One touch and time freezes

      — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — монотонный женский голос вещал об этом, как о чём-то обычном. Но всё было отнюдь не так. Телефон со злостью был откинут в ближайшую стену, и по сенсорному экрану поползла трещинка, портя внешний вид.       Злость вместе с кровью бежала по телу, хотя он всеми силами пытался не показывать своих эмоций, скрывая глаза за маской, а чувства за широкой улыбкой. Задание должно было быть выполнено без малейшей ошибки, не так, как обычно. Только вот телефон решил нарушить незыблемую традицию и неудачно выпал из кармана, перестав включаться, да и вообще хоть как-то реагировать на прикосновения.       Фоточек сделать не получилось, Сатору лишь вытащил сим-карту из разбитого аппарата. Он, как обычно, расправился с проклятием и отправился обратно в Японию, дуясь на всё и вся, а особенно на то, что забыл попробовать местные сладости. А когда прибыл домой и вставил сим-карту в новый, только что купленный смартфон, то удивился количеству пропущенных звонков, которые исходили от Мии, и даже обрадовался тому, что эта несносная девчонка про него помнит.       Улыбку стерли с лица отсутствие гудков и женский голос.       Признаться честно, сперва маг подумал, что его добавили в чёрный список. Но потом он увидел такие же многочисленные звонки от Мегуми и Сёко и моментально переместился в колледж. Только вот опоздал. Мия отсутствовала в учебном заведении уже почти сутки.       — Сатору, это вообще-то мой телефон! — воскликнула Сёко, подлетая к упавшему гаджету, по пути выкидывая почти докуренную сигарету в мусорное ведро.       Вариант о блокировке лично его номера был мгновенно отброшен, а в голову стали лезть совершенно не нужные сейчас мысли.       — Я куплю тебе новый, — буркнул мужчина, усаживаясь на кушетку и обхватывая руками голову.       Он мог методично начать прочёсывать все места, куда эти старые идиоты могли спрятать девушку, только вот не факт, что он знал о всех, да и времени катастрофически не хватало на что-либо. И хотя он и был самым сильным представителем магов, разделяться на части он все ещё не умел.       Было непросто. Было очень непросто. Он просчитался, всухую продул старейшинам, которые, как пауки, плели паутину из интриг, тщательно выверяя каждое своё движение, передвигаясь только по нужным нитям, чтобы не влипнуть окончательно и при этом заманить в свою сеть как можно больше людей.       Самым везучим оказался Мегуми, он пострадал лишь в борьбе с Сукуной и мог нормально функционировать после того, как его подлечила Сёко. С Нобарой хоть и было сложнее, но не так сильно. Она прибыла на территорию колледжа, выписавшись из больницы с лёгким сотрясением.       С оставшимися двумя всё было намного сложнее…       Единственное, о чём он мог сказать со стопроцентной уверенностью, что старейшины не выйдут сухими из воды. Не в этот раз.       Во-первых, Итадори. Итадори, который умер, сейчас лежал на соседней кушетке, накрытый белой простыней, не сумевший справиться с Сукуной, который, по рассказам Мегуми, вырвал мальчишке сердце. Во-вторых, Мия. Мия, которая сейчас находилась в старых паучьих конечностях только из-за его просчёта. А он даже не знал, из-за чего злится больше. Ведь Итадори уже не вернуть, а за Мию ещё можно было побороться. Это два человека вселяли в него больше сил на борьбу с нынешним строем магического мира, который не давал прав ничему новому, полностью полагаясь на то, что уже было.        Нобара — девушка, которая приносила меньше всего проблем. И он совсем не понимал, как она влилась в их коллектив. Она стала такой же угрозой для старейшин, как и все остальные, всего-навсего попав не в ту школу и не к тем первокурсникам.       Фушигуро — парень, которого хотела убить большая половина клана Зенин просто из-за того, что он получил так нужную всем проклятую технику и мог побороться за место главы этого прогнившего места. И никому нет никакого дела до того, что Мегуми это совершенно не интересно. Самое главное то, что он угроза. Член клана, выращенный за его пределами, не впитавший самые «лучшие» черты характера с молоком матери. И Годжо даже не будет осуждать Фушигуро, если тот решит обвинить во всех своих проблемах его. Ведь в таком положении парня отчасти виноват и сам маг.       Итадори — сосуд Сукуны, который просто хотел спасать людей и ни капли, как бы он не пытался это отрицать, не хотел умирать. Он хотел жить и использовать все возможности, которых его так несправедливо лишили просто из-за того, что остерегались, нет, боялись его силы. И Сатору опять виноват в его положении. Он дал этому парнишке надежду на то, что все будет хорошо, просто из-за своей прихоти и желания доказать, что он чего-то стоит, как бы кое-кто это не отрицал, огрызаясь.       Мия — незарегистрированный и не замеченный никем маг. С достаточно сильной техникой, ведь проклятие первого уровня в их первую встречу она развела лишь одним прикосновением, а, если судить по рассказам Фушигуро, то она тягалась и с особым уровнем. Пока Итадори не решил так по-идиотски поступить, подумав, что сможет справиться с тем, на кого его силы не рассчитаны.       