The way you look at me (I don't need to see it to know)

⚘ ⚘ ˚ ⚘ ⚘

Джисон не может перестать думать о Минхо. Не может перестать думать об объятии или о том, как случайно сел на колени Минхо. Было так приятно находиться рядом с ним. Неудивительно, что ему нравится тактильность с Минхо, но также позволяет почувствовать, как выглядит Минхо. Теперь он знает, что Минхо больше него — не такой широкий и высокий, как Ёнхён, но его безусловно приятно обнимать. Так как Джисон не может видеть, прикосновения — то, на что он полагается, чтобы сблизиться с людьми, и, хотя у него было множество трудностей с этим, Минхо облегчает это. И теперь, когда они обнялись, Джисон надеется, они будут делать это чаще. Отчасти поэтому, проснувшись утром, он почти сразу направился на ферму к Минхо, облокотившись на забор и постукивая тростью по дереву. Ппама терпеливо ждёт рядом с ним, но Минхо требуется некоторое время, чтобы заметить его. Может быть, он на другой стороне фермы, а может быть, он где-то внутри. Джисон снял бы обувь, чтобы убедиться, что он ни на что не наступит, прежде чем идти к дому, потому что он забыл, где находится каменная дорожка, но сегодня утром на улице немного прохладно, и трава, возможно, всё ещё мокрая. — Минхо-хён? Ты на улице? — он зовёт, прежде чем услышать ответ, но слышит только свист ветра и тяжёлое дыхание Ппамы рядом с ним. Здесь тоже не пахнет ни Минхо, ни кошками вокруг. Джисон вздыхает и надувает губы. Он действительно хочет пойти посмотреть, как дела у Минхо, может быть, предложить ему какую-нибудь помощь, потому что Минхо звучал усталым, когда уходил прошлой ночью, но он боится испортить сад своими ногами. — Ппама, ты можешь отвести меня к каменной дорожке? — Джисон присаживается на корточки и гладит свою собачку, надеясь, что тот сможет ему помочь, но как только совсем рядом раздается мяуканье Суни, Ппама убегает, ныряя под забор, и Джисон слишком поздно хватается за поводок. Джисон со вздохом выпрямляется. — Ппама-я! Я же говорил тебе не убегать... — кричит он, но собака лает и продолжает бежать. Суни тоже мяукает, но они не возвращаются. Джисон подумывает перелезть через забор и побежать за ними, но решает перешагнуть и медленно поискать Ппаму и Суни, осторожно водя палкой вокруг, чтобы посмотреть, сможет ли он определить такие культуры, но он слишком беспокоится о том, что наступит на что-нибудь. Минуту спустя Ппама возвращается, лая на него как-то настойчиво. — Что происходит, Ппама-я? — Джисон приседает и чувствует, что поводок у Ппамы зажат между челюстями, поэтому он хватает его и позволяет ему вести его вдоль забора, пока не чувствует камень под ногами. Он не может не чувствовать некой гордости за то, что Ппама понял его, но он также немного обеспокоен. Они подходят ближе к тому месту, где мяукают Суни и Дуни, и Ппама лает, прежде чем остановиться. Джисон постукивает тростью по земле, но он не может точно определить, где он находится. Ппама прыгает и тянет за поводок, а Суни прикасается лапой за ногу, так что он приседает и откладывает палку, чтобы вместо неё использовать руки. Однако теперь, когда он ближе к земле, он может слышать неглубокое дыхание, и он чувствует ни кого иного, как Минхо, сквозь запах домашних животных. Его сердце подпрыгивает к горлу, и он тянется вперёд, его руки встречаются с рукой Минхо. — Хён? Минхо-хён? Ты в порядке? — отчаянно спрашивает Джисон, падая вперёд на колени, когда его пальцы движутся вверх по руке и груди Минхо к его лицу. Лицо Минхо горит под рукой Джисона, а его шляпа лежит под его безвольным плечом. Джисон немного паникует, не зная, что делать. Минхо всё ещё дышит, это хорошо, но звучит так, будто ему больно, и глаза Джисона начинают казаться немного горячими и влажными. Он кладёт руки Минхо под плечи и пытается поднять его, но он слишком слаб, чтобы прижать его к чему-либо, ближе своей груди. Возможно, ему следует позвонить Ёнхёну или Чану, но для этого придётся найти дорогу обратно к своему дому, или ему повезёт, что Минхо оставил свою дверь открытой, и он сможет найти телефон. На самом деле он не хочет беспокоить их в выходной, но он не может оставить Минхо вот так на земле. Ппама начал облизывать лицо Минхо, и Джисон чувствует, как тот подёргивается под его пальцами, когда он бессознательно ласкает его щёку. Из-под них раздается тихий стон, и Джисон быстро накрывает ладонями его лицо. — Хён? О боже, — шепчет он, когда слышит, как Минхо делает глубокий вдох, вытирая пот со лба. Его голос дрожит, но прямо сейчас это его не беспокоит, — что случилось? Почему ты на земле? Твоё лицо кажется таким горячим. Ты заболел? —Джисон-а? — Минхо выдыхает, и Джисон чувствует, как он пытается сесть прямо. Его коты тихо мяукают, а Ппама лает, — чёрт. Должно быть, я ненадолго потерял сознание от жары или чего-то такого. Я... я в порядке. — Хён, может я и слепой, но не глупый. Снаружи не жарко, и ты не ответил на то, что я звал тебя три минуты назад, так что, если ты не отключился сразу после того, как перегрелся, я тебе не верю, — утверждает Джисон, его голос дрожит, когда он чувствует, как Минхо тяжело сглатывает, и он до сих пор слышит его всё ещё тяжёлое дыхание, — Суни должен был предупредить Ппаму, который привёл меня сюда. — Я… Ладно, может быть, это было давно, — прохрипел Минхо и попытался встать, но Джисон быстро обхватил его руками, чтобы помочь ему устоять на ногах. Минхо снова почти падает в обморок, и его немного трясет на ногах. Он хватает Джисона за руку, и он подумал бы, что ему просто нужно что-нибудь съесть, если бы не очевидный жар, обжигающий его кожу, — о боже, хён. Тебе нужно прилечь. Ты весь горишь, — шепчет Джисон, слегка постанывая, когда пытается поднять Минхо и увести его куда-нибудь. Проблема в том, что он не уверен, где находится дом. К счастью, Суни приходит ему на помощь и мяукает в направлении, в котором ему нужно идти. — Ты не обязан заботиться обо мне, Сон-а. Я... я что-нибудь съем и отосплюсь, — говорит Минхо, всё ещё тяжело дыша, когда делает пару шагов. Джисон качает головой и крепче сжимает Минхо. — Нет, последние пару дней, очевидно, были тяжёлыми для тебя. Я хочу остаться и помочь, убедиться, что с тобой всё в порядке, — говорит он, его сердце сжимается от беспокойства за друга. Это отстой — быть больным и заботиться о себе, и Джисон будет