Санта-Барбара

Шёлковый бархат обволакивал кожу. Тупая боль в висках эхом отдавалась в голове, заставляя ещё больше жмуриться. Томный запах роз впитывался в лёгкие, отравляя тело изнутри. Преодолев себя, я медленно приоткрыла глаза. Всё было размазано. Красно-чёрные пятна мерцали перед глазами. Я медленно привстала и опёрлась спиной об изголовье кровати. Тёмное дерево неприятно давило на спину, но сейчас эта боль уходила на второй план. Неизвестность тенью осела внутри, заставляя сердце биться чаще. Пятна начали преобразовываться в мебель. Окно было занавешено бардовыми шторами, туалетный столик из тёмного дерева, большой шкаф, кровать из того же материала. Я попыталась встать, но ватные ноги были слишком слабы, и моё худощавое тело с грохотом свалилось на пол. — Блять, — шикнула я, ухватившись за край кровати. Комната перед глазами плыла, и снова начали образовываться цветные пятна. Боль в висках усилилась, а собственные конечности казались неподъёмными. Глаза слипались и я не стала сопротивляться, просто поддалась усталости и неизвестности. Я стою на выходе из светлого, казалось бы неподходящего для церемонии зала. Я не ела уже порядка недели, а то и двух. Стенки мыльного шара, образовались вокруг меня препятствуя здравому пониманию происходящего. Я небрежно вкладываю в руки уходящих небольшие пакетики с солью, а сама ничего не чувствую. Будто море, что раньше крушило корабли резко затихло. Все молчат и с жалостью смотрят на меня, и мать покойного, но ни я, ни она не обращаем на это внимание. Чёрное кимоно мешком весело на моём ослабевшем теле, казалось минута и ноги сломаются под тяжестью ткани. Скачок. Передо мной сидит девушка лет двадцати. Круглолицая и невысокая. Пухлыми пальцами она перебирает страницы какой-то книги и пытается достучаться до меня словесно, но в голове лишь одно: «Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя Твое Да приидет Царствие Твое Да будет воля Твоя и на земле, как на небе Хлеб наш насущный дай нам на сей день И прости нам долги наши как и мы прощаем должникам нашим И не введи нас в искушение но избавь нас от лукавого Ибо Твое есть Царство и сила, и слава во веки. Аминь» Я часто слышала эти строки от отцовской домработницы, ещё когда была маленькой. Женщина сорока лет по вечерам вставала на колени и при свете луны произносила молитву, смотря на стену и крестясь с право на лево. Я часто наблюдала за ней из-за двери и хмыкала, чувствуя превосходство над (как говорил отец) не ведающей. Не знаю почему вспомнила это именно сейчас. Может от отчаяния? Девушка поправила съехавшие на переносицу очки и вновь окликнула меня, выводя из мыслей. Она спрашивала у меня банальные вопросы по типу «Как ваш сон?» или «Употребляете ли вы лекарства?». Я давала ей утвердительный кивок и она с головой залезала в бумаги, отчаянно что-то листая. Ну не могла же я ей сказать, что прячу таблетки от горничных между кроватью и тумбочкой. Снова скачок. Мама плачет. Я не знаю почему. Её ледяные слёзы льются на кафель. Темнота охватила дом, проникая в каждый, ещё имеющий возможность на спасение, уголок. Неприятный тусклый свет лампочки подчеркивает особую бледность и болезненность её лица. Желтоватый свет придаёт её шёлковым волосам сальности. Она с ужасом смотрит на меня, а я жмусь около двери, не понимая, что происходит. Она трясущимися руками тянется к моей детской тушке. Я неуверенно падаю в её объятия, чувствую, как бьётся её сердце, а мои волосы мокнут под воздействием её слез. — Прости меня, прости, прости, прости… Второе пробуждение было менее болезненным. Мне приснился сон, но, чёрт, не помню какой именно. Холодный компресс отрезвлял разум, а головная боль утихала. Нежные руки медленно прошлись по моему лицу, поглаживая. Тихий неразборчивый шёпот заполнил пространство комнаты. Я аккуратно приоткрыла глаза. Свет из ранее задёрнутого окна на секунду ослепил меня и я поёжилась. Когда зрачки привыкли, передо мной предстала невысокая шатенка с мягкими чертами лица, немного припухшими губами и двойным веком. Белоснежный халат струился по её плечам, оголяя нежную кожу. - Ты уже проснулась? - девушка по доброму улыбнулась оголяя ряд белоснежных зубов. Элегантные ручки убрали