GO FUCK YOURSELF

«По-моему, одно из любимых занятий Господа Бога — заставлять действовать тех, кто говорит «никогда», — Стивен Кинг

Broken — Isak Danielson

      Говорят, что героями не рождаются, а становятся. А как быть со злодеями? Никому из них никогда не давали пощады, не разрешали даже покаяться перед смертью. Тем, кто выбирал путь, так называемого добра — была вечная слава; а для тех, кто предпочёл зло, — только годы мучений. Неизвестно кем было придумано распределение на добро и зло. Что, если всё было наоборот, и Стив Роджерс был законченным придурком, а Зимний солдат его настигнувшей совестью. Ведь Соколову не помиловали бы, останься она в живых, а Романову — да. У них абсолютно разные досье, разное количество убитых. На руках Наташи была детская кровь, Саша же всегда это обходила. Обе вдовы, обе варились в одной кастрюле, только одна умерла с почестями, а о другой ни слова не сказали.       Фьюри был параноиком. Он, как и Старк, хотел окружить Землю несокрушимой броней, лишь бы предотвратить грядущие перемены. От Мстителей теперь осталась лишь кучка парализованного отребья. Один — учился говорить жестами, другой — не смог совладать с властью данной ему, а третий и вовсе пытался вернуться к нормальной жизни. Никто из них не хотел больше принимать участие в битвах и погонях. Мир был абсолютно беззащитен. Ник надеялся на самого младшего, приемника Старка. Вот только он напрочь отказывался выходить на связь, хоть и жил в Нью-Йорке. Человека-паука не было видно уже почти четыре месяца. Зная, где тот жил, Фьюри наведался, но лишь обнаружил старушку, купившую квартиру несколько недель назад. Человек-паук теперь был для него непостижимой задачей.       Мишель он никогда не терял из поля зрения. Лишь в пятилетку, когда половина Щ.И.Та растворилась, один лишь Фил Колсон, условно мертвый, продолжал штудировать жизнь девушки не по дням, а по часам. Теперь Щ.И.Т имел полное её досье, начиная от состава крови, заканчивая временем и точной секундой, когда она чихнула. В папке оно находилось рядом с именем Соколовой, и ни один сотрудник не удосужился их разъединить. Сергей, проведя полный спектр анализов, вывел заключение длинной в несколько страниц. Клетки мозга способны к самовосстановлению. В крови происходит конфликт двух разных сывороток суперсолдат, из-за чего происходит периодический катарсис нервной системы. Метаболизм — в четыре раза быстрее, чем у обычного человека. Возможно, физические возможности на уровне ранее известных нам суперсолдат. Уровень: опасна.       Именно дочь Барнса и Соколовой должна была стать прототипом для создания новых Мстителей. Вот только Мишель задницей чувствовала неладное. Может, она показательно и согласилась на все их опыты и испытания, но точно не собиралась плясать под дудку директора. В какой-то мере ей хотелось узнать насколько серьёзны планы Фьюри, но ещё сильнее хотелось их обломать. Она ещё не осознавала, какое огромное количество людей набросятся на неё в попытке достать формулу суперсолдат, ведь, казалось бы, обычная девчонка, которая никогда не пользовалась собственными возможностями, что она могла сделать?       Мишель покинула машину Ника Фьюри, прижимая к себе кота. Проведя взглядом автомобиль, она обернулась к дому, в котором теперь жила. Внутри что-то больно жгло, будто напоминая о событиях, которые девушка пережила около часа назад. Всё ещё не могла выкинуть из головы место, на котором сама готова была умереть. А ещё не могла остановить ненависть, прорастающую во всех её органах. Ей хотелось, чтобы отец наелся той земли, в которой была похоронена Соколова. Он ни разу туда не пришёл, словно трус; боялся взглянуть на могильный камень женщины, которую, как он говорил, любил всей душой и сердцем. Больше Мишель верила в слова о желании убить, написанные в его дневнике.       