Санта-Барбара

Я шумно вздохнула. Стук каблуков отражался о гладкие стены опустошенного коридора. Я впервые в этой школе. Звонок прозвенел минут пять назад, а я ещё шарахаюсь от двери, до двери в поисках нужного кабинета. Большие, длинные коридоры, казались мне лабиринтом. Я выглядываю в окно. Бассейн. Я прошла мимо этого места уже три раза. Первый день начинается с опоздания. Длинная чёрная юбка струилась по детским коленям. Я села на пол обхватив руками ноги и уткнулась в ладони. Руки мелко подрагивали, а глаза наполнялись слезами. Отец будет ругаться, если ему сообщать о моём опоздании. Тихие всхлипы разносились по опустевшему коридору. — Эй, — где-то справа послышался тихий встревоженный голос. Я подняла слезящиеся глаза и увидела перед собой высокого парня с короткими чёрными волосами. Он сел на корточки возле меня. — Что случилось? Я хмыкнула и на ломаном японском описала всю ситуацию. Его глаза засветились и он восторженно выдал: — Так ты моя новая одноклассница! — он схватил меня за руку и потащил куда-то по длинным коридорам. — Я Макото кстати, — добавил он, когда мы уже стояли возле кабинета. Парень постучал и резко раскрыл дверь. Заинтересованные глаза устремились прямо на нас от чего я поёжилась. — Саито, опять опаздываешь, — пошипел преподаватель крутя в руках небольшой кусочек мела. Казалось, что он вот-вот раскрошится под давлением её пальцев. Женщина перевела взгляд на меня и улыбнулась. — Дана Ле-бе-дева? — по слогам произнесла мою фамилию, чтобы уж точно не ошибиться. Я сдержано кивнула и почувствовала, как мои щёки покрылись румянцем. — Раз ты уже познакомилась с местным оболтусом, то и садитесь вместе. Было видно, что учительница не хотела доставлять мне неудобства, чтобы я не краснела. Краем глаза я видела, как сияет мой новый друг (?). Преподавательница кивнула в сторону третьей парты второго ряда, и я как можно быстрее пошла на своё новое место. По классу блуждал тихий шёпот. Все взгляды были прикованы, ко мне. К моей внешности. Первый урок на который я благополучно опоздала была история. И я ничего не поняла. Учительница использовала слишком сложные термины на японском. Благо я успела пройти эту тему в России. Пока я весь урок пыталась понять о чём идёт речь, Макото кривлялся пытаясь меня рассмешить. Так прошло ещё три непонятных мне урока. Прозвенел звонок и радостный Макото потащил меня за руку. Куда-то. Под мои непонимающие возгласы, он сообщил мне о большой перемене. Большая перемена идёт час? В школе в которой я училась в России было благословением Бога, если перемена шла двадцать минут, а тут целый час. Макото вытащил меня во двор. Мы сели под какое-то непонятное мне дерево. Пока я оглядывалась по сторонам, мой новый друг достал какой-то деревянный контейнер с едой. — Что? — спросил Макото, когда я с непониманием посмотрела на него. — Ты не взяла чтоли? — он выдохнул когда я отрицательно покачала головой. Я опустила голову так что волосы закрывали лицо. Мне было стыдно. Макото достал ещё одни палочки, но я не умею ими пользоваться. Господи, как же неловко. Промямлив что-то вроде: «спасибо, я не голодная», я быстро ушла куда-подальше от злосчастного дерева. Я блуждала по школьному участку уходя всё дальше и дальше. Радостные крики оставались где-то позади, а я шла всё дальше пиная какие-то камни, что валялись в траве. Из мыслей меня вывел бархатистый голос и тихий стон, но он был наполнен далеко не наслаждением. Тело окаменело, когда я увидела, как в метрах десяти избивают человека. Два парня, один выглядел, как мой ровесник, в второй старше года на два-три. Зелёная трава была окрашена в алый цвет. — Это был не я, — шипит парень, будто уже не в силах кричать. Высокий ещё раз пинает того в живот и из кармана на землю падает маленький прозрачный мешочек с… белым порошком?! Глаза округлились ещё больше. Тут передо