не ожидала. Барнс коснулся плеча женщины и сел обратно. Он пытался её успокоить, пока родная дочь захлёбывалась в слезах на улице. Ему в тот момент было абсолютно плевать на Мишель. Ведь Саре, по его мнению, было хуже. Сэм вышел из кухни и подошёл к окну в коридоре. Девушка сидела на земле, запустив пальцы в волосы. Она пыталась. Всеми силами пыталась вести себя так, как Барнс того хотел. Но это было выше её сил, особенно, когда буквально каждое действие отца доводило её.       Мишель постоянно бежала от своих проблем. Она не пыталась решить их, потому что знала, источник предпочтёт не её. И тот момент был всему доказательством. Барнс успокаивал Сару, держа её в своих объятиях, а Мишель успокаивал дьявол, нашептывающий ей на ушко варианты холодной мести. Каждый выбрал своё. Девушке просто нужна была помощь, человек, который смог бы вытащить её из дерьма. Но даже тот, на кого рассчитывала последняя клеточка её души, предпочёл вовсе не её. Это доказывало то, что Джеймс её не любил. Он любил лишь воспоминание о её детстве, о том, что это была частица Соколовой, — но не её настоящую.       Всё также?       Мишель прочла, но оставила Анонима впервые без ответа. Ей в тот момент больше всего хотелось убежать куда-то очень далеко, лишь бы быть подальше от семейства Уилсонов. Переборов себя, девушка вернулась в дом. Её глаза и щёки были красными, ком в горле — жгучим. Она взглянула на Барнса и Сару, спокойно говорящими о чём-то. Ей бы тоже хотелось сказать очень много чего. Мишель застыла на месте. Они её не видели, потому что сидели к двери спинами. Руки девушки дрогнули. Перед глазами всплыла такая же картинка, только родом из самого детства. Мама и папа сидели также в гостиной штаба Мстителей. Из рта вырвался поток воздуха. Колени странно начали подгибаться и, схватившись за стену, Мишель поспешила покинуть дом.       С собой она лишь забрала рюкзак, куда додумалась положить немного денег. Автомобиль сорвался с места громко, оставляя за собой след на асфальте от резины. Барнс не думал, что это случится. Услышав гул, он резко обернулся, понимая, что произошло. Мишель, не зная города, решила затеряться среди многоэтажек, так же, как затерялась в собственной голове. Ей не стоило вообще садиться за руль с таком состоянии, не стоило обгонять машины, выезжать на встречную полосу. Она покинула Бруклин намного быстрее, чем до него добралась. Свернув в какой-то переулок, девушка затормозила. Внутри всё сжималось, отдавалось пульсацией.       Открыв карту на телефоне, Мишель продолжала игнорировать многочисленные сообщения Анонима. Точка на навигаторе указывала на район, в котором сейчас находилась девушка. Куинс. Поджав губы и отложив телефон, Мишель собралась снова завести машину и тут же остановилась. Бак был практически на нуле. — Сука! — вскрикнула она, ударяя по рулю.       Забрав с сиденья рюкзак, девушка покинула машину. Теперь, оглядываясь по сторонам, Мишель не знала, куда ей двинуться. По близости были только спальные районы, заведение «Дельмар» и тот самый мост Куинсборо, о котором писала Кассандра Клэр. Ничего лучше не придумав, девушка решила, что лучше пойти туда, где вариант того, что её убьют, уменьшается к десяти процентам. Телефон медленно, но верно разряжался, и из-за этого Мишель начинала нервничать. Пешком до «Дельмара» было около двадцати минут, а на экране светилось «5%». — Да блять, — телефон окончательно сел.       