GO FUCK YOURSELF

«Это было как смертный приговор: знать, что я никогда не смогу обнять тебя, никогда не смогу рассказать тебе, что же ты для меня значишь», — Сесилия Ахерн

you were good to me — Jeremy Zucker

      Паркер подождал момента, когда Мишель уснула, и вышел из комнаты. Он не мог вот так. Между ними была проведена видимая граница, которой они достигали, не решаясь переступить. Их поцелуи не значили абсолютно ничего, словно всё это было простой формальностью. Мишель не приносила извинений, ей было намного проще дать то, чего хотел Паркер, и оставить всё, как есть. Ему же этого не было достаточно. Для Питера важно было время, разговоры, которые она приказала ему не трогать, обычные прикосновения. Девушка к такому готова не была.       Это было слишком интимно, она буквально никогда в своей жизни не позволяла такого. А Паркер всё лез и лез, не замечая, насколько дискомфортно ей было. Допустим, Мишель улыбалась ему, говорила с ним так, будто знала целую вечность, но это было лишь формальностью. Для неё Питер оставался всё там же, где и другие. Он не был особенным, не был «другим». Такой же, как и все, немного с поломанной судьбой, но ничем не отличающимся. Такие заключения она сделала у себя в голове в ту ночь, не испытывая ни сожаления, ни душевной боли.       Питер не умел спать так, как предложила Мишель. Ему вполне было комфортно, но её запах был настолько приторно-сладким, что мешал спать. Запустив руку в волосы, парень уселся на слегка скрипнувший диван. Вряд ли ему удастся встать завтра бодрым. Телефон Мишель, лежавший на журнальном столике в гостиной, издал несколько коротких звонков. Паркер обратил внимание на экран. Одно из сообщений было скрыто, а во второе было от отца.       Я не знаю, где тебя искать, и Сэм тоже. Ответь на это сообщение, или мне придётся подать тебя в розыск. Б.       Отложив мобильный на место, он обернулся в сторону комнаты. Из гостиной, при открытой двери, было хорошо видно спящую Мишель. Питер не захотел её будить. Ему почему-то казалось, что девушка будет против ответов на сообщения отца. Тем более — будить её Паркер не хотел. Издалека видя, как подрагивали ресницы девушки, парень про себя подметил, что она выглядела совсем, как ребёнок, который вряд ли даже муху обидит. Качнув головой и слабо улыбнувшись, он принял прежнее положение. Не хотел быть с ней, не хотел испытывать каких-то чувств, а получалось всё наоборот. С другой Мишель всё было желанно, но она принесла ему лишь боль. Эта же — способна была лишить жизни.

Осень 2018-го

      ЭмДжей, наверное, была той самой девушкой, на которую смотришь и понимаешь — вот так выглядел интеллект и красота в одном лице. В Мидтаунской школе она была одной из тех, кого терпеть не мог Флэш, но обожали преподаватели. На каждый вопрос у неё находился ответ, но больше всего она увлекалась историей и археологией. Эти две науки и связали её с Паркером, который внезапно решил написать научную работу про индейцев. Её приставили к нему в качестве куратора, ведь во всей школе не было ей равных.       Их отношения раскрутились быстро. Питер, слегка заикаясь, на пальцах объяснил ей, что она нравится ему не как подруга, а Мишель ответила взаимно. Оба были заучками, оба умели идти на жертвы. По мере того, как развивались их отношения, Питер замечал всё больше и больше странностей. Он думал, что её сарказм — это простая манера поведения, а оказалось защитной реакцией. Когда они не шли вместе в школу, а парень встречал её в коридоре, её глаза были заплаканные, а круги под глазами могли быть больше, чем прежде.       Когда они стали ночевать друг у друга, Паркеру раскрылись ещё одни аспекты. Всё тело девушки вдоль и поперёк было изрезано. В некоторых местах шрамы были едва заметными и побелевшими, а в некоторых совершенно новыми, кровоточащими. Когда Питер попытался узнать их происхождение, Мишель лишь закрывала уши и качала головой, громко говоря «нет». Это была их запретная тема. Он никогда бы не подумал, что такая, как она, могла себя резать, да так, чтобы места живого не оставалось. В её жизни было буквально всё, за исключением матери.       Она скончалась от рака, когда ЭмДжей было десять. Врачи ничего не смогли сделать с последней стадией, поэтому смерть матери девушке пришлось видеть воочию. Конечно, это стало своенравным катализатором на дальнейшую жизнь Мишель, но точно не причиной многочисленных шрамов. Питер пытался найти этому объяснение или хотя бы намёк на ответ, но всё приводило к ссорам, во время которых страдали оба. Паркер уходил ночью в костюме, думая, что бессмертен, а Джонс — наносила на своё тело новые метки. Она ненавидела себя настолько сильно, что готова была избавиться от жизни. Боль помогала ей хоть что-то чувствовать.       Паркера она не любила. Это он понял слишком поздно, стоя на её похоронах. Мишель ни разу не сказала эти слова, ни разу не поцеловала его так, как целуют друг друга влюблённые. И Питер не понимал, почему они вместе. Она же думала, что он её спасёт также, как спасал других; думала, что он прочтёт её мысли и станет принцем на белом коне, но нельзя помочь утопающему, который желал утопиться. Она ведь этим и занималась. Набирала в рот воды, а на последней секунде выныривала, боясь холодных рук смерти. Таблетками Мишель пыталась отравиться около пяти раз. И все разы либо промахивалась с дозой, либо отец вовремя её находил.       Слухи, которые ходили сначала по школе, а потом по колледжу, буквально стали легендами. Все видели странность их пары, и каждый замечал постоянные ссоры. Как-то девушка пришла с синяком на щеке, и Флэш ткнул пальцем на Паркера, мол это он её ударил. За этим потянулись разбирательства, а Мишель не смогла даже сказать, что это был не он. Питер принял на себя ответственность, так и не узнав правды. Ему помог лишь адвокат, сумевший привести дюжину показаний для оправдания. Джонс в буквальном смысле его подставила, а он продолжал любить её, как пёс.       