мной лежат наркотики! Я быстро опомнилась и уже собиралась развернуться, и бежать, как под моей ногой хрустнула ветка. Блять. Я аккуратно повернула голову выглядывая из-за своего плеча и ужаснулась. Две пары фиолетовых глаз смотрели прямо на меня, чётко в глаза. На губах высокого парня расцвела ехидная усмешка, а низкий лишь прищурился оглядывая меня. В голове что-то щелкнуло и я резко побежала. Что это было? Надеюсь никто не бежит за мной. Зачем я только пошла туда? Я оглядывалась назад в поисках высоко силуэта, но никого не было. Секунда и я врезалась в кого-то. Зажмурившись, я мысленно надеялась, что это не один из них. Карие глаза обеспокоено смотрели в мои слезящиеся и тревожные. Я не могла даже пискнуть. Страх сковал меня по рукам и ногам, не давая даже нормально вздохнуть. — Там, там! — я не могла нормально сформулировать свои мысли. Ураган из страха кружил в голове. — Там бьют человека! — слишком громко крикнула я и все разговоры резко прекратились. В школьном дворе звенела тишина. Взгляд Макото погрустнел. — Пошли, в класс пора, — прошептал он хватая меня за руку. Я отчаянно пищала, что это ненормально и, что надо вызывать полицию, но он лишь пожал плечами. — Здесь это норма. Братья Хайтани отморозки, лучше не приближайся к ним, — Это единственное, что я смогла услышать, дальше в ушах был лишь звон. Уроки прошли в напряжении. Класс переглядывался между собой, а учителя невнятно, что-то бубнили. Когда всё закончилось, я поспешно вышла за пределы школы, как чья-то тяжелая рука легла мне на плечо. — Кис, знаешь, что подглядывать не хорошо? — пролепетал мне кто-то на ухо. Тело бросило в холод, хотя на дворе уже апрель. — Ну, что ты трясёшься, как маленький котёнок? Ком подкатил к горлу. Мне казалось, что меня вот-вот стошнит. Руки дрожали, а глаза бегали с места на место, прося помощи у замёрзших прохожих. — Риндо, может сломать ей пару костей? — вновь этот противный голос. Тяжелые руки съехали на талию грубо сжимая. Я же простой двенадцатилетний ребёнок, не будут же они меня бить. — Какая же милашка, мне тебя даже жаль. Если соснёшь, может прощу, — с усмешкой протянул он. Нет-нет-нет. Господи, я не хочу быть изнасилованной каким-то мудаком. Над ухом раздался смех, а тяжёлые руки и вовсе пропали, — Кис, видела бы ты свою мордашку. Ты думаешь я трахаю детей? Казалось бы идеальный момент бежать, но ноги не слушались. Я стояла как вкопанная, будто ожидая своей судьбы. Чувство загнанного в угол котёнка не покидало лёгкие. — Заебал, пошли уже, — раздался голос слева. Хриплый и явно раздражённый. Снова этот блядский смех. Резкие шаги в противоположную сторону. Я так и не смогла выдохнуть, оставаясь стоять посреди улицы. Прохожие с изумлением смотрели на меня. Я не помню, как добралась до дома. Помню лишь тяжелые холодные капли, съезжавшие по коже. Я агрессивно мылила тело, пытаясь смыть невидимую грязь, что грузом лежала на душе. Отцу я не решилась рассказывать, ведь он скорее всего обвинил бы меня. Следующая неделя прошла нормально. Мы начали больше общаться с Макото, лекции учителей уже не казались такими непонятными, а мой японский хоть на немного, но улучшился. Единственное, что меня напрягало — постоянные беглые взгляд фиолетовых глаз, будто он следил за мной. Каждый раз я чувствовала, чей-то взгляд, но никого рядом не было. Я думала, что уже начинаю параноить, что связи с последними событиями было бы нормой. В этот день я заболела. Вчерашняя прогулка под дождем не прошла бесследно. Отец с утра куда-то уехал, сказал, что по работе, и наказал не выходить из дома, ну а я была не против. Перспектива не подниматься в такую рань безумно мне нравилась. Весь день я шмыгая носом бегала от комнаты до кофе машинки, а горничная, что была обязана следить за мной, ходила хвостиком и что-то причитала, на что я лишь делала непонимающую мордашку и говорила