На улице практически никого не было, изредка проезжали машины. Странно, в книгах всегда писали, что Нью-Йорк один из тех городов, что никогда не спали, а здесь всё наоборот. Скрестив пальцы, Мишель пошла дальше. Она очень надеялась, что в кафе ей дадут зарядку. В тот момент ей жутко хотелось ответить Анониму, пожаловаться на то, насколько отвратителен у неё день рождения. Сегодня ей исполнилось сладкие семнадцать, которые она так ждала. Свернула Мишель, конечно не туда, куда нужно. Благо, это был не тупик и не переулок.       Это была набережная около Грант-Стэйт парка, который на карте был показан в нескольких километрах от неё. Здесь было намного светлее и намного люднее, где-то около площади играли уличные музыканты, вокруг которых собралась толпа. Туда Мишель и ринулась. Везде, где была музыка, были и хорошие люди. По крайней мере так думал её внутренний ребенок. Протискиваясь сквозь людей, девушка наступила кому-то на ногу и, обернувшись, увидела ту же незнакомку, что попала ей под колеса днём. — Опять ты, — но в этот раз её тон не был разъярённым. Она расплылась в улыбке и протянула руку. — Я — Марго!       Девушка пыталась перекричать музыку. Её волосы волнами спадали на плечи, тушь слегка осыпалась на щеки, но это только добавляло ей изюминки. — Мишель! — ответила девушка пожимая руку. — Будешь? — Марго выхватила у какого-то парня справа бутылку и передала её новой знакомой. — Только оно крепкое.       Ни секунды не думая, Мишель выхватила бутылку и сделала два больших глотка. Горло тут же обжёг алкоголь, а в нос ударил запах спирта. Это был чистый абсент, и только сумасшедший мог пить его вот так. Марго явно была одной из них. От неё веяло той самой пьяной энергетикой нормального подростка, берущего от своей жизни всё и сразу. И это нравилось Мишель. — У меня сегодня день рождения, — чувствуя, как пульс в венах начал учащаться, прокричала Мишель. — О! — Марго подняла руку вверх и протиснулась к парню, стоящему около микрофона. Они говорили минуты с две, пока барабанщик и басист задавали темпа толпе. Видимо, Марго знала здесь каждого, потому что среди людей слышалось улюлюканье в её сторону, а она, не оглядываясь, выставила средний палец. — Ребята! У Мишель сегодня день рождения, — Марго позвала жестом девушку к себе. Парень, у которого вновь была бутылка в руках, вытолкнул Мишель перед толпой.       Впервые за долгое время сердце девушки трепетало от радости, а не от слёз. Ей нравилось это, хоть и было непривычно. — Ты петь умеешь? — наклонившись к Мишель, прошептала Марго.       В обычной ситуации девушка бы ответила отрицательно, всё-таки была у неё какая-то боязнь неудачи. Но, неожиданно для самой себя, она кивнула. Скорее всего абсент слишком сильно ударил по мозгу, потому что теперь Мишель была на месте парня у микрофона. Никто не ожидал чего-то грандиозного, ведь обычно, когда Марго кого-то вот так вытаскивала, толпа беспрерывно смеялась.

