Ожог.

Хёнджин сидел спиной к приоткрытому окну и Минхо видел, как его губы безмолвно шевелились в попытке что-то сказать. Но тишина оставалась и пепел сигареты продолжал сыпаться на деревянный столик между ними. В один момент Хёнджин сжимает сигарету и едва слышно шипит из-за возможного ожога. Окурок летит в мусорку позади стула. – Пошли, хватит здесь торчать, - Хван резко встаёт и старается не пересекаться глазами с Минхо. – Подожди, - Минхо хватает его за руку, где минуту назад была недокуренная сигарета, - надо обработать ладонь. Хенджин наконец смотрит в прямо в глаза, не отводя взгляда где-то секунд тридцать или около того, в общем, это совсем неважно. Они оба потеряли счёт времени, и это именно то, чего так боялся Хёнджин. Ли медленно встаёт, не отпуская руки, и подводит его к шкафчику, где так удобно была нужная мазь. – Почему ты не мог её просто потушить? - лицо Минхо не показывает никаких эмоций, он старается делать тон голоса как можно грубее, - обязательно было тушить сигарету об себя? Пальцы Ли аккуратно растирают мазь в ладонь Хёнджина, параллельно другой рукой крепко держа его за запястье. Хван шумно вздыхает, опираясь на столешницу позади него. – Прости. – Не надо извиняться, - Минхо небрежно отпускает руку, - лучше бы ты думал прежде, чем делать что-то настолько глупое, - он отворачивается и тремя короткими шагами доходит до раковины. Громкая струя воды прерывает неприятное жужжание холодильника и давящую тишину между ними. Минхо убирает остатки мази с пальцев и уменьшает напор воды, чтобы впоследствии нагнуться и умыться, избавить себя от ненужного стресса. Ли намеренно растягивает процесс, выражая явное нежелание вновь сталкиваться взглядом с Хенджином. Одним лёгким движением Минхо выключает напор и поворачивается, готовясь сказать что-то напоследок и уйти с этой треклятой кухни. Хван оставался на том же месте, только с новой сигаретой меж пальцев и взглядом, который настороженно следил за каждым действием Минхо. – Ты хочешь меня довести до ручки? - Ли устало потирает глаза, - выброси. – Отбери, - грубый смешок раскрывает все карты Хёнджина. – Прекрати, я не буду играть в твои игры, - Минхо противоречит своим словам и в два шага добирается до мужчины, надеясь опередить его реакцию и отобрать сигарету. Хван даже успевает сделать затяжку перед тем, как поднять руку. Небольшое преимущество в росте позволяет ему кинуть окурок в стоящую рядом мусорку. Всё происходит слишком быстро и поэтому, пользуясь растерянностью Минхо, Хёнджин наклоняется к уху Ли. – Я могу тебя поцеловать? – Да. Им не особо нужны были слова, это было похоже на простую вежливость, возможность начать всё легко и аккуратно. Грубость в движениях больше не прослеживается, только мягкие прикосновения и взгляды, пропитанные безоговорочной любовью к друг другу. Хёнджин усаживает Минхо на гарнитур позади и, приобняв одной рукой, целует. Поцелуи отличаются от обычных, у Ли проскакивает мысль, что таким образом Хёнджин пытается извиниться за проступок, но не успевает задуматься об этом серьёзнее, так как Хван неожиданно углубляет поцелуй, слегка покусывая и оттягивая нижнюю губу Минхо. Ли приоткрывает глаза, чтобы понаблюдать безмятежное лицо своего возлюбленного, а потом закидывает руки за его шею. Горячие ладони уже давно забрались под толстый свитер, хозяйничая на талии Минхо. Мягкие губы перемещаются на шею, оставляют небольшие засосы один за другим. Не перестают, даже когда Хенджин одними пальцами доходит до сосков и слышит долгожданный сдавленный стон из губ партнёра. – Быстрее, - Минхо слабо шепчет, притягивая голову Хвана ближе, - пожалуйста. Хёнджин смазано проходится по губам и немым вопросом просит снять свитер. Получив согласие и сняв ненужный элемент одежды, он застывает секунд на десять, с жадностью и нежностью рассматривая тело своей любви. И только после льнёт губами к груди, чувствуя руки на своём затылке и то, как они слегка оттягивают его за волосы. Стоны мешаются с отборной руганью, пререканиями и случайными прозвищами. Хёнджин усмехается в новом поцелуе, одна рука скользит по напряженному животу и замедляется на бедрах, раздвигая ноги сильнее. Кончиками пальцев спускает резинку клетчатых домашних штанов и, поднимая двумя руками, снимает их полностью, оставляя своего возлюбленного почти полностью оголенным на кухонном гарнитуре. – Хёнджин… - Минхо приподнимает голову Хвана за подбородок и заставляет посмотреть прямо в глаза, - твоя одежда… - и тянет осторожно за воротник рубашки. Исполнение просьбы не заставляет себя ждать и в следующее мгновение рубашка оказывается на полу, где-то рядом с остальной одеждой Минхо. Хёнджин жмётся голым телом, незаметно целуя вновь куда-то в шею, в ключицу, в грудь. Он растягивает процесс, наслаждается им и позволяет родным рукам так же трогать и целовать. За каждым прикосновением следует новая волна жара по всему телу и нарастающее возбуждение. Секунды кажутся часами, а телефон, который яро разрывается от звонков и сообщений вовсе не имеет ценности. Сейчас во всём мире существуют только они и больше никого.