Спасение утопающих

Когда с утра Мирон не увидел пропущенных от Димы, он удивился. Когда увидел сообщение от Славы, удивился еще больше. Когда открыл их переписку, знатно ахуел. «Наверное бессмысленно оправдываться, говоря, что сообщение предназначалось не тебе? Не принимай близко к сердцу, твои диссы неплохи, но не настолько, чтобы я захотел причинить себе вред…» — Начал набирать Мирон, но удалил. В данной ситуации ругать творчество Славы было бы крайне нелепо. «Ты себя ненавидишь? Что такое?» — Но сообщение тоже было стерто. Оксимирон не психолог, чтобы копаться в травмах Карелина. Да и знать особо сильно не хотелось, у Мирона своих загонов хватает, чужие вряд ли стоит расхлебывать. «Слав, это было не тебе. Скинь адрес, я приеду, поговорим» — Так уже лучше. Парень нажал кнопку отправить и пошел заниматься своими делами, а именно, готовить завтрак, потому что после таблеток и пережитого стресса есть хотелось безумно. Мирон созвонился с Женей, перечитал куплеты на баттл с Дизастером, прогулялся, купил продукты. Короче говоря, сделал все, чтобы отвлечься от надвигающегося вечера. Получалось недурно, но лишь только пришло СМС с адресом, как тут же мозг заполнился видениями и мыслями - чего стоило ждать от этой встречи.

***

-Ты ужинал? — Слава, встречающий его на пороге, выглядел спокойно, обыденно, что придало Мирону сил и хотя бы немного избавило от тревоги. Он входил в небольшую однокомнатную квартиру, обставленную огромным количеством старой мебели и замусоренную всяким хламом. Неужели Слава жил в таком бардаке? Да, Окс тоже не часто наводил порядок, но никогда не позволял себе так раскидывать вещи, только если сильно увлекался творческим процессом. На подоконнике стояли пустые банки из-под пива, на полу валялись какие-то исписанные бумаги, толстовки и пакеты из-под сухариков и чипсов. Если Карелин питается только этой дрянью, то очень скоро он заработает себе гастрит! -А что есть на ужин? — Улыбнулся Мирон, смотря, как Слава засмущался. -Ну вообще, я приготовил макароны. Они немного слиплись, но зато вкусные, — Промычал тот, показывая путь к кухне, откуда пахло чем-то подгорелым. -Слав, не хочу тебя обижать, но выглядит не очень… -Великий Мирон Янович недоволен, еще даже не попробовав! Я же попробовал твои мерзотные сигареты. До сих пор во рту привкус! — Съязвил парень, выкладывая на тарелку комок макарон. -Ну я тебя не заставлял их курить, ты сам стрельнул, — Мирон хотел продолжить спор, но вспомнил причину своего прихода и осекся. Не стоит разговаривать в таком тоне с человеком, который в любой момент может слить в СМИ его тайну, — Правда вкусно, Слав. Спасибо. -Пиво будешь? — Хозяин квартиры достал несколько бутылок и поставил на стол. Окс не очень понимал эту любовь к пиву, вот был бы сидр или вино, или виски… но ничего кроме пива не было, так что пришлось согласиться. Они немного поболтали о баттле и предложении Дудя. Оказалось, что он позвал Гнойного и Оксимирона к себе на интервью одним и тем же текстом, просто сменив имя, что крайне позабавило ребят. -Ты кстати слышал мой дисс на Дудя? — Ухмыльнулся Слава, — Считаю это одним из своих лучших творений! Записал за 15 минут, если не меньше. -Слушай, я не хочу тебя осуждать или как-то плохо отзываться о твоих треках. Просто когда я о тебе узнал, то сразу задался вопросом: почему ты так гордишься скоростью и количеством, а не качеством? — Удивился Мирон. Он всегда писал треки со смыслом, ему было важно все: текст, звучание, проблематика. Он просто не понимал, как можно написать песню за 15 минут и сразу же выставить ее, даже не редактируя. -Так в этом и суть. Показать, как мне плевать на него. Если бы трек был хорошим, то все было бы коту под хвост. А так, это настолько ужасно, что прекрасно! — Попытался объяснить Слава. Мирон кивнул. Он не до конца уловил логику, но было что-то в словах Карелина правильное. -А ты не пойдешь к Дудю? — Парень внимательно смотрел на гостя, — Это касается той тайны, из-за которого мы сегодня собрались? Он допивал уже третью бутылку и понимал, что пора переходить к