Не касающаяся света

      Вот опять это всё. Разноцветные брызги, яркие вспышки слепят, вводят в недоэпилептические припадки, заставляют глаза ныть прямо в процессе сна. Но пугает не это, пугает то, что будет дальше. Страх спокойно растекается по несформированным мыслям, берет свое начало еще в подсознании. Хочется оборвать путь по этой витееватой тропинке мучительного сна, как обычно, как каждый раз Эина это делает, но не выходит. Слишком много усталости скопилось в теле за все эти дни, переутомление, как пульт, управляет и заставляет двигаться дальше.       В какой-то момент пестрая завеса спадает. Звенящая тишина, мучающая слух до этого, резко пропадает, сменяется пока тихим, но постепенно нарастающим шепотом. И Эина знает его. Знает и до чертиков боится, желая выбросить из головы окончательно, не слышать даже во снах. — Милая, ты вернулась!.. — девушка вздрагивает, когда ее плеча касаются холодные пальцы, а ушей — взволнованный, совсем близкий голос мужчины.       Она оборачивается, невольно вытягивая руки перед собой и отходя на несколько шагов. Напротив, в полумраке комнаты стоит тонкий, лишь немного освещаемый светом с улицы силуэт. Чуть сутулая спина, без дела болтающиеся руки, пальцы которых сцеплены между собой. Взъерошенные, давно не мытые, волосы, осунувшиеся черты лица и взгляд со странной искоркой, судорожно бегающий по всему, что окружает этого странного человека. Ее отца. — П-привет, пап... Это я... — Эине хотелось бы сказать громче, но внутри все сжимается в комок. — Ох, привет, солнце!.. Я подумал, что это... — выражение чужого лица кажется растерянным. — Мама, да? — хочется плакать. — Да, лучик, — и мужчина отворачивается, начинает двигаться дальше. — Она должна скоро вернуться!.. Я подожду, а ты иди спать, не беспокойся... — Пап... Её нет... — шепот, до этого казавшийся фоном происходящего, смолкает. Фигура замирает в проходе.       Эина видит, как отец медленно поворачивает голову на 90 градусов, вперевшись в мгновение потухшим взглядом в узор потускневших обоев. А потом в его руках мелькает что-то блестящее. Девушка знает, что сейчас будет, но сдержать дрожь не может: раз за разом вновь сталкиваться с реальностью, от которой ты сбежал, больно. "Нет, не могу это видеть снова..."       Силой воли она заставляет себя проснуться и тут же пытается откашлять ком в горле, чтобы не разрыдаться.       В камере темно и прохладно, это помогает прийти в себя. Эине сказали, что комнату для новенькой скоро найдут, а пока предложили переночевать здесь. Благо хоть матрас дали, спать на бетоне — не самое приятное занятие. Было бы неплохо еще подушку заиметь, но в ситуации, где твоя новая куртка может быть только подобием пледа или только подстилкой под голову, первое смотрится куда более востребованным. Впрочем, сон девушке уже точно не светит. — В прошлый раз я была тут в кандалах, сейчас можно хоть узнать, что, где и как... — изучение комнаты показалось вполне неплохой идеей.       Уже спустя пару минут Эина наткнулась на что-то возле одной из стен. После небольшого изучения она поняла, что это, и чуть не запищала от радости. Её рюкзак. Девушка думала, будто его выкинули или стащили себе байкеры, но нет. Внутри обнаружились все те же вещи, что и были там до этого. Разве что телефон оказался разряженным и потому не реагировал на попытки хозяйки его включить. — Ну хоть лекарство есть... — тихо пошелестев пластинкой, она выдавила на ладонь пару таблеток и закинула их в рот, через десяток секунд запив водой, бутылка с которой покоилась на дне рюкзачка.       Буквально по происшествии пяти минут Эина почувствовала дикую сонливость. Она лишь успела дойти до матраса с найденным портфельчиком, как дрема окончательно одолела девушку, и та провалилась в сон без видений и воспоминаний.