В последний день её жизни они поссорились прямиком в школьном дворе. Причины не было. Мишель просто сказала Питеру оставить её в покое, а он не мог понять, почему она приняла такое решение. В тот момент это был его самый большой страх — потерять её. Он бежал за ней, хватал её за руки, умолял прекратить всё это и рассказать ему правду. Но на свои просьбы он слышал только краткое «нет». Это слово засело у него в подкорках мозга, разносилось эхом по голове, из раза в раз заставляя страдать. ЭмДжей была причиной всей его боли.       Вечером Паркер не мог к ней дозвониться. Сначала она отклоняла звонки, а, немного погодя, и вовсе выключила телефон. Он не мог усидеть на месте, чувствуя внутри одно лишь беспокойство. Мистер Джонс лишь пожал плечами, не сказав ничего дельного. Прошла прогуляться пару часов назад. Пару часов назад. За это врем могло случиться черт знает что. И Паркер был прав. Мост Куинсборо был перекрыт, когда парень шёл от дома Мишель. Несколько его одноклассников тыкали пальцем куда-то в воду, словно в Ист-Ривер завелись касатки.       Паркер тоже остановился, спрашивая у дежурящего офицера, что произошло. — Девчонка-самоубийца, — пожав плечами, ответил он. — Жалко, говорят, совсем молодая была.       Парень вздрогнул, чувствуя, как внутри что-то сжалось, блокируя доступ к воздуху. Он, не обращая внимания на изолирующую ленту, ринулся вперёд, к тому месту, где лежал санитарный мешок, в котором увозили трупы. Скорая явно не понадобилась. Её лицо было не таким, как прежде; бледная, в конец разбитая; её тело лежало на земле, словно там ему и было место. Питер в мгновение ока подбежал к людям в специальных костюмах и растолкнул их в сторону. Её сердце не билось, ресницы не дрожали. Одежда была до ниточки промокшей. Мишель сиганула с высоты сорока метров, наконец добровольно приняв смерть.       Как оказалось позже, когда на месте обнаружили записку, прижатую её телефоном, причиной её постоянных страданий был пьяница отец. У него поехала крыша, когда мать Мишель скончалась у него на глазах, рука потянулась к чарке, а чуть позже к родной дочери. Он бил её, измывался, как хотел, а она и помощи попросить не могла, считая, что всё заслужила. Врачи говорили, что рождение ребенка пагубно отразится на здоровье, но оба Джонса решили, что дать жизнь новому человеку важнее. Конечно, уже будучи в сознательном возрасте, Мишель узнала, что мать умерла именно из-за неё, а отец об этом постоянно напоминал.       В записке было и имя Питера. Она просила у него прощения и понятия. Полицейские именно для тех целей и вызывали его в участок, чтобы он дал показания о девушке. Ученики же перекрутили это всё в то, что Паркер был виновником в её смерти. Отца Мишель посадили на пятнадцать лет колонии строгого режима, за избиение, наркотики и доведение до суицида. Паркеру же пришлось жить с осознанием того, что он не смог помочь тому, кого любил уже в третий раз.

***

      Питеру жутко хотелось предотвратить подобное с девушкой, спящей в его спальне. Ему казалось, что ситуация, которую переживала эта Мишель была с той. Вот только она в сотню раз сильнее характером. Девушка буквально никого к себе не подпускает, зная, что всё может принести ей боль. Мишель не выглядела как та, кому нужна помощь или спасение. По крайней мере, Паркер видел, что она способна выкарабкаться сама. Да, она пришла к нему, надеясь получить убежище, и она его получила, да поделилась какой-то частью себя, но ни разу не заплакала, как это делала другая.       Он в который раз взглянул на экран телефона, где всё также высвечивались сообщения. Её отец готов был ждать до утра, надеясь, что она вернётся. Мишель вернётся — в этом не было никаких сомнений. А вот насчёт себя Паркер не знал. Не знал, как вернуть прежнего себя, боящегося разговаривать с девушками и проявлять инициативу. Он теперь совсем другой. Если бы не щелчок, ему было бы двадцать шесть, и Мишель не стала бы даже смотреть в его сторону, собственно, она не смотрит и сейчас. Её действия хаотичны, непонятны. Словно она в один момент отпускала поводок и через секунду натягивала его. Мишель дёргала за ниточки в их «отношениях», а это ему не нравилось.       После школы он перестал позволять кому-то измываться над ним, как это делал Флэш. Он отстаивал собственную честь и имя, зная, что был ребёнком двух гениальных агентов ЦРУ и учёных по совместительству. А сейчас что-то шло не так. Какая-то малолетка решила над ним властвовать, только вот не получиться. Какой бы Мишель прекрасной не была, Паркер предпочитал собственный комфорт, чем разбитое сердце. И, если она позволит себе крайность, он позволит себе то же самое.       Для Питера утро начиналось мучительно долго. Стоя около окна, он наблюдал как поднималось рассветное солнце, касающееся лучами каждого района Нью-Йорка. Куинс начинал оживать, и на дорогах создавались пробки. Паркер не сомкнул глаз. Втыкал в потолок, словно не было абсолютно никакого смысла в следующем дне. Он попытался ограничить Мишель от своих мыслей, пересматривая альбом с детскими фотографиями, но каждый раз возвращался к ней. Её «я сплю спокойно» — было абсолютным враньём. Она ворочалась по всей кровати, выбросила одну из подушек на пол, а на утро вообще оказалась лежащей поперёк матраса.       Сперва Мишель не сразу сообразила, где находиться. Приняв сидячее положение и на секунду опустив глаза на футболку, тут же всё поняла. Её вещи были аккуратно сложены на стуле, поэтому искать их не пришлось. Быстро переодевшись, она хотела было положить футболку на кровать, но тут же передумала, надевая футболку под низ кофты. Дверь в комнату была прикрыта и, минуту помедлив, девушка вышла в гостиную, где пахло кофе.       Паркер был одет в чёрную водолазку и классические чёрные брюки. Он не поднял на неё взгляда, продолжая листать ленту новостей в телефоне. Чуть прищурившись, Мишель окинула его взглядом и, выудив из кармана стодолларовую купюру, положила её на тумбочку с громким хлопком. Уже через долю секунды её не было в его квартире. Как только дверь закрылась, Питер швырнул телефон в стену с громким рыком. Он же этого хотел — возобновить безразличие. Вот каждый из них и вернулся в точку отправления по разные стороны дороги.       