Побег от реальности

Лиза была абсолютно разбита и опустошена. Владлена, помимо того, что не пришла ночевать в комнату, отсутствовала на задании. Что с ней было никто не знал. Ни одна девочка, даже Кира, не видела Владлену с того самого момента, как она убежала. Лиза бы соврала, если бы сказала, что совершенно не переживала за девушку. Переживала. Ещё как. Она даже спросила у Любови Розенберг о её местонахождении, и узнала в какой комнате та временно проживает. Им нужно поговорить. Лиза уже успела пожалеть, причём не один раз, что ушла в тот момент. Развернулась, сдерживая слёзы обиды, и ушла. Почему? Она могла попытаться вывести Владу на разговор, и у той, может быть, всё было бы куда лучше. Но Лиза, наверное, поступила эгоистично. «По твоему, сама Влада поступила не эгоистично?» — раздавался в голове голос разума, правда Лиза слишком закрылась от подобных мыслей, чтобы зацикливаться на них. Сжимая в руках мягкую обложку книги, Андрющенко сидела на собственной кровати, даже не вникая в суть прочитанного текста. Рядом лежала Виолетта, свесив с кровати голову, и любопытно рассматривала буквы на бумажном самолётике. А на полу возле кровати сидела Кира, что эти самые самолётики и делала, причём из книжных листов. Эти двое таскались за Елизаветой с того момента, как «пропала» Влада. И если действия Киры понять ещё было можно, — они с Владленой были, вроде как, близкими подругами, и из-за этого Медведева начала сближаться и с Лизой тоже, — то мотив Виолетты был неясен. Лиза вообще не могла понять Виолетту. То она ловила её недовольные взгляды, в которых открыто читалась нелюбовь, то Малышенко подсаживалась к Лизе с, на удивление, искренней улыбкой, пытаясь вывести на дружеский разговор. И Лиза её справедливо опасалась. Кто знает, с какой целью Виолетта пытается добиться её расположения? Перелистнув страницу, впервые за пятнадцать минут, девушка с короткими, распущенными, на данный момент, волосами, и татуировкой «индиго» на шее, начинает бегать глазами по строчкам, напечатанным на белой, слегка шероховатой бумаге. Книга, впервые за все пять недель, была художественной. Смысл прочитанных слов не сразу доходит до сознания, и предложение приходится перечитывать второй раз. Из-за жанра романа в стихах все мысли занимали сами рифмы, что, конечно же, добавляло лишь больше проблем. — Индиго, я с тобой говорю, — книга пропадает, и Лиза, поднимая голову, видит перед собой не особо довольное лицо Киры, что книгу из чужих рук и вырвала. Её брови хмурятся, а глаза пробегаются по написанному, — «Вся жизнь моя была залогом, свиданья верного с тобой; я знаю, ты мне послан Богом, до гроба ты хранитель мой». Чё за мыльная опера? Уголки губ «Индиго» поднимаются, и та невинно пожимает плечами, протягивая к девушке руку, прося вложить в неё книгу. Кира закатывает глаза, и чуть ли не кидает фолиант владельцу, из-за чего Лиза вздыхает и убирает его обратно под подушку. Позже дочитает. — Ты что-то говорила? — протягивает Андрющенко, спуская с кровати ноги и, надевая выданные им тапочки, встаёт в полный рост, потягиваясь так, словно только проснулась. — Спросила не хочешь ли ты поговорить с Владой? Я через окно видела, как та приехала откуда-то, — пожимает плечами, словно совершенно здесь ни при чём, Кира, сложив руки в карманы домашних, клетчатых штанов. Лиза хмурится. — Приехала? — эхом повторяет она, и Медведева сдерживается, чтобы не раздражённо накричать на девушку перед ней, — Поговорю. Лицо Лизы меркнет на глазах: губы поджаты, во взгляде пропал весёлый огонёк, что появился во время короткого, но весьма уютного диалога с одноклассницей, а руки, пусть и несильно, но сжались в кулаки. Кира успокаивает свой внутренний пыл словно по щелчку пальцев, и слабо похлопывает Лизу по плечу, кивая. Подгоняет побыстрее уже пойти к Владлене для диалога. Только вот зачем Кире это? Не сказав ни слова, Лиза, едва ли не бегом, выходит из комнаты, по лестнице поднимаясь на третий этаж и, неплохо ориентируясь в пространстве, находит нужную ей дверь. Закрыто. Осторожно стучит костяшками пальцев, уже собираясь крикнуть имя девушки, что, наверняка, находится внутри, но что-то её отвлекает. А затем щелчок. Лиза толкает дверь и видит перед собой то, что её одноклассница вот-вот упадёт в обморок. Как же так? Недоглядела, не усмотрела. «Но разве должна была? Ты не её мама» — снова раздаётся в голове, казалось бы, голос логики, но Лиза, как и в прошлый раз, на эмоциях лишь отмахивается, крикнув чужое имя и понимая, что поздно. Поджимает губы, опускаясь вниз и осторожно прижимая к себе женское тело. Потеряла сознание. Снова. Вовремя из мед кабинета выходит парень, явно новичок, в белом халате и, видя развернувшуюся перед ним картину, тихо чертыхается себе под нос, поднимая Владлену на руки. Несёт в некое подобие палаты, в то время как Лиза, не отставая ни на шаг, идёт следом, забегая внутрь и сразу же становясь рядышком. — Какой это раз? Второй? — спрашивает подошедшая Алёна, и «Индиго» несколько раз утвердительно кивает головой, неотрывно смотря на спящую Владлену. Она кажется почти мёртвой. Бледная кожа, синеватые губы. Лишь смирно поднимающаяся при каждом вздохе грудь даёт знать, что девушка ещё жива. Это Лизу успокаивает, и та, несмотря на сильное желание отвернуться, продолжает смотреть. — Не переживай ты так, милашка, всё с твоей девушкой будет хорошо, — поддерживающе улыбается Алёна, и Лиза со смесью удивления и смущения шире открывает глаза, поднимая обе брови вверх. «Мы не встречаемся» — вертелось у неё на языке, но озвучить это словно не дали силы извне. Лиза лишь молча кивнула, стараясь унять лёгкую радость, что возникла в ней после словосочетания «твоя девушка» по отношению к ней и Владлене. — У меня вот тоже вторая половинка есть, — хихикает Алёна, осторожно выводя из комнаты Лизу, и на мгновение останавливаясь в дверном косяке, — Её Марианна зовут. Так что ты не подумай, что я гомофобка. Всё хорошо, милашка. И девушка подмигивает, негромко хлопая дверью, оставляя Елизавету Андрющенко стоять по ту сторону, окончательно приходя в себя.

