Побег от реальности

Шум воды заметно заглушал всхлипы; не зря решила в последнее мгновение включить кран. Капли крови падали на белую, но уже временами побитую, потрескавшуюся акриловую раковину, а затем, под потоком воды, утекали в трубы, не оставляя после себя ничего. Ноги дрожали и практически не держали, но падать Владлена не собиралась. Одной рукой держалась за край раковины, вторую держа уже под струёй воды, красными от слёз глазами наблюдая за тем, как собственная кровь по трубам стекает. В мусорном ведре, замотанное в бумажное полотенце, лежало одноразовое лезвие для бритвы. Владлена стащила пачку таких у какого-то семнадцатилетнего парня из рюкзака. Поднимая голову и смотря в зеркало, видит себя.

И ей становится мерзко.

И, в добавок, страшно. Плакать хочется больше и больше, но, кажется, все слёзы она уже выплакала. Владлена влюбилась в девчонку. Буйную, неспокойную и вечно неусидчивую соседку по комнате. Настоящую пацанку. Она и выглядела похоже. Лишь этот факт хоть как-то закрывал боль в сердце. Может поэтому и влюбилась? На парня слишком уж похожа. Вот и всё. Но в глубине души Владлена прекрасно понимала, что нет. И становилось ещё противнее от самой себя. Все тринадцать лет проведённые в детском доме, — в двух детских домах, если быть точнее, — Никифорова Владлена всегда слышала чужие разговоры о людях, что любили представителей своего пола. И никогда Владлена не понимала как такое вообще может быть. Твердили все, что это ненормально, что болезнь и лечить таких нужно. Владлена верила. Кивала, много и часто, когда какая-нибудь воспитательница морщилась на очередную статью в журнале, приговаривая, что «Геев и лесбиянок сжигать надо, массово. Во всём Америка виновата!» А сейчас запуталась. Что-то внутри перемкнулось, сбой дало. Хотелось плакать от непонимания. От страха. От мерзости. От осознания того, что Владлена больна. А ещё от столь странного и неизвестного ранее чувства симпатии. На колени падает, руку со свежими порезами к груди прижимая, белую футболку в крови марая, и слёзы сдерживает. Знать никто не должен — ненормально ведь. Изобьют. Или ещё чего похуже; лучше не рисковать. Да и самой Владлене легче будет не думать об этом. Может, это пройдёт? Нужно мальчика найти, как говорила одна из воспитательниц, вот и всё. И плевать, что никогда мальчиков она и не любила — сейчас это казалось таким правильным. Тем, за что стыдно не будет точно. Ведь так и нужно: чтобы девочка встречалась с мальчиком. А не то, чтобы девочка встречалась с другой девочкой.

Это всё неправильно. Это мерзко. Это страшно.

И юная, тринадцатилетняя Владлена и вправду будет встречаться с мальчиками. До тех пор, пока её не перестанет воротить от самой себя.