главному. Болтовня болтовней, но секреты сами себя не раскроют. Окс печально улыбнулся, понимая намек, и кивнул. -Пойдем к тебе в комнату? Слава встал, стряхивая с себя крошки, и направился к спальной, которая по совместительству являлась его кабинетом. Кровать казалась раза в два меньше своего хозяина и, разумеется, была не заправлена. Стул служил вешалкой для одежды. Та, что не помещалась на нем, валялась на полу. -Прости за бардак. Просто сегодня ездили с Замаем по делам, не успел убраться, — Соврал Слава, запрыгивая на кровать. Ему не хотелось, чтобы Оксимирон знал, что тот отсыпался днем из-за ночных мыслей об их сегодняшней встречи. Мирон сел рядом. Он не знал, как начать. Не знал, что говорить, что делать. Когда рядом был Шокк, все было куда легче и понятней. Во-первых, они были накуренными, во-вторых, Дима сам полез. А тут вроде как Слава прямым текстом сказал, что хочет, чтобы его поцеловали, но при этом никакими действиями это не показывает. -Слушай, пока не поздно, я должен тебя спросить. Ты правда этого хочешь? Ты же понимаешь, что потом уже ничего изменить не получится. Как раньше уже не будет. Я тоже тогда думал, что смогу справиться. Но как оказалось, не смог… — Отрывисто проговорил Мирон, уставившись в пол, стараясь даже не смотреть на Славу. Парень внимательно следил за Окси. С каждой секундой становилось все интереснее и интереснее узнать, что тот скрывает. Что так сильно изменило его жизнь? -Я все понимаю, Мирон. Правда. Я хочу этого. В опьяневшей голове залопались пузырьки. Слава хотел, чтобы Мирон поцеловал его! Окс впервые за вечер прямо посмотрел на вчерашнего оппонента. Всю ночь он боялся, что когда встретит его, то снова утонет в этих бездонных голубых глазах, что не сможет выбраться, что забудет дорогу домой. Страхи оказались небезосновательными. Мирон не смог заставить себя отвести взгляд. Хотелось смотреть в эти глаза бесконечно долго, и он смотрел. -Скажи еще раз. Слав, повтори, чтобы я потом не думал, что поступил, как последняя мразь. Ты знаешь, что я делал с Шокком и хочешь, чтобы я сделал то же с тобой? Сейчас? -Да, Мирон! Блять сколько раз еще мне повторять? Слава хотел сказать что-то еще, но не успел. Мягкие губы накрыли его рот, заставляя замолчать, заставляя от неожиданности проглотить все слова, что он говорил, заставляя испариться из мозга все слова, что он вообще когда-либо знал. Мирон прикасался нежно, плавно, оставляя на сжатых губах парня влажный след. Он не пытался лезть языком в рот, не ждал от Славы никакой взаимности, просто делал то, что от него требовалось. Сердце Мирона отбивало ритм чечетки, а в мыслях было только одно — как же ему хорошо! Ему никогда еще не было так хорошо! Все ощущалось так невероятно правильно, словно это единственный верный вариант развития событий. Пусть Гнойный и не отвечал ему, но он же сам этого хотел, несколько раз подтверждал, что хотел… Поцелуй длился несколько секунд, пока ошарашенный Слава не пришел в себя и не схватил Мирона за ворот рубашки, отшвыривая в сторону, словно надоевшую тряпичную куклу. От силы толчка Окс упал с кровати и оказался на полу, лежа на одной из Славиных толстовок. А в следующую минуту Карелин уже нависал над ним, но не чтобы дотронуться до его лица губами, как мечтал недавно Мирон, а чтобы врезать пару раз по этим самым губам кулаком. -Ты что творишь, сука ебучая! — Заорал парень, смотря, как Окс хватается за щеку и стонет от боли, — Ты в своем уме? Ты нахуя меня поцеловал? Блять! Что за хуйня! Он протер рот тыльной стороной ладони и сплюнул несколько раз на пол, словно поцеловал плесень, а не Мирона. С каждой секундой на рэпера обрушивался все более жестокий шквал оскорблений, каких он даже на баттле не слышал. Хотелось зажать уши, убежать, скрыться от этих омерзительных слов, так больно бьющих по грудной клетке, но он не мог. Физических сил не осталось, он был просто распластан по полу и единственное, что мог делать - корчиться от боли после очередного удара. Каждое слово глухо отзывалось раскатом грома в черепной коробке Мирона, заставляя сжиматься от