step into the abyss

21.09.****

      — Тётя, когда мы уже будем кушать? — врывается в комнату своей родственницы маленький мальчик.       — Ну Сонхуни, за все шесть лет не смог выучить наше расписание, дурачок? — женщина откладывает книгу и направляется прямо к своему племяннику. — В двенадцать тридцать у нас обед, сейчас ровно двенадцать, значит, нужно идти готовиться! — небольшой тык в лоб, и счастливый (голодный) Сонхун бежит на кухню.       Солнечный осенний день стоит над пригородом Сеула. Буквально вчера Сонхун наконец приехал к своей тёте, наконец-то малыш отдохнёт на свежем воздухе от городской суеты. В большой гостиной сквозь небольшую щель между коричневых штор луч света играет с пылинками, а на кухне уже приятно пахнет супом.       Всё просто отлично, но внезапный звонок и крик родственницы пугают малыша Пака, он отвлекается от внимательного рассмотра пылинок и бежит обратно на кухню; вид не из лучших: тётя Ян сидит на аккуратной деревянной табуретке, по её щекам катятся слёзы, а руки с телефоном дрожат.       — Как это могло произойти? Срок ещё не наступил! — бьётся в истерике та.       — Тётушка, почему ты плачешь? — Ян-старшая наконец замечает обеспокоенного племянника рядом, судорожно вытирает слёзы и прощается с собеседником.       — Сонхуни, — тяжело, выровняв голос, начинает тетушка Ян. — Ты только выслушай меня внимательно.       Получив одобрительный кивок, женщина сначала смотрит в окно, на беззаботные белые облака, плывущие по синему океану неба, но потом вдруг встряхивает головой, отбрасывая ненужные мысли. Настраивается.       — Твоего отца не стало.       Малыш Пак знает о том, что его отец болеет, он знает, как родной человек мучается, он знает, что скоро человек, который дал ему имя, уйдёт из жизни. Мальчику шесть лет, каково слышать об этом?       Слёзы текут произвольно, коленки начинают трястись, а из глаз слёзы текут водопадом. Сонхун знает, каково это — терять человека, ему известно о том, что он никогда больше не увидит его, как например, двоюродного брата, сына тетушки Ян: он погиб за год до рождения самого Пака, поэтому тот мог посмотреть на него лишь на старых фотографиях, узнать его со слов родных. Малыш Сонхун ментально уже не маленький, в таком раннем возрасте он пережил если не все, то как минимум процентов пятьдесят от того, что проживает среднестатистический человек до пенсии, честное слово, что он уже повидал.       Немой плач, ни единого звука в последние пару минут мальчик не издаёт; стоит посреди кухни как вкопанный, его состояние выдают лишь стекающие по пока что пухлым щекам слёзы.       — Н-нет, тётушка, я не верю! — мальчик накрывает уши своими ладошками и отрицательно вертит головой. — Не верю, не верю, не верю!!!       Сонхун падает на хрупкие коленки, всё так же держа свои уши закрытыми, чтобы не слышать эти режущие слова. Малыш делает это уже достаточно давно, с начала болезни отца, и это вошло в не очень хорошую привычку и будет с ним достаточно долго, но не до конца его хрупкой жизни.       Сердце разрывается. Малыш Пак бросается к своей родственнице и, убрав руки с ушек, ныряет к ней в объятия, боясь, что потеряет её так же неожиданно. Сонхун в столь юном возрасте познаёт боль потери родного человека, кормильца, мужчины, что дал ему имя.

***

Настоящее время.