Мишель тихо открыла дверь, тут же понимая, что прямо на пороге сидел Барнс. Он спохватился, услышав шевеление, и обернулся к неё, хватая за плечи. Девушка вздрогнула, чувствуя сильное давление рук отца. Мужчина вглядывался в её лицо, пытаясь найти ответы, а Мишель же в свою очередь старалась отвернуться от него. — Где ты была? — заорал Джеймс, и девушка дёрнулась, полностью высвобождаясь из его хватки. — Я объездил весь Нью-Йорк, буквально я дозвонился до Ванкувера, пересмотрел все возможные и невозможные авиарейсы, а ты так просто заявилась?       Мишель дёрнула рукой, скидывая ледяные пальцы бионики. Ей не нравилось подобное. Особенно, когда отец вообще никакого права не имел на неё орать за то, что сам натворил. — Угомонись! — в таком же тоне ответила девушка, прожигая его взглядом. — Отца включил? Выключай. Всё — жива, здорова — спляши чечетку, — обогнув мужчину, она двинулась по ступенькам в свою комнату. — Ты как со мной разговариваешь? — бросил вслед Барнс и увидел лишь средний палец дочери.       День начинался «прекрасно». Сначала Паркер со своим игнорированием, которое ей сдавило горло, теперь отец, решивший почитать морали. Дальше только хуже. Переодевшись в джинсы и футболку, которую стащила у Питера, Мишель накинула наверх олимпийку. Она специально выбрала именно эту одежду, чтобы спровоцировать его, подействовать на остатки нервов. Если он позволял себе игнорирование, она позволит себе принять его вызов. Пусть это будет так называемая игра с огнём, которая теперь только забавляла.       Кинув отцу краткое «пока», Мишель выбежала из квартиры, словно ошпаренная. Ей жутко не хотелось встречаться с Питером в тот момент, а ещё больше не хотелось вновь опоздать в колледж. На машине до комплекса Мидтауна нужно было ехать около пятнадцати минут. Попав в небольшую пробку, дорога заняла в общей сумме двадцать пять минут. Припарковавшись на крайнем месте, Мишель вышла из машины, тут же вставляя наушники в уши и подкуривая сигарету. На курилку она больше ни ногой, может, так её еще быстрее отчислят. Её взгляд метнулся к столикам на террасе, где сидел Паркер, Марго и еще какой-то парень.       Марго заметила Мишель и помахала рукой, подзывая к себе. Почему бы и нет, просто не обращать внимание на Паркера. Остановившись рядом с компанией, девушка вынула один наушник и прикрутила звук. — Классная футболка, — улыбнулась Миллер и кинула взгляд на Питера, струсившего пепел от сигареты на землю. — Мы говорили про Хэллоуин. Нашла себе пару?       Мишель нахмурилась, выпуская клубок дыма. Она знать не знала, о чём шла речь. — Приглашения ограничены, поэтому попасть можно с парой, — объяснила Марго. — Тридцать первого числа в спорт зале, там уже всё готовят, — она явно была в хорошем расположении духа, энергия от неё буквально лилась. — Поэтому сегодня мы играем в футбол на поле. Кстати, с твоим классом.       Мишель подняла взгляд вверх, понимая, что ей тоже придётся принимать в этом участие. Оглянувшись на поле, она заприметила трибуны, где искренне надеялась просидеть всю пару. Паркер ни разу не взглянул на неё, и она ответила ему тем же. Ей не хотелось находиться в обществе Питера, хотя с Марго с удовольствием поговорила. — Ты в форме чирлидерш? — заметила Мишель. — Да-а, большинство девочек либо здесь, либо за женскую сборную. Приглашаю тебя к нам, — она спохватилась с места и накинулась на девушку с объятиями. — Не-не, — аккуратно выбравшись из хватки Марго, ответила Мишель. — Лучше побегаю пару сотен кругов. Я пойду, я ещё форму не получила.       Лишь Марго и Нед попрощались с ней, Питер так и продолжал незаинтересованно наблюдать за тлеющим окурком. Причина, чтобы уйти, у неё была ужасной. Форму ей действительно нужно было получить, но о решении подойти к Миллер она уже жалела. Паркер отлично вжился в свою роль, просто пока не понимал к каким последствиям это вело. Зайдя в гардеробную, Мишель предоставила студентский билет, благодаря которому получила два набора спортивной одежды с именными лого колледжа. «Комплекс Мидтауна. Наука. Развитие. Вершина».       Она не собиралась в него переодеваться. Зайдя в раздевалку, где было душно и многолюдно, девушка шла к последним шкафчикам, где виднелась цифра «513». Самое отвратительное было то, что раздевалка была смежной, а перегородка настолько ветхой, что её можно было снести с одного удара. Запихнув комплекты в шкаф, Мишель постаралась сесть в самом дальнем углу, не желая ни с кем контактировать. На сегодня у них стояло три пары физкультуры, что радовало, видимо, всех, кроме неё. Она не спешила за остальными учениками, предпочтя выйти самой последней. Именно из-за этого к ней обернулись все двадцать пар глаз. — Почему не переодета? — послышался голос тренера. — Так сложилась жизнь, — проговорила Мишель и развела руками. — Живо надела на себя форму и через пять минут здесь, как штык, — голос тренера был с легкой писклявостью, и это жутко смешило Мишель.       Закатив глаза, она вернулась в раздевалку. Открыв первый комплект, его же и надела. Темно-синие спортивные штаны и такого же цвета футболка, которую завязала на животе, чтобы не так сильно болталась. Волосы собрала в небрежный хвост на самой макушке. Повторно выйдя на улицу, Мишель закатила глаза, замечая, что добрая половина девочек её группы — чирлидерши. А, ели быть точнее, все, кроме неё. Стоя среди парней, она чувствовала себя не в своей тарелке. — Что, танцами не интересуешься? — послышался голос тренера. Мишель качнула головой, сцепив руки за спиной в замок. — И правильно, уж больно много мороки. Имя скажи мне своё, в списки внесу. — Мишель Уиннифред «Б», — ответила девушка, замечая, как её одногруппники наматывали круги по стадиону. — Здесь же можно по желанию выбирать направление, верно? — Да-а, — не поднимая взгляда от журнала, протянул мужчина. Ему на вид было лет сорок, на голове волосы стояли дыбом, а глаза были быстрыми и яркими. Внешность вполне приятная. — Хоккей, бег, футбол, теннис и эти, — он кивнул в сторону разминавшихся девушек, — чирлидинг, во. — Бег. Я быстро бегаю, — проговорила Мишель, цепляясь за единственное, что хорошо умела. — Быстрее Паркера пока не нашлось, — оборвал её тренер. — Или хочешь попробовать?       