brutal — olivia rodrigo

      В этот раз среди людей не было её отца, и вряд ли появилась бы птица, которая попыталась бы её спасти. Она действительно не могла дышать, на протяжении пяти лет. Отец ведь думал, что всё, чем она занималась, — это пропивала собственную молодость. Но песня, которую она выбрала, говорила совершенно о другом. Обычно, когда мозг уже был затуманен алкоголем, он выдавал вовсе не такие песни. Это были слезливые драмы, которые Мишель переживала у микрофона. Сейчас же — буквально ненависть к окружающему миру. И, на удивление, слова даже не принадлежали ей.       И барабанщик, и басист подхватили ритм примерно спустя двадцать секунд, после того, как поняли, что пела Мишель. Марго нравилась тусовка, которую она устроила. Теперь толпа двигалась намного активнее, передавая из рук в руки бутылки с алкоголем. Это было то, чего не хватало этой «небольшой» компании. И всё бы закончилось хорошо, но где-то сзади послышались сигналы полицейских машин, и подростки ринулись в рассыпную. Марго дёрнула Мишель за руку и показала на приближающихся копов.       Мишель побежала в обратную от всех сторону. Странно, но ей это нравилось. Нравилось вот так пить среди незнакомцев, петь о ненависти к миру и убегать от полицейских. Остановившись на перекрёстке, чтобы перевести дыхание, девушка подняла взгляд. Прямо перед ней было то самое заведение, которое она искала изначально. Нужно было просто идти прямо и никуда не сворачивать. Качнув головой, оценивая свою безалаберность, Мишель зашла внутрь кафе. — Здравствуйте! — послышался голос мужчины за стойкой. Мишель подняла взгляд вверх, разглядывая меню. — Paella, por favor , — проговорила девушка и положила перед продавцом двадцать американских долларов. — Рronunciación perfecta! — лицо мужчины очертила улыбка и он передал заказ на кухню. — Вы не местная? — Теперь уже местная, — нехотя ответила Мишель. — Я в Канаде жила.       Мужчина качнул головой, слегка поморщив носом. Видимо, здесь к канадцам относились также, как и в Канаде к американцам. Продавец указал рукой на столики, и девушка предпочла сесть в самом конце около окна. Кафе было обустроено в стиле пятидесятых, за исключением неоновых подсветок, что были повсюду и заменяли обычные лампы. Её заказ принёс тот же мужчина, что и принимал. Рядом с тарелкой он поставил небольшой чайничек и чашку. — Это комплимент от меня. Ночью здесь редко, кто бывает. Иногда только Паркер, — голос мужчины резко помрачнел, и он махнул рукой на несуществующую проблему. — У вас нет зарядки на айфон? — перебила терзания продавца девушка. Он быстро закивал и через минут принёс потрёпанное жизнью зарядное устройство. Хоть какое-то, но оно было. — И ещё. Торт Сантьяго, желательно куска два, — Мишель положила на стол ещё одну купюру номиналом в сто долларов, — сдачи не надо, — мужчина открыл рот, чтобы возразить, но она его прервала, — пожалуйста, сегодня мой день рождения, сделайте, как прошу.       Продавец кивнул и удалился. Торт он принёс с одинокой свечкой, огонёк которой трепыхал от любого его движения. Мишель слабо улыбнулась, слыша, как этот незнакомец тихо напевал песню о дне рождении. Мужчина, которого она впервые видела, сделал в этот день больше, чем её отец. Она задула свечу, загадывая самое-самое заветное желание. Всё также тихо поблагодарив продавца, Мишель принялась к трапезе.       Пожалуйста, скажи мне, что случилось?       Таких сообщений было около сотни и все от Анонима.

Мой отец. Он привез меня в Нью-Йорк, чтобы быть со своей новой женщиной.

      Ответ пришел быстро.       Нью-Йорк? Ты здесь?       Мишель зависла. Держа вилку около рта, до неё медленно стало доходить, что «здесь» — это не Ванкувер, а город, в котором она находилась. Аноним был не местным, а значит она не могла его знать. Рука дрогнула, и вилка звонко упала в тарелку.

Я заблудилась в Куинсе. Хотя приехала в Бруклин. Ты не из Ванкувера. Как ты нашел меня?

      Скажи мне, где ты. И я решу твою проблему.       Девушка тихо рассмеялась, подгибая под себя ногу. Господь, она общалась с каким-то маньяком, который относился к ней лучше, чем кто-либо. Но Мишель не была в край глупа, чтобы говорить своё место нахождения.

Прости, но я слишком хочу жить.

      Я не причиню тебе вреда.       Почему ей хотелось в это верить, почему этот чёртов Аноним заставлял её задерживать дыхание и думать, что ответить. Он её пугал, но в то же время жутко интересовал. Даже манера общения, казалось, была абсолютно обычной, но настолько притягательной, что диалог не хотелось прекращать.

Я верю. Но ты немного меня пугаешь.