боли и яда. Он чувствовал, как сгустки грязных фраз текут с кровью по венам, застревая в каком-нибудь из сосудов и перекрывая кровоток. Никогда еще ему не говорили настолько отвратительные вещи, никогда еще настолько сильно не хотелось исчезнуть, сбежать из этого места… А потом Окс поднял глаза на того, кто сейчас поливал его грязью и вся боль пропала. Нет, оскорбления не прекращались, но теперь он видел все через призму этих прекрасных серо-голубых глаз, которые смотрели на него ровно также, как на баттле, и ему нравилось. Нравилось, как Слава называет его мразью. Нравилось, как Слава наносит словами удар за ударом, убивая в Мироне все, что уцелело после долгих лет самобичевания, разрушая стабильный безопасный мир. Нравилось наблюдать, как закипает Славина кровь, нравилось видеть, как всего лишь от одного поцелуя эмоции захватывают его, бурлят, высплескиваются наружу. Мирон улыбается своим мыслям, на секунду забывая о нестерпимой боли, в то время как Карелин замечает эту гребаную улыбку, которая так не вписывается в обстановку, что хочется убить этого психопата. В молодости Славе довелось участвовать в драке, когда какой-то пацан поцеловал другого. Тогда старшие ребята со двора, проклиная этого "гомика" на чем свет стоит, избили его так, что тот потом еле передвигался. Один из главных пацанов подвел младшеньких, среди которых и был Машнов, к полуживому, истекающему кровью парню лет 15, четко объясняя им поставленную цель, и под хохот товарищей заорал: «Бей! Бей! Бей!» И сейчас в голове у Карелина раздается голос этого самого пацана, приказывая безропотно подчиняться: «Бей! Бей! Бей»! В висках пульсирует кровь, оглушая, заставляя поднять кулак. По комнате разносятся звуки от бесконечных ударов и разлетающихся брызгов слюны, перемешанной с кровью. Мирон больше никак не реагирует, не стонет от боли, не задыхается от разъедающей изнутри желчи. Ему нравится, что теперь не он сам себя разрушает, а что он переложил эту тяжелую ношу на плечи Гнойного. Он улыбается окровавленным ртом и пытается вдохнуть воздух. Нос сломан, легкие сжаты. Не получается. Еще несколько секунд и никаких признаков жизни Мирон уже подавать не будет. -Ты сумасшедший блять! Ты ебаный псих! Не приближайся ко мне никогда! — Сквозь туман доносится до Мирона, но ему уже наплевать. Вспоминаются слова каждого второго гуру по саморазвитию: «Если вы узнаете, что вам осталось жить несколько минут, что вы сделаете?» И Мирон знает, что он сделает. Прежде, чем потерять сознание, он заставляет себя собрать все оставшиеся силы, чтобы немного приподняться на локтях и прижаться к желанным губам Славы, на несколько секунд прерывая поток выливающегося на него яда. Был ли это лучший поцелуй в его жизни? Поцелуй, смешанный с запеченной кровью, желчью, грязью. Поцелуй, длящийся всего пару секунд. Поцелуй, на который не ответили. Поцелуй с мужчиной, всем сердцем ненавидящим его? Однозначно, это был лучший поцелуй. Но долго удерживаться в приподнятом на локтях положении невозможно. В голове все звенит, в глазах темнеет. Тело обессилено обрушивается на пол, распластываясь по синтетической ткани толстовки, погружаясь в ледяной мрак, из которого уже нет выхода. Гнойный чувствует металлический привкус крови, который немного охлаждает его пыл и заставляет задержать руку над лицом Мирона, останавливая от очередного удара. Слава только сейчас обращает внимание, в какой фарш превратил физиономию Оксимирона, который в это время настолько спокойно и умиротворенно лежит на полу с закрытыми глазами, что кажется, будто он просто заснул. Эта безмятежность его полностью отрезвляет. До Карелина быстро доходит, что явно перегнул палку, и он в недоумении склоняется над Мироном. -Окс. Ты жив? — Тихо уточняет Слава. Никакого ответа он не получает. Он трясет его тело. Никакой реакции. Еще сильнее, так, что руки Мирона ударяются с грохотом о пол. Ничего. -Блять. Я же не мог его убить! Сука, сука, сука, сука, сука! — Орет Машнов, зарываясь лицом в ладони и пытаясь не паниковать, — Ебаный Оксимирон! И что мне делать?! Вызвать скорую? Его