Перешагнув порог квартиры, в нос ударил приятный запах выпечки. На барной стойке стояла открытая коробка с синабонами, а рядом — две неоткрытых бутылки виски. Мишель поджала губы. Барнс не мог напиться, у него это попросту не получалось из-за сыворотки суперсолдата, но при этом девушка не могла видеть, как он пытался это сделать. Обернувшись, она вздрогнула, замечая отца, стоящего около окна. Даже живя на пятом этаже — вид открывался что надо. В руках у него был стакан с янтарной жидкостью, и Мишель сильнее прижала кота к себе. — Зачем ты его притащила? — голос мужчины был холоден, и девушка прикусила язык, лишь бы не съязвить. — Ты бросил его, а я спасла, — пожав плечами, Мишель выпустила животное из рук и отряхнулась. — Альпин — собственность мамы. — Ты помнишь? — резко обернулся к дочери Барнс. — Ты раскрываешь собственные гештальты, когда тебе это необходимо. Почему тогда не можешь вспомнить всё, а?       Мишель сделала шаг назад. В темноте она видела, как сверкали от злости глаза отца и как бионическая рука сжимала хрустальный стакан. Взявшись за столешницу и окинув взглядом поверхность, девушка пыталась найти то, чем смогла бы защититься. Непонятно откуда в ней взялся гнев, которого ещё секунду назад не было. Мишель, незаметно подцепив нож пальцем, спрятала его у себя за спиной. — Ты обвиняешь меня в травмах, которые сам же и породил? — голос её лишь на секунду дрогнул, и Мишель вышла из-за барной стойки, останавливаясь напротив Барнса. В тот момент она видела в нём только угрозу для собственной жизни, но никак не близкого человека. — Тебе не кажется это смешным? — она прыснула со смеху, тут же замечая, как напряглись мышцы лица отца. — Хватит! — он заорал, да так, что Мишель на секунду пригнулась, замечая у стены разбитый стакан. Джеймс швырнул его в сторону, а мог бы в неё. — Ты строишь из себя жертву, хотя таковой не являешься.       Девушка стиснула зубы, не рискуя делать и шага, пока Барнс подходил всё ближе. — А кто жертва, ты что ли? — она хмыкнула, поднимая голову, чтобы смотреть точно в глаза Джеймсу. — Ты трус — и не более. Ни разу не прийти на могилу Соколовой, это жест человека, который её любил, а, папа?       Ноздри мужчины раздулись и, Мишель даже показалось, что она услышала скрип челюстей. Он подошёл к ней практически в притык, сжимая свободное запястье. В тот момент девушка и полоснула его лезвием ножа по живой руке. Барнс зашипел, испуганно поднимая взгляд. Он точно не ожидал этого, да и Мишель не думала использовать нож для этих целей, чтобы запугать — не ранить. Отбросив «оружие» в сторону, девушка сделала два широких шага назад и, не сводя взгляда с отца, выбежала из квартиры.       Ей казалось, что ещё никогда она так быстро не бежала. В голове набатом повторялись слова отца о «жертве», в ушах пульс к чертям собачим оглушал. Мишель, словно загнанное животное, не видела перед собой ничего и никого. Ты не жертва. Не жертва. Не жертва. Её трясло, а холод не был способен привести её в норму. В груди что-то рвалось, а на руках ощущалось липкое, отвратительное вещество. Мишель пыталась вспомнить себя, вспомнить свою жизнь, твёрдо встать на поверхность земли, но ноги её всё несли и несли, пока в какой-то момент в голове не заиграла мелодия «К Элизе».       Её ослепило и оглушило в один момент, и Мишель отчетливо услышала плач младенца. Она зажмурилась, закрыла уши руками, пригибаясь в самый низ, уже готовясь почувствовать как разом ломались все её кости. Но этого не произошло. Теперь в ушах лишь свистел ветер, а тело начинало покрываться мурашками. Какая-то внутренняя сила не давала Мишель раскрыть глаза. Она уже точно думала, что мертва. Но, спустя несколько секунд, её ноги снова почувствовали твёрдую землю. Её потрясли за плечи, словно куклу, а девушка всё ещё вжимала голову в плечи и жмурилась, боясь повторения. Открыть глаза ей пришлось от прикосновения чего-то холодного и гладкого к её лицу.       