***

Воскресный вечер все ученицы Школы Леди проводили кое-как. Кто-то находился на кухне, у редакторов выпрашивая ещё хотя бы одну кружечку чая или кофе; кто-то сидел во дворе, со своими мыслями собираясь и свежим воздухом дыша; а кто-то, как я, просто убивали время в комнате, занимаясь абсолютно бессмысленными вещами, что помогали отвлечься от скуки. Ковёр в комнате — мягкий и пушистый; сидеть на нём одно удовольствие, никакого дискомфорта. Мягкая кисточка вновь почувствовалась на щеках, но я не понимала для чего она была, и что именно наносила. Глаза закрыты, и я была готова вот-вот в сон провалиться — слишком уж успокаивали и расслабляли нежные прикосновения косметических приборов. Надо мной кружила Пчёлка; пересаживалась с одного края на другой, обходя меня со всех сторон, приподнимаясь на коленях и наоборот, ниже опускаясь, чтобы, к примеру, шею тональным кремом замазать. — Будешь просто пушкой, Владочка, — радостно пролепетала Ангелина, открывая неизвестную мне палетку, то ли теней, то ли ещё чего, и беря в руки одну из небольших кистей. Признаться, я и впрямь удивилась, видя сколько косметики Ангелина умудрилась взять с собой, да и ещё как-то утрамбовать всё это в своём чемодане, вкупе с одеждой и другими нужными вещами. — Не сомневаюсь, Гель, — усмехнулась я, один глаз приоткрывая, из-за чего получила слабый подзатыльник от своего визажиста, и короткое «не дёргайся, а то смажется». А также лёгкий смешок от девушки, сидящей на кресле прямо над нами с Ангелиной. Лиза перекинула ноги через подлокотник, держа в руках записную книжку и карандаш, что-то усердно вырисовывая. А также изредка смотря вниз, оценивая то, какой макияж мне делают. Что, кстати, сделала и сейчас. — Тебе очень идут стрелки, — улыбнулась Лиза, блокнот к груди прижав, словно пряча нарисованное. Я глаза уже открыла, пока Ангелина доставала из большой, даже очень, косметички что-то новое. Я подмигнула ей, легонько нос сморщив, когда поняла, что тушь, кажется, отпечаталась на нижнем веке. Лиза тихо хихикнула, наблюдая за тем, как повернувшаяся Ангелина начала, как истинная леди, покрывать меня трёхэтажным матом. — Ну аккуратнее, Владлена! — прикрикнула она, кончиком салфетки вытирая следы от туши, а затем открыла полупрозрачный, с красноватым оттенком, блеск для губ. А Лиза тем временем снова в блокнот уткнулась, линии карандашом выводя, иногда что-то стирая, а иногда штрихуя. Изредка я старалась шею вытянуть, да подглядеть, над чем же она так старается, но сделать это не особо удавалось, ведь Лиза буквально прятала этот рисунок от чужих глаз. Стало любопытнее в несколько раз. Наконец Ангелина назад отползла, оценивая результат со стороны, а затем кивнула, довольная собой, и подала мне небольшое косметическое зеркало, дабы я смогла посмотреть на саму себя. Отражение встретило меня небольшими стрелками, персиковыми, растушёванными тенями и практически незаметной помадой. Губы сами по себе в улыбке растянулись — мне и вправду нравилось то, как я выгляжу. И, кажется, это нравилось ещё и Лизе, что, оторвавшись от рисования, с сияющими глазами на меня смотрела. Ангелина взгляд с меня на Лизу переводила, а затем, по-доброму глаза закатывая, в сторону отошла, убирая всю свою косметику обратно. И я повернулась ко своей второй половинке, зеркало опуская и улыбаясь более ярко. Та на пол ноги спустила, после и вовсе рядом со мной на ковёр садясь, продолжая лист разрисованный скрывать. — Ты такая красивая, — восхищённо шепчет она, блокнот обложкой вверх кладя, и кончиками пальцев по моей щеке пробегает. А затем я чувствую лёгкое прикосновение к своим губам, и щурюсь довольно, от приятных ощущений, — Такое ощущение, что ты вот-вот замурчишь, кошка. С уст слетает короткий смешок, и я голову вниз опускаю. Мне нравилось, когда Лиза переставала смущаться и была такой. Родной, домашней, будто бы мы уже кучу лет вместе, и настолько привыкли друг к другу, что и жизни по одиночке не видим. — Ладно, смотри, — вздохнула Лиза, потянувшись к своему блокноту, и я с воодушевлением подняла взгляд. Было искренне интересно, что же она там так усердно рисовала. Перед глазами предстал лист в линейку, на котором, видно, что в спешке, была нарисована я. Так, как выглядела сейчас — с макияжем, лёгкой улыбкой. И сияющими глазами — словно это не рисунок вовсе, а фотография. Смотря на представленный портрет широко открытыми глазами, я совершенно не замечала как улыбалась Лиза. Её определённо устроила моя реакция, и она перестала нервно теребить край собственной футболки. Я даже не поняла, как по щеке скатилась одна слезинка. — Хэй, милая, ну ты чего? — сразу же ближе придвинулась Лиза, в руки моё лицо взяв, и я, в ответ на её взволнованный взгляд, лишь улыбнулась. Мне никто никогда не делал ничего подобного, — Слёзы радости это, конечно же, хорошо, но у тебя тушь потечёт. Мой тихий смех раздаётся по комнате, и чужие руки прижимают ближе, лбами прислоняясь. Плакать не хочется, в груди словно вновь фейерверки взрываются. Будто бы я снова влюблённая девчонка-подросток. Лизу хотелось от всего мира защитить, оказываясь под точно такой же защитой и от девушки. Хотелось касаться, целовать, говорить слова нежные, да ласковые. И хотеть всё это было не страшно. Хотеть всё это казалось абсолютно нормально.

***

синхрон Владлены:

Проснулась я от визга Пчёлки. Глаза разлепляю, и вижу полуголого мужика. С добрым утром.