беспокоиться только в том случае, если прямо сейчас отправится домой. Он не смог бы сосредоточиться ни на чём другом. Минхо молчит всю оставшуюся часть пути до своего дома, за исключением предупреждения Джисона о ступеньках и двери. Джисон смутно помнит, где находится диван, и как только он добирается туда с помощью Минхо, тот вздыхает и оседает на подушки, постанывая от боли. Джисон морщится. — У тебя есть одеяло, которое я могу взять? — спрашивает он, всё ещё не желая отпускать руки Минхо, должно быть, он хочет снова встать. — Хм, да, я могу тебе дать, — прохрипел Минхо, уже собираясь снова встать, но Джисон издаёт протестующий звук. — Нет, нет! Что, если ты снова потеряешь сознание, хён? Просто скажи мне, где оно, и я попытаюсь найти. Хотя, если ты сможешь каким-то образом заставить Ппаму или котов помочь мне, это было бы здорово, — говорит он, толкая Минхо на диван. Минхо громко сглатывает и выдыхает. — Л-ладно. Там… Корзина для одеял моего дедушки в шкафу рядом с лестницей, там найти проще всего, — тихо отвечает он, его голос низкий, поскольку Джисон, вероятно, всё ещё довольно близко к нему. — Хорошо, — шепчет он в ответ, прежде чем выпрямиться и попытаться вспомнить, где находится лестница. Он смутно помнит, но Минхо помогает ему тихим "чуть левее", чтобы он ни на что не наткнулся. Джисон открывает маленький шкаф и ощупывает всё вокруг, также используя трость, чтобы посмотреть, сможет ли он сделать шаг вперёд. Но что-то преграждает ему путь. — На полу, — комментирует Минхо, и Джисон приседает, его руки опускаются на что-то мягкое в плетёной корзине. Он думает, что, возможно, нашёл одеяла. Он ищет ручки и поднимает корзину, чтобы отнести Минхо. — С верхним всё в порядке? — спрашивает Джисон, и Минхо издает тихий смешок, прежде чем хмыкнуть в знак согласия. Джисон разворачивает одеяло и осторожно накрывает им Минхо, двигая руками вверх, пока не находит плечи Минхо. — Спасибо, — говорит Минхо с глубоким вздохом, исходящим от самых кончиков пальцев ног. Джисон задумчиво поджимает губы, садится на корточки и кладёт голову на руки на диване рядом с лицом Минхо. — Как ты себя чувствуешь? И, пожалуйста, не лги, я замечу, — говорит Джисон, позволяя своим пальцам пробежаться по краю одеяла, но он следит за тем, чтобы не задеть лицо Минхо. Минхо вздыхает и двигается на диване, оказавшись лицом к лицу с Джисоном. — Если быть абсолютно честным, я чувствую себя мокрой тряпкой. Смена погоды и новые дела, которые нужно сделать… Это слишком много, и я ненавижу полагаться на других, но, по-видимому, я просто не могу справиться сам, — мягко говорит ему Минхо. Джисон выдыхает, когда его желудок сжимается от сострадания, — у меня болит голова, и я чувствую, что перегреваюсь. Я, вроде как, просто хочу спать. — Извини, — говорит он, отстраняясь, но Минхо вздыхает. — Нет, всё в порядке, у тебя холодная рука, — говорит старший. Джисон нерешительно кладёт руку обратно на разгорячённую кожу Минхо, медленно лаская его щёку и лоб, наслаждаясь облегчёнными вдохами Минхо. — У меня есть немного каши в холодильнике, я собирался съесть её вчера, но да. Я могу помочь тебе разогреть её, — добавляет он через мгновение. Джисон действительно не хочет, чтобы Минхо вставал, но, к сожалению, он бесполезен на кухне, особенно в незнакомой. Он думает о том, чтобы рискнуть и попытаться разогреть самому, но есть страх и возможность того, что он подожжёт дом, что-нибудь сломает или разольёт еду, поэтому он решает, что это не стоит стресса ни для одного из них. — Хорошо, когда будешь готов, — говорит он. Минхо на мгновение отдыхает, и Джисон очень осторожно приносит ему стакан воды и мокрую тряпку, чтобы старший вытер пот, после того, как последний сказал ему, где всё найти. Он помогает Минхо промокнуть тряпкой его лоб, прежде чем протянуть ему стакан воды. Слушая, как Минхо залпом выпивает напиток, Джисон по какой-то причине чувствует себя немного неловко, но, возможно, зуд под кожей вызван чувством вины за то, что он бесполезен. Он просто хочет, чтобы Минхо мог отдохнуть, но он слишком незнаком с домом, чтобы что-то делать. Как только Минхо чувствует себя достаточно хорошо, чтобы встать с помощью Джисона, они вместе идут на кухню, Минхо берёт одеяло с собой. Он может отдохнуть на обеденных стульях, пока Джисон осторожно достаёт кастрюлю с кашей из холодильника. Минхо включает плиту и протягивает Джисону деревянную ложку, чтобы он размешал, прежде чем снова со вздохом сесть. — Мне жаль, что ты болен, и всё ещё должен мне помогать, — извиняется Джисон, медленно и осторожно поворачивая ложку, прикусывая нижнюю губу, одновременно удерживая кастрюлю другой рукой. — Всё в порядке, если бы тебя здесь не было, мне пришлось бы всё делать самому, и даже если ты не можешь сделать всё за меня, это не твоя вина. Я ценю, что ты здесь и снял часть бремени, — спорит Минхо, его голос усталый, но за этим стоит дух и серьёзность, которые заставляют Джисона сглотнуть. И у Минхо даже хватает энергии продолжить. — Ты слеп, и будут некоторые вещи, которые ты просто не сможешь сделать — но это нормально. Это не делает тебя менее ценным. Это не похоже на то, что ты пользуешься чьим-то преимуществом, ты делаешь то, что можешь. Джисон прикусывает нижнюю губу и моргает, его горло сжимается, потому что он тронут этими словами. Он не ожидал, что Минхо так твёрдо успокоит его, но это только подтверждает, насколько он добр. — Спасибо. Ты прав. Я просто хотел бы сделать больше, — говорит он с тихим вздохом, смаргивая влагу, которая угрожает пролиться из его глаз, — всё в порядке, спасибо, что успокоил меня, хён-а. Минхо подходит проверить, как поживает каша, его грудь ударяется о спину Джисона, когда он наваливается на него всем своим весом. — Думаю, всё готово, дай мне взять миску. Ложки находятся в ящике слева. Если ты хочешь немного, я могу взять дополнительную миску. — Нет, всё в порядке. Я позавтракал не так давно, — уверяет его Джисон, и они оба снова идут в гостиную, теперь с миской каши. Джисон снова садится на пол, сопровождая Минхо во время еды, опираясь на подушки рядом с ногами Минхо, повторяя позу Суни. — Ты можешь сесть на диван или стул, Джисон-а, тебе не обязательно сидеть на полу, — говорит Минхо с мягким смешком, но Джисон пожимает плечами. Ему нравится пол, ковёр мягкий, он