на русском по слогам: «Не по-ни-ма-ю». Я победно улыбалась, когда та шипела, но всё же помогала мне разобраться в этом чудо-робототехники. Мне нравилось быть чужой в Японии. Я старалась учиться добросовестно, но когда мне было лень, я грустно сообщала учителю, что не поняла домашнее задание, потому, что ещё не хорошо владею Японским. Зачастую меня не вызывали к доске, потому что просто не хотели опозориться читая мою фамилию по слогам. Я сидела в кровати смотря какое-то шоу по телевизору, пока комнату не озарила мелодия нового сообщения на телефоне. Потянувшись к устройству меня передёрнуло. На дисплее красовалось сообщение от неизвестного мне номера: «Кис, чё в школе не была? Неужели заболела?». Я выключила телефон не в силах отвечать или хотя бы продолжать смотреть на это Чёртово сообщение. Ну, Дана, всё хорошо, ты дома, здесь тебя никто не достанет. Оставшиеся вечер телефон безостановочно пиликал, но мне не хотелось даже притрагиваться к нему и я приняла решение его отключить. Я уснула только к часу ночи. Дурные мысли проскальзывали в голову, а плохое предчувствие комом застряло в горле. *** Я резко распахнула глаза. Опять приснился кошмар. Грудь тяжело взмывала, а кислорода было критически мало. Я опустила стопы на обжигающе холодный пол. Взгляд уткнулся в тумбочку. На деревянной поверхности стояли те самые цветы которые я не приняла пол года назад. Сквозь хрустальную наполненную водой вазу просачивался лунный свет. — Какого чёрта? — прошипела я, аккуратно подходя ближе. В белоснежных лепестках, будто запуталась маленькая записка. Чёрные чернила въелись в бумагу. Я читала аккуратно выведенные буквы, что после складывались в слова: «Скоро встретимся, кис». От этого старого уже позабытого прозвища становится не по себе. Я кинула записку обратно и испуганно вздрогнула, когда в дверях показался силуэт. Облегченно выдохнув, я поняла, что это Нана. Я быстро подошла к дочери и присела возле неё. — Мам, у меня насморк, — девочка ожидающе посмотрела на меня. Мягкая игрушка болталась у неё в руке. Я поднялась и взяв дочь за руку пошла на кухню. Там где-то должны быть медикаменты. — Мам, — вновь протянула Нана и я остановилась в ожидании смотря на неё. — Мне Тачибана рассказала про Онрё, — девочка отвечала взгляд в сторону, будто собиралась признаться в краже. — Я всю ночь не могла уснуть и услышала, как по коридору кто-то идёт в сторону твоей комнаты, я испугалась, что это Онрё. Когда я услышала, что шаги отдаляются, я побежала к тебе, честно. — Ран заходил в мою комнату? Какого чёрта он вообще делает в этом доме?! — То есть нос у тебя дышит? — Нана кивнула — Прости, что обманула тебя, — я снисходительно улыбнулась и обняла дочь. — Ничего страшного, — протянула я, поднимая малышку на руки. — И Онрё не существует. Это сказки. Девочка приложила указательный палец к моим губам, чтобы я замолчала. Нана оглянулась по сторонам и тихо зашептала. — Не говори так, а то она услышит. Я улыбнулась и понесла дочку в её комнату. Когда я вернулась к себе, я с непониманием уставилась на цветы. Блять, я не хочу с ним видеться. Никогда в жизни. С утра подойду к отцу. Если в тот раз, я не обратила внимание, то в этот. Вторгаться в мою комнату — уже чересчур. Если его и в правду волнует безопасность его дочери и внучки, то лучше уж мы переедем, чем останемся здесь. Всю ночь я пролежала смотря в потолок. На утро мой вид говорил всё сам за себя. Спутавшиеся светлые волосы, мешки под глазами, что на фоне моей бледной коже, казались ещё синее. Тёмная шелковая пижама болталась на моём теле. На часах примерно девять утра. Нана вчера уснула поздно, поэтому неудивительно, что она всё ещё спит. На кухне уже во всю звенит посуда. Сладкий аромат завтрака плавно распространяется по всему дому, но как бы мне не хотелось есть, я не смогу насладиться едой, пока не решу этот вопрос.