Мишель дёрнулась, вжимаясь лопатками в стену переулка. Перед ней стоял человек в маске, имеющей лишь два белых глаза. Она, не в состоянии теперь даже моргать, пыталась понять какого черта с ней происходило. Это один из тех супергероев, которые остались в живых, или это злодей, который решил её прикончить? Девушка скосила взгляд ниже, замечая на груди эмблему паука. Это тот Человек-паук о котором ей уже кто-то говорил. Она должна была его благодарить? Или руки целовать? — Что с тобой? — послышался голос супергероя.       Мишель раскрыла рот, пытаясь ответить, но звук так и не вышел. Она, прикрыв лицо рукой, быстро сползла по стенке вниз, садясь в лужу. В тот момент ей было плевать на мокрые джинсы. До неё дошло всё произошедшее. Ноги гудели, сердце всё также намеревалось выдраться наружу. Паук опустился рядом с ней и, положив руку на её колено, пытался вглядеться в лицо девушки. Она не хотела плакать, но слёзы непроизвольно стали катиться по щекам, щипая глаза. В голове крутился один и тот же момент того, как лезвие ножа прошлось по отцовской руке. Мишель впервые за долгое время не смогла совладать со своим внутренним «я». — Послушай. Что бы не случилось, это пройдёт, всё будет нормально, — супергерой аккуратно погладил девушку по колену, намереваясь успокоить.       Мишель лишь покачала головой, переводя взгляд на человека в маске. Ей стало казаться, что она уже слышала этот голос. — Почему ты в маске? — внезапно задала она вопрос, скидывая с колена чужую руку и поднимаясь на ноги. — Тайна личности, — пожав плечами, ответил паук. — Ты должна быть благодарна за спасение. — Может, я хотела умереть, — прошептала Мишель и тут же обнаружила, что мобильник находился в заднем кармане джинсов. Теперь он не включался. — Не будет ничего нормально.       Супергерой обернул свой взгляд на удаляющуюся фигуру девушки. Он не понимал. Почему все, кого он спасал, падали ему в ноги, благодарили, пытались найти его, чтобы отплатить чем-то хорошим. Но эта девка была исключением. Она не знала ни его, ни о его поступках. Ей не хотелось говорить «спасибо» и уж точно не хотелось быть спасенной. Мишель готова была умереть от автомобильной аварии, слыша в голове плачь младенца. Она не боялась потерять всё, словно ей было что терять. «Ничего не будет нормально» — это то, что повторял в своей голове Человек-паук на протяжении четырёх месяцев. Он вышел из собственного убежища, показал слабину, спасши девку, которая даже не удосужилась сказать «спасибо».       Не спеша возвращаться домой, паук следовал по крышам домов за девушкой, что следовала в неизвестном направлении. Он не знал, что именно в ней так его притягивало, потому что от неё буквально веяло холодом, пробирающим до костей. Наверное, это и цепляло. Она зашла в несколько магазинов, и из каждого выходила с бутылкой в руке. Ей едва ли было восемнадцать, а колени уже подгибались от слабости. Паук шёл за ней до моста Куинсборо, пока девушка не решилась остановиться. Она перелезла ограду и спустилась в самый низ, на камни, где зачастую разбивались самоубийцы. Девушка тряслась от холода и, онемевшими губами, прикладывалась к бутылке. Алкоголь жёг горло, но дарил искусственное тепло внутри.       Несколько раз стукнув телефоном об колено, девушка добилась того, чтобы он включился. Экран слегка потемнел от попавшей внутрь воды, но работал сносно. Она раскрыла переписку с Анонимом.