***

Дверь белого автомобиля хлопнула чересчур громко, и я бросила нелепые извинения водителю, что так и продолжал молча хмуриться. Ирина, вместе со всеми работающими сегодня операторами, точно уже проклинали меня всеми известными матами. Мне пришлось задержаться из-за принятия нужных для восстановления организма лекарственных препаратов, и поэтому поехать на задание вместе с девочками на автобусе я не смогла. Пришлось снова прибегать к услугам личного водителя проекта, у которого, к слову, был заслуженный выходной день. Я съежилась, проводив взглядом машину, также молча и почти бесшумно уехавшую обратно, и перевела взгляд на здание перед собой. На входе стоял парень-ассистент, что вечно оглядывался по сторонам, видимо не замечая меня. Я хмыкнула, подходя ближе, и юноша, что-то недовольно прошептав, сказал двигаться прямо за ним и желательно побыстрее. Так я и сделала. Зал с дорогими на вид креслами, и модельным подиумом в центре, встретил меня запахом мужского парфюма, а также громким, но не особо радостным гулом одноклассниц. Взгляды их были направлены на меня, и мне, на мгновение, даже стало от этого неловко. Я собиралась сесть на свободное место, чтобы съёмочная группа больше не косилась на меня так злобно, но меня абсолютно нагло увели в сторону, грубо схватив за руку. Женская ладонь до боли сжимала запястье, заставляя морщиться, и я уже было хотела накричать на того, кто это сделал, пока не подняла глаза. Лиза. В горле встал ком, все слова, что до этого вертелись на языке, пропали, да и в общем сознание словно очистилось. Я смотрела на слегка нахмуренную девушку, и поняла, что та выглядит злой. Ещё бы. — Лиз, я… — начала я, понимая, что не знала ни того, что именно говорить, ни того как это говорить. Оборвавшись на полуслове, я вдруг поняла, что никто меня больше не держит. — Что, ещё раз хочешь меня послать? — Лиза подняла одну бровь вверх, складывая руки на груди, и этот жест показался мне знакомым. Так постоянно делала я. Понабралась уже привычек и повадок, несмотря на наши непонятные отношения, — Спасибо, я с первого раза поняла, не глупая, знаешь ли. — Нет, ты что, я… Ни в коем случае, — язык даже не собирался слушаться, а мозг и вовсе перестал работать. Вот как? Как такое могло произойти? Я практически никогда в жизни не испытывала чувство стыда или, тем более, вины. Но появилась она, Лиза, просто сломав меня на «до» и «после» лучше, чем сделал это проект. Я молодец, послала, убила себя миллион раз в собственных мыслях из-за этого, и сейчас ещё сказать ничего не могу. Я такая жалкая, — Я хотела попросить прощения. За то, что сказала, пропала куда-то, не пыталась поговорить. Я не… Не специально. Мне было очень плохо и больно, я тогда не желала никого видеть, а тут ты, и я себя не контролировала, как будто на автомате всё делала. Взгляд Андрющенко заметно смягчился, да и вся она, кажется, расслабилась. Я прикрыла глаза, опустив вниз голову, и уже была готова расплакаться, пока не почувствовала прикосновение к своим волосам. — Влад, — Лиза заправила прядь моих волос за ухо и, если мне не показалось, встала ближе. Я никогда и ни с кем не была так открыта, как сейчас. Снова готова вручить свою жизнь в чужие руки. В уголках моих глаз появились незаметные слёзы, но Андрющенко словно всё видела. Всё понимала. Всё чувствовала. Мы, будто бы, разделили одни и те же эмоции на двоих. — Нет, подожди, — Я, зажмурив глаза, пыталась сформулировать нужные мысли в голове, не желая ничего испортить своим заиканием. Хотелось сказать то, что давно во мне сидело, но никак не хотело выходить наружу. — Я просто не хочу быть поводом твоих слез, да и просто их не хочу. И я не хочу… Не хочу быть твоей болью. Я неожиданно замолчала. Замолчала из-за объятий Лизы, заполнивших нутро чем-то светлым. Лиза в принципе наполняла меня чем-то светлым и тёплым. Она прекрасна. Андрющенко отстранилась и посмотрела мне в глаза, продолжая держать за плечи, как будто боясь отпустить. Она сейчас смотрела так, словно я собралась произнести нечто важное. То, чего не хватало нам обеим. — Девочки, быстро на места, пока я вам по шапкам не надавала! — зло крикнула Ирина, недовольно смотря на наши «обжимания», и Лиза, потупив взгляд, отошла на шаг назад. Мне из последних сил приходилось сдерживаться, чтобы вдруг не заагрессировать на женщину. Зачем нужно было подходить именно в этот момент? Проводив помощницу режиссёра недовольным взглядом, нам с Лизой пришлось молча пройтись до кресел, дабы, наконец таки, нормально сесть. Чувство незавершённости диалога давило, но вместе с ним внутри поселился приятный осадок после разговора. Я стала нуждаться в Лизе, в её жестах, в словах и взглядах, как в кислороде. Лиза стала моим наркотиком. — Три, два, один! Громкий хлопок, вспышка камер, и к нам выходят две женщины, что, скорее всего, и будут «нянчиться» с нами на этом испытании. Слушая их речь, я чувствовала пронзающий взгляд откуда-то снизу. Кристина. Захарова не сводила взгляд пронзающих голубых глаз с меня, смотря с виной, с жалостью и крупицей волнения. — Чтобы подобрать вам партнёра, нам нужно узнать, какими качествами он должен обладать, — из мыслей вытянул голос той самой женщины-ведущей, что теперь сидела на стуле напротив. Какого партнёра я понять не могла, — вот что бывает, когда прослушиваешь. Но увидев, что девочки встали со своих мест и пошли в сторону подиума, я сделала тоже самое. На сцене стояли мужские манекены, а на столике лежали таблички с прилагательными, и была ещё парочка пустых, вместе с черными маркерами. Откинув в сторону идею написать на пустой таблице «без мужского полового органа» или «женщина», я взяла парочку самых основных, — спокойный, верный, да любящий. Всё. Ничего больше мне было не нужно как минимум по той причине, что с мужчиной, которого мне тут подберут, я всё равно встречаться не буду. Взгляд самостоятельно метнулся в сторону Лизы, что уже сидела на кресле и что-то разглядывала на потолке. Уголки губ приподнялись, но вместе с этим в животе затянулся тугой узел от того, что я так и не сказала ей ничего. Мне, почему-то, было страшно. — Хэй, чё замерла? — осторожно пихнула меня в бок Виолетта, смешно щурясь, словно от солнца. Девушка выглядела и говорила так, словно наш последний диалог не был максимально неловким и некомфортным. Будто бы его и вовсе не было. — Всё хорошо, — покачала я головой, спускаясь вниз, на пол, и подходя к креслам, чувствуя взгляд Виолетты, прожигающий спину. Сегодня все слишком полюбили играть в гляделки. Лиза встретила меня радостной, но сдержанной улыбкой. Она закинула одну ногу на другую, а на колено положила сложенные в замок руки. Опускаясь на своё место, я думала лишь о том, чтобы не начать говорить всё сейчас. Неподходящий момент. — Ты поставила так мало требований к партнёру. Уже шансов найти кого-то не имеешь, или наоборот, никого не хочешь и тебе плевать? — спросила у меня Лиза, в то время как некоторые девочки начали объясняться перед женщинами из данного «брачного агенства» о том, почему и зачем им важны именно эти характеристики в партнёре. — Второй вариант, — хмыкнула я, смотря своей собеседнице в глаза. Заметив в чужом взгляде вызов, я хитро прищурилась, в ухмылке поднимая уголки губ, — Не особо желаю быть с мужчиной, знаешь ли. На мгновение Лиза выглядела удивлённой, но уже в следующую секунду прикусила нижнюю губу, склоняя вбок голову. В её глазах заплясали чёртики. — Что, правда? А с женщиной? — Лиза понизила голос и не шибко близко подвинулась. Я пригнулась, чтобы наши лица были на одном уровне, и заговорчески улыбнулась. — Возможно. Но этого достойна только одна, — уже совсем тихо прошептала я, вызывая слабый румянец на чужих щеках, и одновременно задорный смешок. — И кто же эта девушка? — Лиза вышла из игры. Её голос, пусть и хранил искру, всё же был полон страха ответа и одновременно надежды. Я всё больше и больше подтверждала то, что мои чувства взаимны. — Бабы, давайте не тут хотя бы, ну, — хмыкает Кира, что подошла только что и даже сесть на место не успела. Мы с Лизой неловко повернули в её сторону головы, и вторая девушка виновато улыбнулась. Кира закатила глаза. — Хватит заигрывать друг с другом, всё испытание пропустите и вас потом на выгоне, — после последних слов Медведева руками показала не самый приличный жест, сама с этого и посмеявшись. Но я расслышала в её интонации совершенно не сожаление или что-то на подобии него, а наоборот. Кира хотела чтобы мы ушли. Убирала конкурентов? В этом и была её выгода от всего этого? Чертовка.

