У драконов молчаливые глаза

      На высокие небоскребы Сеула медленно опускается вечер. Город погрязает в розово-золотистой дымке, которой пропитывается каждое здание. Тёплый свет мягко окутывает деревья, бесследно растворяется в бетоне, а вездесущие стёкла пачкает отражениями тёмных, контрастных небу облаков. Но ближе к земле лучи закатного солнца сдаются перед напором миллионов других светил: один за одним начинают зажигаться фонари. Яркие и не очень, с красивым жёлтым оттенком и с бездушным синим светом. Тишина сумеречного неба здесь, внизу, теряется в неизменном бесконечном гуле: людей, автомобилей, поездов и проводов.       На исходе сумерек Сеул выплевывает из своего гудящего нутра уверенно летящий по автостраде красный Mercedes-Maybach, и перед Намджуном разворачивается мир за пределами всепоглощающего города. В светло-бежевом кожаном салоне автомобиля своё солнце и свой закат: нежными, не рвущими душу и глаза, переливами подсветка перетекает из фирменной «мерцающей звезды» в не менее фирменное «розовое золото». А снаружи ей вторит нежное свечение небосвода, изредка мелькающие за окном деревья и монотонная, убаюкивающая лента дороги перед глазами. Кажется, будто всё плохое осталось позади, там, в этом муравейнике, а здесь место только спокойствию. Может ли это быть правдой?       Послушно выполняя указания навигатора, он сворачивает с широкой автострады на двухполосное шоссе.       Очередную их встречу по решению текущих вопросов Джисон назначил в небольшом ресторане на окраине. Каждый раз — новое место. Каждый раз — нелюдное. В любое другое время Намджун посмеялся бы над старческой паранойей, но сейчас нет желания. Он согласен с хитрым лисом Ли в методах. Медленно, но верно, они подбираются к голове этого странного заговора против клана. У каждого из четверых братьев свои связи и свои люди, в верхах и в низах, среди криминала и среди чистоплюев. Каждый за это время внёс в разгадку свои мысли, свои идеи, свою помощь, своё видение ситуации. И вот теперь они близки как никогда.       Все, кому таинственным злоумышленником предлагались сделки, выгоды или давались обещания — найдены. Все опасные — ликвидированы. Зачисткой занимается Юнги, и не зря Джихёк недобро косится на него, а Джисон называет не иначе, как добродушно-саркастичным «маньяк». Самим Ли своих людей в этом вопросе светить нельзя. Неизвестно, как далеко простираются возможности и планы неизвестного.       Несмотря на то, что хвосты подтянуты, а гайки почти все закручены — верхушка этого червивого айсберга прячется недосягаемо от них, где-то в грязном небе. Все пойманные и допрошенные твердят одно: высокий крайне худой человек, в белой рубашке с высоким воротом и манжетами, чёрном длинном приталенном пальто, с галстуком и длинным бордовым шёлковым шарфом, в белых перчатках и с завязанными в низкий хвост длинными, чёрными, как смоль волосами. И больше ничего, даже имени. Так же хороша и его крыса. Говорят, что крысы вообще очень разумные животные, некоторые даже умнее людей. Конкретно этот чертов грызун и правда невероятно хитёр и изворотлив. Сразу два неуловимых гения, имеющих зуб на клан. Что может их связывать?       Ресторан в этот раз выбран удачно. Намджун доволен: к нему ведёт одна-единственная дорога — не было никакого желания в пятницу вечером петлять по сеульским закоулкам, как обычно. Он даже приоткрывает окно. В салон проникает тихий шелест асфальта под колесами и далекие звуки автомобильных гудков. Майбах равномерно приглушенно рычит, пальцы ловят мягкую вибрацию сквозь кожаную оплётку руля и посылают расслабляющие вайбы телу и усталому мозгу. Большая колыбель для взрослых мальчиков.       Указатель правого поворота.       Ласкающая уши тишина нарушается хлопками и криками. А через метров семьсот после поворота фары вдруг выхватывают впереди столпотворение копошащегося чёрного в темноте. Фонари через один не работают. Почему? Что происходит? Не разглядеть. Что за чёрт? Он сбавляет скорость. Голова начинает судорожно соображать. Хлопки?.. Крики?.. Перестрелка!       