Санта-Барбара

- Уверен, что это решение было верное? - Пусть почувствует свободу. Она не выживет во внешнем мире - сама прибежит. Пусть сначала осознает всю скудность её возможностей *** Кто бы мог подумать, что моё вчерашнее утро будет настолько ужасным? Я не помню половину, будто меня вчера накачали наркотиками. Помню лишь боль стоп, холод дождя и то, как девушка привезла меня в скромненький отель на краю Токио, заранее заверив, что деньги за проживание требовать не будут. Как бы эта кровать не была мягка, сейчас она кажется инородной, желающий мне навредить. В связи с последними событиями такое представление об окружающих вещах было нормой. Наверно. Сейчас главное уехать подальше. Желательно вернуться в Россию, но пока это нереально. Возможно у нас осталась недвижимость в Москве, но думаю, что идти в дом к отцу, от которого сбежала - не лучшая идея. Пока нужно залечь на дно. У Хайтани есть связи и вполне возможно, что меня остановят и упакуют прямо в аэропорту. Нана всю ночь не спала. Тёмные круги залегли под хрустальными от бессилия глазами. Но она не плакала. Она несла всю тяжесть событий на своих детских плечах в одиночку, что не особо мне и нравилось. У неё явные проблемы с выражением негативных эмоций. Последний раз Нана плакала в три года, когда какой-то мальчик отнял у неё игрушку. Моё сердце разрывалось на пополам, когда дочь хваталась за мои руки, пытаясь связать предложение. Тогда Макото сказал ей, что этому миру чужда жалость и сострадание, слёзы уже не помогут этой грешной земле, поэтому надо идти дальше с высоко поднятой головой, ставя свои потребности на первое место. Тогда я отругала мужа и сказала, что Нана ещё мала для таких нравоучений. Я искренне надеялась, что дочь не придаст особого значения этим словам, но отцовская реплика крепко засела в детском сердце. Стук в дверь, и блондинка ураганом врывается в комнату. Радостная улыбка царствует на губах, а в руках блестит металлический поднос. В двух продолговатых стаканах плещется рыжая жидкость. По идеально начищенной поверхности туда-сюда катаются пару алых яблок. Нана криво улыбается, видя радость на лице блондинки. - Как тебя хоть зовут? - я выжидающе смотрю на неё и аккуратно принимаю поднос. - Сенджу Кавараги, - звонко произносит она и с надеждой смотрит в мои глаза, явно что-то ища в них. Она погрустнела, когда поняла, что ответ на её вопрос останется неизвестен. - Если, что я в соседнем номере. Двадцать пятом. От энтузиазма и звонкой улыбки не остаётся и следа. Даже цвет белоснежных волос посерел, будто на них скопилась пыль. Сенджу выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Я переглядываюсь с Наной, но та лишь пожимает плечами и грустно смотрит на яблоко. - Ты чего? - я пытаюсь подбодрить дочку. - Все будет хорошо. Скоро вернёмся в Россию. Ты там не была, но там должно тебе понравится. - Я не хочу в Россию, - тихо отвечает она и откусывает яблоко. Чёрные детские брови сместились к переносице, а карие глаза помутнели. - Почему? - спрашиваю я, как можно более ласково. Я тянусь и поправляю выбившуюся шелковую прядь за ухо и Нана льнет к моей руке. Я пододвигаюсь к ней и обнимаю детское тельце. Дочка прижимается ближе, пытаясь успокоиться, но одинокая слеза скатывается по её щеке. Нана быстро сбрасывает её, пытаясь скрыть мокрую дорожку, но я всё же замечаю это. - Нана, не нужно скрывать свои негативные эмоции, тем более от людей, которые пытаются тебе помочь. Пожалуйста. Слова действуют на Нану и я слышу первые всхлипы, чувствую, как пижама мокнет под воздействием солёных капель. Я глажу волосы дочери, пытаясь подбодрить. Господи, если бы я только могла забрать её боль. - Мне тоже тяжело после смерти Макото, но я думаю, что он был бы рад, если бы узнал, что мы двигаемся