Уголки губ девушки поползли вверх. Да, она определённо хотела заткнуть его за пазуху, показав, что игра будет идти по её правилам, и счёт будет в её пользу. Она кивнула, оборачиваясь в сторону старшекурсников, кидающих друг другу мяч. Паркер стоял дальше всех, то и дело со всей силы швыряя атрибут в Флэша, неловко ойкающего. Среди всех он выглядел, как тот самый капитан команды, но таковым никогда не являлся. Тренер свистнул, и все двинулись к нему. — Паркер на линию старта. Если она будет быстрее тебя — капитаном команды станет Флэш, — тренер ткнул в грудь Питера пальцем и указал на место позади себя.       Всё-таки Мишель угадала. Паркер был тем самым капитаном футбольной команды, а значит за ним действительно кипятком писались девушки разных возрастов. Выйдя вперёд, он наградил Мишель грозным взглядом, а она лишь шире расплылась в улыбке. Пусть ноги у него и длиннее, каков факт того, что он правильно бегал?       Встав на линии старта, оба приняли исходное положение. «Внимание» — перенесли вес на переднюю ногу, «марш» — ринулись вперёд.       Может, Питер и был хорош в физике и математике, может, и был лучшим среди лучших, но бегал он медленнее в два раза. Мишель выставила средний палец, видя, что Паркер за ней не поспевает. Она пришла на три секунды раньше, чем он. Улюлюканье было поддержку парня, девочки верещали, выкрикивая его имя. Но, как только нога Мишель пересекла «финиш», — все замолкли. Даже гребанной отдышки не было, а курила она практически пять лет. Тренер похлопал её по плечу и передал капитанский значок Флэшу, радостно подпрыгнувшему.       Где-то в глубине души Мишель почувствовала лёгкий укол. Это было хреновое пари, она ведь просто хотела быть первой, но никак не отбирать, возможно, почётное звание капитана у Паркера. Все разошлись по прежним местам, только Питер, дёрнув девушку за запястье, отвел её в сторону. — Ты переходишь границы, — он закипал буквально на глазах, выдавливал слова сквозь зубы. — Не ты их расставлял, не тебе говорить кто и где переходит, Паркер, — съязвила Мишель, пытаясь увернуться от хватки Питера, но у неё впервые не получалось. — Я могу исправить это, Мишель, — он сделал ощутимый акцент на её имени. — Не становись моим врагом, — говорил с расстановками, что до жути раздражало девушку. Теперь ей не казалось, что поступок был неправильным.       Подавшись вперёд и встав на носочки, она поддалась вперед, к самому его уху, и прошептала: — Уже им стала, Питер.       Глаза парня буквально потемнели от злобы. Он пытался сжечь её на том месте, превратить в прах. Мишель специально это делала, пытаясь вывести его на эмоции, у неё неплохо получалось. Сначала эта блядская футболка, из-за которой у Марго появилось слишком много вопросов, потом «забег», в котором ему не удалось выиграть. Питер мог лишь догадываться, какими будут её следующие действия. Он же думал, что у него получиться обойти её тактику, задавить ещё на начальной стадии. Мишель действительно была другой. Её второе «я» было в сотню раз сильнее внешней личности.       Паркер отпустил руку девушки спустя несколько минут после того, как она сказала последнюю фразу. Ему жутко хотелось её придушить, за устроенный цирк, но, сцепив зубы, он вернулся к команде уже с изменённым статусом. Что он ощущал к Мишель в тот момент? Только ненависть и никакого сожаления, что было раньше. Она стала буквально его ночным кошмаром, от которого ему хотелось избавиться. И да, Паркер медленно, но верно, начинал жалеть о своей настойчивости в тот день. К черту девчонку. Если попробует исполнить что-то повторно, даже из лучших намерений, он не позволит этому случиться. Вот почему не стоило связываться с малолетками.       Мишель потёрла запястье, на котором красовался красный след от хватки Паркера. Теперь — закипала она. Ей не нравилось, что тот позволял себе крайности по отношению к себе, ведь изначально всё было наоборот. Она зареклась ненавидеть его и пришла к этой цели не просто осознанно, а желанно. Питер показал себя практически во всей красе, но всё же сумел вовремя осадить своё второе «я», и это бесило девушку. Ей нужно было узнать его вторую сторону, потому что не мог он быть таким ангелом, каким себя показывал. Та мимолётная злость практически ничего не значила. Мишель хотела увидеть чёрные от злости глаза, кулаки в крови и слова ненависти. И для этой цели она готова была пойти на большие жертвы. Таких, как он не существовало.       Доброта в реальном мире не существовала. Было лишь её мелкое подобие — не более. Поэтому на земле умирали невинные животные, и точились войны; поэтому существовали люди, считающие, что могли вершить так называемое правосудие направо и налево. Те, кто называл себя праведниками или добряками, на самом деле таковым и не являлись, но и те злодеи, о которых слаживали песни, будто их сердце было самым чистым сердцем на планете, — были лживыми до кончиков волос. Мишель не верила в это с тех пор, как отец её бросил. Она ненавидела прекрасного капитана Америку, действующего только по собственным инстинктам; отца за жертвенность, о которой никто не просил; Наташу за скоропостижный уход. И только Соколова, наёмная убийца мирово масштаба, была для неё ангелом. Падшим ангелом.       По окончанию пары физкультуры, Мишель была первой, кто вылетел из раздевалки. Она, наверное, впервые так быстро переодевалась. Ей жутко не хотелось ловить на себе взгляды девочек, что уссыкались от Паркера, которого она скинула с пьедестала. Что же, если цена была таковой, Мишель готова была её заплатить. На матч она не осталась. Стоя под трибунами, девушка наблюдала за тем, как визжало несколько десятков человек, подбодряя футболистов, как чирлидерши танцевали новую связку, и как Флэш толкнул плечом Паркера. Именно в тот момент, когда началась передряга, она и ушла. Ей не было интересно смотреть, как посреди матча они начинали чистить кулаками друг другу лица. Конечно, Томпсон этого заслужил, она бы и сама сделала это, вот только второе «я» умиротворённо спало внутри неё.