94. Я сделала глупость.

      Какую?       Мишель приложила мобильник ко рту, жмурясь и отказываясь принимать факты своего поступка. Она вообще не понимала зачем делиться этой информацией с человеком, который буквально спросил у неё, чтобы она делала, если бы ей осталось жить сто дней. Теперь ей тоже хотелось, чтобы в жизни осталось всего такое количество дней.

Я сорвалась на отца. Чуть не попала в аварию. Меня спас какой-то придурок в маске. Кажется, кто-то называет его Человеком-пауком.

      Ты сбежала из дома? Опять?

Я боюсь возвращаться.

      Переступи через гордость и попроси у отца прощения. Даже, если это будет не искренне, это уберёт твой страх возвращения.       Мишель остановилась на этом сообщении. Она никогда не приносила ни благодарности, ни слов о прощении. Это уж слишком сильно задевала её гордость. Но Аноним заставил её задуматься. Сделав ещё один глоток, девушка закупорила бутылку и оставила её под тем камнем, где сидела. Ноги крепко стояли на ветхой поверхности, перед глазами ничего не плыло, и в голове, на удивление, было тихо. Ни голосов, ни картинок. Ист-Ривер отражала огни ночного Куинса и пахла небывалой свободой. Мишель нравилось подобное. Моменты, в которые она чувствовала, что не принадлежала никому в этом мире. Моменты, наполненные волей диких птиц.       Что-то заставило её обернуться, и в глаза бросился лишь удаляющийся силуэт Человека-паука. Чувствовала ли она вину перед самой собой — огромную. Мишель знала, что подобные срывы были чреваты буквально всем, начиная от самоконтроля, заканчивая наркотиками, которые усаживали её второе «я» на место. После этого начинались ломки. И уже в тот момент внутри себя она боролась с чесоткой и конвульсиями. — Папа? — её голос раздался эхом в пустой квартире.       Барнс сидел на полу в гостиной. Он не ожидал, что она вернётся. Его запястье было перебинтовано, а нож всё также валялся на кухне. Мужчина обернулся, тут же находя её тощую фигуру глазами. Мишель тряслась от страха и понимания того, что натворила. Она не простила отца за сказанное, но понимала, что нанесла ему намного больше увечий, чем он ей. Медленно шагая, девушка не могла сдерживать слёзы, при этом стискивая зубы. Она опустилась рядом с отцом, охватив руками коленки.       На руках маленькой Мишель была кровь. Много крови. Она была перепачкана по локти, светлое платьице приобрело алый цвет, а босые ноги скользили по гладкому паркету. Она не могла свести взгляда с собственных ладоней. Не чувствуя ни боли, ни угрызения совести, девочка оставляла за собой только кровавые следы. Она шла к отцу в гостиную, чтобы тихо сказать «папа». Вокруг неё мир был черно-белым и смазанным, будто на каком-то старом снимке. Мишель всё шла и шла, ощущая, как кровь начинает засыхать на фарфоровой коже. — Папа? — её взгляд наконец стал испуганным, таким же стал и Барнс.       Он подбежал к ней, тут же упав на колени. Джеймс рассматривал следы на руках дочери, пытаясь понять, откуда кровоточило. И нашёл. Это была рана на руке, похожая на укус, но она не могла дать столько крови. Мужчина поднял взгляд на Мишель и, взяв её лицо в ладони, пытался вычитать в её глазах, что произошло. Девочка лишь качала головой, не в состоянии сказать и слова. Барнс отмыл её до чиста, переодел в чистую одежду, и уложил спать.       На улице, у забора, он всё же нашел источник. Это был бездомный пёс, любивший кидаться на каждого, кто попадётся на дороге. Рядом с ним лежал кирпич, весь перепачканный в крови. Мишель приложилась им по собаке около тридцати раз, раздробив ей череп до самого мозга. Сердцебиение у Барнса ускорилось в несколько раз, а во рту пересохло. Он не знал, что это значило. Но был точно уверен, что у обычной семилетки не хватило бы ни сил, ни смелости проделать такое с бешенным псом. Барнс закопал его в лесу, а Мишель об этой ситуации не говорила и вовсе. Но страх, оставшийся в подкорках, заставлял Джеймса следить за каждым шагом дочери. — Прости меня, — прошептала она, не сводя взгляда с руки отца. — Я… Я не знаю… — Нормально, — отозвался Барнс, повернувшись к ней лицом.       Мишель глотала слёзы, не в состоянии взглянуть в глаза отцу. Внутри неё происходила другая борьба. Второе «я» пыталось остановить слёзы, пыталось вернуть прежнюю ненависть, оно впивалось ногтями во внутренности, к чертям раздирая всё, чем пыталась защититься нормальная версия. Барнс аккуратно провел живой рукой по волосам Мишель, позволяя ей уткнуться в его объятия. Эта слабина, которую позволила проявить себе девушка, стала вторым шагом на пути к отступлению. Первым были воспоминания, всплывающие в её голове рядом с могилой матери и у дороги. Её второму «я» это не нравилось.