легко может погладить Ппаму или одного из котов Минхо. — Я знаю, — отвечает он с улыбкой, и в ответ чувствует руку на своей голове, слегка взъерошивающую его волосы. Джисон тихо хихикает и наклоняется навстречу прикосновению, в груди становится тепло и туманно от этого жеста. — Иди ешь, — слабо шепчет он, и Минхо вздыхает, звук деревянной ложки, ударяющейся о керамику миски, означает, что он слушает. Джисону хотелось бы сделать что-нибудь в ответ, например, взъерошить волосы Минхо или обнять его, но сейчас, возможно, не лучшее время что-то пробовать. Минхо ест в тишине, а потом ложится вздремнуть. Джисон удостоверяется, что он хорошо укрыт, и, как только дыхание Минхо выравнивается, он снова садится в прежнее положение. — Спи спокойно, хён. Поправляйся скорее и, пожалуйста, не переутомляйся, — шепчет он в руку, прислушиваясь к успокаивающему звуку дыхания Минхо. Ему нечего делать, пока Минхо дремлет, но это нормально, Джисон не против ничего не делать и просто слушать мурлыканье котов Минхо, ветер, дующий снаружи, и мягкие звуки спящего Минхо. Его собственное сердце бьётся немного быстрее, чем обычно, руки слегка вспотели, а щёки теплее, чем обычно. Он не думает, что сейчас подходящее время для осознания своих чувств к Минхо, но он ничего не может поделать. Минхо такой весёлый, добрый и к тому же очень милый. От него тоже очень приятно пахнет, цветочный запах всегда сопровождает его присутствие. Он заботливый и забавный, хорошо готовит и отлично ладит с животными, все эти черты хорошо сочетаются с Джисоном, которыми он восхищается, и младшему остается только надеяться, что Минхо хотя бы наполовину такого же высокого мнения о нём. Но сейчас это не имеет значения, Джисон может быть рядом с ним сегодня. Минхо просыпается, ещё оставаясь сонным, спустя пару часов, поэтому Джисон наливает ему стакан воды, врезаясь в стены и косяк двери только дважды за путь на кухню и обратно. Становится лучше. Минхо ещё не чувствует себя отлично, но ему, вероятно, просто нужно хорошо отдохнуть ночью, чтобы пропотеть. До тех пор, Джисон останется и будет помогать, будь то вытирание пота, помешивание каши, кормление котов или просто нахождение здесь с ним, он может сделать это. У них на ужин каша, и Джисон ещё ест немного холодного риса с кимчи, но он не возражает. Еда даёт Минхо энергию на разговор, и это приятно. — Я надеюсь, тебе не скучно, — тихо произносит он. — Нет. Мне нравится сидеть и спокойно играть с питомцами, — счастливо отвечает Джисон, и Ппама лает в согласии, — как ты чувствуешь себя сейчас? — Лучше, но ещё не очень. Я не предвкушаю всю ту работу, что нужно сделать завтра, — отвечает Минхо, и Джисон делает кислое лицо. Ему жаль Минхо, и он надеется, что сможет остаться и помочь. Возможно, он может. У него есть небольшой опыт в саду, но многому нужно научиться. — Я могу попробовать помочь тебе, пока Чан-хён использует время, которое он может потратить теперь, когда Ёнхён-хён вернулся на пару дней, — предлагает он, чувствуя себя неуверенно, потому что, возможно, он только добавит Минхо работу, пока тот учит его. — Я хочу показать тебе как-нибудь местность, поэтому это хорошая возможность научить тебя некоторым вещам, если ты хочешь, — отвечает Минхо, хмыкая. Джисон взволнованно улыбается, он хотел бы, чтобы ему всё показали, открывать новые вещи — одно из любимых занятий младшего, но он часто слишком напуган, чтобы делать это один, вдруг он столкнётся с чем-то неожиданным? — Я хотел бы. Я действительно хочу гулять чаще, но есть немного мест, куда я могу сходить самостоятельно, — если он научится ориентироваться на территории Минхо, ему начнёт казаться, что барьеры, что мешают Джисону сблизиться, рушатся. — Тогда я обязательно покажу всё, что тебе нужно, — говорит Минхо, это заставляет Джисона почувствовать себя облегчённым. Он надеется, что для Минхо не проблема сопровождать и помогать ознакомиться с землёй, но он уверен, что, как только привыкнет к окружению, сможет быть полезным. — Кстати, могу я задать тебе вопрос? — спрашивает Минхо после секундного молчания. Вероятно, он уже закончил кушать, но Джисон всё ещё медленно расправляется с ужином, доедая последние кусочки. Он мычит с рисом за щеками. — Ты не гулял с Ёнхён-хёном раньше? Я задавался вопросом, почему я редко видел тебя до того, как мы встретились, — тихо говорит Минхо, — и ещё мне было интересно, почему ты один дома. Хочешь рассказать мне об этом? Джисон замирает, его сердце подпрыгивает до горла. Он не любит говорить о страхах и тревогах в прошлом, но, впрочем, может, будет хорошо сбросить это с души теперь, когда они с Минхо сблизились. — Ты можешь сказать "нет", — уверяет Минхо, его голос ещё звучит немного грубо, но Джисон качает головой. — Да, нет, конечно. Я хочу рассказать тебе. Хм... Я уже рассказал тебе о моей школьной жизни, но помимо этого... Я всегда был тихим и стеснительным. Брат был лучшим другом, и я виделся с Феликсом иногда, но не долго. Родители обучали меня дома, и они многому меня научили, но боялись, что, когда я выйду на улицу, то получу травму, поэтому я так и не научился взаимодействовать с людьми, — начинает он, бессознательно потирая пальцами край тарелки. — Я всегда слушал Енхён-хёна и Чан-хёна, когда они были вместе у нас дома, и я иногда присоединялся к ним, играя, но не так часто после того, как мы выросли. Кроме того, когда я вырос, мне часто приходилось ложиться в больницу, чтобы проверить глаза, и это утомляло. Всякий раз, когда я не уставал, мне приходилось играть одному или с братом. Енхён-хён спасал меня от одиночества, но, конечно, у него тоже была своя жизнь. Но я привык быть один и проводил своё время за учёбой, слушая аудиокниги, радио или телевизор и просто находясь дома или в саду. — Мои бабушка и дедушка не могут жить одни уже несколько месяцев, и моя семья хотела, чтобы мы переехали поближе, чтобы быть рядом с ними. Я не хотел переезжать, потому что мне нужно много времени, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке, и мои родители тоже колебались, потому что это такое тихое и умиротворенное место, — продолжает Джисон, нервно перекатывая палочки для еды между пальцами. Комок встаёт у него в горле, ему неприятно думать о своей семье, но он проглатывает его и продолжает. — Я всё равно не нравлюсь семье, они всегда