Спасение утопающих

-Hello, I'm from the ambulance. Your contact is the first one in the emergency list on this phone… Слава уставился в телефон, не понимая, что нужно какой-то англичанке от него посреди ночи. Если это новый вид мошенничества, то крайне жестокий. Он с утра то готов убить любого, кто его разбудит… ну, почти любого. -Do you know Miron Fedorov? Услышав знакомое имя, заспанное сознание мигом прояснилось. -Что-то с Мироном? Подождите, вы кто? Откуда? Что случилось? С ним все в порядке? - Школьного уровня английского и занятий с репетитором ему сейчас не особо хватало, - Говорите помедленнее… я не могу разобрать. Еще раз, откуда вы? Кто вы? В поисковой строке виднелся перевод слов, которые девушка произнесла несколько раз. Скорая помощь. Крушение самолета. Тяжелое состояние. Слава вспомнил, как после того, как чуть до смерти не избил Мирона, а потом еле-еле откачал, добавил свой номер в список контактов на случай чп. Но даже этот факт не мог заставить парня поверить, что с Оксом могло что-то случиться. -Это же шутка, да? Прост дурацкий розыгрыш? — Но в голову уже закралась мысль, от которой все тело содрогнулось, а на лбу выступил холодный пот. Карелин одним взмахом открыл отмеченный красным значком не прочитанный диалог. Слава опустошенным взглядом уставился на два пропущенных вызова от Мирона и на последнее сообщение. По щекам беззвучно скатывались слезы. Он сбросил. Не ответил, как тогда отцу. Он не попрощался. Опять. Телефон выпал из дрожащей руки. Внутри все рухнуло. Отдаленный голос девушки продолжал что-то настойчиво говорить, но было уже все равно. В голове осталась лишь звенящая пустота. В какой-то момент он перестал понимать, где находится, просто сидел на краю кровати, на которую перебрался с отъезда Мирона, и тупо смотрел в пол. Что бы делал Окс, если бы был на его месте? Как справлялся бы? Закинулся бы очередной таблеткой? У Славы не было дома наркоты… Он не заметил, как скатился вниз и оказался на холодном полу, просидел так полчаса, зарывшись руками в волосы, в какой-то дикой прострации поднялся и машинально пошел в сторону кухни, не заметил, как врубил горячую воду на самую сильную мощность. Осознание пришло только тогда, когда покалывание в покрасневших кистях перешло в жжение, а на лице появилась страдальческая улыбка. В этот момент он понял, почему Окс так отчаянно пытался причинить себе боль — это единственный способ заглушить тот полыхающий ад внутри тела.