***

— Его не было видно около трёх месяцев, и вот, на тебе, наш всеми любимый супергерой спасает девчонку от проезжающей фуры, — Джей Джона Джеймсон имел отвратительный голос, похожий на гоблинский. Даже нос был такой же, как у этих существ. — Напомню, что за то время, пока Человека-паука не было в Нью-Йорке от автомобильных аварий погибло семнадцать человек, от пожаров шестеро, а от грабежей пострадало около сотни человек. Где же был наш… — Выключи, — девушка испуганно подняла взгляд, тут же нажимая на паузу видео.       Парень сел за стол перед ней, кинув на соседний стул рюкзак. Он был измучан и не желал слушать очередную ерунду, которую прорекал ведущий на канале «NY1». Рядом с корпусом университета появлялось всё больше и больше студентов, и, казалось, единственной темой для разговора было появление Человека-паука. Парень обернулся, окидывая взглядом однокурсников и ребят, чьих имён не знал. Ему это всё не приносило ни малейшего удовольствия. Особенно, когда на глаза попался Флэш Томпсон, размахивающий новым выпуском «Нью-Йорк Таймс», где красовалась фотография супергероя.       Эта учёба была организована наихудшим образом. Каждого из них за время щелчка отчислили из университетов, где они учились, и расформировали по колледжам, приписанным к школам, которые некоторые из них закончили четыре года назад. Класс парня весь находился здесь. База, которая давалась в Мидтаунском учебном заведении, была соответствующей с программами крупнейших университетов мира, что уж говорить о США. Всё было с резким поднятием демографии, мест нигде не хватало, и организация таких колледжей стала единственным выходом. — Что за девушка, которую ты спас? — наконец перестав следить за взглядом и реакцией парня, спросила одногруппница. Эта была всё та же светловолосая девушка, в образ которой въелся чёрный карандаш для глаз и жвачка со вкусом баблгам. Даже сейчас она надувала пузырь, чем до жути бесила парня. — Паркер, я не со стенкой интеллектуальную беседу веду.       Питер Паркер — тот, кого Фьюри тоже вписал в так называемый «генетический потенциал». И, по совместительству тот, на кого он не мог выйти. Буквально — величайшая секретная организация, не могла найти супергероя, живущего в том же городе, где они и находились. Парень, хныкая, уложил голову на стол, пытаясь скрыть собственное лицо от подруги. — Идиот, — прошипела Марго и пнула друга под столом. — Я дважды спрашивать не буду, — теперь, перегнувшись через весь стол, она схватилась пальцами за открытый участок кожи Паркера и ущипнула. — Совсем спятила? — Питер отдёрнул руку, прожигая подругу взглядом. Девушка лишь приподняла одну бровь, показывая всем своим видом, что отмолчаться у него не получится. Парень закатил глаза и, поджав губы, снова обернулся к дороге. Флэш приехал на своей новой машине, которую ему подарил отец за успешную сдачу проекта с высшей математики. Внутри было какое-то странное предчувствие, вот только паучье чутье уже три месяца в нём не просыпалось. Вернув взгляд на Марго, Питер слегка поморщился, она снова начала просмотр новостей. — Ладно, — и девушка тут же отключила телефон. — Я не знаю. Я увидел её вчера впервые. — И давно ты стал разгуливать по Куинсу в костюме? — перебила парня девушка и, вытащив изо рта жвачку, сменила её на кусок шоколада с печеньем. — У тебя рот закрывается когда-нибудь? — Паркер нахмурился, тут же отламывая и себе кусочек. — Она живёт в квартире напротив.       Миллер громко закашлялась, удивлённо глядя на Паркера. В её голове подобные случайности никогда не были случайны. Она пыталась сопоставить факты, чтобы выдать гениальный план счастливого будущего Питера. За стол плюхнулся Нед, принёсший с собой стопку книг, которые взял в деканате. Он был старостой группы биоинженерии, куда не сильно-то хотел попасть. Теперь с Паркером они виделись только на совместных парах химии и физики. Парень тоже отломал себе кусок шоколадки, за что был награжден строгим взглядом Марго. — Вечером я видел, как она вышла из черного броневика без номеров, — продолжал Питер и видел, насколько заинтересованно Лидс рассматривал газетный заголовок. — Мне стрельнуло в голову надеть костюм под одежду, я выходил выбрасывать мусор и слышал за её дверью громкую ссору. Я не стал останавливаться, но ты бы видела с какой скоростью она выбежала из подъезда, — парень немного нагнулся вперёд, запуская пальцы в волосы. — Она бросилась под машину, а я и сам не понял, как спас её. — Везёт же некоторым, — хмыкнула Марго и ударила Неда по руке, тут же убирая шоколадку. — Не-а, — Паркер качнул головой. — С ней что-то не то. Она какая-то не такая, — его взгляд был направлен на надпись на столе, выцарапанную в начале учебного года Томпсоном.