с моего лба влажную тряпку и небрежно кинули в небольшой голубой тазик. Я зажмурилась, пытаясь вспомнить вчерашние события, но ничего не приходило на ум. В голове звенела пустота, мозг отказывался работать. - Где я? - следом за моими словами последовал кашель и я недоверчиво покосилась в сторону незнакомки. Она всё с той же улыбкой протянула мне стакан воды. Аромат роз мешал мне почувствовать запах жидкости, но я всё же сделала небольшой глоток. - Ты в «Nightlife», - торжественно произнесла она, раскинув руками закинула голову назад и продолжила: - В лучшем борделе страны, детка! Пиздец. - Круто, - произнесла я привставая. Горло уже не жгло, а пульсация в висках медленно сходила на нет. - А что я тут делаю? Шатенка озадаченно на меня посмотрела и тихо хихикнула, предвкушая веселье. Она любезно помогла мне сесть и с улыбкой вылетела из комнаты, так и не ответив на мой вопрос. Странная она. Я раньше слышала из разговоров Макото по телефону о «Nightlife», но даже понятия не имела о том, что это бордель. Неужели этот говнюк изменял мне? Да не может быть. Саито был готов жизнь положить ради меня и дочери, он не мог так просто отречься от всего этого. Макото заботливый и порядочный семьянин, любящий свою маленькую Нану и жену, но тогда в чём дело? Я грустно вздохнула. Сейчас я чувствовала себя тем скептиком-зрителем, что посреди спектакля, растягивая гласные кричит: «Не верю, не верю» и кидает помидоры в актёров. Но прошлого не вернуть и остаётся лишь смириться. Отбросив ненужные сейчас мысли, я быстро слетела с кровати. Ноги казались чем-то инородным и отказывались подчиняться, но моя воля оказалась сильнее, и с горем пополам у меня получилось доковылять до окна. Первым делом мне нужно было понять, где я хотя бы нахожусь. Вид за тонким стеклом, что казалось вот-вот лопнет от моего неровного дыхания, был мне незнаком. Далее я пошарилась по шкафу и столику, но ничего не нашла. Проковыляв к двери я аккуратно дёрнула ручку. Дверь отворилась с неприятным скрипом и пропустила меня в длинный, непривычно холодный для моей кожи коридор, в конце, которого виднелась светлая лестница. Под ногами шуршал длинный ковёр. По ходу моего движения за некоторыми дверями, которыми буквально был усеян этот коридор, слышались тихие приглушённые женские стоны. События вчерашнего (или даже позавчерашнего дня) всё ещё туманной дымкой таились в голове, заставляя сомневаться даже в себе. Не дай бог, если я с кем-то переспала. На ум сразу же пришла шатенка в халате, что мягко мне улыбалась и водила линии по лицу. Я резко остановилась и разочарованно выдохнула. Ну нет. Даже, если бы я была пьяна, девушки меня не возбуждают, я не могла припереться в бордель и потрахаться с проституткой. Резко завернув на лестницу я столкнулась с кем-то, или чем-то. Ойкнув, я отлетела примерно на метр и приземлилась на ягодицы. Зашипев от боли ушибленной задницы я сощурила глаза, совсем не обращая внимание на стоящего передо мной человека. - Мой копчик, - шептала я одними губами потирая ноющее место. Я приоткрыла глаза и взгляд сразу наткнулся на гладкие, даже казалось, что блестящие ноги в мягких розовых тапочках. Я посмотрела выше и наткнулась на лицо той самой шатенки. Девушка заговорщически улыбалась мне своими припухшими губами и аккуратно протянула мне руку помощи. - Тебя кое-кто ждёт, - она с вызовом смотрела на меня. Огонёк азарта блестел в её глазах, предвкушая шоу. Я не стала сопротивляться, когда шатенка любезно держа меня за плечи вела по лестнице, ведущей в ещё один коридор. Я тихо выругалась про себя. Что за катакомбы? Проститутка буквально выпихнула меня во вторую дверь слева. Готова поспорить, что слышала её тихое хихиканье за дверью. Кабинет чем-то напоминал кабинет Макото. Та же строгость и цветовая гамма, только здесь всё было напичкано цветами. Зелень свисала со шкафа, обволакивая дуб и струились по стеклянным дверцам. В нос ударил табак, заставляя меня жмуриться и инстинктивно отгонять от себя неприятный запах. Послышался тихий смешок и я подняла свои слезящиеся от гари глаза. Это та азиатка из ресторана! Она вальяжно восседала на чёрном кресле, элегантно закинув ноги, обутые в туфли лодочки глубокого синего цвета