      Субботнее утро просочилось сквозь тёмные шторы в спальне. Лучи всё так же играют с пылинками, а надоедливый звук будильника портит идеальное утро. Тонкие пальцы озябшей руки скользят к прикроватной тумбе и наконец выключают устройство, которое мешает наслаждаться сном. Второй рукой приспустив тёмно-синюю повязку для сна, парень смотрит на настенные часы пару минут, после чего резко срывается с кровати, от чего первую пару секунд звенит в голове и бежит в ванную, попутно захватив телефон с рабочего стола.       — Ну как я мог проспать? — поправив волосы, сказал Пак и отправился обратно в спальню. — Чёрт, всё как всегда.       Проверив сегодняшнюю дату на небольшом настольном календаре, Сонхун замечает, что число обведено красным кругом, а это значит, что сегодня допоздна придётся задержаться в театре из-за концерта.       Ни малейшего признака на хорошее продолжение дня. Если утро не задалось, то и день будет парашей. Ужасно.       — Сынок, проснулся? — из кухни доносится голос уже бодрой мамы. — Иди позавтракай.       Тем временем светловолосый Сонхун занят поиском носков по всей своей спальне. «Где этот чёртов носок, мать твою!» — думает Пак и заглядывает под кровать. — «Нашёл». На одной ноге скачет на кухню, натягивая ранее найденный второй чёрный носок, попутно крича, что сегодня без завтрака, он перекусит кофе с какой-нибудь булочкой по дороге.       — А вот не надо мучать себя, — грозит мама деревянной лопаткой, выходя в коридор, где уже обувается её сын, — перестань себя терзать учёбой, ты и так хорошо учишься, отлич…       — Мам, — перебивает Сонхун, — я тебя, люблю, до вечера! — за дверью уже слышно ворчание матери.       Данная тема очень болезненна для Пака, правда. Он старается облегчить жизнь родному человеку, так же принося доход в семью, не как кормилец, а как заботливый ребёнок. Стипендии Народного Сеульского и зарплаты с небольших гастролей по городу (иногда даже в другие ездит) с оркестром хватает, если не считать ещё и зарплату госпожи Ян. В общем, парень так напрягает себя, лишь потому что уважает и любит самого дорогого человека — маму, которая растила его фактически одна. За всё время, после смерти отца, он старался не давать ей унывать после бессонных ночей с истерикой. Это первый и явно не последний переломный момент в жизни Сонхуна.       Тем временем Пак уже топает на дополнительные по английскому языку, про которые как раз не знает мама. Она настолько закружилась с долгами, забыв, что сегодня выходной, и спокойно отпустила сына. Ну, её утреннее ворчание — это норма, он привык, поэтому это ещё цветочки.       Спросите: зачем темноволосому английский? Суть в том, что ему банально нужно развиваться в разных сферах. Непонятно, когда саморазвитие стало неотъемлемой частью его жизни, но он считает, что если есть свободное время, то нужно потратить его если не на семью, то хотя бы на себя. Хорошие слова, правда?       Нужный автобус подъезжает почти сразу после прибытия Сонхуна на остановку, ему ехать до своего университета, там как раз и проходят занятия. На первом уроке учебного года парень не смог побывать, угораздило же заболеть в конце лета, это и морока, и слишком затратно, да ещё и начало учёбы, продолжение саморазвития — в общем, полная суматоха. Как на зло начинает дождь, благо сейчас Пак в автобусе, тёплом, укрытом от этого явления, сухом, что самое важное. Достав из рюкзака белые проводные наушники, Сонхун решает насладиться любимой классикой. Этот жанр безумно успокаивает парня, он предпочитает старую музыку, нежели современную, любит ходить в театры на разные балеты. Раньше он посещал их с тётушкой, когда мама была занята. Госпожа Ян не могла оставить ребёнка без развлечений, старалась водить его (когда сама была свободна) в театры, в кино, где мальчику не очень нравилось, музеи, но даже при дозволении многих вещей вплоть до дорогущих игрушек, после покупки которых мама чуть ли не голодала, Сонхун вырос безумно понимающим и ничуть не избалованным ребёнком.       Спросите: почему мама так поступала? Потому что она хотела, чтобы её ребёнок не отличал себя от других детей, у которых новые игрушки, одежда. Она хотела, чтобы её ребёнок был счастлив, а уж её состояние — это второй план.       Пак Сонхун учился на первом году музыкального факультета Сеульского Народного, (всё юношество откладывал деньги). Перед ним долгое время стояло сложное решение: либо музыка, либо история. Вот историю парень обожал. Любовь к ней ему привил учитель старшей школы, святой человек для Сонхуна. У него даже есть некий девиз: «учимся на ошибках истории!» Банально? Сонхун так не считает. Учитель Ким прекрасен, вы бы видели его горящие глаза во время рассказа очередной темы; там не то что искры, а целые салюты были. В общем, учитель Ким для Сонхуна — святой человек, придётся повторить это несколько раз, чтобы вы понимали степень уважения Пака. Парень выбрал музыку из-за того, что постоянно слушает её, ничуть не мимолетная заинтересованность. Он любит иногда сидеть за роялем, когда мамы нет дома, и выплёскивать все свои эмоции через музыку, ему это очень помогает, порой даже спасает, помогая убегать от ответственности (иногда).       