дальше, - я пытаюсь подобрать нужные слова и это помогает. Нана кивает и поднимает на меня свои заплаканные глаза. Я криво улыбаюсь ей и целую в лоб. - Давай вместе пройдём все невзгоды и будем жить счастливо? Нана вновь кивает и утыкается в мою ключицу. Нана маленький ребёнок. Чистая непорочная душа, не заслуживающая всего, что сейчас происходит. Может проще вернуться к отцу? Я не смогу защитить Нану даже от элементарной бедности. Блять, как же тяжело. Я встряхиваю головой отгоняя ненужные мысли. Нет, с Хайтани будет не лучше. Ему не нужен этот ребёнок, его интересует лишь моё блядское тело. Чёртов ублюдок. Влез в мою семью и ещё чего-то добивается. Он не получит ни кусочка. Только через мой труп. Ещё посмотрим, кто здесь кошка, а кто мышка. Месяц пролетел быстро и незаметно. Поначалу мне казалось, что за мной вновь кто-то следит, но с каждым днём мне становилось всё спокойнее. Со временем образ предавшего меня отца становился все мутнее и казалось, что жизнь начала налаживаться. В голову всё чаще прокрадывались мысли, о том, что может даже не уезжать, но я быстро отметала их в сторону. Так же было и перед смертью Макото. Мне не хватает его. Помню, как в одну из ночей он позвал меня на свидание. Мы ходили по залитым лунным светом улочкам и разговаривали о разных вещах и планах на будущее. Тогда он и сказал мне заветную фразу: «Я хочу быть с тобой всегда». Я не приняла его слова близко к сердцу, но потом Макото показал, что его намерения весьма серьёзны. Он жертвовал своим сном и всю ночь объяснял мне темы по физике по видео-звонку. С утра приносил мне онигири и данго, ведь прекрасно знал, что я не успеваю завтракать и прихожу в школу голодная, как собака. Мои отношения с одноклассниками не особо сложились и Макото был моим единственным другом. Я хорошо общалась с его мамой, что по рассказам Саито всегда суетилась, когда слышала о моём приходе в гости. Также женщина сильно обрадовалась внучке и была готова на руках меня носить и пылинки сдувать. К сожалению этого уже не вернуть. Последний раз я видела Саито-сан на похоронах Макото. По её щекам струились слёзы, а руки дрожали. Она смотрела, лишь в пол и причитала, что-то вроде, «знала же, знала, знала». Тогда я побоялась к ней подойти и с тех пор мы больше не виделись. Не знаю, что с ней сейчас, но по слухам её отправили на лечение в столичную психбольницу. Я проснулась от тихого, еле-слышного шепота, что лихорадочно крутился у меня в голове. - Мама, - я приоткрыла глаза и выдохнула когда увидела перед собой Нану, - можешь помочь мне собраться в школу? Она шептала настолько тихо, будто если нас кто-то услышит, то это будет очень плохо. От этих мыслей я аккуратно оглянулась. Всё та же светлая комната в квартире Сенджу. Она оказалась замечательной девушкой. Кавараги работала помощницей администратора в баре неподалёку и порекомендовала меня начальству в роли недостающей официантки. Для того, чтобы накопить хотя бы на маленькую обшарпанную квартирку в той же Московской области мне потребуется немало времени. - Сенджу уже проснулась? - на кухне послышались лёгкие шаги, от чего я уставилась на дверь. - Да, - ответила девочка и уселась рядом со мной на кровать, - Она сказала, что приготовит Дашимаки тамаго. - Нана облизнулась и схватив меня за руку буквально стащила с кровати. - Нана, - шикнула я, и девочка хихикнула. - Можешь погладить мне рубашку? - спросила дочка и открыв дверцу шкафа залезла в него целиком. Настенные часы с лениво двигающимися стрелками показывали семь утра. Я глубоко вздохнула и устало поплелась на кухню. Громыхание посуды неприятно отдавалось в ушах. - Сенджу, давай потише, - я облокачиваюсь о дверной косяк и жмурюсь, пытаясь унять пульсацию в висках. - Скоро на нас будут жаловаться соседи. Девушка