Санта-Барбара

Макото вернулся под утро. Я так и просидела всю ночь у стены, пуская слёзы на ледяной пол. Я проснулась от скрипа входной двери. Уставший взгляд Макото устремился на меня, нежные руки подняли худощавую тушку. - Спи, - нежно произнес он, и я сразу же прикрыла глаза доверяясь целиком и полностью мужу. Когда я окончательно проснулась было примерно час дня. Макото в кровати не было и я уже по привычке направилась в комнату к дочери. Дверь скрипнула, и я искренне понадеялась, что не разбудила её. Просунув голову в дверной проём, я радостно выдохнула. Мой муж сидел на кровати дочери и активно печатал что-то на ноутбуке, пока Нана смотрела какой-то мультик на планшете. Я подошла к Макото и игриво поцеловала того в щеку. - Доброе утро, - ласково улыбаясь. - Нана вся в мультике, - со смешком в голосе произнес он, кивая в сторону дочери. Я стояла укутавшись в плед и улыбаясь, как маленькая дурочка, но как только вчерашние воспоминания всплыли в голове, покой во взгляде ушел, оставляя панику. - Мы можем поговорить? - спросила я беря мужа за руку. Он отвлекся от монитора с изображением каких-то документов и переплел наши пальцы между собой. Макото покорно кивнул и мы под детскую мелодию покинули комнату. Саито открыл дверь в свой кабинет и пропустил меня. Если наша квартира была светлой и лишь изредка попадался тёмный цвет, то кабинет Макото полная противоположность. Болотные стены и темная мебель придавали помещению деловой вид. Шторы были раскрыты и игривые лучи солнца скользили по лаковой поверхности стола. Я молчала не зная, что спросить. Былая расслабленность на лице Макото буквально испарилась. - Что сказал отец? - я выжидающе смотрела на мужа. Его тяжелый взгляд смотрел мне прямо в душу. Он медлил с ответом, будто подбирал слова. - Мы приняли решение о переезде, - сообщил Макото. Во взгляде читалось волнение. - А как же работа и Нана? - меня волновал только вопрос о работе мужа и жизнедеятельности дочери. Меня в Токио не держало абсолютно ничего. У меня не было ни друзей, ни даже каких-либо знакомых. Я общалась лишь с бабушкой из круглосуточного магазина, что тоже была Русской, остальные же считали меня чужой. Разговаривали на ломаном Английском, а когда я говорила, что владею Японским цокали и продолжали гнуть своё. - Я найду новую работу. Хочу больше проводить времени с семьёй, - завершил он, но увидев мой взгляд будто вспомнил о собственной дочери и продолжил - Нане никогда не нравилось Токио. Думаю она будет рада. - Ещё Рождество скоро, - на выдохе наполнила я и потерла переносицу, - Может его проведём здесь, а после уе… - Нет, - слишком громко ответил он и осознав это растерялся. - Думаю, что чем раньше, тем лучше, - меня напрягла его спешка. Макото человек медлительный и плохо переносит переезды. - Всё так спонтанно и неожиданно, - протянула я. Мысль о переезде в незнакомую для меня местность невероятно пугала меня, но и оставаться в Токио я тоже смысла не видела. - Я сейчас ищу квартиру в Цукубе. Не слишком далеко от Токио, но лучше, чем ничего. Тем более там есть нормальные вакансии с хорошей зарплатой, - улыбаясь сообщил муж. День прошел монотонно. Пока Нане о решении с переездом не говорили. Решили сообщить когда всё будет готово. Мы с Макото искали подходящую квартиру с приемлемой ценой. При всём желании уехать как можно раньше квартиру мы смогли найти только за два дня до Рождества. То не хотели сдавать семье с ребёнком, то находился тот, кто заплатит больше, но в итоге мы нашли какого-то молодого парня, которому квартира перешла по наследству. Он не особо был заинтересован в цене, поэтому сразу согласился сдать её нам. Сегодня уже 23 декабря. И я понятия не имею, где праздновать. На новом месте или дома. Макото около двух часов назад уехал смотреть квартиру, а мы с Наной решили приготовить печенье. Давно я не радовала дочь выпечкой. На самом деле Нана отреагировала хорошо на переезд. Ей понравилась перспектива найти друзей, ведь в Токио у неё это не особо получилось. Тесто уже запекалось в