жаловались, что я был груб или что они хотели, чтобы я носил солнцезащитные очки, потому что мои глаза слишком отвлекают. Они сказали, что со мной невозможно разговаривать и что я никогда не реагировал, когда они разговаривали со мной, хотя они и не давали этого понять. Короче говоря, я остался здесь, а они отправились заботиться о бабушке и дедушке. Они взяли мне в компаньоны Ппаму за пару недель до их отъезда, и я до сих пор часто им звоню, но мой брат сказал мне отправиться исследовать мир сейчас, когда моих родителей не будет рядом, чтобы вбивать мне в голову страхи. — Я пообещал себе вытащить Ппаму на улицу и постепенно расширять свой кругозор. Енхён-хён рассказал мне весь свой жизненный опыт за пару дней до того, как он ушёл, и это определённо заставило меня меньше бояться оставаться одному. Ппама был отличным компаньоном, но между заботой о нём и мной трудно найти приключение. С тех пор, как я встретил тебя, мне кажется, что я каждый день испытываю что-то новое, но в комфортной форме. Я открываю в себе новые стороны, нахожу, что мне действительно нравится, когда обо мне заботятся, если это делается так, чтобы я чувствовал себя ценным. И я наконец-то нашёл кого-то, о ком тоже могу время от времени заботиться. У меня никогда не было такого до Ппамы, но мне это нравится. Спасибо тебе, Минхо-хён. После того, как Джисон заканчивает говорить, наступает тишина, и он чувствует, как его щёки горят. Чем дольше он молчит, тем больше он нервничает. Он не может оценить реакцию Минхо таким образом. Он попытался закончить свою историю на позитивной ноте, но, возможно, Минхо считает его жалким, драматичным или вообще неудачником. — М-можешь, пожалуйста, сказать что-нибудь, хён? — тихо спрашивает он, откладывая палочки для еды и впиваясь пальцами в выступы деревянного стола. Минхо издаёт тихий звук осознания. — Да, извини, я просто... я просто обдумывал то, что ты сказал, — отвечает Минхо, его голос по какой-то причине немного дрожит. Кажется, он тронут, и это приносит облегчение, — мне жаль слышать, что у тебя... не самая лучшая семья, но… Я думаю, ты принял правильное решение. И я думаю, ты достоин восхищения за то, что занимаешься своим делом, но всё равно отправляешься на поиски приключений. Я... Минхо прерывает себя тихим и слегка дрожащим вздохом. — Я слишком устал, чтобы сказать это должным образом, но… Я счастлив, что встретил тебя, Джисони. Я тоже хочу рассказать тебе немного больше о себе, но, думаю, я поставлю себя в неловкое положение, если расскажу тебе сегодня вечером, когда меня всего трясёт. Я думаю, будет лучше рассказать тебе, когда я покажу окрестности. Беспокойная гримаса на лице Джисона исчезает, уступая место неуверенной улыбке, потому что Минхо звучит так искренне, даже если его голос звучит устало. Румянец Джисона не исчезает, и он мог бы начать думать, что у него тоже жар, если бы не приятное чувство, расцветающее в его груди. — Тогда мне помочь тебе лечь в постель? Я могу попробовать помыть посуду, но я не доверяю себе, чтобы самостоятельно поставить её на место, — предлагает Джисон. Минхо вздыхает и предлагает остаться и отдохнуть за обеденным столом с домашними животными, пока Джисон всё моет. Как только всё оказывается в сушилке, Джисон подхватывает Минхо под плечо, чтобы поддержать его, когда он поднимается наверх в свою комнату. Минхо обхватывает руками грудь Джисона, прислоняя свою голову к его, и Джисон просто надеется, что он не замечает, как сильно бьётся его сердце о ребра. Минхо ведёт его в свою спальню, и Джисон садится на кровать, пока Минхо переодевается в пижаму. — Большое тебе спасибо, что позаботился обо мне сегодня, Джисон-а, я... я бы хотел, чтобы ты снова остался, — говорит он, и Джисон слышит шорох одежды, пока Минхо переодевается. Джисон кивает, он думает, что было бы неплохо остаться на случай, если Минхо завтра будет плохо себя чувствовать, но самое главное, он хочет остаться, потому что это удобно, — я дам тебе рубашку и какие-нибудь джоггеры. Мгновение спустя Джисон чувствует мягкий материал одежды у себя на коленях, и это так приятно, что он немедленно снимает рубашку, чтобы переодеться. Минхо издаёт сдавленный звук прямо перед ним, и Джисон замирает. Он немного смущён, но затем Минхо спрашивает: — Я, хм, ты хочешь, чтобы я отвернулся? — и Джисон понимает, что, возможно, было бы неуместно переодеваться у него на глазах. — О, хм. Я не знаю. Я забыл, что ты можешь видеть меня, — застенчиво признаётся он. Он знает, какие подтексты связаны с тем, чтобы быть обнажённым, но он также знает, что это не всегда так. Он был полностью обнажён перед своим братом бесчисленное количество раз, и он знает, что Чан и Енхён тоже купались нагишом вместе. Ему нравится идея, что Минхо смотрит на него, но трудно установить границы, когда он не может сказать, как Минхо смотрит на него. — Енхён-хён сказал, что тебе нравится смотреть на меня, так что, если ты хочешь… ты можешь? Я не знаю. Всё равно я не узнаю, делаешь ты это или нет. — Да. Если ты не против, — тихо бормочет Минхо, заползая на кровать и забираясь под одеяло. Джисон тоже переодевается в джоггеры, прежде чем пожелать Минхо спокойной ночи и посетить ванную, чтобы он мог лечь спать. Сегодняшний день был утомительным, но не в плохом смысле. Джисон чувствует себя состоявшимся, как будто он действительно был кому-то полезен. Вместе с открытостью Минхо и получением положительной реакции это заставляет его чувствовать себя легкомысленным и счастливым. И он не может дождаться, когда Минхо покажет ему окрестности и просто проведёт с ним больше времени в целом. Джисон начинает подозревать, что чувства, которые он испытывает к Минхо, не совсем платонические, потому что он не стесняется так, что не вызывает у него беспокойства и тошноты, а наоборот, так, что ему хочется спрятаться в поисках утешения рядом с ним, и всякий раз, когда он краснеет, он чувствует теплоту вместо отвращения. Но больше всего он не может перестать думать о Минхо, не может насытиться его запахом, и его сердце замирает всякий раз, когда он слышит, как Минхо говорит. Он засыпает, думая о том, на что было бы похоже, если бы он лежал с Минхо, может быть, обнимался с ним, вспоминая, как его твёрдое тело прижималось к его собственному. Он хочет почувствовать это снова, но он должен быть терпеливым.

