У драконов молчаливые глаза

Дыши огнем, живи огнем, Пусть правды убоится тайна. Случайно мы с тобой умрем, Все остальное — не случайно. Смотри, как, напрягая слух, Над Дикой балкой месяц вызрел. Не говори: «случайный друг», «случайный день», «случайный выстрел»… (Виктор Гончаров, 1958)

      Ли Джихёк больше не похож на себя. Временами он абсолютно нормален, временами впадает в депрессивное состояние, а иногда всё настолько плохо, что он похож на восковую куклу на механическом заводе. Потерянный взгляд, пустое выражение лица, никакого интереса к окружающему миру. Семейный врач направил его на осмотр к психологу, и тот диагностировал нервный срыв. Что бы это ни значило. Но никто не понимает, ни что с этим теперь делать, ни что именно послужило причиной нервного срыва такой силы. Проблемы в бизнесе? Не впервой, бывало и посложнее. Манволь решила встречаться с двумя мужчинами одновременно? Бывало и похлеще. Джисона ранили? Бывало и похуже. Сам он о причинах молчит, только всегда крепко-крепко держится за руку брата, если тот приезжает его навестить. И иногда срывается в панические метания, во время которых хочет то запереть Манволь дома в особняке и никуда не отпускать, то заставить Джисона переехать в особняк. А когда за окном темнеет, его можно найти сидящим у камина и бормочущим что-то про «он вернётся, он так и обещал». Никто ничего не понимает. Кроме Юнги. Он один всегда с сочувствием смотрит на старика и, кажется, совершенно точно может сказать, где и что у того болит. «Душа и сердце», — ответит он, если спросить. И многозначительно покачает головой.       И это несмотря на то, что сам Джихёк с каждым днём относится к ним с Намджуном всё агрессивнее. Манволь приезжает к отцу несколько раз в неделю, разговаривает с ним, пытается заставить вернуться к делам, хотя бы посмотреть документы, дать ей совет. Ей тяжело и страшно, но ответственность сама по себе ни с кого не снимется. Дядя один тоже не справится, да и он не может взять всё на себя: его не было из-за травмы слишком долго, бизнес не любить ждать. Теён подсказывает, мальчики помогают, где могут, но они — лишь исполнители. Они смотрят на неё, верят в неё и ждут от неё решений. А ей хочется папиной надежной руки, что направляла бы. Она любит отца и делает всё, чтобы ему хоть немного полегчало. Но ничего не помогает. Он нехотя реагирует на её разговоры, а затем снова заводит одну и ту же шарманку.       — Тебе нужно вернуться сюда, ко мне, Манволь.       — Папа, я уже говорила, что нет.       — Это всё твои ганпхэ! Это они. Как только они появились, сразу начались проблемы.       — Нет, папа. Мы это уже обсуждали. Всё началось до них. Они любят меня, — Манволь устало трёт лоб.       — Это они. Я точно знаю. Они предадут тебя. Это он их послал.       — Кто «он», папа?       — Он! Тебе опасно быть с ними.       — Я устала от этого. Давай закончим? Мне нужно с тобой обсудить благотворительный вечер у Чхве, он завтра.       — Чхве? Продажные твари. Их глава старше меня, никчёмный старикашка на последнем издыхании, а сынок — тупее собаки. А всё туда же: лезут, пытаются.       — Это всё понятно. Они прислали пригласительный на одного. Я думаю, там будет опасно, хочу взять с собой Джексона и мальчиков на подстраховке.       — Нет! Я запрещаю тебе! — старик почти кричит, но потом тушуется, когда Манволь смотрит на него с непониманием: за двадцать шесть лет это буквально первый запрет, который она услышала от отца. — Я… я хотел сказать: не нужно. Пожалуйста, милая. Послушай отца. Мне не нравится идея брать этих головорезов. Зачем? Подумай сама: Чхве беззубы, они не опасны, в отличие от твоих…       — Папа!       — Ладно. Просто не нужно. Мне будет спокойнее. Джексон вполне способен тебя защитить. Это просто вечер, там будет куча уважаемых известных людей, ну что старик Чхве сможет тебе сделать? Плюнет вставной челюстью в бокал?       — Хорошо, папа, — Манволь сдаётся, — как скажешь. Наверное, ты прав.       Весь следующий день она проводит на нервах. Что-то глубоко внутри подсказывает, что она совершает ошибку, но где именно — понять невозможно. Намджун и Юнги на пожелание отца ехать без них ничего не сказали, но очень выразительно посмотрели. Легче не стало. С другой стороны, если они не стали возражать — значит, всё действительно не так плохо, и, возможно, ей ничего не грозит, и она зря хотела перестраховаться. Наверное, это всё последствия последних тяжёлых месяцев. Ей стоит побыстрее разобраться с делами, наладить все процессы и позволить себе немного отдохнуть, а то так недалеко и до состояния папы докатиться.       К вечеру она почти отвлекается от этих переживаний: они с Теёном ещё раз просмотрели список гостей мероприятия, обсудили, с кем нужно познакомиться, с кем пообщаться поближе, с кем укрепить деловые контакты. Затем укладка, макияж и упаковать себя в тот образ, что они с Джису придумали для этого выхода: очаровательная юная леди, в меру умна, в меру скромна, невероятно богата и обаятельна. Внешний вид должен сразу уверенно демонстрировать её место в социальной иерархии этого змеиного клубка: чтобы те, что попроще и победнее — боялись и не рыпались, а те, что посильнее и постарше, акулы с именем — не боялись и не трогали. В итоге выбор остановился на роскошном чёрном вечернем платье с пышной юбкой в пол и в меру открытыми плечами, высокой причёске и минимуме косметики. Румяна и блеск глаз: хлопай ресницами и взлетай, оставь рождённых ползать копошиться внизу.       Уже в машине, перед въездом на территорию особняка, арендованного под мероприятие, Манволь охватывает небольшой мандраж. Джексон обеспокоенно смотрит на неё и берёт её руки в свои, растирая ладони большими пальцами по кругу. Ей помогает, и понемногу волнение отпускает. Водитель высаживает их у входа, на подъездной дорожке, и она, выдохнув и расправив плечи, цепляет на лицо самую милую и располагающую к себе улыбку и заходит внутрь. Водоворот разговоров, знакомств и деловых обсуждений завлекает её и не даёт думать о плохом. Хоть она и предпочла бы проводить время исключительно с восхитительными бумажками: законами, выписками, постановлениями — всё равно, здесь тоже её стихия. Она ей почти родная, она к ней приучена с малых лет. Правила этикета, поведения, мельчайшие жесты, многозначительные слова — каждый раз новый интересный квест, в который весело играть.       В огромном зале люди напоминают яркий, разноцветный океан, который плещется волнами под светом звёзд. Иногда он затихает, иногда волнения становятся сильнее: кто-то решил переместиться небольшой группой ближе к столу с закусками, иногда умеренный гомон взрывается громким смехом на чью-то шутку.       Вот небольшой водоворот вокруг наследника крупной корпорации. Около десятка расфуфыренных девиц вьются возле него, как рыбки-прилипалы. Одна краше другой. Знали бы они, что мальчик без году неделя как банкрот вместе со своим папенькой, очень неудачно вложившим деньги пару лет назад. Провальная сделка тогда так и не окупилась, и теперь клан Ли, как и многие другие, уже подписал договор на покупку доли акций компании.       Собрание «ребят в чёрном» — это руководители департаментов жмутся к господину мэру. Манволь никогда не понимала этого подобострастия перед представителями власти. Большинство из них сидит на выборных должностях. Слишком шаткое и зависимое от многих факторов положение. Сегодня есть, а завтра нет. Другое дело — деньги и связи. Не те связи, что дружеские. Им ноль цена. А те, что семейные или те, что основаны на страхе и долге. Вот эти самые крепкие. Господин Чан, у нас есть фотографии вашего сына с проститутками! И фигуркой господина Чана можно двигать по доске так, как хочется. Дочь уважаемого господина Чхой поймана на хранении наркотиков с целью употребления? Жена господина Чхой влиятельная женщина, она невероятна благодарна клану Ли за то, что вытащили девочку из лап правосудия, ровно настолько же, насколько ненавидит теперь клан Чхве, чьи недальновидные дилеры не приучены к правильной работе с такими клиентами и допустили серьёзную ошибку.       