на стол. Из под синего пиджака выглядывали точёные ключи, а их обладательница с интересом смотрела на меня и медленно выдыхала дым из лёгких. На стеклянном столе не было ничего кроме массивной серой пепельницы, бумаги были напичканы по шкафам и будто наблюдали за нами сквозь зеленоватое стекло шкафов. Я слегка поклонилась ей приветствуя и неуверенно спросила: - Вы что-то хотели? - я не знала куда деть взгляд, она всё же моя начальница. Стоп. В голове мелькнул навязчивый вопрос: «А что она тут делает?». Я подняла взгляд и принялась осматривать её. Она не выглядит, как обычная проститутка, так может она хозяйка? А если она сейчас будет меня отчитывать за то что я здесь и уволит. Работа в том захудалом баре - единственное на, что я была способна без образования и документов. - Я предлагаю тебе более выгодную работу, - улыбка расцвела на моих губах, но на задворках сознания болталась навязчивая мысль, которую я никак не желала подпускать к себе. - Около 120.000 йен в день, но твой заработок полностью зависит от тебя, - мои глаза округлились. С кем нужно трахаться за такие деньги? - Всего лишь секс, дорогая, - Что-то внутри меня оборвалось, улыбка съехала, на что азиатка хихикнула в кулак и затянулась. - Если я выкину тебя из бара, а ты не самый перспективный сотрудник, то без документов тебя никуда не возьмут. А Сенджу об этом знает? Эта чертовка сама повела меня в проституцию? Ярость вспыхнула в груди сдавливая лёгкие настолько сильно, что казалось я чувствую её под рёбрами, но через секунду утихла. Я металась между двух огней: своей гордости и звания «Не испорченная девушка», и благополучием дочери. Были бы у меня такие деньги мы бы могли не уезжать из Японии, просто переехали бы в другую часть и оформили новые документы. Мы бы зажили счастливо. Я с детства считала «Жриц любви» ужасными и испорченными девушками, которые не заслуживают называть себя людьми, но с возрастом моё мнение начало меняться. Они же тоже пошли в проституцию не от хорошей жизни? Всё это время азиатка наблюдала за моими эмоциями, подмечая что-то в голове и с интересом уставилась на меня, когда заметила отсутствие моего раздумья. - Я согласна Она улыбнулась мне, как мать улыбается дочери, когда та впервые заводит тему про мальчиков и я почувствовала, что-то тёплое, почувствовала себя в безопастности в незнакомом для меня месте. - Только одно условие: ты должна проживать здесь, так же пока ты являешься проституткой тебе нельзя выходить с близкими на связь и распространяться о своём виде деятельности - она потушила сигарету о дно пепельницы и небрежно закинула её внутрь. Я надеюсь, что Сенджу сможет позаботиться о Нане пока я не смогу, как сказала Мори “выйти на связь”. Я легонько кивнула и её улыбка стала ещё шире, - Ты чего такая грустная? - она озадаченно склонила голову на бок и надула нижнюю губу, через секунду она будто поняла в чём дело и торжественно произнесла: - Обещаю, что твой первый клиент будет красавчиком. Эй, Саки, проводи милашку её в комнату! Из двери ураганом вылетела хихикающая шатенка и поклонившись хозяйке кивнула мне в сторону двери. Мы поднялись по лестнице и под ногами вновь шуршал ковёр, но сейчас мои мысли были где-то далеко за пределы борделя. Я чувствовала себя узником, что идёт на казнь, но душу мою успокаивала оплата за мои услуги. По моим подсчётам мне для комфортной жизни за пределами Токио нужно около 2500000 йен. И это только на первое время. В другой ситуации я бы выбрала съемную квартиру, но сейчас есть возможность поиметь собственность, свой уголок в этом мире, где я буду хозяйкой и прошлое канет в небытие. Нана пойдёт в новую школу, найдёт новых друзей, я сделаю себе документы и устроюсь на работу. Не знаю, чем я думала, когда брала только свои. Стоп. Почему я не додумалась до этого раньше? Сенджу же горничная в доме отца, она может под шумок забрать мои документы и проблем с моим устройством в этом мире уже не будет. Кривая улыбка расплылась на моём лице. Сразу, как накоплю нужную сумму сообщу ей об этой идее. Мы прошли коридор напичканный дверями, снова скрип этой двери и снова эта кровать. Мысль о том, что в этой комнате меня будет брать неизвестный мне мужчина пугала меня до