посадят. Позвонить Замаю? Будет слишком много вопросов. Нет, надо попытаться разобраться своими силами. Он схватил телефон и быстро залез в гугл. Не прекращая материться, Слава бросился к холодильнику, достал лед и холодную воду. Из аптечки он взял перекись, бинты и зеленку. Карелин поднял Мирона с пола и переложил несопротивляющуюся тушу на кровать. Первое, что надо сделать — остановить кровотечение. Трясущимися руками Слава промакивает ватку и мягко прикладывает к тому, что осталось от лица Оксимирона. Ранки начинают пениться, а рэпер даже не морщится. -Пиздец, а вдруг я его реально убил? — Прорывается наружу гложущая Славу мысль. В памяти всплывают курсы по первой помощи в школе. Он откидывает прочь бинты и антисептики — если Мирон мертв, то ему они уже не помогут, и пытается нащупать на запястье пульс. Не получилось. -Так, спокойно. Я мог просто не найти правильное место. Или у него нитевидный пульс. Все может быть. Это еще не показатель того, что он мертв, — Попытался заглушить нарастающую тревогу Слава. "Если не можете нащупать пульс, тогда надо послушать дыхание и посмотреть на движения грудной клетки" - Звучит в голове голос ненавистной преподавательницы, которая всегда заставляла их наизусть отчеканивать материал. Как оказалось, не зря. Он неумело приложил ухо к губам Мирона и со всей внимательностью принялся наблюдать за грудью парня. Ничего не происходило. Казалось, что Окс лежал абсолютно неподвижно. -Ну все. Пиздец, — Тихо проговорил Слава, поднимаясь от парня, - Похуй. Пусть сажают. Трясущимися пальцами он набрал номер скорой помощи. На другом конце трубки раздался усталый голос женщины, уточняющий цель ночного звонка. -Что произошло? Мой друг. Я… Он… он упал, расквасил себе все ебало. Я не знаю, что делать. Проверил пульс — его нет. Дыхания тоже нет. Умоляю, сделайте что-нибудь… что мне делать! — Сорвался на крик Слава. -Адрес? — Женщина на минуту замолчала. Машнов закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание и перестать трястись. От одной только мысли, что он убил Мирона внутри все застывало. -Так, молодой человек, Вы меня слышите? Все бригады на вызовах, приехать не получится. Сейчас мы с Вами проверим наличие биологической смерти. -Наличие чего? Он умер? — Выдохнул парень. -Не паникуйте. Потрогайте его тело. Он холодный? Температура ниже 20 градусов? -Вроде нет. Теплый… -Так, теперь приподнимите его веко и посветите фонариком. Зрачок меняется? Глаз мутный? -Да, зрачок стал меньше, но несильно. Глаз нормальный. Что это значит? -Значит, что сейчас Вы должны вернуть его к жизни. Вы умеете делать сердечно-легочную реанимацию? -Умею делать что? — Переспросил Слава, не понимая, чего от него хотят. -Понятно. Слушайте меня. Подойдите к своему другу. Он лежит на полу? Нет? Переложите на пол. Сядьте рядом с ним на колени. Твердо положите руку на руку и ему на грудь. Туда, где у него грудина, — Женщина говорила спокойно, размеренно, так, что парень успевал выполнять ее указания. Но понимал он не все слова. -Грудина? -Ну между сосков и чуть выше. Так. Положили? Включите песню «Staying alive». Машнову показалось, что он неправильно расслышал, а когда женщина повторила, то просто выпал. -Включить что блять? Песню? — Вспылил Слава, — Вы шутите сейчас? У меня друг умирает, а вы смеетесь? -Мне вам все по два раза повторять? Быстро делайте то, что я говорю. А теперь под ритм песни давите на 5-6 сантиметров вглубь. Если ваш друг ничем не болеет, то чередуйте надавливания с дыханием рот в рот. 30 ударов — 2 вдоха. Оставайтесь со мной на связи, пока он не очнется. И Слава оставался. Он давил на грудь Мирона, поднимал его голову и вдыхал воздух, и потом снова давил на грудь. Повисло напряженное молчание, а голова разрывалась от мольбы под звуки уже доставшей песни: «Мирон, Мирон, пожалуйста. Я умоляю тебя. Staying alive, staying alive... Господи, прошу. Очнись! Я сделаю все для тебя, если ты очнешься. Staying alive, staying alive... Прошу, прошу! Блять прошу! Я не хотел! Мирон, только не умирай, только не умирай!» -Как успехи? — Раздался