духовке, а я будучи вся в муке отправилась в ванну. Холодная вода вызывала мурашки по телу. Пару капель попало на шею заставляя пищать от холода. Люблю умываться ледяной водой. С того разговора с Риндо прошло порядком недели, а может даже больше. Хоть Хайтани и сказал, что он на стороне брата, но Рана я не видела уже давно. Мысль о том, что этот псих оставил меня в покое убаюкивала разум. Может даже мы погорячились с переездом? Я улыбнулась своим мыслям и направилась за телефоном в комнату. Пока Нана показывала мне свои рисунки, я пыталась дозвониться до мужа. - Мам, а это ты, я и папа, - девочка водила детскими пальцами по белоснежному листу, что был украшен разноцветными линиями. Я погладила дочь по голове и облегчённо выдохнула, когда Макото снял трубку. - Солнышко, дай мне минутку, - прошептала я Нане и встала с кровати. - Макото, я позвонила тебе раз 10 и уже начала переживать, - я начала слишком эмоционально расспрашивать мужа про квартиру, пока не была грубо перебита мужским баритоном. - Мем, - тихий металлический голос послышался из динамика. Сейчас я вспомнила все сериалы в которых погибает муж и следователь рассказывает об этом его жене. Хорошо, что это не наш случай. Наверно это тот парень, который согласился сдать квартиру. - Вы Дана Саито? - Да, - ответила я. Голос дрогнул, как только я поняла, что с Макото могло случиться всё, что угодно. Я отбросила ненужные мысли в сторону и попыталась успокоиться. - Мне очень жаль, но ваш муж на высокой скорости врезался в дерево. Он погиб на месте. Ступор. Что? Такого быть не может. Не может людское счастье прерываться так быстро. Мы же только вчера радовались возможности снять квартиру. Нет-нет-нет-нет. Не может быть. Я попыталась, что-то сказать, но слова застряли где-то на уровне моего разбитого сердца. Я прикрыла рот рукой, а по щеке скатилась одинокая слеза. - Мне очень жаль, - вновь повторил мужчина не в силах сбрасывать трубку. Блять-блять-блять-блять! Смертельный коктейль из страха, сожаления и холода одеялом накрыл моё тело. Будильник прозвенел напоминая о печенье, но я была не в силах встать. С того момента прошло пол года. Я вместе с Наной переехала к отцу. Он был подавлен, когда узнал о смерти помощника, но его эмоции казались мне наигранными (?). Я пыталась поговорить об этом, но отец, лишь говорил, что тоже после смерти моей мамы искал во всём подвох. Прошло много времени и пропажа Рана заставляла меня ненавидеть себя ещё больше. Оказывается, что проблема была раздута и смерть Макото была зря. Если раньше я любила прогуливаться по улицам, то сейчас я безвылазно сидела дома. Мне не хотелось с кем-то разговаривать, даже с ни в чем невиновной дочерью. Отец быстро осознал моё состояние и сам занимался с Наной, говоря девочке о том, что скоро всё придёт в норму. Нана тоже поменялась и далеко не в лучшую сторону. Она стала закрытой и отстраненной, часто уходила в свои мысли, но никогда не плакала. Макото всегда считал, что слёзы признак слабости и Нана приняла его точку зрения. Сильная духом маленькая девочка. Мне было жаль её. Мне жаль, что я не смогла отгородить свой прекрасный цветок от суровой зимы. Со временем всё начало вставать на свои места. Я начала общаться с внешним миром в виде отца, горничных и Наны. Пыталась подать пример дочери, чтобы та шла дальше и я смогла. Моя малышка вновь цвела, улыбалась и громко смеялась. Сейчас только она является смыслом моей жизни. Начало июля. Сегодня весь день шел дождь, но это не помешало мне выйти в магазин. Я зашла в какой-то большой супермаркет. Моей задачей было купить моему маленькому солнышку, что-нибудь вкусненького. Сегодня Нана пошла на кружок рисования, куда долго боялась записаться. Я выхаживала среди больших полок напичканных разными продуктами. В итоге мой выбор остановился на шоколадном печенье и бутылке клубничной газировки. Я цокнула, когда увидела чёрный автомобиль около входа в магазин, но всё же села внутрь. С одежды пропитанной холодным дождём каплями на бежевом кожаном кресле набиралась небольшая