«Но дружбы нет и той меж нами. Все предрассудки истребя, Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя.»

Кира заметила мой взгляд. Заметила и немой вопрос в нём. Пожала плечами, с иронией поджав губы, и подмигнула. Многозначительно, но ответ был ясен. Это правда. Перестану ли я после этого общение с ней? Нет. Зачем? Если ей это нужно, значит пускай, я ведь не могу осуждать человека за такое. Я ведь и сама делаю точно также. Даже с самой Кирой я начала общение именно из-за того, что она показалась мне полезной. Взгляд метнулся к Кристине, что уже сидела рядом с Кирой и, слава богу, не обращала на меня внимание. Кристина тоже полезна, но также от неё много проблем. Пусть первое пока и перевешивает, — благодаря тому, что мы с Захаровой довольно близки, её подружки, что меня ненавидят, почти и не смотрят в мою сторону, — исключать наличие минусов тоже нельзя. Поднимая взгляд, я заметила то, что наши дорогие дамы из брачного агентства встали, уходя куда-то. Нужно привить себе привычку слушать и слышать, даже если мне это не нужно. Камеры поставили на паузу, давая эту паузу и нам. Девочки сразу же раскрылись выдохнув. В подобные моменты с тебя словно снимают узкий корсет, перекрывающий бо́льшую часть воздуха. Представляете какое это удовольствие? Вот и с перерывами между съёмками тоже самое. Правда слишком долго радоваться не пришлось. Через пятнадцать минут женщины-ведущие вернулись. Это было неудивительно: я сразу поняла, что мужчины, которых к нам выведут, были найдены с самого начала, а уходили они лишь для вида. В целом так и было: к нам начали выходить мужчины, и сразу было понятно, что подходили они только под общие черты, нежели точное стопроцентное попадание. Типажи внешности были разные, но всё же метались по намеченной «базовой» территории. Под номером четыре вышел парень, ненамного старше меня, и уж точно ниже. Причём на целую голову точно. — Меня зовут Саша, мне двадцать семь лет, — кивнул нам он, рукой пригладив и без того зализанные тёмные волосы. На переносице красовались прямоугольные очки с толстой, чёрной оправой, и я сразу же поставила большой прочерк на выданном нам всем листе. — Расскажи о себе, какие в тебе лидирующие качества, чем ты занимаешься? — спросила Кира, что сегодня явно была в хорошем расположении духа и уже третий раз подряд самостоятельно выводила мужчина на диалог. — Я работаю ювелиром, очень хорошим думаю. У меня очень много увлечений, — последнее предложение «Сашенька» сказал таким тоном, словно все его увлечения это игра в Доту вечером и поедание маминого борща, — Я пока ещё живу с родителями, но вот перееду скоро, точно. Я хмыкнула, удивляясь тому, как смогла так точно попасть в его характеристику, а затем сразу же опустила голову вниз, покачав ею. Думаю, что всем девочкам этот молодой человек пришёлся не по вкусу. Когда «Сашенька» наконец ушёл, а на сцену вышел следующий мужчина, я поняла, что слишком рано определила худшего из всей этой стаи. Он представился как Валера, и я вновь поставила после его имени прочерк. Сегодня моего одобрения не получит никто. В прочем, так и произошло. Никто из вышедших на эту сцену парней мне не приглянулся даже как друг. Про возлюбленного я промолчу по, надеюсь, понятным причинам. Женщины объявили, что эти самые молодые люди полностью подходят под наши требования. И сейчас они будут выходить и вставать у тех манекенов, где написаны их характеристики. Я мысленно посмеялась над этим. Неужели во всей этой куче парней есть тот, кто соответствует желаниям Леры? Или, к примеру, Ангелины? Девочки не были чересчур «зажравшимися», просто эти парни не внушали никакого доверия. Помимо этого, я вдруг поймала себя на мысли, что не хотела бы, чтобы какой-либо из мужчин сегодня совпадал с предпочтениями Лизы. И уж тем более не хотела бы, чтобы он ей понравился. Те же самые юноши начали выходить к нам по второму кругу, вот только теперь ведущие спрашивали про то, кто выбрал того или иного парня. Когда на сцену вышел тот самый «Сашенька», я уже почувствовала то, что грянет что-то страшное. И этим «страшным» оказалось то, что он достался мне. Так и случилось. Парень, в белой рубашке, заправленной в чёрные брюки, подошёл именно к моему манекену, улыбнувшись, и я закрыла лицо. Лиза рядышком похлопала меня по плечу, стараясь сдерживать смех, в то время как другие его сдерживать и не пытались. — Она тебя съест, мальчик, беги! — крикнула Кира, размашисто взмахнув рукой, и я шутливо ударила её по голове планшетом для бумаги.