Тем временем дождь только усиливается, тяжёлые капли стучат по старой крыше автобуса, за толстым стеклом недавно выложенный асфальт блестит от влаги. Ехать ещё примерно полчаса, за это время Сонхун успеет хоть немного подготовиться, хотя вряд ли, может, потому что в наушниках играет «Танец Рыцарей», а из-за безумной любви к произведениям Прокофьева парень не сможет сконцентрироваться на двух вещах одновременно. Всё же выбор останавливается на том, чтобы спокойно прослушать часть плейлиста с Сергеем Сергеевичем, наслаждаясь угрюмой погодой.       Время пролетает быстро, Сонхун уже переминается с ноги на ногу под крышей остановки, ругая себя тем, что забыл дома зонт. Недолго думая, ведь занятие должно было начаться буквально через пять минут, парень застёгивает свою ветровку, накидывает капюшон на светлую шевелюру и быстро бежит уже в другое укрытие. Пока что не родной университет встречает Сонхуна теплом и приветливой госпожой Чон, которая предлагает оставить у неё в гардеробе мокрую одежду, попутно ругая за невнимательность. На главных часах ровно десять утра; занятие начинается. Парень прощается с тётушкой, глядя в расписание, ища субботу и кабинет, в котором будут проходить полтора часа английского. У Пака, за несколько лет занятий у этого же преподавателя сладилось просто прекрасное впечатление о языке. На уроках они не только изучают грамматику, но и культуру и особенности англоязычных стран. Какой же итог? Всё то, чем сейчас увлекается Пак Сонхун, зачастую благодаря учителям; он их уважает всем сердцем, ведь если бы не они, то Паку уже было бы незачем жить, если не считать благополучие мамы.       Запыхавшийся Пак, поднимавшийся три этажа, входит в кабинет без стука, о чём успевает немного пожалеть. Получая одобрительный кивок учителя, парень проходит в глубь аудитории, замечая рядом со своими вариантом чей-то зонт, после его плеча кто-то касается и просит отойти.       — Но это моё место, вы что-то попутали, — озадаченный взгляд Сонхуна цепляется за тёмную макушку.       — Ваш зонт? — усмехается высокий голос, тёмная макушка кивает на чёрный предмет и вновь переводит взгляд на Сонхуна. Получив отрицательный кивок, жмёт плечами и усаживается на место. — Я пришёл раньше вас, поэтому это место теперь моё.       Паку резко хочется ударить этого наглого мальчишку, ведь он явно младше самого Сонхуна на пару лет так точно и позволяет себе такие дерзости. Нужно смириться. Да, настроение пропало ещё утром, его удалось хоть немного поднять с помощью Прокофьева, но сейчас оно падает и валяется чуть ли не под плинтусом; подумаешь, жизнь продолжается, ха-ха. Лучшего сегодня можно не ждать. Светловолосый запускает руку в волосы и оттягивает их, чтобы избавиться от лишних мыслей — ему это давно уже помогает. Окрашенные волосы принимают изначальное положение, и парень садится за парту позади своей.       — Итак, предлагаю начать, — миловидный мужчина лет сорока поднимается из-за учительского стола. — В аудитории собрались люди, которые уже прокачали свой уровень английского языка до самостоятельного владения, — пара шагов вправо, ещё пара влево, и он останавливается. — Называйте меня господин Шим, с некоторыми я уже знаком, но есть среди нас и новенькие, предлагаю познакомиться, но чуть позже. В ближайшее время мы постараемся перейти порог и начать более свободно разговаривать на английском языке. А сейчас предлагаю перейти к знакомству с новенькими, — мужчина открывает свой красный блокнот и ищет незнакомые имена в списке. — Ой, — мысленно ударяет себя по лбу учитель. — Я перепутал, — нервный смешок, — в этой группе один и единственный Ким Сону, прошу, выйди представься.       Та самая тёмная макушка поднимается перед Сонхуном и направляется к учительскому столу.       — Меня зовут Ким Сону, мне двадцать лет, — Пак ошибся, они одногодки; хоть голос высокий и нежный, но он звучит твёрдо и устало, будто его сюда насильно затащили. — Моей матери недостаточно того, что я пошёл по её воле на факультет бизнеса, так ещё и по её прихоти уже третий год учу английский, — последнее слово парень будто выдохнул. — Активности от меня не ждите.       Почти все в аудитории начнают коситься на Сону и переглядываться; он им не нравится — неслыханная дерзость.       — Хорошо, Ким Сону, — уже сидящий за своим столом учитель Шим постукивает пальцами по своему красному блокноту. — У нас есть небольшое правило, которое гласит о том, что каждый сидит на своём месте. Я так быстрее вас запоминаю, — кивок со стороны парня становится знаком для продолжения, — поэтому прошу пустить Сонхуна на своё место, сядешь позади него.       Видно, что мужчина разозлён такой дерзостью, ему не нравится учить людей, у которых нет собственного желания учиться, но почему-то с Кимом иначе: искр в глазах нет, но лишь малая часть заинтересованности даёт повод думать, что всё не так просто. Отпустив мысли и Сону заодно на своё новое место, господин Шим хлопает в ладоши, предлагая начать занятие.       — Что ж, сразу предупреждаю всех о небольшом тесте на следующем уроке на тему повторения. Там не будет ничего сложного, но подготовиться стоит.       Уже после занятия, где вспоминали темы прошлого года, Сонхун с облегчённым вздохом покидает аудиторию; его все никак не отпускает чувство того, что на него кто-то смотрит, и он даже знает, кто это.       — Ало, мам, у меня сегодня вечером в девять часов концерт, про который я тебе говорил, — после трёх небольших гудков говорит Пак. — Сейчас поеду на репетицию, буду поздно.       Так и не услышав ответа, Сонхун сбрасывает трубку и запрыгивает в автобус, который довезёт его до Национального Театра Кореи.