Справа под свет автомобиля попадают номера вывороченного, стоящего поперек трассы джипа: номера Джисона! А вот и он, прячется за задним колесом от парней, расстреливающих его и его машину из двух джипов, вставших углом по центру, перекрывая обе полосы. Намджун гасит фары и останавливается. Его точно заметили, но секунд десять-пятнадцать в запасе у него ещё есть, пока они соображают, что к чему.       Пятнадцать…четырнадцать…       Джисон жив. Его бронированный джип спас его задницу, но свои колеса спасти явно не смог. Их шанс свалить — целый и невредимый майбах. Машину надо сберечь. Намджун переключает рычаг и медленно начинает сдавать назад.       Тринадцать…       У него с собой лишь пистолет, нападающих несколько. Ли, судя по позе, ранен и помочь тоже уже ничем не может.       Двенадцать…       Джип вывернут носом вправо, в отбойники. С правой стороны обе двери открыты. Из передней свисает выпавшее тело. Застрелен еще внутри. Как? Стекла пуленепробиваемые.       Одиннадцать…       Неважно. Второй лежит перед капотом. Неудачно высунулся и подстрелили? Да.       Десять…девять…       Ребят в джипах не посчитать. Не будем. Джипы стоят углом. Хитро. Правый изрешечен от стёкол до колес, видимо, парень у капота успел перед смертью. Но левый стоит полностью за правым и цел.       Восемь…семь…       Храбреца подстрелили буквально только что. Поэтому нападающие еще прячутся. Намджун подоспел вовремя. Еще минут семь, они бы поняли, что остался лишь один, осмелели бы и Джисон был бы мёртв.       Шесть…       Джипы хрупкие. Хёндаи. Не чета массивному представительскому классу мерседеса.       Пять…       Джипы не бронебойные, судя по тому, что осталось от правого.       Четыре…       У него только один шанс. Автомобиль останавливается. Сумерки вокруг уже сгустились до темноты.       Три…два…       «Прости, детка», — шепчет Намджун, переключая рычаг.       Один…       И резко врубает дальний свет, одновременно вжимая в пол педаль газа. Майбах утробно рычит, разрывая пространство, и сверкающим драконом несётся прямо в лоб джипам нападающих. Рёв мотора и запах горячей резины наполняют воздух, когда за мгновение до лобового столкновения, он круто выворачивает руль вправо и чуть дёргает ручник, чтобы заблокировать задние колеса и увести машину в разворот. Только бы коробка пережила это…       Задние колеса послушно идут юзом по ровному полотну асфальта. Покрышки дымятся, раскалённые от трения, тишина разрывается оглушительным скрипом металла, и с чудовищным грохотом красная смерть врезается в переднее крыло левому джипу, который прятался за правым.       Торжество европейского автопрома представительского класса над чёрными хёндаями.       Вряд ли эти парни ожидали такого поворота, когда брались за задание. Честно сказать, Намджун тоже не ожидал такого ещё тридцать секунд назад.       Крепкий зад мерседеса со скрежетом протаскивает по линии своего хода нос левого джипа, по пути растирая по шоссе кого-то из тех, кто за ним прятался. Смятый вполовину хёндай на пару секунд приподнимается над землёй со стороны удара, грозясь упасть набок, но затем он встаёт прямо, резко качнувшись из стороны в сторону. Теперь майбах ровно между двумя разбитыми, раскиданными в стороны джипами, лицом к Джисону. Намджун, крепко вцепившись в руль, позволяет себе сделать пару выдохов сквозь зубы. Затем, не оглядываясь назад, на пробу жмёт газ — мотор послушно рычит. Он нервно смеётся.       — Сука… вот же ж, блядь, ёбаный я везунчик… сука…       Но даже в развороченных тачках может всё ещё крыться опасность, поэтому он усилием воли сворачивает подкатившую было истерику и дёргается с места столкновения, в доли секунды равняясь с джипом Джисона и, опустив стекло, зовёт его. Тот, на счастье, откликается быстро и, придерживая раненое плечо, бежит к спасительному автомобилю. Через секунду после того, как он падает на заднее пассажирское сидение, майбах срывается с места и уносится прочь.       