⚘ ⚘ ˚ ⚘ ⚘

Минхо просыпается, чувствуя себя значительно лучше. Он сильно потеет, но, возможно, лихорадка спала. Он помнит прошлую ночь так, как будто это ему приснилось, история Джисона прокручивается в его голове снова и снова, чтобы он не забыл. Он становился смущающе эмоциональным, слушая его речь, особенно благодарность Минхо за то, что тот заставил его почувствовать, что его ценят. Минхо хотел бы дать Джисону любовь и поддержку, которых он заслуживает, но вместо этого он мог бы помочь ему найти небольшое приключение, показать ему вещи, которые он побоялся бы исследовать сам. В свою очередь, Джисон даёт Минхо силы тоже раскрыться, возможно, начать больше заниматься своим делом. Ему тоже нужно какое-нибудь приключение в жизни. Он не покидал ферму ни за чем, кроме продуктов, и он счастлив — он думает — но Джисон постепенно меняет его взгляд на мир, показывает, как много вещей можно увидеть в другом свете, как другими способами стать ещё счастливее. И теперь Минхо не может даже смотреть на Джисона без безумного сердцебиения, боясь, что Джисон услышит его. Это совершенно другой вид общения с кем-то, потому что Минхо привык использовать язык тела в качестве основного источника общения, а не слова, в то время как Джисон буквально нуждается, чтобы он сказал, что имеет в виду. Он обещал показать Джисону свою деревообработку, чем он давно не занимался, и ферму. И после того, как Джисон достал одеяло из дедушкиной корзины, а они поговорили о семье, Минхо больше не думает, что можно разбрасываться словами. (Ладно, может, он ещё не готов излить свои чувства, но остальное Джисону предстоит принять.) — Минхо-хён? Ты чувствуешь себя лучше? — Джисон медленно со скрипом открывает дверь в спальню Минхо и заглядывает внутрь. Минхо невольно улыбается. — Намного лучше. Наверное, мне действительно нужно было отдохнуть, — отвечает он. Джисон хихикает и заходит в комнату, чтобы сесть на кровать и составить компанию. Минхо пользуется моментом, чтобы полюбоваться неряшливым утренним видом Джисона, его пушистые волосы выглядят мягкими. Ему хочется запустить пальцы в пряди. — Я довольно голоден, поэтому приготовлю нам завтрак, — добавляет Минхо, вставая с постели и быстро переодеваясь в то, что он может испачкать. Джисон помогает приготовить завтрак, их плечи соприкасаются друг с другом. — Ты не собираешься снова себя перегружать, верно, хён? Я не хочу, чтобы ты снова заболел, — говорит Джисон, его щёки опять заполняются рисом. Это очаровательно, и Минхо хотел бы однажды поцеловать его в щёку, но сейчас он просто задаётся вопросом, на что это похоже. — Я постараюсь этого не делать, но мне нужно кое-что изменить на ферме. Я... Наверное, мне теперь просто нужно поступать по-другому, — отвечает он, вздыхая. От старых привычек тяжело избавиться — не то выражение, которое он бы использовал в этой ситуации, потому что это скорее дань уважения, чем привычка, но это не значит, что ему не следует её нарушать. — Кстати, почему ты отвечаешь за всё один, хён? — Джисон задает ужасающий вопрос, которого Минхо боялся всё это время, но сегодня он сказал себе, что наконец-то посмотрит в лицо самому себе. — Я расскажу тебе сегодня, когда буду показывать тебе окрестности, хорошо? Я... Это долгая история, — говорит он, быстро вставая и убирая посуду. Он нервничает, но в то же время взволнован, потому что он полностью откроет свой мир Джисону, и он просто надеется, что всё пройдёт хорошо. — Конечно, не торопись, хён. Мне нравится проводить с тобой время, так что я не против иметь повод вернуться, — говорит Джисон со смешком. Минхо вздыхает и тянется, чтобы схватить Джисона за руку, прежде чем понимает, что не должен трогать его без предупреждения. — Во-первых, я буду держать тебя за руку, а во-вторых, я собираюсь рассказать всё сегодня. Тебе не нужен предлог, чтобы прийти, — говорит он, медленно опуская руку и переплетая пальцы с пальцами Джисона. Джисон улыбается и принимает этот жест, вставая и позволяя Минхо вести его куда-то. — Мы начнём с кухни, которая является одной из моих самых любимых комнат. Моя любимая часть — окно за раковиной. Позволь мне показать тебе, — Минхо встаёт позади него и кладёт обе руки поверх рук Джисона, опуская их на столешницу и позволяя ему исследовать каменную поверхность пальцами, прежде чем мягко направить его к металлической раковине. Джисон уже немного знаком с раковиной, но как только они поднимаются выше, к подоконнику, лицо Джисона загорается, когда его пальцы натыкаются на растение в горшке, стоящее на деревянной доске. Минхо слегка прижимает его к стойке, чтобы они могли дотянуться до окон, но Джисон, похоже, не возражает, он больше сосредоточен на том, чтобы осторожно ощупывать листья маленькой сансевиерии Минхо. — На что похож этот вид? Ты ведь видишь дорогу из этого окна, верно? — тихо спрашивает Джисон, его пальцы теперь водят по деревянным балкам окна. Руки Минхо следуют за движением, слегка прикасаясь к тыльной стороне ладоней Джисона. — Да, дорога, за ней есть фруктовый сад, и также можно видеть большую часть неба. Если посмотреть вниз, то можно увидеть некоторые из моих грядок с овощами и фруктами, — добавляет он. Джисон хмыкает и наклоняется вперёд, пока не встаёт на цыпочки и его нос не касается стекла. — Это так странно, что ты можешь видеть вещи, которые находятся так далеко. Я могу видеть только то, что находится на расстоянии вытянутой руки от меня, — говорит Джисон, делая стекло запотевшим от своего дыхания, — Я не могу себе представить, каково было бы увидеть всё это сразу. Ты можешь видеть дальше дороги? — Да, я могу видеть дальше. Ещё я вижу облака, они намного дальше, чем дорога, — Минхо хмыкает, а Джисон тихо ахает с трепетом. Он никогда не думал о подобных вещах, видеть для него естественно, но Джисон не может этого сделать, и это звучит так, как будто он никогда не был способен видеть. Минхо надеется, что он сможет передать ему немного опыта из вторых рук. Он позволяет Джисону пощупать кухню, предупреждая, где находятся ножи, стаканы и керамика, но также позволяет ему пощупать украшения, выгравированные на шкафчиках. Что