***

      Этим вечером Мишель впервые приехала в Щ.И.Т на тренировку. У неё в рюкзаке лежали старые лосины и широкая футболка, а также полуперчатки и сменные кроссовки. Было у неё лёгкое чувство обеспокоенности, потому что решение было достаточно спонтанным. Стоя у входа в здание, она отправила Анониму цифру «91», не надеясь получить ответа. Марго её запугала, и Мишель чуть больше суток не решалась заходить в их переписку. Теперь, когда в новом дне появилось новое число, всё, вроде бы, встало на свои места. Громко втянув воздух носом, девушка вошла внутрь. Вновь словно первые. Огромный первый этаж со стеклянным потолком, освещаемы тысячей огней. Люди сновали туда-сюда, кто-то уже спешил домой, а кто-то только приходил.       Хилл быстрым шагом приблизилась к Мишель и, помахав рукой, улыбнулась. Мария, на самом деле, была очень интересной и приятной девушкой, хоть и работала на угрюмого одноглазого мужика. Следом за ней подошёл Сергей Соколов, одетый в неизменный чёрный костюм и белый медицинский халат, у него явно была коллекция. — Готова? — Мария расплылась в улыбке, передав Сергею папку с документами.       Мужчина, обняв внучку, двинулся к дальнему лифту. Готова ли Мишель стать агентом Щ.И.Т? Только если ей самой будет от этого польза. А такая точно будет, просто нужно было понять от чего именно. Они двинулись по ступенькам вверх и завернули в длинный коридор, по обе стороны которого находились лифтовые входы. Им нужен был третий слева. Хилл нажала на двадцать первый этаж, и кабина двинулась. Вопросов Мишель не задавала. Ей было попросту не интересно, что уж говорить о желании научиться чему-то новому. Как только двери лифта разъехались, рот девушки слегка приоткрылся. Она впервые видела настолько большой спорткомплекс. — Если выйти через те двери, — девушка указала рукой на самые дальние стеклянные двери, — там будет бассейн. Ты можешь приходить сюда в любое удобное время, вот твой пропуск, — она вложила в ладонь Мишель небольшую карточку с её фотографией и именем. — Прямо и направо — раздевалка. Жду тебя на беговой через пять минут.       Ничего не сказав, Мишель двинулась прямо по коридору. Раздевалка явно была одна на всех, и это очень странно, потому что у Щ.И.Т.а было достаточно денег, чтобы сделать их раздельными. На карточке был написан номер шкафчика, что находился по левую руку практически в самом углу. Внутри был спортивный костюм с логотипом учреждения, несколько пар защитных очков и наушников для стрельбы. Быстро переодевшись, Мишель перевела взгляд на внутреннюю сторону дверцы. Там была прикреплена фотография Соколовой, такая, какая была только на документации. Ей там было лет, наверное, восемнадцать, потому что лицо ещё совсем молодым выглядело. Сглотнув ком в горле, она закрыла шкаф и двинулась в зал, на ходу завязывая хвост.       Первой была беговая дорожка. Собственно, это классика для разминок. Вот только перед началом Хилл прикрепила к её шее небольшой датчик, который считывал показания органов. Она повышала скорость ленты в несколько раз каждую минуту, наблюдая за линиями графика в планшете. Соколов был совершенно прав, написав в заключении, что её способности не человеческие. Она бежала шестой километр за семь минут, а у неё даже отдышки не было, единственное — слегка учащенный пульс. Остановив беговую дорожку, Мария окинула взглядом зал. Еще несколько минут назад он был пустым, уже сейчас — в самой дальней его части занимался парень. Сойдя вниз и подтянув хвост, Мишель проследила за взглядом наставницы, тут же понимая, кто был тот парень.       Пазл в её голове мигом сошёлся. Паркер, о котором говорил Фьюри, был тем самым Паркером, которого она терпеть не могла, а весь его генетический потенциал заключался в том, что он был лабораторным экспериментом под названием Человек-паук. Гребанный Паркер спас её от автомобиля, гребанный Паркер не дал ей пройти в район Адской кухни. И он же шипел на неё, показывая всё своё недовольство. Нервно отведя от него взгляд, Мишель двинулась за Марией. Они взобрались на ринг. — Мне нужно, чтобы ты знала основные приёмы, — проговорила девушка и встала в специальную стойку. — Вот так… — Мария, — отозвалась Мишель, — отец с шести лет меня учил приёмам, ты уверена, что стоит начинать заново?       Хилл выровнялась, тут же вспоминая слова Фьюри. Экземпляры, подобные ей, не подлегали никакому обучению. Они следовали своим инстинктам, основанным на выживании, могли приспособиться к практически любым окружающим условиям и, по сути, были идеалами в своей среде обитания. Мишель о своих возможностях знала критически мало. Быстро бегать научилась, когда в Ванкувере во время щелчка начались массовые грабежи, в которых и она принимала участие. Возможно, навыки боя со временем у неё ослабли, но, судя по тому, что произошло день назад, девушка всё ещё что-то умела. Ей нужна была только хорошая мотивация, которую Мария организовала в мгновение ока.       Спрыгнув с ринга и оставив Мишель в полном замешательстве, она двинулась к Паркеру, выполняющему подход. Девушка молилась всем богам, лишь бы её догадки не подтвердились. Она не слышала разговора между ними, но с каждой секундой ладошки всё больше и больше потели. Увы, мольба не помогла. Хилл вернулась вместе с парнем, чей лоб слегка взмок. Он, вынув наушники из ушей и кинув их на лавочку, смерил Мишель презрительным взглядом. Этого ей еще не хватало. — Спарринг с Паркером на голых руках, раз уж ты так хочешь, — Мария сказала это с каким-то слышимым недовольством и облокотилась на канат в нескольких метрах от ринга.       