***

      Из пустого сна Эину вывел громкий стук по железу. Вскочив, она обернулась в сторону источника шума и дернулась: Ультрафиолет не спускала с девушки пронизывающего взгляда. — О, уже проснулась! — байкерша быстро заметила пробуждение девушки, на ее лице заиграла широкая улыбка. — И впрямь... — в ответ на улыбку Эина выдала саркастичный смешок и присела на край импровизированной кровати. — А я с хорошими новостями, между прочим! Зря дуешься! — Ультрафиолет гордо прошествовала в комнату и без разрешения расположилась на матрасе рядом с девушкой. — И... что за новости? — в голосе проснувшейся засквозил неподдельный интерес, на что байкерша улыбнулась шире. — Для нас нашли отдельную комнату! — она, не сдержавшись, довольно посмеялась. — Так быстро, вау... — новость действительно оказалась приятной, отчего Эина улыбнулась. Правда, кое-что ее смутило. — Для нас? — Ага! Здесь всех разбрасывают по двое, так что будем соседями, мелкая! — Но разве для тебя, одной из лидеров, не должно быть отдельного жилья? — девушка с непониманием во взгляде повернула голову к сидящей рядом байкерше. Та хохотнула на её предположение и покачала головой. — Жизнь банды тем и прекрасна, что мы все в равных условиях, несмотря на статус, — Ультрафиолет неожиданно мягко улыбнулась краешками губ. — Кажется, тебе это очень даже по душе... — Это не просто мне по душе, мелкая, — байкерша на секунду задумалась. — Это то, о чем я мечтала. Свобода действий, выборов, мыслей. Байкерская жизнь предоставляет это всё сполна.       Обе на какое-то время замолкают после последних слов Ультрафиолет. Эине показалось, будто она сейчас услышала что-то особенное, важное для Ультры. Эти слова явно содержали в себе и двойной смысл. Не только выражали причину, почему она вступила в банду, но и ее жизненные ценности. Ценности, что наверняка сформировались из-за определённого жизненного опыта. — Тебя... ограничивали раньше? — не зная собственной цели, Эина решила копнуть чуть глубже. — В плане сидела ли я в тюрьме? Конечно, мелкая! — та гордо приподняла подбородок, но девушка лишь покачала головой. — Нет. Я про семью, детство...       Ультрафиолет, мгновения назад казавшаяся невозмутимой, как-то быстро поблекла, опустив голову и отведя взгляд от Эины. Девчушка, видно, попала в точку ненавязчивым вопросом и колыхнула то, что трогать совсем уж не стоило. Байкерша не разозлилась, лишь ненадолго приспустила маску улыбчивой маньячки, которой отгораживалась от всего, что поспособствовало созданию этой личности. — Извини... — затянувшееся молчание сгустило атмосферу в комнате. — Я не хотела тебя задеть... — Мелкая... — Да?.. — в голосе Эины явно читалась вина. — Не думай над прошлым. Оно ушло, а держать его при себе или нет — это дело человека, — Ультрафиолет чуть выдохнула, прежде чем продолжить. — Мое детство было не самым приятным, не буду отрицать. Но благодаря ему я познакомилась с Харуми, мы вместе основали "Сынов", — с каждым словом уверенность в тоне байкерши росла. — Благодаря этому я поняла, что такое свобода и как я ее люблю. Открыла для себя новый смысл, смогла отомстить угнетателям. А сейчас вот еще встретила тебя...       Наверное, последнее предложение было сказано в порыве и было лишним, но Эина уже его расслышала и повернулась в сторону байкерши. До той доходило чуть дольше, и, когда она поняла смысл собственных слов, вдруг тихо рассмеялась и махнула рукой, через пару секунд этой же ладонью прикрывая глаза. — Это я все к примеру... — наконец она собралась с мыслями. — Главное, повторяю, не зацикливаться на том, что прошло, думать прежде всего о себе. И найти хороших людей, с которыми можно спеть в караоке. — Караоке?.. — Эина посмеялась. — Прекрасный пример! — Конечно, прекрасный! Я же его предложила! — Ультрафиолет быстро пришла в себя после философских размышлений и вновь повеселела.

***

      Новая комната оказалась куда лучше, чем Эина ожидала: двухъярусная лакированная широкая кровать без узоров на древесине, из которой состояла мебель, и излишеств показалась девушке чуть ли не подарком небес. Светлые стены визуально расширяли пространство, позволяя чувствовать себя свободнее. Про панорамное, во всю стену окно и говорить не стоит, ведь к нему Эина прилипла после первой же минуты после прихода. Напротив кровати разместился шкаф для вещей жильцов, а слева от него расположился небольшой, темного дерева комодик. — Негусто, но для такого места шикарные апартаменты, — Эина даже хлопнула в ладоши. — Ну... Что думаешь, Ночной Гонщик? — в дверях показался силуэт парня с весьма специфичной прической: ирокезом. — Не думала, что у меня уже есть прозвище... — девушка мгновенно растерялась, что заметил ее собеседник и постарался сделать более приветливое выражение лица. — Они всем даются, так что не удивляйся, — байкер зашел в комнату, где Эина смогла его уже полностью рассмотреть. Рост чуть выше среднего, спортивное телосложение, которое тот, видимо, старался демонстрировать другим, судя по одежде: черная футболка-безрукавка, чуть обтягивающие черные джинсы, массивные ботинки с цепочками и парой рядов мелких железных шипов. — А грим... Он тоже всем дается? — девушка решила пошутить, и, кажется, вышло вполне удачно. Гость улыбнулся, повернувшись к панорамному окну. — Тут уже по желанию, — он чуть задумался. — Но, на мой взгляд, пара-тройка отметок черной краской смотрелись бы на твоем лице неплохо. — Я где-то слышала, что краски вредны для кожи... — Эина подошла к стеклу и встала рядом с парнем. — Бессонные ночи и бешеный ритм жизни тоже, ну и что? — гость начал в шутку загибать пальцы, вслух озвучивая пункты. — Алкоголь, холодный ночной воздух, возможность получить травмы... Мне продолжать? — Нет-нет, спасибо, я уловила мысль, — Эина рассмеялась. — И в чем же она? — Неважно, насколько вредно то, что ты делаешь, если тебе действительно нравятся твои действия? — Хм... Да, вполне неплохо сформулировано... Я Ирокез, кстати, — байкер протянул ладонь для рукопожатия. — Приятно познакомиться, — Эина пожала протянутую руку, улыбнувшись. — А почему я Ночной Гонщик-то? — Так вы с Ультрафиолет полночи в догонялки на мотоциклах играли.