синхрон Владлены:

У меня вообще ни один из парней не был помечен, но вот именно напротив «Сашеньки» я даже написала «Не надо, пожалуйста». Что за игры судьбы такие?

— Ну же, Владлена, не будьте так строги. Смотрите, какой приятный молодой человек, и работа хорошая, — кивает мне одна из женщин, брюнетка с короткой стрижкой, и я лишь тяжело вздыхаю, закидывая вверх голову. — Лучше бы Валера, — весьма громко говорю я, и Лера, которой этот Валера и достался, поворачивается ко мне и машет пальцем. — Нет-нет-нет, Валера мой, — в её голосе слышалось искреннее отчаяние, и я прекрасно понимала Леру. Не самый приятный поворот событий. Благо «Сашенька» ушёл быстро, и никак разговаривать с ним меня не заставляли. Спасибо хотя бы на этом. Слушать остальных больше смысла не было — мне достался априори худший вариант, и я была, если честно, весьма сильно возмущена. Ну как это может кому-либо понравится? Забыв о том, что в начале испытания я думала абсолютно в точности наоборот, «очнулась» я только под конец всего задания, когда женщины уже пожелали нам успехов, а операторы начали по очереди выключать камеры. — Неужели настолько мальчик не понравился? — хмыкнула Лиза, подавая мне руку и помогая встать на ноги, — Он показался мне милым и смешным. — Не в моём вкусе, — махнула я рукой, растрепав собственные волосы, и Андрющенко вдруг задумалась, не решаясь что-то сказать. — А кто в твоём вкусе? — всё же спрашивает она, не особо уверенно глядя мне в глаза. Губы автоматически сжались, а глаза от азарта заблестели. — Очаровательные коротко стриженные брюнетки, с татуировкой «Индиго» на шее, — наконец отвечаю я, подмигнув замершей на месте Лизе, и отхожу к ждущей меня Кире.

***

Андрющенко стояла на одном месте, широко раскрыв глаза и смотря в одну точку. В голове её всё крутилось: «Это что, признание? Или шутка? Розыгрыш? Просто ничего незначащий флирт?» и, увы, ответить на все эти вопросы она не могла. Сердце стучало слишком быстро, всю грудь обуял страх вперемешку с радостью. Лиза не понимала как именно воспринимать эти слова: как признание в любви или как глупый подкат без смысла? Девушка вздрагивает от того, что кто-то слабо потряс её за плечо. Кира молча кивнула в сторону выхода, где только что скрылась Владлена, и уже собиралась уйти, но Лиза остановила её, схватив за запястье. — Ты не можешь мне помочь? С Владой, — негромко проговорила она, вызывая у Киры лёгкий интерес, и та кивает, сказав лишь то, что им нужно будет сесть вдвоём в самом конце автобуса. Владлена почти всю поездку поворачивалась назад, и прожигала сидящих рядом друг с другом Лизу и Киру. Что девушек за хвост потянуло это сделать она не знала, но видела, пусть и не слышала, что они о чём-то говорили. Кире приходилось склонять чуть-чуть голову, чтобы Лиза могла шептать ей что-то прямо на ухо. По лицу Медведевой было понятно, что разговор серьёзный и, наверное, не самый приятный для третьего лица. — Мне страшно. Мне кажется, что я люблю её, и чувства могут быть взаимны, но из-за этого только страшнее. Я боюсь, что всё повторится, — вздыхает «Индиго» печально хмуря брови, и Кира в ответ качает головой. — Да не, Владуха не такая, как твой бывший кавалер, всё хорошо будет, — говорит она, мельком смотря на девушку, про которую и идёт речь. Владлена непрерывно смотрит за ними, и, очевидно, очень хочет подслушать, — Не попробуешь — не узнаешь. Если чё, беги ко мне, я, как храбрый рыцарь, от злой девочки-Влады тебя защищу. Лиза тихо смеётся, кивая головой, а затем переводит взгляд на тонированное окно. Не попробуешь — не узнаешь. В том и дело, что пробовать она слишком боится, чтобы хоть какой-то первый шаг делать. Может, ей судьбою предначертано либо быть вечно одинокой, либо страдать? Третьего не дано. Чувствуя сильнейшую морально боль, Лиза вновь оборачивается, видя, что Кира продолжает смотреть на неё. — Мы бы с тобой хорошими подружками были, знаешь, — вдруг произносит та, приподняв одну бровь, — Мы полные противоположности, Инь и Ян. — «Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень» — шепчет Лиза, кивая, и тихо посмеивается на недоумевающий взгляд Киры. Всё-таки, художественная литература тоже иногда бывает интересной и полезной.