Мишель окинула Питера оком. Он всё ещё не был в хорошем расположении духа, и она себе представить не могла, к чему всё это приведёт. Вот только бой приняла с высоко поднятой головой. Паркер не собирался с ней биться так, как он тренировался с Хэппи или с кем-то из агентов. Ему достаточно было уложить Мишель на лопатки, и дело в шляпе.       Как и предполагалось, девушка сделала первые два удара. Они пришлись в район солнечного сплетения и плечо Питера. Обоим он подставился, поддаваясь ей. От следующих он уворачивался, стараясь легонько толкать её к углу ринга. Паркер видел, как она напрягалась, всеми силами пытаясь нанести ему увечье. Всё-таки один удар он пропустил, чувствуя боль в животе. На секунду отвлёкся, и она уже делала захват вокруг его шеи ногами. Питер понимал, что таким образом Мишель запросто опрокинет его на пол. В голове жутко пульсировало, воздуху всё труднее было поступать в лёгкие. И, наверное, благодаря этому, он сообразил схватить её руки и, заведя их ей за спину, сбросить девушку со своей шеи. Она пошатнулась, злостно глядя на него, и ринулась вперёд. Теперь Питеру не составило труда перехватить её за бедро и уложить на лопатки. Она будто сама поскользнулась, вот только Паркер, нависавший сверху, улыбался собственной победе.       Он прижимал её запястья к мату, коленом держал ноги, и, если бы не Хилл, несколько раз хлопнувшая в ладоши, — продолжал бы делать это, чувствуя, что в тот момент Мишель была мышкой, загнанной в угол. Встав на ноги, Паркер протянул руку девушке, но та, фыркнув, поднялась сама.       Питер появился в Щ.И.Т.е в тот же день, когда впервые встретил Мишель. Фьюри был в ярости, ведь целых три месяца от Паркера не было ни слуху, ни духу, а тут на тебе — явился. Его посвятили лишь в небольшие детали, спросили, не хотел ли он получать деньги за сотрудничество с учреждением, и Питер, не раздумывая, согласился. Деньги ему в тот момент были просто необходимы. — Хорошо отработала, Мишель, — проговорила Мария, аккуратно сжав плечо девушки. — Можешь идти переодеваться.       Мишель лишь кивнула и кинула взгляд на Паркера, удаляющегося из зала. В груди что-то так жало, словно намеревалось вырваться наружу. Когда она лопатками почувствовала ринг, внутри всё перевернулось, буквально забыла, как дышать. Перед собой девушка видела лишь коньячного цвета глаза Питера, в которых зрачок был больше, чем обычно. Ей не хотелось освободиться, не хотелось ударить его лобной частью головы в нос, а ведь могла это сделать. Тот момент был слишком странным. Пусть он и победил, Мишель чувствовала себя сверженной в чем-то другом.       Дверь в раздевалку автоматически заблокировалась, когда она вошла. В нос ударил едва ощутимый запах кофе и пота, который оставил за собой Питер. В отделе с душевыми шумела вода, и Мишель была счастлива, что сумеет побыть в одиночестве. Открыв телефон, она зашла в переписку с Анонимом. Сообщение было прочитано, вот только ответ явно никто не собирался писать. Вкинув мобильник в карман рюкзака, девушка сняла с себя всю одежду и, обмотавшись полотенцем, вошла в душевые. Ещё одна самая дурацкая вещь в Щ.И.Т.е — совместные комнаты для всех и каждого. Благо, Паркер был в самом конце слева, она — прошла вправо.       Когда первые горячие капли коснулись её кожи, в мышцах тут же почувствовалось расслабление. Мысли о Паркере всё ещё были в её голове, только исчезла их назойливость. Мишель не спешила выходить. Держась одной рукой за стену в душевой, она пыталась отогнать от себя всё, что их связывало. Встреча в лифте, его принадлежность к супергеройству, вечер на его кухне, в его кровати, утро игнорирования, пари на капитанство, и теперь ринг. Буквально каждое их взаимодействие порождало электричество и тяготу внизу живота. Может, это ощущение и нравилось Мишель, она этого не отрицала, но уж точно не хотела, чтобы причиной этого был Паркер.       Выключив воду, девушка обмоталась полотенцем и вышла в раздевалку. В кабинке Питера всё ещё лилась вода. Горячий душ помогал ей отвлечься от назойливых мыслей, но сейчас — все они вернулись на прежнее место. Вновь погрузившись в раздумья, Мишель сняла фотографию матери со шкафчика и, согнув её пополам, вложила в рюкзак. В следующий момент её плечи чувствовали под собой холод металла, из которого были сделаны шкафчики. Перед ней стоял Паркер. Одна рука прижимала её к шкафчикам, вторая — мешала слинять. Она подняла на него взгляд. — Какого черта ты здесь делаешь? — прошипел он. С его волос капала вода, капли которой стекали по его плечам и животу.       Мишель не сводила взгляда с его лица. Она не была растеряна, ей наоборот нравилось видеть, как Паркер, будучи в меньшинстве, пытался найти причину всех своих бед в ней. Девушка натянуто улыбнулась, подняв на него оленьи глазки. — Не тебе одному геройствовать, Паучок, — теперь она улыбнулась ещё шире, а Паркер сократил между ними расстояние до минимума. — Только вот, я никогда не буду привязана ко Щ.