Eminem — Ass like that

      Марго не сводила взгляда с дороги. Там собиралось всё больше и больше студентов, громко о чем-то говорящих. Питер заметил прищуренные глаза подруги и, синхронно с Недом, обернулся в ту сторону. Музыка приближалась и, если бы не присутствие Флэша среди одногруппников, он бы смел думать, что именно тот так решил заявится к университету. Но это был автомобиль, который ранее не появлялся на Форест-Хилс. Как только машина остановилась, её окружили учащиеся, словно вообще впервые видели подобное. Марго залезла на лавку, чтобы видеть отчётливее всё происходящее.       Из автомобиля вышла девушка. Она была одета в черное короткое платье и колготки, стрелка которых шла от колена к ботинку. Незнакомка поморщилась, стараясь обходить каждого студента, не цепляя. Только Флэш стоял стеной, не собираясь никуда отходить. Он буквально раздевал взглядом приехавшую и, кусая нижнюю губу, собирался сделать её своей собственностью. Девушка взгляда от земли не поднимала. — Это она, — проговорил Паркер, наблюдая за незнакомкой, и, обернувшись к Марго, добавил: — Это та девушка, о которой я тебе рассказывал.       Миллер молчала, всё также сосредоточено наблюдая. Она пошевелила губами, будто напевала песню, и спрыгнула с лавки. — Не может быть мир настолько тесен, — подойдя к Питеру, Марго взяла его за руку, опуская на землю. — Уверен, что это она?       Тем временем девушка уже стояла лицом к лицу с Томпсоном. Она, медленно подняв взгляд, укусила себя за язык и вздернула подбородок. Незнакомка была на порядок ниже, но это не мешало ей смотреть на Флэша свысока. Она терпеливо ждала, пока тот прекратит показывать свою власть над толпой и начнёт говорить, только вот «терпеливость» не являлась её коньком. Девушка, специально грубо зацепив плечом парня, не оборачиваясь удалилась в здание колледжа. И, уже стоя на ступеньках, послышался её голос. — Твой размер не отвечает твоим запросам.       Толпа заулюлюкала, громко смеясь. Томпсон готов был провалиться под землю. Он, не сводя взгляда с девушки, вышел из толпы студентов по направлению к парку. — Уверен, — отмахнулся Паркер и, схватив вещи, хотел было скрыться в корпус. — Стой, — Марго вновь выросла перед ним, — зайдешь в колледж и просто понаблюдай за ней издалека, прислушайся к разговору с директором. — Ты её знаешь… — наконец проговорил Питер, опуская взгляд на подругу. — Откуда?       Миллер замялась. Она не могла сказать, что каждая тусовка в Нью-Йорке происходила без него. Паркер находился на распутьи всё это время, полностью поглощенный скорбью. — Сначала она меня чуть не сбила, потом на концерте наступила на ногу. Мы познакомились там, потом приехали копы, а мы в рассыпную, — тараторила Марго, сильнее сжимая запястье парня. — Ясно, — кратко отрезал Питер и, дёрнув руку, наконец удалился в корпус.       Марго виновато кинула взгляд на Неда, что продолжал заполнять журнал, лишь единожды обернувшись на крики толпы. После щелчка его мало интересовало происходящее вокруг, он практически три месяца был погружен в учебу. Изредка Лидс приходил к Питеру, но всё уже не было, как прежде. Паркер изменился. И в характере, и в собственной открытости к миру. Теперь создавалось ощущение, что он посадил себя в коробку без окон и дверей, откуда не мог выбраться.       Мишель тем утром была сама не своя. Она готова была к колледжу, готова была к реакции студентов, но уж точно не думала, что, встав в пять утра, не обнаружит отца дома. Он снова оставил записку, аргументировав всё тем, что его обязывал контракт Щ.И.Та ходить к психотерапевту. Возможно, это и было правильно, только вот помогло ли. Скомкав листок, девушка выбросила его в мусорное ведро. Теперь подобная хрень её раздражала. В поскриптуме Джеймс сообщил о том, что Альпин был сыт. Это, собственно, показывал и сам кот, лежа на матрасе к верху пузом.       Есть не хотелось, точно также, как и жить. У Мишель хватило сил только чтобы умыться. В рюкзаке лежало лишь одно платье с колготками, которое она и решила надеть. Возможно, за такой прикид её выкинут, и это будет только к лучшему. Девушку тошнило от одной мысли, что ей придётся находиться в обществе с теми, кого буквально выперли из университетов. Отец либо хотел над ней посмеяться, либо на самом деле считал её безнадежной. Вбросив в рюкзак документы и несколько тетрадок, Мишель вышла из квартиры, закрыв её на два поворота ключа.       Утро было солнечным, что, конечно, не могло не радовать. Внутри всё еще оставался осадок прошлой ночи, встречи с Человеком-пауком, и разговором с Анонимом.