***

Сегодня, по расписанию, было два задания, после которых, завтра утром, пройдёт церемония выгона. Финальное испытание, как всегда, казалось самым сложным и тяжёлым, поэтому каждая девочка, включая меня, шли с лёгким страхом на сердце. Выходя на задний двор, мы обнаружили царящую, весьма уютную атмосферу, с картинами, каменными, а также живыми статуями,

синхрон Владлены:

Сразу понятно было где камень, а где человек, но когда они двигаться начали, я всё равно, знаете, чуть испугалась. Но было красиво, не поспорить.

Женщины, прижимающиеся к мужчинам, двигались синхронно, плавно и эстетично. Каждое движение было наполнено грацией, а каменное выражение лица придавало больше антуража. И мне вдруг стало страшно, что именно этим мы заниматься и будем. С мужчинами. Спустя недолгое время, на сцену, что я по началу даже и не увидела, вышла Мария Третьякова, такая же прекрасная, как и всегда. Девочки выстроились в ряд перед ней, и все приготовились слушать то, что нам подготовили на этом испытании. — Девушки, добрый день, — нежно улыбнулась преподавательница, и все поздоровались в ответ, — Как вам эти произведения искусства? — Не шарю в картинах и скульптурах, — крикнула я, пожимая плечами. Это правда, мне по душе больше литература. В художниках и, уж тем более, в скульпторах и архитекторах, я не разбираюсь совсем. — А как вы думаете, о чём все эти работы? — спрашивает Мария Третьякова, и широко улыбается, слыша «О мужском и женском начале» от Виолетты, — Всё верно. Мария Третьякова начала объяснять нам основную цель и суть задания, и я слушала её вполуха, с неким интересом разглядывая живые скульптуры. Женщины в серых, обтягивающих костюмах, с такого же цвета гримом, покрывающим все открытые участки тела, включая даже волосы. Ничего не выражающие лица, стеклянный взгляд, приоткрытые губы. Всё это завораживало, заставляло смотреть и смотреть, не отводя взгляд, едва ли не моргая. Одна из танцовщиц, заметив меня, на мгновение обернулась и подмигнула, почти сразу же возвращая себе прежнее выражение, а я улыбнулась, отводя взгляд в сторону сцены. Мария Третьякова уже всё сказала, и наши девочки пошли в сторону дома за костюмами, в которых мы и будем танцевать. Да, я, как и всегда, была права. Мы будем занимать роли живых скульптур на этом вечере. Двигаться, прижимаясь к мужскому телу, в точно таком же обтягивающем костюме. Мною обладало отвращение и страх. Я не хотела этого делать. Почувствовав чужую руку на своём плече, я увидела стоящую Рони, с немым вопросом в глазах, и легко кивнула ей, стараясь отойти в сторону. Рони держала крепко – это не был обычный жест поддержки, ей было что-то от меня нужно. Сморщив нос, мне пришлось обернуться. — Я хотела спросить. Это насчёт Виолетты, — не очень громко говорит Рони, складывая руки в замок за спиной, и я мысленно чертыхаюсь. Эта тема априори моя самая нелюбимая, о которой вообще можно заговорить. Вот только Вербицкой откуда обо всём знать? Малышенко рассказала? — Не сейчас. Не сегодня. Потом, — стараюсь я отмахнуться и это, на удивление, помогает. Рони разочарованно кивает, но всё же послушно перестаёт меня донимать, молча отходя в сторону. Это на неё не похоже: раньше она вела себя абсолютно по другому. Приняла сторону подружки? Её дело. Висевшие на вешалках белые, обтягивающие тело костюмы, уже почти разобрали. Бо́льшая часть девочек стояли, крутясь вокруг зеркала, не особо довольно разглядывая себя. Я их понимала: в подобном наряде навряд ли кто-либо будет чувствовать себя комфортно. Снимая костюм с вешалки, я отошла в сторону, принявшись натягивать его, понимая, что делать это трудно и неудобно. А нам в этом ещё и танцевать. Танцовщицей меня назвать было нельзя вовсе: я полное бревно. Двигаться красиво у меня никогда не получалось, и из-за этого я даже в клубах никогда не была «звездой танцпола». Я на него вообще не выходила, предпочитая коротать свою жизнь у бара, знакомясь с миловидными дамами. Когда все девочки были уже одеты, мы вышли в пустой учебный класс, становясь, как всегда, в ряд перед неизвестным нам мужчиной, рядом с которым стояла весьма красивая девушка. Рядышком со мной встала Лиза, и я чувствовала как она постоянно одёргивая складки на костюме, чуть ли не сжавшись. Стеснялась? Пока мужчина отвлёкся на собственное представление, я осторожно наклонилась, и Лиза замерла. — Перестань так ткань теребить, ты порвёшь сейчас, — прошептала я, видя как девушка рядом улыбнулась, отводя в пол взгляд, — Чего тебе не нравится в этом прекрасном косплее презерватива? — Всё не нравится, — хихикнула на мою шутку Лиза, почти сразу же вздыхая и вновь поправляя наряд в районе груди, видимо желая сделать так, чтобы её было не видно. В подобной одежде сделать это нереально, — Выгляжу, наверное, ужасно.  — Неправда, ты всегда чудесна, — в сердце, словно по привычке, растекается приятное тепло, и Лиза вновь тихо смеётся. Я заправляю свободную от хвостика прядь волос за её ухо, чувствуя как она напрягается от этого, и сразу же отдёргиваю руку, — Сорян. Я кашлянула в кулак, выпрямляясь, и старалась выглядеть так, словно эта её реакция совсем меня не задела. Враньё. Задела, и ещё как. Раньше всё было хорошо, но после моих слов на испытании с «Сашенькой» Лиза как-то... поменялась. Поменялся её взгляд, её действия. В них появился... страх? Это обижало. — Нет-нет, ты извини, всё хорошо, я не против, — постаралась исправить ситуацию Андрющенко, но ничего более добавить не успела: мужчина многозначительно прокашлялся, привлекая к себе внимание. Нас попросили встать в шахматном порядке, а затем мужчина, которого звали Георгием, просил повторять за ним движения для разминки. В основном нужно было так или иначе согнуться, прогнуться, повернуться, покрутиться, – в общем всё то, чего я делать нормально не могла. Настроение значительно поднимали кривляющаяся Виолетта, и, тоже не относящаяся ко всему происходящему серьёзно, Кира. Лиза старалась вести себя тихо и послушно, делала всё, что скажет Георгий, пыталась его слышать и понимать. Но делать ей это мешала наша компания, перебивающая учителя смехом или очередной сделанной глупостью. Под конец Лиза просто не сдержалась и отошла, весьма далеко, закатывая глаза, но я успела заметить на её лицо играющую полуулыбку. — Ты сказала ей? — спрашивает Кира в тот момент, когда Лиза уходит подальше от нас. Я замираю, хмуря брови, а затем отрицательно качаю головой, — Ну и правильно. Лучше на выходных, а то заданиями не сможете заняться, увлекаясь друг другом, и вас выпрут. — Стой, тебе разве не будет лучше если нас выгонят? — я поднимаю одну бровь вверх, наконец вслух задавая мучающий меня уже давно вопрос. — Будет. Но я к тебе, как это называется, привязалась, так что пусть лучше другие пока уйдут, — в голосе Киры не было ни смущения, ни неловкости. Девушка будто бы сказала абсолютно нормальную вещь и, если честно, это она и была. Просто не из уст Киры. Я неосознанно улыбнулась, из-за чего Медведева что-то раздражённо прошептала и снова закатила глаза. Мне было приятно, здесь я поспорить не могла. Значит не такая уж Кира и твёрдая, да? После всех «упражнений», нас вновь построили в линию, а затем вызвали мужчин. Я всё надеялась, что танцевать нам придётся в одиночку, но нет. С партнёрами. С мужчинами. Незнакомыми причём. Руки автоматически сжались в кулаки, ладони чуть вспотели, ничего делать не хотелось. Когда позади меня встал весьма крупный молодой человек, что был даже выше меня, я настороженно обернулась, встав так, чтобы держать его в поле зрения, а также сделала небольшой шаг вперёд, дабы не прижиматься. Из-за облегающих костюмов у мужчины были видны их половые особенности, и это было мерзко. Я не готова танцевать так. Каждой паре дали задания, что нужно было повторить, и когда очередь достигла меня, я старалась держаться на максимально дальнем от своего партнёра расстоянии, насколько это было возможно. Я хмурила брови, поджимала губы, иногда морщилась, – подавала все признаки того, что мне неприятно и не хочу этого делать. Когда меня попросили встать обратно, я сделала это чуть ли не бегом, едва ли не отскакивая от мужчины. Было страшно, мерзко, некомфортно. Хотелось всё бросить и убежать, даже ударить этого мужика, но я держалась, понимая, что никакой его вины здесь нет. — Вам сейчас, за оставшиеся десять минут, нужно будет придумать небольшой танец и финальную позу, в которой вы, со своим партнёром, замрёте. Вот после этих слов я поняла, что больше не вывезу. Танцевать нужно будет на сцене, перед людьми, перед Марией Третьяковой, прижавшись к мужскому телу. По коже пробежали мурашки и я сглотнула ком в горле, боковым зрением осмотрев своего партнёра. Он выглядел беззаботным, и смотрел на меня с улыбкой, уже предлагая начать работать. Перешагивая через саму себя, я решила попробовать. И всё бы получилось, если бы он не положил свои руки мне на бёдра. Я не выдержала. Оттолкнула его, отойдя на несколько шагов назад, с диким страхом в глазах. Девочки, что стояли рядом, тоже остановились, наблюдая за мною. Я предостерегающе выставила вперёд ладонь. — Я не буду этого делать. Нет, — весьма громко и твёрдо сказала я, слыша как Георгий начинает меня уговаривать. Слушать его не хотелось. Я демонстративно прошла к стене, садясь на пол, и обняла саму себя за колени. Тем временем мужчина, с которым я и должна была танцевать, выглядел растерянным. Он осмотрелся по сторонам, а затем, увидев кивок от нашего хореографа, вышел из комнаты. Всё? Я закрыла глаза, опуская голову вниз, а затем заметно напряглась, почувствовав, как кто-то сел рядом. — Хэй, Владух, всё норм? — голос Киры отрезвил. Я слабо кивнула ей, не в силах нормально говорить. Страх перед мужским полом был слишком силен, и пугал меня до жути. Меня пугал собственный страх – иронично, не правда ли? — Я не буду выступать. Так и передайте, — вздохнула я, поднявшись на ноги и, под нечитаемый взгляд Киры, и взволнованный Лизы, покинула комнату, стараясь сдерживать накатывающую панику.