еще более уставший голос на другом конце провода. -Ничего, — Тихо проговорил Слава. Мирон не дышал. -Так, еще несколько кругов и закончим. Продолжать будет бесполезно. -То есть как бесполезно? — Парень таращился в экран мобильника, словно ему сейчас сказали, что в квартире пожар. -Если через 2 круга он не очнется, то сердце уже не пойдет, — Спокойно проговорила женщина, — Да, насчет похорон. Вы же знаете, что государство выдает 5500 на бесплатный гроб? Просто говорю, чтобы… Но Слава уже не мог ее слушать. Он бросил трубку, оставляя себя наедине с Мироном. -Если двух кругов будет недостаточно, то я пойду на третий, а потом на четвертый, на пятый. Я всю ночь с тобой так просижу. Ты у меня оживешь, клянусь! Я из самого ада тебя вытащу, понял меня? — Слава продолжил непрямой массаж сердца. После второго круга он действительно пошел на третий, а потом на четвертый. С каждым надавливанием, с каждым прикосновением к губам отчаяние все больше охватывало парня. А вдруг женщина была права? Вдруг сердце уже не получится завести? Вдруг Оксимирон мертв? Он убил Оксимирона… -Нет! Мирон, ты самая живучая тварь, которую я знаю. Ты гнида, которая никогда не умрет. Все неприятности делают тебя сильнее. Ты не можешь умереть от того, что я тебя избил. Ты будешь жить мне назло, будешь писать свои графоманские песни, красоваться своим личиком у Урганта. Ты будешь жить! — Слава с силой надавил тридцатый раз на грудь и медленно прикоснулся к губам, на которых засыхала потемневшая кровь. -Что за говно ты слушаешь? - Раздался хриплый голос парня, только что сделавшего резкий вдох под очередное Staying alive Перед глазами потемнело от нахлынувших эмоций. У него получилось! -Блять, Мирон! Нахуй! Никогда! Никогда больше так не пугай меня! - Слава прижал тело лежащего на полу парня к себе и с облегчением выдохнул, отпуская истерический смешок на замечание Окса. Жив… он жив! Карелин уложил Оксимирона на кровать, а сам сел с краю, постепенно приходя в себя. -Слав, я… — Но продолжить Мирон не смог — приступ кашля накрыл его так, что он чуть не задохнулся. Пришлось повернуть его голову на бок, чтобы он смог сплюнуть кровавую слюну. -Окс, все будет хорошо, тебе нужно полежать, — Машнов погладил парня по голове, словно кота, и укутал одеялом, а сам сел ближе, у изголовья кровати, доставая зеленку и бинты, — Прикинь, скорая не приехала. Здравоохранение у нас на уровне, конечно! Так и посвящай песни травмпунктам… я сам себе медсестра. Если станет больно, терпи. Но я постараюсь аккуратно. Мягкими прикосновениями, хотя руки все еще беспомощно дрожали, Слава принялся разукрашивать лицо Мирона, превращая его в одно сплошное зеленое пятно. Иногда Окс морщился, тогда парень нежно гладил его по голове и говорил что-нибудь ободряющее. -Завтра пойдем в больницу с тобой. Надо проверить, нет ли внутренних повреждений. Блять Мирон, ты прости меня. Я же не хотел. Просто это было так неожиданно. Я даже не предполагал, что у вас с Шокком какой-то такой секрет. Думал, там что-нибудь про ограбление банка или про девочек. А тут такое. Я ж в Хабаровске вырос, там гейскую тему вообще не приемлют. У нас на районе убивали за такое. А тут ты меня поцеловал… я не знал, как отреагировать. И ты ж меня несколько раз перед этим спросил, надо ли оно мне. А я так уверенно: «Надо!» А потом чуть не насмерть тебя избил. Господи… Мирон, я так обрадовался, когда ты воздух вдохнул. Мне кажется, я в жизни так счастлив не был! — Трындычал Слава, лишь бы как-то заполнить нависающую над ними тишину, — На самом деле так забавно. Ведь когда я пытался тебя спасти, я сам раз десять, если не больше, целовал тебя. Ну прикасался к твоим губам… это же можно назвать поцелуем? И это было не отвратительно. Наоборот. Я так хотел, чтобы ты открыл глаза, чтобы ты почувствовал, как я тебя целую, как я вдыхаю воздух в твои легкие. Я молился, чтобы ты не умер. Мирон, а ты что-нибудь чувствовал? Мирон? Но тот уже несколько минут, как погрузился в сон, и сейчас мирно посапывал, наслаждаясь медленными прикосновениями и поглаживаниями бывшего оппонента.