И.Т.у, а ты — да. — Закрой рот, — сквозь зубы, словно Мишель действительно была его добычей. Питер коснулся пальцем её подбородка. — А то что? — она кидала ему вызов буквально каждый раз, когда они виделись. Сейчас всё было по-другому.       Лицо Паркера находилось в каких-то пяти сантиметрах от её лица, и Мишель чувствовала его опаляющее дыхания, ожидая продолжения. Всё это для неё было игрой — не более. И Питер медлил. Он специально тянул время и ничего не говорил, рассматривая её лицо. Большой палец прошелся по её губам, словно проверяя — реальна ли, а она же, в свою очередь, нахально вздернула подбородок, освобождаясь от его руки. — Ты самая невыносимая девушка, которую я только встречал, — прошептал парень, тут же сцепляя зубы. — Ты до жути меня раздражаешь. — Взаимно.       И в тот момент искра взорвалась прямиком между их лицами. Они синхронно двинулись друг другу, сцепляясь в поцелуе. Руки Паркера обвились вокруг талии девушки, и он, тут же поднимая её с места, понёс к ближайшей устойчивой поверхности. Мишель буквально дрожала. Чувствуя на языке приторный вкус кофе, она и вовсе забывала, что перед ней был Питер, которого она ещё несколько часов назад поклялась ненавидеть. По сути, своё обещание девушка не нарушала, ведь не говорила ничего, что могло бы сорвать весь её план. В этот раз в другом месте. Почувствовав опору, Мишель притянула парня ещё ближе к себе, запуская пальцы в волосы.       В ту ночь в баре, он и вовсе не мог понять её. У Питера не получалось распробовать её вкус, а в голове крутилось, что она была под кайфом. Сейчас же все вкусовые рецепторы работали на сто десять процентов и даже больше. Её волосы пахли яблоком, во рту ощущалась мятная жвачка и что-то сладкое, похожее на мёд. Он укусил её за нижнюю губу, и чуть оттягивая, двинулся пальцами под сползавшее полотенце. Ему нужен был хоть какой-то участок её кожи. Мишель сносила ему крышу во всех смыслах. Она бесила его своим поведением и им же возбуждала до изнеможения. Еще тогда в лифте. Девушка засела у него в голове, стала его наркотиком, встречи с которым он ежедневно ожидал.       Она раздвинула ноги и, перехватив его руку за запястье, отстранилась, разглядывая лицо. Его сбитое дыхание, зрачки, практически перекрывшие радужку, стучащий пульс — буквально всё говорило о желании. И Мишель отключила мозг. Самостоятельно поднесла его руку к внутренней стороне бедра и вновь прильнула к его губам, позволяя Паркеру стянуть с неё полотенце. Он коснулся пальцами её соска, слегка оттягивая его, что тут же вызвало табун мурашек по коже. Мишель приоткрыла рот, чувствуя, как немел её язык, полностью истерзанный парнем. А Питер, недолго думая, двинулся губами вниз, к шее. Остановившись на секунду около уха девушки, он двинулся дальше, оставляя дорожку мокрых поцелуев на её ключицах, плечах и груди. Паркер двигался ниже, зацепив языком, а следом намного зубами сосок, он наконец услышал стон, вырвавшийся из её рта. Тихий, совсем девственный, но всё же стон.       Он опалял дыханием её кожу все ниже и ниже; когда его губы остановились внизу живота девушки, она вздрогнула, пытаясь схватиться за его плечо. Паркер убрал её ладонь от себя и, оставив поцелуй на лобке, двинулся языком по клитору. Тело Мишель сжалось. Он ещё ничего не сделал, а она уже дрожала, запуская руку в его волосы. Сначала медленно, потом набирая темп его язык кружил вокруг самой чувствительной точки, пока пальцы игрались у входа во влагалище. Теперь из горла Мишель вырвался протяжный стон, свидетельствующий тому, что Питер всё-таки ввёл один палец внутрь. Парень оскалился, чувствуя сладость во рту, с каждой секундой девушка становилась всё мокрее. Её ноги дрогнули, голова упёрлась в зеркало позади — Паркер ввёл второй палец. Двигался он медленно, специально издеваясь над ней, а Мишель с каждым разом всё чаще и чаще шептала его имя, словно в бреду.       Паркер отстранился, покидая её тело, что и привело её в чувство. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, словно прося не останавливаться. Но у него были другие планы. Сделав небольшой шаг от девушки, но не отрывая от неё взгляда, он дернул шнурок спортивных штанов. Веки Мишель подрагивали, в горле пересохло, а по спине стекала одинокая капелька пота. Всё зашло слишком далеко, и останавливаться не хотелось. Питер вновь подошёл, теперь стягивая штаны с бедер. Взяв двумя руками лицо девушки, он вторгся в её рот языком, давая волю фантазии. Теперь её очередь издеваться над ним.       Она аккуратно поглаживала его эрегированный член через ткань боксёров, чувствуя, как парень напрягался, когда её пальцы останавливались у головки. Мишель, улыбнувшись сквозь поцелуй, попыталась приспустить тугую резинку, что у неё получилось несносно дрожащими-то руками. Паркер, не прерывая посасывания её губ, помог справиться с проблемой. Проведя рукой по члену, девушка затаила дыхание. На пальцах она чувствовала капельку смазки, которая успела выделиться, а ещё ей жутко хотелось, чтобы он наконец вошел в неё. — Паркер, — прошептала Мишель, останавливаясь рукой у основания члена, — я хочу тебя.       