касается остальной части дома, Минхо пока показывает ему только важные комнаты: ванные, гостиную, диван, свой книжный шкаф и несколько деревянных скульптур ручной работы его дедушки. — Ладно, подожди, я хочу угадать, что это, — говорит Джисон с ухмылкой, проводя пальцами по форме одной из скульптур. Минхо слегка держит свои руки на запястьях Джисона просто потому, что ему нравится держать его за руки, и таким образом у него есть повод заключить его в объятия. — Ладно, подожди, хм… Это, хм... — Джисон морщит нос, ему трудно распознать что-то, что Минхо понял бы мгновенно, даже вслепую — но Джисон другой, он не может связать визуальную форму с прикосновением. Минхо помогает ему, направляя его руки к заострённым ушам скульптуры, а затем к хвосту, ещё сильнее прижимаясь грудью к спине Джисона. — Тебе это знакомо? — тихо спрашивает он, его лицо совсем рядом с лицом Джисона. Ушам становится тепло от того, что он так близко к нему, но ему это нравится. И либо Джисон тоже не возражает против этого, либо он слишком сосредоточен на своём осязании, чтобы заметить. — Кот! — радостно восклицает он, и сердце Минхо тает. — Да, это Суни. Мой дедушка сделал это на мой день рождения, когда я только забрал его, — объясняет он, и у него немного сжимается в груди, когда он вспоминает то время. Он проглатывает комок, образовавшийся у него в горле, когда Джисон нежно поглаживает большим пальцем головку скульптуры и смаргивает непролитые слёзы с глаз. Держи себя в руках, Минхо. Это всего лишь скульптура. Не плачь при нём. — Так красиво, — шепчет Джисон с нежной улыбкой. Минхо чувствует, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, обожание, которое он испытывает к Джисону, немного подавляет его. Он крепче сжимает руки Джисона, чтобы убрать их, прежде чем тот взорвется или всё равно начнёт плакать. Ещё слишком рано. Он ещё даже не рассказал Джисону никаких подробностей. — Пойдем, я отведу тебя в мастерскую, — мягко говорит ему Минхо, и Джисон расслабляется, позволяя Минхо отвести его туда, куда ему нужно, доверяя свою безопасность, — мы пройдём мимо дивана и лестницы к боковому выходу. Это кратчайший путь к сараю, где находится мастерская. Если хочешь, можешь одолжить пару резиновых сапог на улицу. Джисон переплетает их пальцы, надевая ботинки Минхо. Они хорошо сидят, и это большое облегчение. Вместе они направляются к сараю, который находится сбоку дома. Приятный и прохладный ветерок обдувает разгорячённую шею и уши Минхо, но его руки становятся потными из-за бабочек и нервов, кружащихся в животе. — Вот сарай, рядом с моими огородами и фруктовыми грядками. Твой дом находится слева, а справа — сарай, а также кусты, несколько деревьев и мой крошечный фруктовый сад, — объясняет Минхо, позволяя Джисону нащупать дверь сарая, чтобы он мог её открыть. — Слева и справа есть маленькие окошки, а также стеллажи с садовым инвентарём. Корзины, лопаты, триммеры для живой изгороди, ножницы — всё, что угодно. Здесь небольшой беспорядок, так что, возможно, мне следовало позволить тебе взять трость, но… Да, смотри под ноги. Стол для работы по дереву находится у задней стены, — говорит он, медленно ведя Джисона на пару шагов через сарай, держа Джисона за руку, в то время как Джисон держит его за локоть свободной рукой. Джисон сжимает его руку и шаркает за ним, пока они не подходят к столу для деревообработки. Все скульптуры Минхо выстроены в ряд на полке над ним, поэтому Минхо снимает их одну за другой. — Они не так хороши, как у моего дедушки, но все они животные. Кролик, кошка, овца, волк... ещё кошки, — он снова встаёт позади Джисона, мягко надавливая руками на первую скульптуру, точно так же, как это делал его дедушка, когда учил его. Пока Джисон занят исследованиями, Минхо думает, что было бы неплохо открыться. Его сердце уже подскакивает к горлу из-за близости к Джисону, так что не имеет большого значения, если он добавит нервов. — Итак, ты, вероятно, можешь догадаться, что эта ферма принадлежала моим бабушке и дедушке, — медленно начинает Минхо, его сердце тяжело колотится о рёбра. Джисон тихо хмыкает, чтобы показать, что он слушает, и, возможно, также чтобы побудить Минхо продолжать, — мои родители были заняты на работе, поэтому в детстве я часто гостил у бабушки с дедушкой. По сути, я жил здесь и вырос вместе с ними, играл на ферме и виделся с родителями по выходным. Мой дедушка выполнял большую часть работы на улице, а моя бабушка в основном отвечала за использование собранных нами продуктов для приготовления пищи или шерсти для пошива одежды. — Я многому научился у них обоих. Моя бабушка настояла, чтобы я научился готовить, потому что это элементарная потребность в выживании, и мой дедушка иногда присоединялся к нашим занятиям. Кроме этого, я научился ухаживать за садом и овцами, а также работать руками, что мы также делали в школе, — мягко продолжает он, и лёгкая улыбка появляется на его лице, когда он думает о своём детстве. — Моя бабушка скончалась как раз перед тем, как я взял Суни, тогда мне было около тринадцати лет. Я думаю, дедушка хотел немного восполнить пробел, и хотя Суни не был моей бабушкой, я действительно мог найти в нём покой и утешение, — Минхо сглатывает, и движения Джисона замедляются, когда он переводит руки к следующей скульптуре. Это кролик, которого он сделал во время шторма со своим дедушкой, один из лучших, но и один из последних. Комок в его горле возвращается, когда он наблюдает, как Джисон так нежно обращается с деревянной скульптурой. — Мой дедушка больше не мог справляться с работой самостоятельно, поэтому мне пришлось помогать ему после школы. Я не возражал, мне нравится пачкать руки, и мне действительно нравилось готовить из свежих ингредиентов, но больше всего мне нравилось проводить время со своим дедушкой, — говорит он, его голос немного дрожит. Он пару раз моргает и заставляет себя не заплакать. У него было достаточно времени, чтобы прийти в себя, не нужно проливать никаких слёз. — Мы были действительно близки, но я знал, что ему тоже недолго осталось, ему было почти девяносто лет, и работа в саду давалась ему всё тяжелее