***

Я так и не пришла на конец финального испытания. Я так и не смогла пересилить себя и станцевать с мужчиной. После этого у них был дополнительный урок-диалог с приглашенным психологом. Я не пришла и туда. Я не смогла. И мне было стыдно. Была ночь. Девочки уже легли спать, а я только сейчас вернулась в комнату. Как маленький, испуганный котёнок пряталась всё это время, боясь даже мяукнуть. Сейчас же лежала на собственной кровати, на втором этаже, смотря в потолок. Глаза не закрывались совсем, спать не хотелось. Завтра утром должен был пройти выгон. Это, вроде как, первая церемония, что проходит не вечером, и на неё желательно явиться выспавшейся. Видимо, это у меня получится плохо. У меня всё на этой неделе получается плохо. Я на сто процентов уверена, что вылечу именно я. А кто ещё? Все девочки были молодцы. Все, кроме меня. Сердце сжалось в неприятном предвкушении. Было страшно, но хотелось поскорее избавиться от этого чувства. Раз я уверена, что вылечу на этой неделе, нужно кое-что подготовить. Спускаясь на пол настолько тихо, насколько это было возможно, я подошла к столу и взяла один из бумажных самолётиков, что на нём лежал, а также черный маркер. Погода на улице была прохладная, ветер поднялся весьма сильный, но меня это не пугало совсем. Садясь на пол балкона, я развернула самолётик, маркером написав небольшое послание, если его можно так назвать, а затем свернула. — Ты чё тут делаешь? — послышался знакомый голос позади, и я, даже не оборачиваясь, поняла, что это Кира. Девушка села рядышком, пытаясь заглянуть и увидеть, что я держу в руках. Я самостоятельно протянула ей записку. — Отдашь это Лизе, если я уйду, хорошо? — едва слышно прошептала я, и Кира довольно резко вырвала бумажку из моих рук. — Как сопливо, — прокомментировала она написанное, а затем, осознав смысл моих слов, подняла голову, — Ты чё уйти хочешь? — Не хочу. Но ведь это может быть, — пожимаю я плечами, а затем получаю лёгкий, несильный подзатыльник. — Не думай о таком, — закатывает Кира глаза, встав на ноги и отряхнувшись от пыли, что в этом углу балкона царила, — Пошли, заболеешь. Утро следующего дня началось не очень приятно. Церемония выгона должна была идти чуть ли не на рассвете. Я ни с кем не говорила – всё ещё была не в настроении. Рядом лишь крутилась Кира, что благородно молчала и лишь в чём-либо помогала. Мы с девочками вышли на улицу, где уже стояли наши стулья и сидели преподаватели. На этот раз с нами была Татьяна Полякова, – в последнее время мы видим её всё реже и реже. — Подошла к концу пятая учебная неделя в Школе Леди, — вместо приветствия начала говорить Лаура Альбертовна, когда уже все сидели на своих местах, — Которая была для вас по-настоящему сложной. — Большинство девушек провели колоссальную работу над собой, и мы не могли это не отметить — продолжила за неё Татьяна Полякова, после слов которой девочки похлопали скорее самим себе на этой неделе, — Но не всё так просто.

синхрон Владлены:

Я всеми фибрами души чувствовала, что я уйду. Я слишком сильно косячила на этой неделе.

Преподаватели начали свой привычный разбор каждой из девочек. С Ангелины сняли чёрную ленту, а с Амины — белую. Рони, как оказалось, умудрилась перелезть через забор к нашим соседям. Я об этом даже не слышала, но и большого внимания не придала. Особенно сильно ругали Виолетту, в основном за её неусидчивость из-за ломки. У меня она проходит в другой степени, но я бы не сказала, что это менее тяжело. Когда очередь дошла до Лизы, я почувствовала как девушка, что, кстати, сидела рядом со мной, сжала мою руку, и я осторожно поладила большим пальцем тыльную сторону её ладони. Она рассказала о своей подработке. О том, что общалась с иностранцами в, как я поняла, интимном характере. Стало неуютно, и я постаралась прижаться боком к Лизе ещё сильнее, дабы она почувствовала, что она не одна. По словам преподавателей можно было понять, что выгонять её не собираются, и я облегчённо выдохнула. Я бы выжила за проектом, но не выдержала бы здесь без Лизы. Также сильно ругали и Кристину. Я была совершенно не удивлена. Скорее хотела заметить то, что за оставшееся время Захарова ни разу ко мне не подошла. Ни во время заданий, ни вне камер. Ни разу. Это было странно. — Владлена, — очередь дошла до меня. Если не ошибаюсь, я оказалась самой последней, и это было самым страшным, — На этой неделе вы нас очень разочаровали. Вы практически ничего не слушали, вели себя громко и неуместно, снова оказались в больничном крыле. Посмею предположить, что всё это последствия наркотических веществ. Я молча кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. С одной стороны меня за руку продолжала держать Лиза, а с другой Кира положила руку на моё колено, чуть сжимая его. — Что произошло на психологии с Любовью Розенберг? — спросила у меня Лаура Альбертовна и я, поджав губы, опустила голову вниз. — Я не смогла себя сдержать. Тему затронули очень болезненную, мне даже вспоминать об этом тяжело. Наверное самое больное, что вообще во мне есть, — покачала я головой, чувствуя как в уголках глаз накапливаются слёзы, — Я не выдержала. — Вы вышли из себя, выпили, разбили бутылку, и ушли переживать нервный срыв в одиночестве, в ванной комнате, вместо того, чтобы поработать с психологом, — продолжала давить директриса, а обстановка накалялась всё сильнее и сильнее. Я поджала губы, — На финальном испытании вы тоже не смогли себя сдержать. Отказались выполнять его вовсе. Лаура замолчала, заставляя меня поднять на неё взгляд. Она строго осмотрела меня снизу вверх, а затем снова перевела взгляд на Кристину. — Кристина, Виолетта и Владлена. Ваши прошлые привычки мешают вам продолжать обучаться в Школе Леди, — вздохнула директриса и я вдруг осознала. Я претендент на выгон, — Кристина, ваша страсть к алкоголю перечёркивает все ваши заслуги и успехи. Виолетта, длительное употребление запрещенных веществ мешает вашей концентрации на уроках. Владлена, прошлый образ жизни никак не отпускает вас, нагоняя с каждым днём, из-за чего вы выходите из себя. Женщина сделала паузу, а затем дала каждой, сначала Кристине, а затем и Виолетте, шансы доказать то, что именно они достойны остаться в Школе Леди. Очередь дошла до меня, и Лиза с Кирой напряжённо на меня смотрели, заставляя нервничать ещё больше. — Я не справлюсь, — тихо прохрипела я, осознавая то, что заплакала. Слёзы побежали по щекам, а возле уха послышался успокаивающий шёпот Киры, — Мне очень страшно, и я точно не справлюсь без вас за стенами. Если я срываюсь здесь, то там я и вовсе могу наложить на себя руки. Я очень хочу откинуть всё своё прошлое, начать новую жизнь. Но я не знаю как это делать самой. Мне стало намного лучше за эти пять недель, но точно не до конца. Я замолчала, вмиг понимая, что всё, что вылетело из моих уст сейчас – манипуляции с нотками искренности. Это было правдой, но главная цель этих слов – убедить преподавателей. Нагрянула пауза. Лаура Альбертовна кивнула, посмотрев на Виолетту, и вдруг сказала то, что она Школу Леди не покинет. Страшно стало вдвойне. А когда шанс дали и Кристине, пусть и с чёрной лентой, я вдруг осознала всю ситуацию. Это конец? — Владлена, — подняв лицо, по которому так и продолжали стекать слёзы, я поджала губы, — Вы покидаете Школу Леди. Подойдите и сдайте свою брошь дворецкому. Сдерживаться уже смысла не было. Я не видела обречённые, расстроенные и готовые расплакаться вместе со мной лица Лизы и Киры. Встала на ноги, почти не ощущая того, как подхожу к Александру. Опустошенным взглядом смотрела на свою брошь, что сняли и поместили к остальным. А затем резко развернулась, быстрым шагом пойдя в сторону дома.