А вот и сами Чхве, помяни чёрта, он тут как тут.       — Господин Чхве, — Манволь изящно кланяется, ощутимо не соблюдая правил о глубине поклона.       — Малявка Джихёка.       Несколько заинтересованных взглядов обращаются к ним. Опытные светские гадюки чуют назревающую интересную перепалку. Лицо Манволь не меняется, как и непроницаемое выражение глаз, но вокруг неё становится заметно холоднее. Джексон, всё это время исправно следующий за ней незаметной тенью за спиной, напрягается.       — Что же старый Ли сам не пришёл? Неужто наконец-то на последнем издыхании?       — Какое странное предположение, господин Чхве! И ничем не подтверждённое. Или… я могу расценивать это как официальную угрозу? — Манволь вопросительно наклоняет голову, продолжая ослепительно улыбаться. У каждой колкости есть пределы, особенно на таком уровне власти. Прислуга на кухне может бросаться друг в друга любыми словами, руководители мафиозных кланов такой роскоши лишены. Чхве переступил грань, причём слишком быстро. Это радует и настораживает одновременно.       — Что вы, — тон старика становится сдавленно вежливее, он верно понял намёк. — Просто неудачная шутка, — пауза, — юная госпожа Ли.       — Я так и подумала. А где же Минсок? Я так хотела увидеть его сегодня. Будущим наследникам всегда есть о чём поболтать, — голос девушки предельно дружелюбен и мил. Не придраться.       — Да, конечно. Да вот же он, — старик, ехидно ухмыляясь, подзывает кого-то их толпы. Со спины не видно лиц. — Подойди, сынок.       На его фразу оборачиваются двое парней, в одном из которых Манволь узнаёт молодого Чхве Минсока, а во втором… Мингю. Джексон за спиной злобно хмыкает, а она ставит в голове галочку «верно угадали крысу». Бывший водитель стильно и дорого одет, но лицо выдаёт его страх. Ей приятно это видеть. Душа радуется. Бойся, маленький гадёныш, ты пожалеешь, что перешёл дорогу Ли.       Но его присутствие здесь вызывает много вопросов: почему старик Чхве просто не избавился от информатора, после того как тот выполнил свою работу? Зачем так наглядно демонстрировать его? Это объявление войны? Вряд ли. Короткий разговор пока что говорит о том, что Чхве открытого конфликта не хотят. У Мингю есть ещё что-то на клан Ли? Опять же: зачем выставлять шпиона напоказ? В этом есть какой-то смысл, но он ускользает от её понимания.       К несчастью, выяснение всех этих вопросов внезапно откладывается. Объявляется начало благотворительной программы и хозяев вечера, Чхве, приглашают на сцену. Старик с сыном откланивается и уходит, забирая с собой не поднимающего на них взгляда Мингю.       Послушав несколько напыщенных выступлений, Манволь решает уйти, чувствуя, как начинает болеть голова. Она жестом подзывает Джексона и на его вопросительный взгляд просто многозначительно указывает на свой лоб, подхватывает мужчину за локоть, опираясь, и они покидают зал, откланиваясь попавшимся по пути знакомым. Выйдя на примыкающую ко входу в здание открытую галерею, девушка вдыхает свежий воздух и с облегчением выдыхает. Так гораздо лучше. Они оглядывают подъездную дорожку и не находят водителя. Ван набирает его, но телефон оказывается выключен. Видимо, они покинули мероприятие слишком рано, а парень решил не торчать здесь в ожидании хозяев, а перекусить на кухне и заодно поразвлечься с местной прислугой. Ничего нового, Мингю тоже любил извлечь выгоду из всех этих нудных официальных выездов. Мингю. Что же он делал там сегодня, рядом с Чхве? После того, как они перекидываются парой фраз с Джексоном, становится очевидно, что ни у него, ни у неё пока нет уверенного предположения с ответом на этот вопрос, но мучает это обоих. Телохранителю это кажется опасным знаком, ей — раздражающим непонятным фактором.       