93

      Аноним не в сети и вряд ли увидел такое утреннее сообщение. Странно, что Мишель вообще этим занималась. Ей казалось это успокаивающим, при этом очень пугающим. Она будто отсчитывала дни к смерти кого-то. Вопрос, заданный неизвестным человеком, и подразумевал скоропостижную смерть, но верить в это совсем не хотелось. Мишель, которой всегда и больше всех хотелось слечь под землю, не хотела верить в то, что кому-то хотелось того же.       Она любила вечеринки, любила притоны, где подростки доводили себя до белого каления, вводя иглу под кожу; но терпеть не могла одичавшую толпу, смотревшую на неё, как на новую обезьянку в зоопарке. Мишель не поднимала взгляда, старалась не прикасаться даже сантиметром кожи к незнакомым людям, пока какой-то умник не решил сделать её новой игрушкой. Доминик тоже имел в себе такое качество, а она всё ещё выжидала день, чтобы правильно отомстить. Этот — вёл себя также. Когда Мишель подняла на него взгляд, в голове вырисовался силуэт их школьного «мачо»: высокий, мускулистый, скорее всего играл за сборную, а мозгов было, как у ракушки.       Больше всего Мишель хотела становиться новой знаменитостью. куда лучше быть изгоем, чем входить в ту самую «элиту». Но только из-за своего острого языка девушка вечно страдала. Она задела парнишку за то самое живое место, которым он думал, вызвала у толпы смех над самым «крутым» студентом, тем самым приписав к себе новое клеймо. А бирок у неё было много: стерва, конченная, сука, тупица, сиротка, размазня и ещё сотня других, которые вешали в Ванкувере. Мидтаун добавил лишь одну «новенькая».       Ректор колледжа встретил её внутри колледжа у входа. Это был мужчина высокого роста с крючковатым носом и слегка дряблой кожей на подбородке; губы ниточкой расплылись в улыбке, и он поправил рукава рубашки под пиджаком. Ректор чем-то напомнил Мишель Северуса Снегга, вот только этого звали — Джим Морита, и с Гарри Поттером он не имел ничего общего. Девушка очень часто поражалась своему умению сравнивать обыденные вещи с детской сказкой, которую неустанно любила. — Мишель? — он с уточнением выставил указательный палец в сторону девушки. Мишель кивнула и сняла с себя куртку. День обещал быть жарким. — Ваш отец не дал мне вашей фамилии, простите за такое обращение.       Он говорил с ней, словно был не больше, чем прислугой. Даже то, как мужчина склонял голову, слегка пугало Мишель. Барнс явно умел пугать всех, кто его окружал. А не прогибалась, видимо, только она. — У меня в документах только сокращение «Б», — ответила Мишель, нехотя улыбаясь. — Мисс «Б» звучит странно, но думаю, так будет немного проще. — Да-да, — качнул головой ректор, начиная идти вперёд. — Вас определили на физико-математический факультет, первый курс. Список учебников и всё… — Вы перепутали, наверное, — хохотнула Мишель, обходя мужчину и становясь напротив него. — Я не могу быть на этом факультете. У меня должен быть факультет искусств, с направлением музыки.       Внутри неё всё начинало кипеть, а в горло вернулся привычный комок. Она не была готова к тому, что даже здесь отец поступил так, как считал, не учитывая её мнение. Мистер Морита раскрыл папку с документами, где находился договор с мокрой печатью. Он внимательно читал его, после чего, подняв взгляд, проговорил: — Нет, ваш отец настаивал именно на этом факультете.       