дрожи в коленях. Поскорее бы это все закончилось. Сейчас я хочу переместиться на год вперёд, когда мы с Наной уже приживёмся на новом месте и весь ужас кровавой земли Токийской якудзы останется позади. Я устроюсь на работу, желательно в библиотеку или книжный магазин и жизнь будет идти своим чередом. Я тоскую по стабильной жизни с Макото, по его улыбке, нежным поцелуям и клятвенному шёпоту о том, что всё будет хорошо, что это лишь временные трудности. Наверно он сейчас недоволен мной. Его жена, которую он любил до беспамятства стала проституткой ради денег, но он же понимает, что это ради Наны? А что бы сказала мама? Что бы сказал отец? Глаза наливались жидким стеклом. Картинка перед глазами плыла и я плюхнулась на кровать. Дверь за спиной скрипнула и шатенка вышла из комнаты. Мама. Она такая чистая, неужели я опорочу её кровь? А Нана? Если она когда-нибудь узнаёт, что её мать была проституткой? Подушка промокла под воздействием слёз, а к горлу подступила тошнота. Но мне было всё равно. Я тихо всхлипывала в подушку, оплакивая свою счастливую и незапятнанную другими мужчинами жизнь. Жизнь, которой я скоро лишусь. А может вернуться к отцу? Утро прошло, как в тумане. Под помутневшими от бессилия глазами залегли тёмные круги, свидетельствующие о недосыпе. Незамеченная вчера мою дверь оказалась ванной, в которой я благополучно просидела всё утро пытаясь привести себя в порядок. Руки до сих пор мелко подрагивали из-за чего я несколько раз тыкнула себе в глаз. С утра ко мне зашла Мори и сообщила о том, что вечером придёт мой первый клиент и кинула на мою кровать комплект голубого кружевного белья. По лицу азиатки было видно, что она волновалась. Неужели за меня? Около получаса я просидела на кровати потирая чешущиеся глаза и мельком поглядывала на вещицу. Мне было страшно. Как я должна пройти этот этап? Раскрепоститься, чтобы получить побольше денег или же плакать в подушку пока меня имеют сзади? Мысли кружились в голове ураганом, тревога засела глубоко внутри меня, намертво въедаясь в плоть. Мне страшно. Мне очень страшно. Смогу ли я жить дальше после пережитого? Я прошла смерть Макото с улыбкой, потому что знала, что он горд мною, а это всё? Будет ли он разочарован мною за содеянное? Нет. Он знает. Знает, что я люблю его до беспамятства, что дорожу им и всегда вспоминаю с грустной улыбкой. Он прекрасно знает, что Нана и он является единственными любимыми для меня людьми, ради, которых я готова на всё. Именно поэтому я сегодня буду трахаться с другим парнем. Ради Наны, потому что она - единственное, что у меня осталось. Я не дам ей голодать и скитаться от дома к дому. Любой человек поступил бы на моём месте так же. Нана не виновата во всём, что происходит и, если я не смогу отмыться от этого клейма, то это только мои проблемы. Я ничего не могу сделать с этими трудностями, поэтому единственное, что мне остаётся это преодолевать их с высоко поднятой головой. Солнце начало заходить за горизонт, обволакивая своими последними рыжими лучиками надежды грешную землю Японии. Люди за моим окном торопятся, бегут куда-то, но ни мне, ни им сейчас нет дела до чужих проблем. Я сидела на кровати, будто ожидая приговора от которого зависит моя жизнь. Мори угадала с голубым бельём, как оказалось оно мне очень даже к лицу, обидно только, то, что сейчас меня будет видеть не муж, а чужой парень, которому суждено перевернуть мою жизнь. Я впервые за последние полгода смотрю на своё тело в зеркало. Я похудела или мне кажется? Бёдра стали уже, как и талия, рёбра слегка выпирали, а ключицы, обтянутые толстым слоем кожи казались более выразительными. А может быть мне кажется, уже ни в чём не уверена. Я отвернулась от двери, отдавая своё предпочтение окну и уходящему солнцу. Казалось, что эти лучи последние в моей жизни, и в скоре наступит вечная зима, погружая всё в лёд Я услышала за дверью частое цоканье каблуков в перемешку с тяжелыми, явно мужскими шагами. Вскоре до ушей так же донёсся торопливый голос Мори. Не думала, что она умеет так быстро разговаривать. Её речь стала громче и чётче, но я не вслушивалась. Ручка повернулась и дверь с противным скрипом отворилась, пропуская холодный воздух в моё уютное убежище.