многозначно молчала и продолжала готовить. Омлет шипел на сковороде, а капли огненного масла злобно летели не домашнюю футболку. Вкусный запах пленил мои лёгкие, и живот неприятно заурчал, на что Сенджу звонко хихикнула и достала из столешницы три синие тарелки. - Мне нужно накопить на квартиру в России. С визой пока не знаю, что делать, - на выдохе заключаю, я, не обращая внимания на грустный взгляд Кавараги. - Я пошарилась по различным агентствам, да и в целом в интернете, и мне смогут выдать только туристическую визу, которая длится до тридцати дней. В принципе я могу восстановить гражданство, а Нане выдать РВП. Но я настолько не уверена во всём этом и, что это делается именно так. Мне действительно было тяжело принимать такие решения в одиночку. Обычно мы всё обговаривали с Макото и большую часть проблем он брал на себя, но сейчас всё лежит лишь на моих плечах. - Может останетесь здесь? - тихо спросила Кавараги. Взволнованный взгляд был устремлён мне в глаза, вновь впытаясь найти что-то. - Твой отец уже давно не появлялся. Если бы он захотел тебя найти, то уже бы нашёл. В груди неприятно кольнуло. Неужели он никогда меня не любил? Да быть такого не может. Я его единственная дочь, старающаяся угодить, чем может. Нежелание выходить замуж так повлияло на его отношение ко мне? - Почему ты мне помогаешь? - вопрос сорвался с моих губ. Он был слишком резким и даже я не ожидала, что спрошу это. Но тем не менее, люди же ничего не делают просто так. Сенджу заметно помрачнела и замялась. Руки мелко подрагивали, а глаза лихорадочно бегали по моему лицу. - Это звучит безумно, - тихо начала она. - Мне кажется, что ты моя сестра. Мои глаза округлились. Сестра?! Чего, блять? Что за глупость?! Я долго отходила. В голове крутилось непонимание смешанное с шоком. С чего она вообще могла себе такое надумать? Я вижу её впервые. - Чего? - прошептала я. Картинка происходящего уже просто не умещалась в моей голове. - Седжу, прости, конечно, но такого не может быть. Её выражение лица резко изменилось. На губах расцвела улыбка, а кухню залил звонкий хохот. - Видела бы ты своё лицо, - сквозь смех произнесла она, пока окончательно запутавшаяся я, пыталась понять, что мать его происходит. - Шучу конечно. Просто подрабатывала в доме у твоего отца и слишком много подслушала. Мне стало тебя жаль, вот я и решилась на такой шаг. Отойдя от шока я прописала Сенджу лёгкий подзатыльник, на, что та лишь хихикнула и всучила мне тарелку с омлетом. Она пыталась натянуть на лицо улыбку, но бездонный океан глаз выдавал её. В них читалось сожаление и страх(?). Я нахмурилась, но списала это всё на свой недосып. Нана тут же подскочила и прилетела на сладкий запах. Синяя юбка по колено и белая рубашка с воротничком в цвет. Яркая улыбка сияла на детских губах, а глаза излучали лишь позитив и открытость миру. - Ты же говорила, что рубашку нужно погладить, - я недовольно покосилась на дочь, на что та улыбнулась ещё шире и увильнула в комнату. Признаю. Сенджу готовит превосходно. Неумело, но очень вкусно. Кавараги сама по себе личность активная и немного неуклюжая. Повалить человека на пол во время обнимашек, для неё обычное дело. - Я в школу, - крикнула Нана и входная дверь глухо захлопнулась. - Нам тоже уже пора, - блондинка лучезарно улыбнулась мне и залив кружку водой, поставила в раковину. - Форму тебе дадут там. В баре было относительно тихо. Ну по крайней мере я представляла, что здесь будет невыносимый гул. Изредка были слышны громкие разговоры, в основном помещение заполняло тихий стук массивных кружек о деревянные столы. Никогда бы не подумала, что Сенджу работает в таком богом забытом месте, но если честно, то обстановка могла быть намного хуже. С порога на меня налетела рыжая бестия в чёрной