и тяжелее. Я знал, что хочу позаботиться о ферме после его смерти, но всё равно было тяжело, когда он скончался. Я взял Дуни за пару месяцев до его смерти, а Дори примерно через год после — то есть почти два года назад, — продолжает Минхо, делая паузу, чтобы глубоко вздохнуть. Руки Джисона теперь безвольно лежат на дереве, пальцы Минхо скрючены поверх них. — Чан-хён и Чанбин, а также мои кошки помогли мне пережить это, и работа в саду не давала мне скучать. Я не хотел ничего менять, потому что чувствовал, что это неправильно, но Чан-хён и Чанбин стали более занятыми, и когда у меня появился Дори, я осознал, что я одинок, и мне становилось всё труднее делать одно и то же снова и снова, — Минхо поджимает губы. Становится всё труднее и труднее держать себя в руках, и Джисон, вероятно, тоже это замечает, судя по тому, как часто он дышит. Он крепче обнимает Джисона за талию, прижимается лбом к его голове и пытается не заплакать. — Я… Я просто чувствую, что не могу этого изменить, что мне нужно сделать это в точности так, как это делали мои бабушка с дедушкой, как я делал это со своим дедушкой, — добавляет он шёпотом, и одинокая слеза скатывается по его щеке. Как будто Джисон слышит, как капают слёзы, он поворачивается между руками Минхо, чтобы обнять его. Джисон притягивает его ближе, его руки обвиваются вокруг шеи Минхо, одна из его ладоней ласкает его затылок, в то время как другая перемещается по лопатке. Минхо тихо всхлипывает и прячет лицо в изгибе шеи Джисона. Он не понимает, почему вдруг заплакал — да, он скучает по своему дедушке, но он думал, что смирился с тем, что его нет рядом, точно так же, как он смирился со смертью своей бабушки. — Мне жаль, Джисон-а. Я... я не знаю, почему я вдруг стал таким, — шепчет он, но Джисон сжимает его крепче и продолжает нежно ласкать, успокаивая. — Ты скучаешь по ним. Всё в порядке. Это может случиться. Это может внезапно подкрасться к тебе, даже если ты думал, что с тобой всё в порядке, — мягко отвечает он. Похоже, Джисон тоже шмыгает носом, и Минхо издаёт небольшой звук замешательства. Он слегка отстраняется, чтобы увидеть, что он действительно плачет, пара слезинок скатывается с его ресниц. Минхо делает глубокий вдох и большим пальцем смахивает слезу со своей розовой щеки. — Почему ты тоже плачешь? — Я ничего не могу с этим поделать. Мне так жаль. Твоя история так прекрасна, но слышать, как ты плачешь — грустно, — отвечает Джисон с дрожащим смешком. Минхо фыркает, уголки его губ приподнимаются, — иди сюда, хён! Нам нужно ещё немного пообниматься, — говорит младший, снова притягивая Минхо к себе за шею. Минхо посмеивается, но вздыхает, расслабляясь в объятиях Джисона, позволяя себе поплакать ещё немного, держа его на руках. — Я так горжусь тобой, Минхо-хён. Я уверен, что твой дедушка тоже, и он захочет, чтобы ты делал всё, что тебе удобно. Тебе не нужно сохранять всё так, как было, он продолжает жить в скульптурах, в корзинке для одеял, в твоей памяти, точно так же, как и бабушка продолжает жить в кулинарии. И теперь я тоже их помню, — говорит ему Джисон, и он чуть не заставляет Минхо снова расплакаться. Хотя он прав. Есть много вещей, которые напоминают ему о бабушке и дедушке, и точно так же, как он знает, что его бабушка была бы рада увидеть, как он готовит для своих друзей, его дедушке, вероятно, понравилось бы посмотреть, что он делает на ферме в одиночку, какие ещё скульптуры он может сделать, или кому он разрешит навестить его и подойди поближе. Он уверен, что его дедушке нравился Джисон, даже если Джисон, вероятно, был слишком застенчив, чтобы много общаться с ним всякий раз, когда его бабушка с дедушкой навещали родителей Хана или разговаривали с ними. — Спасибо тебе, Сони. Я... я хочу всё изменить, — шепчет он, прежде чем снова отстраниться и провести большими пальцами по бокам Джисона. Приятно вот так обнимать его и изливать душу, не чувствуя смущения. Это расслабляет. — Я помогу тебе, если хочешь. Ты делаешь мой мир в десять раз больше, чем он был, так что позволь мне, по крайней мере, сделать твой немного более комфортным, — мягко отвечает Джисон. Минхо сглатывает и кивает. — Да, да, конечно. Если ты хочешь. Я покажу тебе остальную часть фермы прямо сейчас, — говорит он, и в животе у него всё переворачивается из-за того, какой Джисон добрый, и как сильно Минхо ценит каждую мелочь, которую он делает. Каждый незначительный жест заставляет Минхо чувствовать себя немного мягче, немного спокойнее. — Прямо сейчас? — спрашивает Джисон с усмешкой, и Минхо вздыхает. — Ладно, может быть, нам стоит сделать небольшой перерыв и чего-нибудь выпить. Как ты думаешь, ты сможешь найти дорогу обратно на кухню? — Минхо говорит это в шутку, но Джисон касается руки Минхо, чтобы схватить его за руку и взять на себя инициативу, увлекая за собой. Он раза три спотыкается, пытаясь выбраться из сарая в одиночку, и найти дверь оказывается для него действительно непросто, но забавно, как он продолжает пытаться и не позволяет Минхо увести его в нужном направлении. Как только он находит дверной косяк, это легко, но иногда вместо этого он находит край окна. Остаток дня Минхо проводит, показывая Джисону ферму, рассказывая ему обо всех местах, на которые ему нужно обратить внимание, а также о тех, по которым он может ходить. Минхо подумывает о том, чтобы выложить больше камней, потому что Джисон сможет понять, где ему лучше ходить. Джисон говорит, что он может хорошо ходить босиком, но осенью и зимой это не очень. Минхо хочет быть уверенным, что Джисону будет комфортно находиться рядом. Он уже чувствует себя комфортно на тропинке вокруг овчарни, фруктового сада на заднем дворе, а также на территории вокруг зернового поля, но он держится поближе к Минхо вокруг фруктовых и овощных грядок. Однако, как только Суни, Дуни, Дори и Ппама присоединяются к ним снаружи, Джисон становится немного увереннее и расслабленнее. Похоже, что с маленькими домашними животными ему легче разобраться, где он может стоять, а где нет, когда они сбиваются с пути. — Вот, возьми ежевику, — говорит Минхо, прежде чем скормить ягоду Джисону, который