***

Сердце билось неистово. Я сидела на полу, лицом уткнувшись в колени, и уже не скрывая эмоций ревела. Рядом со мной сидела Кира, обнимающая меня за плечи, а напротив – Лиза, поглаживающая мои волосы и руки. — Кисуль, ты справишься. Пожалуйста, не сдавайся, слышишь? — прошептала Кира, а затем встала, оставив нас с Андрющенко наедине. Я поднимаю лицо, смотря Лизе прямо в глаза. Девушка молчит. Долго, лишь тяжёлое дыхание нарушает мёртвую тишину. А затем я чувствую чужие губы на своих. Солёный привкус слёз, причём нас обеих, практически не ощущается. Я закрываю глаза, обхватив лицо девушки напротив ладонями. Поцелуем это было не назвать, – детское прикосновение губ. Но в сердце словно фейерверк взорвался. Отстраняясь, я сразу же смотрю на грустно-смущённое лицо Лизы, и ещё одна, последняя слезинка стекает по щеке. — Дождись меня, хорошо? — шепчет она и я горько улыбаюсь, кивая, и оставляю смазанный поцелуй на её носу. Кира, что ждала нас за дверью, снова входит внутрь, горделиво, словно мамочка своему сыну-отличнику, мне подмигнув, а затем кивает в сторону выхода. Пора..? Мы с Лизой поднимаемся, держась за руки, и я последним взглядом оглядываю комнату, в которой спала пять недель. Беру чемодан, выкатывая его в коридор. Лиза идёт не отставая, смотря в пол. Мы втроём выходим на улицу, где меня ждёт машина, а также все остальные девочки. Да, на удивление провожать меня пришли все. Я спускаюсь по ступеням вниз, понимая, что Андрющенко всё ещё меня не отпускает. Я буду по ней скучать. Оборачиваясь к бывшим одноклассницам, видя долю грусти на их лицах. Кира, на первый взгляд, выглядит непроницаемой, но я заметила слезинки в уголках её глаз. Она, не выдерживая, спускается следом, подходя и размашисто обнимает меня. — Удачи, Владух, — кивнула Медведева, и я улыбнулась, кивая в ответ. И по ней скучать буду. Следом подбегает Виолетта, накинувшись мне на шею, из-за чего мне приходится приподнимать её над землёй. Она неразборчиво что-то шепчет, но я лишь киваю и улыбаюсь ей. Ангелина делает тоже самое, вот только с ней я ещё и покружилась. Рони обнимает более сдержанно, Кристина – лишь пожимает руку. Остальные не подходят. Потрепав в последний раз Лизу по волосам, я сажусь в машину, тут же закрывая окно, не желая выглядывать и махать им. Итак больно. Машина выезжает за ворота Школы Леди.

***

Заходя в комнату, Елизавета забегает в ванную, собираясь закрыться там, но дверь придерживает Кира, что входит следом. Именно она защёлку и закрывает. Медведева достаёт из кармана школьной юбки свёрнутую бумажку, протягивая Лизе, и та, стерев с щек слёзы, её разворачивает. Глаза резво пробегают по написанному, а затем девушка смеётся. Искренне, задорно и с большой любовью. Сжимает бумажку в руке, прижав эту ладонь к сердцу, а затем поджимает губы, чувствуя, что начинает плакать сильнее. Беззвучные рыдания сотрясли ванную комнату, и Кира прижала Андрющенко к себе, поглаживая по спине. — Представь, что ты – Женька, а она – Танька, вон, даже письмо написала. Вы ещё встретитесь, не факт, что удачно конечно, ведь в книге там по другому, — хмыкает вдруг Кира, а Лиза резво отстраняется, с лёгкой улыбкой смотря на подругу. — Ты читала!

Так ваша верная подруга

Бывает вмиг увлечена:

Любовью шутит Сатана.