***

Карелин ехал в аэропорт, расфокусировано смотря на пестрящие заголовки бесконечных статей об авиакатастрофе, в которой пострадал знаменитый русский рэпер Оксимирон. На секунду ему стало интересно, если бы там был не Мирон, а он, сколько сайтов упомянуло бы Гнойного, но тут же отбросил эту мысль. Сейчас куда важнее было поторопить таксиста, который почему-то отвлекался от дороги. Только еще одной аварии ему не хватало. Карелин старался ни о чем не думать, пока летел в самолете, большую часть дороги он сидел, повторяя панчи на баттл с Дизастером, понимая, что если Окс не сможет выступать, что скорее всего и будет, то придется ему. Мирон бы этого хотел — хотел, чтобы его текст прозвучал на мировой арене даже, если он будет при смерти, даже, если он умрет. И если в самолете, Слава хоть как-то пытался себя отвлечь, то, садясь в такси, понимая, что с каждой минутой он все ближе и ближе к больнице, мысли все же настигли его и обрушились так, что жуткие картинки полностью завладели сознанием. Перед Славой возник образ падающего самолета и Мирона, скрючившегося в кресле, пытающегося хоть как-то уцелеть, дрожащими пальцами набирающего последнее сообщение, на которое Слава даже не удосужился взглянуть. А потом обломки самолета, которые придавливали еще живых людей, корчащихся от невыносимой боли, к земле. Среди этих людей был и Окс. Еще один мираж — Мирон, захлебывающийся собственной кровью и задыхающийся от невозможности что-либо сделать. Хотя, может быть, он сразу лежал без сознания, а потом спасатели выволокли его из-под груды металла… Слава тут же вспомнил, как в начале их знакомства, избил Окса, а потом пытался привести его в чувства. Тогда женщина по телефону говорила ему остановиться, потому что продолжать было бесполезно… но он не остановился, и Мирон выжил! А что, если в этой больнице врачи такие же, как и та медсестра? Вдруг они не будут пытаться до последнего? Бросят его умирать? Но это же Мирон, его нельзя бросать, он же самый живучий из всех. Тут нужно пробовать все методы, все свои силы вложить в то, чтобы он снова открыл глаза. Нужно бороться! Подходя к высокому зданию больницы, Слава почувствовал, что ноги перестают его держать, а голова начинает кружиться. Что будет, когда он увидит Мирона, неподвижно лежащего на белой койке? Как он сможет выдержать все его травмы? А вдруг у него что-то ампутировали? Но это еще не самый плохой вариант. Вдруг Мирон уже не дышит… не в смысле, что он на ИВЛ, нет… что, если он уже совсем не дышит? Вдруг то, что произошло с Зеленкой было не просто так? Вдруг Слава опоздал? Вдруг врачи сдались? Перед большой белой дверью, на которой было написано название больницы, парень закрыл глаза, пытаясь собраться с духом. Он был готов к любой картине, самой ужасающей, он прокрутил в голове любые варианты… понимая, что сейчас неизвестность была хуже всего, он все же сделал шаг внутрь. -Привет, Гнойный, — В холле стоял Хинтер, доставая из автомата стаканчик кофе. В большой белой пижаме и пушистых тапочках он выглядел не то что необычно, скорее жалко. Вся ненависть, что была когда-то у Славы к этому человеку мигом испарилась. Знакомое лицо было сейчас как нельзя кстати. -Где он? — От волнения у парня пересохло горло. -Пойдем, отойдем, надо поговорить, — Серьезный тон Димы только усугублял ситуацию, заставляя Карелина нервничать еще больше. Но он лишь кивнул, не подавая виду, что внутри все сжалось от какого-то непреодолимого чувства приближающейся катастрофы. Шокк вывел парня на небольшую лужайку, которую со всех сторон окружали бетонные стены высокого здания больницы. Несколько пациентов играли в шахматы, кто-то читал книгу, вдалеке стояла небольшая компания о чем-то спорящих молодых людей. Хинтер присел на лавочку, поправляя больничную пижаму и откашлялся. Слава остался стоять, будучи готовым в любую минуту развернуться и пойти в палату к Мирону. -Он жив? — Наконец спросил парень, задерживая дыхание, словно боясь, что если сейчас выдохнет воздух, то Шокк обидится и не станет ему ничего говорить. Хинтер отвел глаза в сторону шахматистов, будто в данный момент не было ничего важнее их игры и медленно вздохнул, — Жив. Одно слово и от сердца отлегло. Это было самое главное, все остальное уже не играло никакой роли. Он жив, жив! Следующие слова Шокка не сразу дошли до пытающегося переварить радостную новость сознания Карелина. -Чего, — Переспросил парень, видя, как Хинтер открывает рот, слыша, что оттуда идут звуки, которые почему-то никак не сливались у него в мозгу в связные фразы. -Он не захочет тебя видеть, — Устало повторил Дима, делая глоток крепкого кофе и морщась от горячего напитка. Слава приподнял брови. В каком плане не захочет? -Ты хороший парень, он что-то чувствовал к тебе раньше, может даже был влюблен. Не могу говорить за него, конечно. Но сейчас он тебя даже не вспомнит. Мое дружеское тебе наставление — лучше забудь о существовании этого человека, забудь все, что у вас было, все, что вас связывало. -Да что ты несешь? — Слава уставился на Диму как баран на новые ворота, не понимая абсолютно, к чему вся эта речь. -У Мирона отшибло память. Частично, но отшибло. Он не помнит ничего, что связано с какими-либо эмоциональными событиями в его жизни, а ты для него — сплошные эмоции. Его мозг вычеркнул Жигана, частично меня и тебя. Возможно оно и к лучшему. Больше никаких тревог, больше он не будет себя разрушать… Слава лишь ухмыльнулся. Он не верил, что Мирон мог его забыть. Жигана — да, Хинтера — да, но не его. Слишком уж многое их связывало, слишком они были близки друг другу. -В какой он палате? Дима лишь покачал головой, мол «я тебя предупреждал» и показал рукой на окна второго этажа. -Двадцать третья. Но я еще раз тебя прошу, подумай. Не мучай его, дай человеку спокойно пожить для себя. Если он вспомнит тебя, он вспомнит всю ту боль, что окружала его. Он снова почувствует себя неправильным, будет винить. Если ты его любишь, то не сможешь этого допустить. Слава хотел ответить, что так-то это именно Шокк во всем виноват — это он впервые поцеловал Мирона, пробудив в нем гомосексуальность, из-за него тот стоял на коленях перед Жиганом, из-за него ловил панички, из-за него чувствовал себя ничтожеством. С приходом Славы это все лишь обострилось, но ведь существовало и до него. Но он ничего не сказал, лишь развернулся и быстрым шагом направился в 23 палату.