Головная боль уменьшилась, но всё ещё не отпускает, и Манволь решает возвращаться домой без водителя. Разыскивать его нет желания, как и отчитывать за вольности. Когда он к концу мероприятия не обнаружит ни машины, ни хозяев — сам себя накажет, в следующий раз сто раз подумает, прежде чем идти развлекаться.       Парковка с автомобилями гостей находится позади особняка, и они неспеша идут туда. Здесь, снаружи, гораздо тише, спокойнее. На парк вокруг уже опустились сумерки, галерея красиво освещена мягким светом сотен фонариков. Никакого людского гомона, резких звуков, только шелест ветра в ветвях деревьев и их шуршащие по гравию шаги, когда они спускаются с галереи и выходят к парковке, густо заставленной дорогими машинами. По камням неудобно идти на тоненьких шпильках, поэтому Манволь облегченно выдыхает, когда они, наконец, добираются до асфальта и Джексон жмёт пульт сигнализации, чтобы найти их джип среди нескольких десятков других.       Пульт послушно пищит.       На дальнем конце отзывается автомобиль.       Каблуки звонко стучат по асфальту.       Стук-стук-стук.       Стук-стук-стук.       Раз-два-три, как в танго.       Стук-стук. Манволь оступается.       Одновременно гремит выстрел.       Пуля задевает ей левое плечо, но проходит по касательной. Джексон тут же выхватывает пистолет, задвигает Манволь за спину и прячется за ближайшую машину, одновременно оглядываясь, силясь обнаружить стрелка.       Ещё два выстрела рикошетят от заднего крыла мерседеса, ставшего их укрытием.       — Блядь! — Джексон пригибается ниже и пытается осмотреться.       — Что такое?       — Стрелок не один. Я видел две вспышки с разных мест. Нет гарантии, что их не больше.       — Что делаем? — Манволь старательно держит себя в руках.       — План Б, вызываем Юнги и Джуна. Но сначала нам надо отойти в более безопасное место, мы посередине парковки, они сейчас обойдут нас с обеих сторон и просто расстреляют в просветы между машинами. Прикрой меня, я осмотрюсь.       Она тренированным движением прячет сумочку в большой карман, спрятанный в складках платья. Из другого достаёт свой Taurus. Кивает Вану. Она делает выстрел наугад в сторону первого стрелка, а он резким движением встаёт, быстро осматривается и садится обратно.       — Сюда, за мной. Там бетонный забор примыкает к служебному зданию. Я увидел пятерых, но не уверен. Слишком темно.       Они начинают двигаться в сторону предполагаемого укрытия, и тут же раздаются выстрелы. Один целился поверх автомобиля, трое других — в ноги. Джексон кивает Манволь и достаёт второй пистолет. Она выглядывает, видит двоих стрелков, которые уже недалеко, указывает жестом направление телохранителю, сама стреляет в сторону на отвлечение, затем встаёт — и тремя выстрелами убивает одного, пока пистолеты Джексона находят ещё двоих.       Пока среди нападающих заминка, они бегут к забору. На бегу она откидывает барабан револьвера, и на асфальт звонко падают пять пустых гильз. Манволь оборачивается, Джексон снимает ещё одного стрелка, но выстрелы не прекращаются. Значит, их больше. Времени перезаряжать нет. Они почти добегают до стены, как одним выстрелом серьёзно задевает Вана. Он падает на неё, от удара её откидывает в сторону, и она ударяется головой. Перед глазами всё плывёт, в ушах звенит, но Манволь всё равно с усилием встаёт и помогает подняться Джексону, которому прострелили правую руку. Он отстреливается левой, пока они не добираются, наконец, до здания. Теперь позади них — стена, перед ними — автомобиль. Телохранитель перезаряжает один из пистолетов, второй отдаёт ей, а сам простреливает шины, чтобы их не подстрелили снизу. Она с трудом держит тяжёлое оружие, а затем и вовсе бросает его в сторону: им нужно как можно быстрее вызвать подмогу. Хорошо, что они всё-таки в последний момент проигнорировали увещевания её отца, и неподалеку их должны ждать Юнги и Намджун. Они не подведут. Она дрожащими пальцами набирает номер.       — План Б. На нас напали. Стрелки. Мы на парковке…       Спустя шесть минут и тридцать восемь секунд на гравийной дорожке появляется почти незаметный в сумерках красный Maybach с неработающими фарами. Он неторопливо катится вдоль галереи, повторяя путь Джексона и Манволь. Когда здание особняка заканчивается, автомобиль совершает плавный поворот и встаёт перед главным въездом на парковку. С этого места слышны перемежающиеся выстрелы. Но спустя буквально секунд тридцать они замолкают.       По крыше служебного здания в конце парковки незамеченной скользит чёрная тень. Она замирает на краю, заводит руку за спину и, вытащив снайперскую винтовку, укладывается в позицию.       — Я вижу их, Джун-и. У Вана, похоже, кончились патроны. Нападающих четверо, они совсем рядом. Мы вовремя. Врубай, я успею снять всех.       Maybach заезжает на асфальт, останавливается и резко газует на месте. Раздражающий свист покрышек соревнуется в громкости с гулким рыком двигателя. Противники от неожиданности прекращают огонь, оборачиваются на звук и на несколько мгновений замирают. Мгновения стоят жизни одному из них. В шуме не слышен звук выстрела винтовки. Как только мёртвое тело начинает свой стремительный путь вниз, Намджун врубает дальний свет, ослепляя оставшихся. Хороший приём не зазорно использовать дважды. Три щелчка затвора — и проблема решена.       — Чисто, Джун. Больше никого. Подъезжай, они здесь, в углу.       Фары гаснут, и автомобиль подкатывается к укрытию Джексона и Манволь. Ловко спустившийся с крыши Юнги подхватывает раненого телохранителя, а Намджун обнаруживает девушку лежащей без сознания с телефоном в руке. Она вызвала их и отключилась. Аккуратно и бережно он поднимает её на руки и несёт к машине. Вана сажают на переднее сидение, Юнги садится сзади и укладывает голову Манволь себе на колени. Когда они отъезжают с места нападения, обессилевший, но ещё соображающий Джексон набирает Джисона.       — Джисон. На нас напали. На парковку особняка Чхве нужна группа зачистки. Восемь трупов. Люди Чхве, я узнал парочку, пересекались раньше. Что? А, да. Я ранен, Манволь без сознания. Она ударилась головой, не знаю, насколько серьёзно. Ехать к Хосоку? Принято.       Намджун послушно разворачивает автомобиль по направлению к подпольному госпиталю слишком много улыбающегося судмедэксперта. Ни один из них больше не произносит ни слова, лишь Юнги что-то нежно шепчет Манволь, мягко улыбаясь и гладя её по волосам. Она так и не реагирует. Намджун и Джексон напряжены. Все понимают, что лишь чудом никто сегодня не пострадал серьёзнее. Что если бы не настойчивое желание девушки оставить парней на подстраховке неподалеку, шансов у них с Ваном не было бы. Совершенно. Восемь стрелков против их трёх револьверов. При правильной организации они вообще уже должны были быть мертвы, не успев даже сообразить, что происходит. Возможно, их спасло то, что они вышли слишком рано и нападающие не смогли скоординировать свои действия. Возможно, Чхве опять нанял не самых профессиональных людей. Так или иначе, судьба благосклонна к Ли. Но вечно надеяться на судьбу нельзя, произошедшее подтверждает это. Намджун отвлекается от дороги и бросает взгляд на бледного Джексона, зажимающего руку. Что-то сегодня пошло не так. Манволь говорила, что по расчетам, она должна быть в безопасности, что Чхве работают