      Прости.       И Аноним вышел из сети. Чертыхнувшись про себя, Мишель отбросила телефон в сторону. Есть теперь совсем не хотелось. Она сидела на диванчике и, глядя в одну точку, думала о том, что ей нечего было терять. Вдруг Аноним не желал ей зла, вдруг на самом деле мог помочь. Ведь идти несколько десятков километров Мишель вряд ли бы смогла. Конечно, легче было заночевать здесь, ведь заведение было круглосуточным, но какая-то часть души отвергала эту идею. — Извините, мистер, — Мишель окликнула мужчину. — Дэльмар. Мистер Дэльмар, — представился продавец, и Мишель поняла, что именно владелец настолько любезно с ней обошелся. — Я могу здесь заночевать? Я совсем не знаю города, моя машина стоит чёрт пойми где с нулём в бензобаке. Я могу оставить паспорт или заплатить, сколько потребуется, — девушка тут же начала копошиться в рюкзаке в поисках документов. — Милая, не надо, — Дэльмар остановил её попытки. — Сейчас я дам тебе плед. Могу погасить над тобой вывеску.       Мишель медленно подняла взгляд и приняла одеяло. Что-то в ней очень больно пыталось вылезти наружу, ком в горле крутился, раздражая рецепторы, а к глазам подступили слёзы. Она вновь была, как сирота. Только при живом родителе. В Ванкувере у неё было куда пойти, было куда вернуться. Здесь же — кромешная темнота, среди которой не было даже намека на родную душу. Марго исчезла из её жизни также быстро, как и появилась. И это на самом деле огорчало девушку. Укутавшись в плед, она сняла с себя обувь и улеглась на небольшом диванчике. Мистер Дэльмар погасил над ней вывеску, и глазам стало немного легче.       Сон пришёл к ней быстро. До ушей доносились разговоры, но Мишель не пыталась прислушаться к ним. Она была благодарна всевышнему и этому испанскому мужчине за крайнюю гостеприимность. Ей семнадцать лет, в которых девушка была потеряна и не найдена. Мишель не знала, что будет утром. Получит ли она за выходку нагоняя, или Барнс окончательно на неё забьет; но очень надеялась, что утро просто настанет. Её кидало то в жар, то в холод, по лбу стекала капелька пота, а при этом снов Мишель практически никогда не видела.       Разбудили её оживлённые голоса людей, делающих заказы. быстро приняв сидячее положение, девушка провела рукой по лицу, пытаясь снять остатки сна. Перед ней стоял горячий кофе и яичница с несколькими тостами. Дэльмар кинул на неё взгляд, и Мишель благодарно кивнула. Взглянув на телефон, девушка опешила. Несколько десятков пропущенных от отца и столько же с неизвестных. Жуя тост, она уже знала, что отхватит хороших пиздюлей. Набрав номер отца, Мишель ждала ответа. Но тот нашел её сам.       Барнс появился в кафе, словно снег на голову. Он быстро преодолел расстояние к Мишель и сел напротив неё. Мужчина был напуган, под глазами рисовались темные круги. Мишель всё также жевала, почувствовав лишь укол совести. — Я искал тебя всю ночь, — негромко проговорил Джеймс, сжимая живой рукой бионику. — А нашёл утром, — добавила девушка, запивая еду. — Послушай, — он наклонился слегка вперёд, накрывая ладонью её ладонь, которую Мишель тут же отдёрнула. — Если всё заключается в том, чтобы я полностью отдался тебе, я отдамся. Но пойми, что поливать грязью всех и каждого — не выход, — на удивление, Барнс был абсолютно спокоен. Он смотрел на Мишель, как на последнюю отраду в своей жизни. — Да? — хмыкнула девушка. — А я думала ты опять меня бросил одну с собственными чувствами, предпочёл другую женщину. Ты себе-то не ври. У тебя не получится забыть маму, — она наклонилась вперёд и показательно доела кусок хлеба.       