рубашке, что была небрежно заправлена в тёмно-красную юбку. Кавараги быстро отогнала её от меня и наказала ей работать, на, что та грустно шмыгнув поплелась куда-то в сторону барной стойки. Я не успела осмотреть работников, потому что Сенджу сразу затолкала меня на второй этаж в какой-то кабинет с тёмными обоями. Я как в другой мир попала. Здесь пахло приятным медовым ароматом, а стол и прочая мебель по типу шкафов, что были плотно заставлены книгами, сделаны из дорогого дерева. На кожаном кресле гордо восседала кареглазая брюнетка со среднестатистическим азиатским типом лица. - Мори-сама, это та девушка о которой я вам говорила, - я учтиво поклонилась азиатке. Её скучающий взгляд блуждал по моей фигуре. Она сделала круговое движение пальцами и я поняв её без слов, повернулась. - Добро пожаловать, Саито-тян, - сладко будто мёд протянула она. Меня смутило такое обращение, но виду я не подала. Наверно просто такой она человек. Азиатка достала из ящика стопку одежды и придвинула её ко мне. Та самая чёрная рубашка и алая, будто закат юбка. Я приняла униформу и вновь поклонившись пулей вылетела из кабинета, но только за дверью я поняла, что не знаю куда мне идти. - Милашка Работа в баре была весьма своеобразна. Клиенты в основном были пьяными мужиками, что свистели мне при любом удобном случае. Весь блядский день мне хотелось одного - уйти поскорее оттуда. Персонал сторонился меня и смотрел в мою сторону с опаской и ноткой жалости. Единственное хорошее стечение обстоятельств - близко находящаяся школа. До неё Нане приходилось идти минут пять, и дочка была в состоянии сама дойти до дома, а в это время уже готовила ужин. Младшей Саито нравилось оставаться в школе на дополнительные занятия. На сколько я знаю она ходила в спортивную секцию и в литературный кружок. Вроде. Снова утро и снова этот гниющий изнутри бар. Блять, надо было, как все, закончить универ, а не слушаться отца и слепо доверять доходам мужа. Единственное, что было хорошим в этом дне - утренний кофе и блеск в глазах Наны, когда я отправляла её в школу. Она с таким воодушевлением рассказывала о написано на отлично тесте по литературе, что я сначала подумала, что моя дочь заработала первый миллион в своей жизни. Как же легко порадовать ребёнка. Второй день в этом баре и как на зло Сенджу в отъезде. По её словам эта Мори-сама поручила ей какое-то дельце, но я так и не поняла какое. Ну или мне просто не особо интересно. Как только я зашла в это пропитанное похотью помещение, по телу сразу пробежала дрожь от напряжения. Рыжая бестия, что только вчера не отлипала от меня с вопросами, сейчас нервно косилась в мою сторону. Неудобная красная юбка стесняла движения и слишком сильно обтягивала бёдра. Я чувствовала себя героиней какого-то дешевого порно-фильма, а похотливые взгляды окружающих только способствовали этой иллюзии. Но как известно всё рано или поздно кончается. И как же я была счастлива, когда часовая стрелка лениво подвинулась на цифру четыре. Я влетела в раздевалку и уже собиралась стянуть с себя эти ужасные лохмотья, как меня окликнул неуверенный уже знакомый мне голос: - Тебя вызывает Мори-сама, - пролепетала рыжеволосая смотря в пол. Ей будто было стыдно передо мной, но я пока совершенно не понимаю, что происходит. Я не решилась испытывать терпение начальства и тихо поднялась на второй этаж. Лестница казалась мне бесконечной, а ступени были слишком крутыми. В горле комом встало чувство тревоги. Здравый смысл кричал о скорейшем уходе домой, но ноги продолжали нести меня к злосчастному кабинету. Я проскальзываю в тяжелую дубовую дверь: - Вызывал… - я не успеваю закончить, как мой голос тонет в темноте и головной боли. Меня ударили по голове. Я помню лишь грохот тела и искреннюю надежду, что не моего.