Часть 4
Утро. Опять утро. Чёрт, это утро совсем не доброе. На мне чья-то рука. Чья? *ХАНМА…* В памяти всплывают обрывки воспоминаний а в глазах начинает неприятно щипать. Только не слёзы. Они не помогут. -Ооопачки. Моя спящая красавица проснулась! – с дикой радостью произносит он. -Убери от меня свои лапы, урод! – хриплым голосом говорю. Конечно, столько вчера орал, не удивительно. -Да ладно тебе, тигрёнок. Успокойся. – тихим, медленным тоном произносит он, при этом медленно поглаживая мою опухшую, видимо от ударов, щеку. – Я ведь единственный человек в этом мире который тебя любит. Никогда ни в чем тебя не упрекал и всегда был рядом. Вот сам подумай. – мурлыкая произнес он, прижимаясь своей щекой к моей руке. -Либо ты прав, либо у меня едет кукуха. – полушёпот, все что я могу сейчас из себя выдавить. *Он чертовски прав. Где бы я был если б не он? Кем бы я был? Давно бы обратно отправили. Он ебать как прав!* -Я прав, Кадзу, и ты это знаешь. Просто прийми это. – нежно произнёс он, при этом целуя меня в нос. Сердце забилось как бешеное. Слышал ли он это неизвестно, однако его чертовски милая ухмылка расползалась по всему лицу, делая его … привлекательным? Середина лета. Июль. Адская жара, хотел бы я сказать что спасает только кондиционер, но нет, даже он не справляется в такую жару. Особенно когда на тебе развалилась почти 2-х метровая шпала. -Твою ж.. Ханма, ты можешь слезть с меня? – рычу себе под нос. -Тигреееенок, ну чего ты такой нуууудный. Дай ещё немного полежать в твоих объятьях. – бормочет Ханма, ластится при этом как маленький котенок. Похоже я стал ещё более поехавшим. Как те люди из сериалов. Как же это называется? Ах, да! Стокгольмский синдром! Ханма оказался очень жестоким человеком. Каждую ночь, а иногда и днём, он одним словом вытрахивал из меня всю дурь, а при попытке сопротивления применял физическую силу. И что самое странное, я не только к этому привык, но мне это начало «нравиться»? Ведь, как оказалось, он был прав. Я никому больше кроме него не нужен. Абсолютно никому. Я пустой и разбитый как тот самый стакан, однако разбитым стаканом никто не пользуется а я все ещё приношу пользу? Я кому то ещё нужен? Вязкие мысли, словно смола, окутывают моё тело, мои мысли. Двигаться с каждым днём всё тяжелее. Просыпаться утром хуже пытки в аду. А может я уже в аду? И это моё наказание за все грехи? Стал меньше спать, меньше есть, улыбку заменила убогая гримаса приводящая людей в ужас. Одно не менялось изо дня в день… Ханма – жизнерадостный, весёлый ублюдок обладающий диким шармом и самым хищным, диким взглядом. Как меня угораздило. Каждый день он пытался убедить меня в том, что: -Ты не один. У тебя есть я. Мы люююбим друг друга. И каким то образом у него это, чёрт возьми, получилось. Я стал ещё больше доверять ему. Никакие его слова не вызывали у меня сомнений. Видя эту дылду сердце начинало биться чаще, кислорода переставало хватать, желудок скручивало в тугой узел (это ли ваши хвалёные бабочки в животе?). Хоть днём он позволял мне огрызаться, но ночью все менялось. Его «веселые игры» становились все более жестокими и изощрёнными. Привычка душить меня во время секса уже не удивляла, а вот порка только что приобретенной плёткой выбила меня из калии. Спина горела огнем, по ней стекали алые дорожки крови. Она была такой горячей и густой. От такой боли тяжело было здраво мыслить, пытаясь выбраться я разозлил его ещё больше, поэтому он решил использовать горящую свечку, стоящую рядом на тумбочке. Воск попадал в свежие раны как будто миллиарды иголок одновременно протыкали мою плоть. Тело перестало слушаться, оно то и дело билось в конвульсиях пытаясь хоть как то прекратить эту пытку. Получив пару глухих ударов в под дых я выбился из сил. Дальше все продолжалось как в тумане, боль прошла, ее заменила белая пелена перед глазами и глухой хлопок. *Темно… Где я? Как мне открыть глаза? Как пошевелиться?*