***

Кристально чистые белые стены продолговатой больничной палаты, раздражающий слизистую носа запах каких-то неприятных медикаментов, лопочущая что-то на английском медсестра и Мирон. Впервые безмятежно спящий Мирон, не подскакивающий от кошмаров, в которых убивает самых близких людей, не закутывающийся в одеяло, пытаясь сбежать от самого себя, от своих чувств, не вздрагивающий от раздающихся шагов Мирон. -У вас минут 10, не больше. Ему нужен отдых, — Сестра потормошила пациента и вышла из палаты, закрывая за собой дверь, оставляя Славу наедине с недовольно потягивающимся рэпером. -Живой! — Хотя Хинтер и утверждал, что Окс не умер и с ним все в полном порядке, не считая потери памяти, Слава все же должен был собственными глазами удостовериться, что тот не погиб. -Конечно, живой, — Мирон зевнул и скинул с себя одеяло, оставаясь в белой футболке и трусах, бугорок в которых слишком сильно притягивал к себе взгляд, — А ты? Слава тут же перевел глаза на лицо и недоуменно уставился на Окса. Он реально ничего не помнит? -Подожди, не говори ничего. Мне врачи сказали, что я должен тренировать память, пытаться самостоятельно вспоминать. Дима мне рассказал примерно то, что я забыл, но он же мог что-то упустить… — Он прищурился, словно пытаясь проникнуть в мозг Славы и вытащить оттуда всю информацию, но у него все никак не получалось. Он обреченно выдохнул и развел руками, — Лан, проходи, присаживайся. Ты летел с нами в самолете? Карелин отрицательно махнул головой. -Я прилетел, как только узнал, что произошло, — Попытался объяснить он, стараясь пока упускать детали. Мирон не ответил, только как-то странно посмотрел на него, будто какая-то частичка памяти про Славу все-таки сохранилась в его мозгу и сейчас всеми силами пыталась вырваться наружу. -Окс, что у тебя с ногами? — Карелин только сейчас заметил жуткие волдыри от ожогов и обезображенную кожу на бедрах парня. Это из-за катастрофы? -Врачи говорят, что это было до полета. Я не помню, если честно. Может обжегся где-то, — Он пожал плечами, а Слава отвернулся, пытаясь не показывать, что знает из-за чего на этой нежной коже появились волдыри. Окс не помнил, что справлялся с внутренней болью, причиняя себе вред физически. И Слава не хотел напоминать. Может Хинтер действительно прав? Может стоит оставить их историю в прошлом, сделать так, чтобы психике Мирона ничего больше не угрожало? Так же поступают любящие люди? Отпускают своих любимых? -Гнойный! — Прервал его размышления Окс, — Ты писал на меня миллион диссов, да? Это же ты? Слава печально обернулся и посмотрел на самое притягательное в мире лицо. Такие родные серые глаза, смотрящие на него сейчас так отстраненно, красивый еврейский нос, который он оскорблял на баттле, а по ночам так любил целовать, сухие губы, которые их обладатель сейчас облизывает своим острым язычком, который когда-то нежно проходился по Славиному члену, оставляя мокрый след на возбужденном органе. -Да, все так. Я ехал посмотреть на баттл с Дизастером, а тут такое. Решил, что должен убедиться, что с тобой все хорошо и баттл состоится, — Слава беспомощно смотрел на то, как самый дорогой ему человек оказался сейчас для него самым далеким. -А, баттл будет, все хорошо, текст-то я помню, — Улыбнулся Окс. -Понял. Ладно, я пошел. Поправляйся.