И это сработало для парня сигналом. Он, ещё шире разведя её ноги и пододвинув за бедра к краю, медленно вошёл, давая девушке несколько мимолётных секунд, чтобы привыкнуть. Как только Питер почувствовал, что её хватка стала не такой цепкой, он двинул бёдрами. Внутри неё было жарко, мокро и узко. От её стонов Питеру сносило крышу и все органы начинали работать по-другому. Он ускорялся — она, пыталась найти себе место, хватаясь то за полотенце, то за кран. Паркер, взяв её под колени, расположил ноги девушки у себя на плечах, теперь входя до самого конца. И стон, который вырвался из её рта, бы именно тем стоном, которого он от неё добивался.       Теперь Питер её не жалел. Он входил с хлопками, чувствуя, как внизу живота отпечатывалась её смазка; кусал за икры, оставляя там красные следы и сжимал затвердевшие соски. Ему хотелось её целиком и полностью так, как никогда и никого не хотелось. Её ногти впивались ему в руки, оставляя едва заметные синяки, но Паркер этого не чувствовал. Полностью выйдя из неё, он одним движением спустил её с тумбы и развернул к себе спиной, заводя руки за спину. Теперь Мишель прижималась грудью к холодной поверхности керамики, чувствуя, как Питер измывался над ней, водя головкой члена от клитора к входу во влагалище. — Пожалуйста, — захныкала она от нетерпения, и парень рассмеялся. — Пожалуйста? — переспросил он, немного наклонившись вперёд. — Это ты мне говоришь, а, Мишель? — он вошёл на половину, слыша её сдавленный стон. — Я думал, что в твоем словарном запасе такие слова отсутствуют, — вошёл до основания и тут же остановился, чувствуя, как тело девушки начинало трястись.       Паркер несколькими резкими движениями ворвался в её лоно, с наслаждением поглощая её крики. Следы от его пальцев оставались на её ягодицах, а хлопки, создаваемые соприкосновением их тел, становились всё звонче. Из-под ног Мишель к чертовой матери уходила земля, тот узел внизу живота отдавался пульсацией в клиторе, и голове, где было лишь имя Паркера. Он был сраной причиной её стонов и дрожи в теле, и ей это нравилось. Приложившись щекой к керамической поверхности, девушка слегка прогнулась в спине, закидывая ногу на тумбу. Ей понравилась реакция парня. Он отпустил её руки, позволяя принять удобное положение.       Девушка, взявшись руками за тумбу, немного выровнялась, сталкиваясь со взглядом Питера в зеркале. Он коварно улыбнулся и, снова толкнувшись в неё, ещё шире расплылся в улыбке. Мишель пыталась найти себе место, хватаясь руками за всё, что было рядом, а движения парня становились всё жестче. Паркер, держась одной рукой за её плечо, а второй за ягодицу, чувствовал, как стенки влагалища девушки начинали сжиматься, слышал, что стоны становились порывистее и протяжнее, а тело неконтролируемо тряслось. Двумя быстрыми толчками Питер довёл дело до конца. Придерживая её за талию, он наблюдал за её приоткрывшимся ртом и дрожащими ресницами. Её коленки подгибались, но Питер был надежной опорой. Когда пульсация внутри немного ослабла, парень покинул её тело, завершая на бёдра девушки.       Мишель раскрыла глаза, чувствуя, как горячая сперма стекала по её ногам, и тут же встретилась с удовлетворенным взглядом Паркера в зеркале. Он провел пальцами по её лону, забирая капли смазки, и, шлепнув девушку по ягодице, протянул полотенце, упавшее на пол. Волосы липли к шее и спине, между ног всё также ощущался жар и легкое пульсирование. Вытершись, Мишель обернулась к парню, одевающему спортивные штаны. На его лице виднелся легкий румянец, а в глазах всё также находилась искра. До неё же медленно начинало доходить то, что произошло.       Их секс был вне игры, странным порывом, который они не смогли проконтролировать. И больше всего Мишель себя ненавидела за то, что ей понравилось. Словно доминантность Паркера в тот момент была ей жизненно необходима, а, ведь на самом деле, именно за это она его терпеть и не могла. Условно заткнув себе рот, девушка обошла парня и двинулась к своему шкафчику. В голове было слишком туманно, слишком всё разбросанно, что она даже нескольких слов не могла связать воедино. Одеваясь трясущимися руками, внутри всё ещё плавал тот узел, желающий ещё. Зажмурившись, девушка попыталась отогнать от себя это, понимая, что это неадекватно. — Паркер, — не поворачивая головы, наконец очнулась Мишель. — М-м? — протянул он, и подошёл в её сторону раздевалки. Он был полностью одет и держал в руках спортивную сумку. — Это ничего не значит, — теперь обернулась, скрестив руки на голой груди. — Максимум, кем мы можем быть, это друзьями.       Паркер слегка прищурился, глядя ей в глаза. «Друзьями» ей хотелось быть. Вот только «секс по дружбе» в обществе не котировался, да и взаимопонимание у них исчезло начиная с этого дня. Друзьями они уж точно не могли были быть. Знакомыми, партнёрами, врагами — кем угодно, но не друзьями. Питер кивнул и приблизился к девушке. Он коснулся пальцами её подбородка и, снизив тон, проговорил: — Знаешь, ты безупречна, — Мишель затаила дыхание, пытаясь отогнать от ушей его голос. Его взгляд метался по её лицу, словно Паркер впервые её видел. Она была одной из тех самых кукол, гнильца в которых проступала в самом конце. Мишель ведь думала, что он с гордостью и радостью примет её предложение. Вот только Паркер не входил в список тех парней, которые подписывались на подобное. — Вот только друзьями нам не быть.