В это время в особняке Ли атмосфера напряжена совсем по другому поводу. Третью неделю Манволь ночует не дома, а в офисе дяди. Вместе с ней встречает рассвет за рабочим столом вся бригада юристов. Каждое проблемное дело перепроверяют трое: на случай, если крыса кто-то из них. В бумагах сверяют номера решений, номера отчетов, номера протоколов, даже номера страниц. Каждую дату, каждую подпись и каждый неаккуратный росчерк ручки. Всё, что не на своём предполагаемом идеальном месте — идёт в отчёт. Всё, что выглядит не так, как должно — идёт в отчёт. Список тех, кто отвечал за провальные дела — идёт в отчёт. Отчёт — на стол к Ли. А она, подогнув под себя ноги в широком кожаном кресле, пытается отделить зёрна от плевел, реальные проблемы от обычных косяков и простой человеческий фактор от сознательного умысла. А кроме этого: решить, что с этим теперь делать и есть ли шанс ситуацию спасти.       Итоги утешительны и подают надежды.       Четыре проигранные разборки с контролирующими органами и одна с налоговой оказываются не связаны с неизвестным злоумышленником, и пара новичков-стажёров отделываются лишь трёхэтажным матом на неопытные головы и лишением премий.       Шесть дел аналогичны спору с земельным департаментом: слабое основание для проверки и чрезмерно завышенные требования штрафа. Легко отбить.       В девятнадцати в сделках отсутствуют документы, которые там быть должны. В шестнадцати ещё есть шанс это исправить, в трёх — исправить уже ничего нельзя.       Манволь почти довольна: три дела — это не так страшно.       Три дела — это потери для бизнеса, но не потеря бизнеса.       Клан Ли вполне способен пережить.       Да, они потеряли большой земельный участок под застройку гостиничного комплекса премиум-класса, сорвана сделка по приобретению контрольного пакета акций крупной деревообрабатывающей компании и потеряны договорённости с поставщиком из Китая. Но это всё осталось в пределах предпринимательских рисков и не сможет нанести урон деловой репутации Ли, а именно в неё и бил неизвестный. Ему не нужно было, чтобы сработали все заложенные мины, достаточно было процентов сорока — и пошли бы разговоры о ненадёжности, упали акции, снизилась стоимость оставшейся недвижимости, федералы почуяли бы кровь и активизировались, конкуренты — решили, что клан ослаб и самое время рвать лакомые дешёвые кусочки всей толпой.       Хорошо, что она вовремя заподозрила неладное, Намджун вовремя дал подсказку, а дядя Джисон после первичной истерики всё-таки собрался и вспомнил, где у него яйца. Теперь самый тяжёлый переломный момент позади, они сделали всё, что могли. Время собирать камни.       — Папа! Мне нужно, чтобы ты собрался, последнее время ты совсем отстранился. Чем больше людей решает проблему, тем быстрей мы её решим.       — Не кричи на меня, дочь. Я два дня изучал твои выкладки и так и не понял, как ты пришла к таким выводам, — старый Ли перебирает бумаги, что впихнула ему Манволь, и хмурит брови.       — Смотри внимательней: все подмены и ошибки — только по базовой работе. Видишь: затронута земля, стройки, жилые комплексы, бизнес-застройка и поставки материалов. И всё.       — Что всё? Я не понимаю, куда ты клонишь.       — Человек, который придумывал схему, не из нашего бизнеса. Я бы сказала, что он не из бизнеса вообще. Он мыслит узко и стереотипно. Как если бы Юнги спросили, из чего состоит строительный бизнес. Он бы ответил, как старшеклассник: земля, на которой строят, дома, которые строят и материалы, из которых строят.       — Эй! — возмущённо бурчит Юнги, услышавший своё имя, а до того — мирно спавший всё то время, пока Ли спорят.       — Манволь, почему с тобой этот мелкий маньяк? Где Джексон? — внезапно взрывается Ли Джихёк.       — Ван в отпуске, и Юнги не маньяк.       — Мне вообще не нравится, что ты постоянно где-то ездишь. Если у клана проблемы, тебе стоит сидеть дома.       — Пап, мне не пятнадцать лет. Прекрати.       — Но…       — Прекрати, я сказала! — рыкает Манволь. — Спи, кисуль, спи, — она гладит Юнги по голове и возвращается к отцу как ни в чем не бывало. — Так вот, тот, кто это придумал, не видит бизнес целиком, в деталях, а имеет о нём лишь общее представление. Не тронут ни один логистический контракт, включая те компании, где у нас основная доля акций. Глупо. Строительные материалы — хорошо, но их можно купить в разных местах, по сходным ценам, а перевозчики в таком городе как Сеул — на вес золота. Наши действующие договоренности позволяют нам фактически контролировать рыночные расценки. А он туда не влез ни мизинчиком.       — Просто совпадение?.. — морщит лоб Джихёк.       — Нет. Не тронуты договоры о рекламе, закупки для государственных нужд, контракты с коммунальщиками. Будто он даже не знает, что стройка сама по себе не включает подключение к зданиям воды, электричества, газа… Да он даже не попытался натравить на нас трудовую инспекцию и управление по охране труда! Это первое, что пришло бы в голову мне самой. Их проверки парализуют всю деятельность намертво на пару-тройку недель.       — И какие выводы в итоге?       — Как минимум — это не конкуренты, не другой клан и не диверсия со стороны федералов. А значит, мотивы этого человека тоже лежат вне бизнеса. Скорее всего — личное. Это сужает круг подозреваемых. Причем сильно, — Манволь, довольная собой, улыбается.       Джихёк открывает рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент двери особняка распахиваются и на пороге появляется Намджун. Обляпанный кровью, бледный, взлохмаченный, но по-прежнему сосредоточенный и собранный. По-другому для него быть и не может. Дракон должен держать марку в любой ситуации, даже если сейчас она держится на честном слове и на напуганных глазах Манволь и Юнги. Он просто обязан их успокоить, пусть придётся делать вид, что всё под контролем.       — Джисона подстрелили, но он жив, — говорит он спокойным голосом, движением руки поправляя волосы. Будто аккуратность его причёски сейчас играет решающее значение в общей атмосфере.       — Что произошло? — Джихёк вскакивает было с дивана, но затем резко оседает обратно, услышав про брата.       — Мы договорились о встрече. Когда я подъезжал к оговорённому месту, там уже валялись трупы и шла перестрелка. Нападавших на него было навскидку шестеро, на двух машинах. Чёрные хёндаи без опознавательных знаков. Я смог вытащить его, но остальных его ребят оставил там, — он выдыхает. — Ситуация не позволяла разбираться, в каком состоянии другие.       — А где сейчас дядя?       — У Хосока. Он попросил отвезти его к нему. Сказал, огнестрел в муниципальной больнице светить сейчас не время, а патологоанатом договорится по своим связям как надо.       Все поворачивают головы к главе клана в ожидании решений и распоряжений по поводу дальнейших действий. Но старший Ли за последние пару минут будто постарел на лишний десяток лет. Он сидит потерянный и почти сливается с белой обивкой.       — Я… Манволь, теперь тебе точно нужно остаться. Здесь безопасно. Да, безопасно, — бормочет старик, будто убеждая сам себя.       — Отец… — Манволь закатывает глаза.       — Ты не понимаешь, ты ещё слишком маленькая и глупая, — на этих словах брови девушки возмущённо ползут вверх, но Джихёк продолжает, — ты не помнишь предыдущих разборок. А я помню. Джисона подстрелили. Что же… Как же… Тебя нужно спрятать. Да.       Она смотрит на отца со смешанными чувствами.       Там есть брезгливое презрение к слабости: с самого детства в основу её воспитания входило убеждение в превосходстве и неуязвимости всесильных Ли, хозяев этого мира. Хозяев Сеула, как минимум. А теперь тот, кто это превосходство символизировал, сидит и что-то невнятно мямлит.       