удовлетворённо хмыкает. Он делает паузу, чтобы посмотреть, как Джисон счастливо жуёт, и его сердце трепещет. — Ты ведь тоже съешь, верно? — тихо спрашивает Джисон, и Суни мяукает в знак согласия. Минхо хихикает и протягивает руку через кустарник, чтобы сорвать красивую ежевику для себя, прежде чем отправить её в рот. — Пойдём, давай посидим на траве, пока на улице ещё тепло, — говорит Минхо и нежно кладёт руку на запястье Джисона. Суни немедленно запрыгивает Минхо на колени, в то время как Ппама всё ещё играет с Дори, а Дуни находится где-то в другом месте, исследуя кусты. Джисон немедленно начинает растирать травинки между пальцами, вечернее солнце освещает его красивую карамельную кожу. Минхо проводит рукой по шерсти Суни и смотрит на Джисона с нежной улыбкой. — Я думаю, что скоро пойду домой, — тихо говорит парень. Минхо выдыхает. Он хотел бы видеть его подольше. Он всегда думал, что в сутках слишком мало часов, но вместо того, чтобы уделять слишком мало времени выполнению всей необходимой работы, Минхо хочет проводить больше времени с Джисоном прямо сейчас, — я помогу тебе по ферме, но я также хочу провести немного времени со своим братом, пока он ещё здесь. — Конечно. Да, нет. Я больше не буду тебя здесь задерживать, — тут же заверяет он Джисона. Он не хочет мешать ему быть со своим любимым братом, это было бы слишком эгоистично, — я достаточно долго держал тебя в заложниках. Джисон фыркает. — Скорее, я ворвался в твой дом, чтобы убедиться, что ты не работаешь, когда у тебя жар, — возражает он. Минхо фыркает, думая о вчерашнем дне, о прохладных руках Джисона на его лице, о том, как он сидит рядом с ним на полу, а сам опирается на диван. Это было приятно, хотя Минхо чувствовал себя ужасно. Он думает, что это заставило их почувствовать себя ближе. — Ты хочешь поужинать со мной или уже пойдёшь? — Минхо спрашивает просто потому, что хочет убедиться, что Джисон хорошо ест. Он готовил бы для него каждый день, если бы Джисон попросил. — Я не откажусь от того, чтобы не есть в одиночестве, потому что мой брат и Чан-хён сегодня снова гуляют вместе, — говорит Джисон с легкомысленной улыбкой. Минхо прикусывает губу, чтобы сдержать ухмылку, которая овладевает им в полную силу. Его пальцы покалывает от желания снова держать Джисона за руку, готовить для него и наслаждаться тёплым чувством пребывания рядом с ним ещё немного. — Тогда ладно. Джисон действительно не очень помогает на кухне, и Минхо был бы раздражён, если бы это был кто-то другой, кроме него. И он больше не уверен, вызвано ли отсутствие раздражения просто тем, что Джисон физически не может делать некоторые вещи, или же Минхо, возможно, действительно влюбляется в него — или, по крайней мере, испытывает к нему большую слабость. Последнее утверждение определённо верно, и с тех пор, как Джисон сказал, что может смотреть на него, если захочет, он балует себя всё больше и больше, и даже когда Чан и Енхён приезжают за ним вечером, он не может удержаться от того, чтобы с нежностью наблюдать за Джисоном, когда тот рассказывает своему брату о проведённом с Минхо дне. — Ещё раз спасибо, и не переусердствуй, пожалуйста, — говорит Джисон, поворачиваясь лицом к Минхо ещё раз, прежде чем уйти со своим братом, его руки сжимаются и разжимаются рядом с телом. — Я не буду, не волнуйся, — отвечает он со смешком. Он подходит немного ближе к Джисону, его глаза блуждают по мягким изгибам его щёк, нежному трепетанию ресниц и мягкой улыбке, растягивающей его красивые розовые губы сердечком, — спасибо тебе за то, что позаботился обо мне вчера. Увидимся позже. Минхо заключает Джисона в объятия, его уши краснеют из-за зрителей, но близость к Джисону — достаточная награда, чтобы оно того стоило. Он знает, что Чан и Енхён делают выводы из взаимодействия, но прямо сейчас у него нет сил беспокоиться об этом. — Пока, Джисон, пока, хёны, — он отстраняется и пытается не обращать внимания на любопытные взгляды Ёнхёна. — Вообще-то, я останусь здесь ещё немного, если ты не против. Ёнхёни, Джисони, ещё увидимся! Зови меня почаще, да, Ёнхён? — говорит Чан, сурово указывая пальцем на своего друга. Ёнхён смеётся и пожимает плечами, прежде чем похлопать Джисона по плечу и уйти, помахав рукой. Чан поворачивается к Минхо, приподняв брови, но Минхо сначала даже не замечает этого, что довольно неловко. Только когда Чан разражается смехом, Минхо выходит из оцепенения. — Тебя всё ещё немного лихорадит, Минхо, или ты просто влюбился в одного слепого мальчика? Минхо поворачивает голову в сторону своего друга и на мгновение брызжет слюной. — Я... я чувствую себя лучше. Я просто переутомился, — бормочет он, почесывая свою покрасневшую шею сзади. — Эй, я просто волнуюсь. И мне жаль, что я оставляю тебя делать всю работу в одиночку… Я и не подозревал, что ты так перегружен работой. Если бы я знал, я бы заходил почаще, — искренне говорит Чан, прислоняясь спиной к стене коридора. Минхо качает головой и отмахивается от него. — Это не твоя вина, хён. Мне это было нужно, чтобы понять, что мне нужно кое-что изменить на ферме. Я не думаю, что стал бы слушать тебя, если бы ты всё равно предупредил меня. Да, я заболел, и это было отстойно, но Джисони позаботился обо мне, и… Я рассказал ему о своём дедушке, — тихо признается он, поджимая губы. — О. Это… Это действительно хорошо. Я горжусь тобой, Минхо, — говорит ему Чан, подходя ближе и кладя руку на плечо. Минхо пожимает плечами, но на его лице появляется лёгкая усмешка. — Мне он тоже так сказал, — бормочет он, и в животе у него всё переворачивается. Чан фыркает и толкает Минхо в плечо. — Я не могу сказать, что тебе вчера было плохо, хотя ты действительно выглядишь немного влюблённым, — шутит он, и Минхо закатывает глаза, глядя на него. Чан смеётся и поднимает руки, — нет, но ты выглядишь счастливым с ним. Я думаю, он идёт тебе на пользу. — Так и есть, — Минхо ни в малейшей степени в этом не сомневается. Джисон полезен для него так же, как хороший ночной сон — он может прожить и без него, но день лучше, если он у него есть. И он рад, что Чан признаёт это, всегда приятно, когда тебя поддерживает друг.