с неизвестным, и покушений на неё раньше не было. Что изменилось? Чхве пошёл ва-банк и кинул своего партнера? Значит ли это, что они преследуют разные цели и именно в вопросе безопасности девушки их мнения разошлись? Должен быть личный мотив, и он явно у неизвестного. У клана соперников один интерес: конкуренция, и они чувствуют, что проигрывают, поэтому решили действовать грязно. Это звучит логично: неудавшиеся махинации и попытки развалить бизнес Ли в итоге ударили по самим Чхве. Теперь их позиции ещё слабее, чем были год назад. Но кто же неизвестный и как он связан с Манволь?       Чон Хосок встречает их со всё так же раздражающей улыбкой. Повреждения оказываются не опасными, Джексона зашивают. Несмотря на большую кровопотерю, ему всё же повезло: мышцы почти не задело, и рука восстановится относительно быстро и без осложнений. Маленькая Ли приходит в сознание где-то в середине осмотра, послушно отвечает на вопросы, жалуясь лишь на головную боль и лёгкую дезориентацию в пространстве. Сотрясения нет, но Намджун всё равно не даёт ей идти самой и снова относит в машину на руках, крепко прижимая к груди. Она улыбается ему в плечо, чувствуя, как он за неё боялся. А у самой в сердце как будто развязывается какая-то тонкая режущая нитка, которая обматывала орган в несколько мотков. Дышать становится легче. Если бы она спросила об этом Юнги, он бы ответил что-нибудь многозначительное и умное, вроде: «Высший уровень доверия — спасение жизни», или «Я же обещал, принцесса, что не дам тебе умереть», но она не спрашивает, а он снова гладит её по волосам, сидя с ней на заднем сидении, и счастливо улыбается.       Дверь в особняк распахивается с грохотом. Джисон, нервно курящий у окна, поворачивает голову, а Джихёк подскакивает со своего кресла у камина. В гостиную входит Юнги с опирающимся на его плечо перебинтованным Джексоном, а за ними, всё также держа Манволь на руках, заходит Намджун. Мрачный, как грозовая туча. Чёрные глаза горят пламенем тысяч разъярённых драконов. Девушку аккуратно усаживают на диван, а драконы оборачиваются к её отцу.       — Вы! — громко говорит он, удерживая злость, потому что статус Джихёка всё ещё выше его собственного и тот всё ещё — отец Манволь. — Вы своим недоверием ко мне и моему брату чуть не лишили дочь жизни! Жалкие ганпхэ, говорили вы. Чхве не опасен, говорили вы…       — Намджун, сбавь, — устало трёт переносицу Джисон, Джихёк ошарашенно молчит.       — Да какого чёрта, дядя! — девушка не выдерживает. — Нас чуть не убили! Если бы Джуна и Юнги не было…       — Но он не мог, — бессвязно шепчет Джихёк, — он не мог. Он не стал бы тебя трогать… как же так…       Все головы поворачиваются к старику Ли в непонимании.       — Кто «он», папа? — первая прерывает молчание Манволь.       — Джихёк, ты что-то знаешь? — вторит ей Джисон.       — Он не мог, Джисон! Он никогда бы не навредил Манволь.       — Да кто не мог?       — Он! Он не стал бы. Огай… не стал бы.       Все замирают, услышав знакомое имя. Вот только оно, по их предположениям, принадлежит человеку, которого никто из них не знает, и именно поэтому не ясна ни личность, ни мотивы.       — Папа, — голос Манволь холоден, — кто такой Огай Мори?       — Разве я не говорил? Джисон, — он поворачивается к брату, который так же, как и все, смотрит на него со смесью ужаса и непонимания, — ты не помнишь его?       — Почему я должен его помнить? Я первый раз слышу это имя.       — Ах, да. Это не его родное имя, поэтому ты и не понял, конечно. Это он. Пайтхун.       Джисон бледнеет. Остальным имя по-прежнему не говорит ничего.       — Папа, какой Пайтхун?       — Манобан, — отвечает вместо Джихёка Джисон, — Пайтхун Манобан.       — Но… — Манволь пытается связать всё воедино.       — Да. Твой второй дядя. Пранприя Манобан и Пайтхун Манобан — брат и сестра.