Мишель рассмеялась, тут же прикрывая рот рукой. Может, не зря она вчера Барнса полоснула ножом, а в отместку на этот «подарок». Мистер Морита смотрел на неё, не понимая реакции, а девушка и успокоиться не могла. — Сколько вам нужно заплатить, чтобы перевестись на факультет искусств? — зашла с козырей. Всегда, везде и каждого можно было подкупить, всё зависело от суммы. Теперь она уже не поспевала за темпом ректора, вышедшего на крыльцо колледжа. — Мишель, поймите, не в деньгах дело, — он расплылся в улыбке, тяжело вздохнув. — Есть четкие правила. Ваш отец указал это — значит это, я не могу перечить, вы всё ещё несовершеннолетняя, — Морита говорил о Барнсе с ощутимым страхом и уважением в голосе. Вот как поступал Джеймс. Он буквально угрожал всем, кто его окружал, при этом не прилагая никаких усилий. Мишель скрипнула зубами. — Вы понимаете, что престиж этого места упадёт? Я завалю каждый божий экзамен, — её тон становился грубее и громче, а жестикуляция увеличивалась, — я не могу изъять корень из сорока девяти, два плюс два на пальцах считаю, — и это действительно было так. Мишель отказывалась понимать эти науки. — Попросите сказать меня что-то на китайском, русском, на латыни, в конце концов, хотя бы языковой класс. — Нет, — кратко ответил мужчина и снова улыбнулся.       Взгляд Мишель остановился на плакате посвященном борьбе с наркотиками. Она решила, что, если ей не переведут, то точно уж выгонят из колледжа. — Я наркоманка, — громко произнесла она. — Хорошо, это не меняет дела, — очевидно, Барнс и сам отлично постарался над ректором. — Если так, — девушка вновь поджала губы, сильнее сжав лямку рюкзака. — Ткните пальцем, где у вас тут курилка, а то я с ума сойду.       Директор указал жестом на отведенное одноэтажное здание, похожее на большую коробку, и Мишель бегом туда ломанулась, чувствуя, как внутри всё кипело. Сраный Барнс. Она с каждым днём ненавидела его и всё, что он делал, всё сильнее. Ни разу ничего для её пользы. Только постоянные ссоры, отказы даже от банальных потребностей дочери. Мишель просила не много: или музыка, или языки. То, в чем она была сильна, где ей не было равных. Но Джеймс снова сделал по-своему. Он унизил её единственным возможным способом — определив в физико-математический класс.       Затянувшись, Мишель открыла переписку с Анонимом. Сообщение было прочитано, и незнакомец находился в сети. Она хотела было написать, что ненавидит этот день, но её отвлекли. Дверь на курилку захлопнулась, и в здании оказался тот самый парень, который живет по соседству. Кинув на него мимолетный взгляд, Мишель вернулась к телефону, вот только Аноним уже был недоступен. Чертыхнувшись, она бросила мобильник обратно в рюкзак. От девушки не скрылись постоянные попытки парня поджечь сигарету, и она бросила в него зажигалку, которую он слету поймал. — Хорошая реакция, — Мишель выдохнула клубок дыма. На самом деле её это удивило, потому что даже её отец не всегда мог увернуться от подобного; а тут не глядя словить зажигалку. — Во всем, — хохотнул Паркер, наконец затянувшись сигаретой.       Девушка покачала головой, укусив себя за язык. Лишь на одну секунду ей показался этот парень интересным, и тут же вернулся в прежнюю позицию. Она окинула его взглядом. Классические брюки, коричневый гольф без горла, рукава подняты до локтей, кудри слегка спадают на глаза. Её съедал интерес увидеть, каким же цветом была радужка. Ему точно пошли бы карие или зелёные глаза. Около его пачки сигарет лежали очки для зрения, а на руках было несколько шрамов. — Тебя не учили, что глазеть на людей — неприлично? — Питер обернулся к девушке, чья сигарета уже давно дотлела.       Мишель поднялась с места и, выбросив окурок, ответила: — Кому ты обосрался.