Эти первокурсники являются самыми проблемными за всю историю его преподавания, и он опрометчиво думал, что хорошо их обезопасил, возведя неприступные стены вокруг колледжа. Вот только этого оказалось недостаточно. Подобраться к ним оказалось слишком легко, для этого стоило всего лишь выслать Годжо из страны, и всё, путь открыт, а студенты находятся под угрозой.       Старейшины — маги, которые вообще ни с кем не согласуют свои действия, думая лишь о своей шкуре, уничтожая всё, что не вяжется с их мировоззрением. На данный момент этим стал Итадори, от которого они так удачно избавились, а следующей на их пути встала Мия.       Спокойствие в этой жизни и при этой профессии ему может лишь сниться. А если он желал создать такой мир, о котором мечтал, то должен был приложить все свои силы.       — Нужно вытаскивать Мию, — подскочил мужчина с кушетки, которая облегчённо скрипнула, когда эта тяжёлая туша поднялась с неё. — Итадори уже потерял свой шанс стать сильным магом, но она ещё нет. Идзити, за мной!       — Босая, беременная и обязательно в твоей рубашке, — пробурчала Сёко, надевая перчатки, — как в лучших стереотипах.       — Чего? — мужчина развернулся и точно широко распахнул глаза.       — Влюбился, говорю, ты. Бесповоротно и окончательно, — тяжело вздохнула девушка, натянув маску.       — Да с нашего знакомства не больше недели прошло! — возмущённо топнул он ногой, совершенно не понимая, откуда в её голове взялись такие мысли.       Она просто девчонка, над которой интересно посмеиваться, с которой занимательно ругаться. Она не лезет за словом в карман, говорит всё, о чём думает и ни о чём не беспокоится. Но он старше её, хотя в отцы всё ещё не годится.       Последнее, что делают старейшины, да и весь магический мир, так это смотрят на возраст. Самым главным для шаманов является рождение таких же шаманов. А, если учесть, что девушек-магов намного меньше чем мужчин, то становится понятно: у них нет выбора. Для рождения ребёнка, способного хорошо пользоваться проклятыми техниками, нужно, чтобы два родителя были магами.       Только у мужчин есть выбор; женщины могут сделать что-то только в том случае, если являются высокоуровневыми магами, да и то не всегда, у всех есть то, чем на него можно надавить.       Почти с самого детства их, как скот, продают в другие кланы и учат лишь тому, как услаждать взор мужа. И многие из них смиряются с таким положением дел, просто не зная о другой жизни. И Годжо уверен, что сейчас Мию склоняют именно к такому варианту.       Вот только она выросла в совершенно другом обществе. В том, где большая разница в возрасте хоть со скрипом и принимается, но осуждается в каждой подворотне, а браки по договору уже давно не используются.        Она не согласится с таким положением дел, но если не сможет ничего им противопоставить, то её заставят это сделать, но Сатору все равно всеми силами будет бороться с этим. Именно поэтому нужно идти искать Мию прямо сейчас, он просто не простит себя, если её заставят что-то сделать, ведь именно он втянул её в этот прогнивший мир.       Только вот Иэйри, можно сказать, знала Годжо намного лучше, чем он сам. Она провела рядом с ним долгие годы, сперва в роли студентки, а потом и работая. Знакомилась с каждой его девушкой и сразу говорила, что они ему не подходят как минимум из-за того, что совершенно с ним не сочетаются, заглядывая в рот и внимая каждому слову. Она никогда не видела его пару такой и всегда твердила ему об этом.       — А мы и не люди, чтобы месяцами осознавать свои чувства. У нас завтра может и не быть, Годжо, — пожала она плечами. — Я приступаю к вскрытию, будете смотреть? — быстро перевела она тему.       Вот только Итадори решил, что хватит уже быть мёртвым, и резко поднялся, садясь на металлической кушетке и пораженно оглядываясь по сторонам, все ещё не веря в то, что снова жив.       Сёко побледнела, а потом, быстро спохватившись, всё же не кисейная барышня и такое в их мире — в порядке вещей, предложила одеться. А Годжо засмеялся громко и заливисто.       — Добро пожаловать обратно, Итадори! — помахал он рукой. — Теперь нерешённой осталось лишь одна проблема, так что я сейчас оставляю тебя на Сёко, а сам иду вызволять Мию, не попадайся пока никому на глаза, — перевёл взгляд на открывшую рот девушку и добавил, — помолчи Иэйри, а то обижусь! — и даже под маской стало понятно, что он гневно сузил глаза.       Зародившийся спор прервал телефонный звонок. Годжо мигом вытащил гаджет из кармана, принимая вызов и прикладывая к уху.       — Говори быстро, Фушигуро, у меня сейчас нет времени, — быстро протараторил он, начиная нервно топать по полу ногой.       — Её вернули, — раздался голос из динамика, а следом послышалось отдалённое:       — Представляете, мне даже выдали карточку и перечислили оплату за то задание, добавив, что его на меня скинул Годжо, — громко возмущалась Мия, пытаясь не показать своих эмоций, хотя и было слышно, насколько натянуто звучал её голос.       — Вы угрожали старейшинам, — мужской заикающийся голос попытался поспорить с девушкой, но сразу был осаждён.       — Правда, что ли? Я такого не помню, — проговорила она, а Годжо непроизвольно улыбнулся.       — Говорю же, босая и в твоей ру… — только начала Сёко, но была остановлена громким:       — Замолчи!

Я Годжо Сатору, и мне пора подумать… А ничего мне не пора! Я обиделся!