Скулы Барнса напряглись. — У тебя же как-то получилось, — он сказал это сквозь зубы, что собственно и ожидала Мишель. — Искусство, папочка, ничего более, — её резанули его слова, и довольно больно, вот только получилось не подать виду, сжав под столом кусок пледа. — Выброси все фотографии мамы, сходи на могилку и отнеси все свои письма ей. — Ты рылась в моих вещах? — взгляд Барнса стал ещё более растерянным. Мишель натянуто улыбнулась и кивнула. В тот момент она имела власть над собственным отцом. — И как? Больно? — Было бы, если бы что-то помнила. Ты выдрал всё, что могло бы помочь мне найти ответы, так что я только узнала, что у нас семейные беды с башкой, — девушка поставила пустую чашку на блюдце. — Поехали. Покажу тебе, где мы жить будем.       Он поднялся с места и, взяв рюкзак дочери, вышел из кафе. Всё равно слово осталось за ним. Мишель, прикусив язык, оставила пятьдесят долларов под тарелкой, и, не прощаясь, выбежала на улицу, где температура немного изменилась. Поёжившись от холода, она села на пассажирское сидение. — Возьми, — Барнс протянул ей связку ключей. — Я подвезу тебя под дом, квартиру найдешь сама. Мне нужно на СТО, ты вчера слегка повредила педаль тормоза, когда сбегала.       Мишель закатила глаза. Получается, они станут теми самыми подъездными крысами о которых шутили в детстве. Девушка терпеть не могла квартиры. Запах в них застаивался, не было фантазии, где разгуляться, даже дышать в них было тяжелее. А еще факт того, что сверху, снизу и по сторонам были другие люди, — не на шутку пугал. Так или иначе, с ними придётся контактировать. А она этого делать не будет. Сжав в руке ключи, Мишель вставила наушники в ухо, лишь бы ограничить себя от разговоров с отцом.       Дом, к которому они приехали, был похож на огромное общежитие. Здание было не новым, в некоторых местах виднелись сколы. Их подъезд был вторым. Барнс на пальцах объяснил куда нужно будет повернуть, когда Мишель доберётся до пятого этажа. Только зайдя в дом, в нос ударил запах еды и тепла. Стены были выкрашены в светло-молочный цвет, ступени — обложены кафелем. Не так всё плохо, как Мишель могла себе придумать. Она вызвала лифт и слегка покосилась влево. Рядом с ней встал парень, возможно, её возраста или чуть старше.       Встав друг напротив друга, каждый нажал свой этаж. Мишель смотрела куда-то вниз, прислушиваясь к словам песни, игравшей в наушниках. Но, подняв взгляд, увидела, что цифры не двигаются. Она повторно нажала на свой этаж и заметила, что незнакомец говорил с ней. Указав пальцем на наушники, девушка вновь вернулась к пятерке на панели. И именно в тот момент незнакомец выдернул наушник из её уха. Мишель шокировано подняла на него взгляд, тут же возвращая наушник. — Не охренел ли? — её голос был грубым, потому что подобное поведение незнакомцев её не устраивало. — На вопросы нормальные люди отвечают, а не игнорируют, — проговорил парень, окидывая её взглядом. На секунду девушка опешила, словно где-то уже слышала эту фразу. — Так что? Давно переехала? — Не твоё дело, — выплюнула Мишель, снова пытаясь подобраться к кнопке.       Но парень перегородил ей путь. — Поедешь, когда ответишь, — он был слишком настойчив. Внешность у него была вполне обыкновенная, непонятно, почему он из себя строил альфа-самца. — Нет же, — парень остановил руку Мишель, когда та пыталась добраться к кнопке через его спину. — Я не переезжала, — сквозь зубы процедила девушка. Она с каждой секундой закипала всё сильнее. — Ответ был. Пусти, иначе заору.       Парень, закатив глаза, отступил, давая возможность ехать дальше. На пятом этаже они вышли вновь вдвоём. — Я тебя зарежу, если ты сделаешь ещё один шаг, — тихо проговорила Мишель.       Парень следовал за ней, не собираясь отставать. — Сумасшедшая что ли? Я иду к себе домой, — и незнакомец остановился у двери, что была напротив новой квартиры Мишель.