***

Оксимирон приоткрыл глаза уже ближе к утру, когда во рту стало суше, чем в Сахаре. Сначала он не понял, где находится. Чужая кровать, чужие стены и черный силуэт парня, сидящего около окна и смотрящего вдаль на начинающийся рассвет. Он говорил. Не по телефону, не с кем-то за окном. Он обращался к Мирону. -Недавно я прочитал Освальда Шпенглера. Про закат Европы. Как бы мне хотелось услышать твое мнение по поводу книги, веришь ли ты тому, что там написано? Или это очередная ложь, пытающаяся подстроить под себя человечество? Просто я же не был в Европе. Никогда. Мирон, ты бы знал, как мне хочется посмотреть, как там, в других странах. Там правда так классно, как говорят? Я же нигде не был из-за армии. Я бы съездил куда-нибудь в Альпы, полюбовался бы морем в Греции… но потом все равно вернулся бы в Россию, как ты когда-то вернулся из Англии. Честно, я бы съездил с тобой. Возможно, на меня так влияет бессонная ночь, но я хотел бы походить с тобой по улочкам Флоренции, хотел бы, чтобы мы вместе сходили в Лувр и обсудили произведения великих творцов. Ведь мы с тобой ничтожны по сравнению с теми художниками и скульпторами. Что наш рэп? Ничто. Да, он тревожит души многих людей, но я никогда не смог бы назвать его искусством… Мирон завороженно смотрел на Славу, так легко рассуждающего на такие глубокие темы. Он не хотел тревожить его покой, обнаруживая то, что уже проснулся, не хотел прерывать монолог, но после последней фразы невольно хмыкнул, разрушая хрустальную атмосферу таинственности и бесконечного спокойствия. Гнойный же буквально на лице себе написал, что он гений, творец, ангел, а сейчас он утверждает, что его творчество — фигня. -О, ты проснулся? Ты как? — Подорвался Слава с подоконника и подлетел к Мирону, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. -Ну нос немного не дышит и голова трещит, а так норма. А, и пить хочется. У тебя есть минералка? Хозяин квартиры сам удивился, как быстро он налил воду и принес ее Окси. Мирон пил, а Слава сидел рядом и молчал. Они знали, что должны поговорить, знали, что крайне важно было обсудить, как будут складываться их дальнейшие отношения. Они будут притворяться, что ничего не было? Они станут друзьями? Подаст ли Окси заявление за избиение? Сольет ли Слава инфу про выходку Мирона в прессу? Вопросов была уйма, но никто не хотел сейчас их поднимать. Хотелось просто молча наблюдать за тем, как лучи солнца начинают проникать в маленькую комнату, слишком тесную для двоих, но такую уютную. Хотелось говорить на разные отстраненные темы, про ту же Европу или про систему. Хотелось обсуждать все, что только можно, лишь бы не вспоминать поцелуй и избиение. Хотелось просто быть рядом, пока это возможно. А в голове у обоих до сих пор крутились приставучие слова однотипной мелодии, спасшей жизнь огромному количеству людей: staying alive, staying alive…