Следующим чувством идёт страх. Потому что второй по силе человек их семьи сейчас лежит где-то с пулевыми ранениями. Он тоже не справился. А значит, остаётся только она, та, что «маленькая и глупая». И ей теперь решать, раз больше некому. Но её хоть и готовили к управлению кланом, но не так быстро, в запасе оставалось много лет. Неизвестный подправил их планы.       К Манволь вновь возвращается чувство растерянности и отчаяния, которое посетило её, когда дядя сообщил о крысе. Она вдруг понимает, что уже какое-то время сидит, уставившись в пол, пока отец продолжает бессвязно бормотать рядом. Он словно не замечает, что никто его не слушает и не обращает на него никакого внимания. В гостиной вообще стоит тишина, нарушаемая только его лепетом. Она поднимает глаза и видит, что Намджун и Юнги спокойно смотрят на неё в… ожидании? Действительно. На кого ещё смотреть и на кого им надеяться. Несмотря на то, что Джихёк и Джисон выбыли из гонки на адекватность, она — всё ещё Ли, и её ручные звери всё ещё при ней. Послушно ждут приказов. Она не одна, она всё ещё не одна.       Девушка собирается с силами и решительно выпрямляется.       — Юнги, вызывай Джексона из отпуска. Он нам будет нужен. Ситуация обострилась.       — Отец, нужно отправить людей на зачистку. Там остались тела и машина дяди. Отец?       Джихёк не реагирует. Намджун смотрит на старика с осуждением, не находя причин для сочувствия. В их с Юнги жизни уже много лет всё предельно просто: держаться нужно до самого конца, ради тех, за кого ты в ответе. Бояться — нельзя. Сдаваться — нельзя. За спиной всегда родной человек, ради которого можно и нужно положить жизнь. Когда появилась Манволь, у каждого из братьев за спиной прибавилось. И почему Джихёк расклеился, Намджуну не понять. Он видит в этом лишь предательство дочери, оставшейся без поддержки отца. Юнги лениво повторяет эмоцию за братом, брезгливо косясь на главу клана.       — Отец? — повторяет Манволь. — Да чёрт с тобой! — она отбирает у него телефон, находит нужный номер и отправляет сообщение с распоряжениями и координатами места зачистки. — Отец, кто мог отследить дядю? Кто знал о его передвижениях из сотрудников и домашних?       — Никто, — внезапно отвечает за Джихёка Намджун.       Манволь вопросительно смотрит на него.       — Мы условились о месте встречи буквально за полчаса до неё. Я был за рулём, а он уже ехал из особняка.       — Значит, в курсе был лишь Мингю и ребята, которых он взял с собой.       — Мингю? Водитель?       — Да, а что?       — Он же мелкий? — зачем-то уточняет Намджун.       — Ну да, пониже меня будет.       — Не скажу, что у меня было время разглядывать, но я видел только два тела около машины Джисона. И оба принадлежали высоким парням.       Манволь замирает.       — Мингю?! Он?..       — Логика в этом есть, — подаёт голос младший брат.       — Согласен, — кивает Намджун.       Теперь ему понятно, как подстрелили парня на переднем сидении. Логическая цепочка выстраивается сама собой. Мингю тормознул машину, открыл дверь и свалил нахер к своим, оставив её открытой и откровенно подставив беднягу. Поэтому пуленепробиваемые стекла спасли только тех, кто сидел сзади. Правда, одного ненадолго.       — Я думаю, — продолжает он, — если мы отследим передвижения Мингю, то выясним, что информация сливалась именно тогда, когда он подвозил кого-то из вас. Документы вы берете с собой, оставляете в машине, можете отлучиться из неё при движении по маршруту. Подменить легко. У него как у работника был свободный доступ и в особняк. Он легко мог выносить и вносить документы. Он был осведомлен о маршрутах всех Ли. Не сомневаюсь, что и подслушиванием он не брезговал.       — Но мы хорошо ему платили. Какой у него мотив?..       — Найдём его — узнаем.       — Обещаю, — недобро улыбается Юнги.