лужица. - Я же говорила, что хочу сходить в магазин, - с явным раздражением произнесла я водителю - Вы сильно промокли, Саито-Сама, - взгляд синих глаза осматривал меня через зеркало заднего вида. Я цокнула и пробормотав что-то вроде «поехали», уставилась в окно. Отец никогда не разделял моей любви к дождю. Да и в целом. У нас были слишком напряженные отношения, но я благодарна, за заботу и искреннюю любовь к моей дочери. Дворецкий распахнул массивные двери, пропуская меня внутрь. Сняв полностью промокшие кроссовки и скинув с плеч кофту я направилась в свою комнату на втором этаже. Теплота помещения не могла не радовать, особенно после холодной улицы. Светлые стены уже буквально пропитаны запахом свежей выпечки. Примерно через полчаса Нана должна вернуться. Я поставила пакет под кровать и быстро переоделась. Накинув первую попавшуюся огромную белую футболку и безразмерные штаны я вышла за пределы комнаты. Хотелось просто посидеть у тёплого камина и попивая тёплое какао отдаться воспоминаниям. Думаю Макото был бы рад, если бы узнал, что мы продолжаем жить. Я вымученно улыбнулась и потыкав на нужные кнопочки в кофе-машинке принялась наблюдать, как в огненную коричневую жидкость вливается холодное молоко. Когда аппарат положительно зазвенел, я взяла большую красную кружку в руки и уселась на кресле. Неужели, чтобы найти покой нам пришлось проститься с Макото? Мне жаль, что всё так вышло. Мы же могли просто уехать и зажить счастливо. Ураган мыслей наводил в голове беспорядок. В голову забрались самые страшные мысли из всех с которыми я когда-либо встречалась. Из раздумий меня вывел хлопок двери кабинета отца и последующие незнакомые мне голоса. Я с любопытством оглянулась на коридор из которого доносился звук и принялась всматриваться. Зрачки уменьшились и ком подступил к горлу. Руки затряслись проливая какао на белоснежный плед. Что они тут, блять, делает? Верхушки Бонтен в полном составе (слышала о них по новостям). Майки - неугомонный белобрысый мальчишка, которому всегда мало жертв, Санзу, которого я когда-то видела в метро, незнакомые мне лица и чокнутые братья Хайтани. Все как на подбор. Я попыталась отвернуться, но тело не слушалось. Единственное, что я сейчас могла - смотреть на убийц, словно маленький котёнок, которого сейчас засунут в чёрный пакет и после утопят. Отца не было видно. Господи, а если они убили его?! Паника всё больше захватывала меня, но остатки разума приказали приглядеться. Вся идеально выглаженная одежда была блестяще чистой, ни единого кровавого пятна. Они уже собирались выходить из дома, а я продолжала смотреть в спину Рана. Тот будто почувствовав мой взгляд обернулся. От понимания того, что я сейчас в наглую рассматривала этого человека глаза расширились и я быстро юркнула за спинку кресла. Я не видела, но буквально чувствовала его лисью усмешку. Сейчас единственное, что мне было нужно - разговор с отцом. Надеюсь он доходчиво мне объяснит, что блядский Бонтен делал в доме «Бизнесмена». Я ураганом ворвалась в кабинет отца. Он поднял свои усталые глаза на меня. - Что? - он был явно недоволен тем, что я отрываю его от важных бумаг. - Что они делали в нашем доме? - в моём голосе смешался страх и непонимание. Ну таких людей на чай не зовут уж точно. - Тебя это пока не касается, - он вновь перевёл взгляд на бумаги. Синие чернила вырисовывались инициалы отца в графе подписи. - А где ханко? - я сама не ожидала, что так быстро перепрыгну на другую тему. Мой недоумевающий взгляд был виден за километр. - Дана, просто покинь мой кабинет, - угроза в его голосе пугала меня и я решила не испытывать отца, а просто уйти. Странный диалог, странные люди и странный отец. Нана была под большим впечатлением от кружка. Сказала, что добрый преподаватель и отличный коллектив. Я была рада за мою маленькую девочку. Когда я отдала ей пакет со сладостями она буквально сияла и сообщила, что это самый лучший день в её жизни. Я готова хоть каждый день бегать под дождём в магазин, если это будет требовать мой цветочек.