Пробуждение сегодня было и впрямь ярким: двое мужчин с оголённым торсом, с бабочками на шее и с подносами в руках, зашли в нашу комнату, становясь рядом с Ангелиной и Лизой, будя их «романтичным завтраком». Ловлю взгляд второй девушки, и поддерживающе ей улыбаюсь. На удивление, никому кроме них, из нашей комнаты, ничего не принесли, оставляя без приятного сюрприза в начале дня. Кира, спустившись со второго этажа кровати, недовольно рядом со мной встала, распущенные волосы постоянно назад зачёсывая. Смотрела немного завистливо на то, как Ангелина пьёт из бокала апельсиновый сок, и я усмехнулась. — Я тоже так хочу, — недовольно прошептала она, сразу же зевнув, и я вопросительно подняла одну бровь вверх, — Не-не, без мужиков, просто завтрак в постель. Бля, забудь короче. С этими словами Кира, продолжая хмуриться и морщиться, вышла из комнаты, вслед за чересчур довольной Ангелиной, а также остальными девочками, которые не получили от слова ничего. Я же, дождавшись когда камеры будут перенаправлены на остальных, к Лизе подошла, поправляя её волосы. Выглядела она до ужаса смешно и мило — глаза сонно щурила, и всё же держала в руках этот злосчастный бокал сока, иногда чуть-чуть отпивая. — Приятный подъём, не правда ли? — улыбнулась я, и Лиза постаралась на мне взгляд сфокусировать, пусть и получалось у неё это не шибко хорошо. — И не говори, — ярко-жёлтый, апельсиновый напиток находит своё место на прикроватной тумбочке, в то время как сама девушка лбом к моему плечу прислоняется, стараясь очередной зевок сдержать. Одной рукой начав волосы её на затылке перебирать, второй ближе к себе прижала. На проекте Лизы мне было катастрофически мало; спать вместе не получалось, про какие-либо взаимодействия во время съёмок я и вовсе молчу. Впервые за всё время я вдруг задумалась о том, что была бы не против, если бы нас двоих выгнали. Мысли о совместной жизни вне стен Школы Леди приятно грели душу. — Надо идти, — между словами прервавшись, из-за вырвавшегося зевка, Лиза всё же от меня отстранилась, стараясь наконец полностью проснуться. Я кивнула, в сторону лестницы оборачиваясь, и со взглядом Виолетты сталкиваясь. Та стояла, руки за спиной в замок сложив, и улыбалась, взгляд с меня на Лизу переводя. Глаза захотелось закатить, но вместо этого я лишь вздохнула, головой покачав, и ближе подошла, в то время как моя спутница по лестнице вниз спустилась. — Привет, Влада, — голову вбок наклоняя, и глаза прищурив, Виолетта с носков на пятки переступила, выглядя как неусидчивый ребёнок, — Как дела? — Ты только это хотела спросить? — подобные вопросы были скучны и неинтересны, даже отвечать не было никакого желания. — Ну да, мы ведь подруги, неужели нельзя просто поговорить, о том о сём? — нахмурилась показательно, вызывая с моей стороны смешок, и руки на груди сложила, — Мне без Рони так одиноко. Я всю неделю от её выгона отходила, прости, что не подходила. — Ты в тот понедельник напилась тоже из-за этого? — одну бровь вверх поднимаю, вопросительно глядя на свою подругу, и та виновато поджимает губы. Ей стыдно за этот проступок, — Да ладно, не дуйся, я тебя понимаю. Поддержать, на собственное удивление, хочется. И не фальшиво, показательно, а искренне. По дружески. Я, впервые за практически четыре года, ощущаю острую нужду помогать друзьям. И, что самое главное — мне хочется заводить друзей; мысли об одиночестве, о котором я так мечтала в двадцать три, сейчас казались ужасно угнетающими. Я, наконец таки, поняла, что жить по принципу «каждый сам за себя» — это неправильно. Виолетта, заметив то, что я в мысли свои улетела, слабо хихикнула, по плечу меня похлопав. — Да, из-за этого. Очень хуёво было, мне казалось, что я снова одна. А потом я вспомнила, что у меня, вообще-то, друзья ещё есть, — засмеялась громко, едва ли не схватившись за живот, из-за чего прошедший мимо нас парень-оператор с опаской на неё глянул. Тут уже, кажись, каждый успел от пьяной «Матильды» полетать. — Я тоже не очень поступила, не подошла даже, — губы поджимаю, к лестнице подходя, и начинаю спускаться, иногда через плечо оборачиваясь. Виолетта шла сразу за мной, — Но главное, что сейчас тебе уже лучше, да? — Да, — часто кивает, с последних двух ступенек спрыгивая, и с улыбкой подходит к обеденному столу, вокруг которого уже расставили освещение. Улыбка эта, кстати, пропала почти сразу же, как только Виолетта увидела возле трёх тарелок три карточки, с именами Лизы, Ангелины да Насти, — Ну какого чёрта? Новосёлова же довольно хихикнула, на своё место садясь, и рядышком хлопая, меня приглашая. По другую сторону как раз находилась Лиза, и я решила далеко не уходить, и сесть туда, куда предложили. Есть хотелось до безумия, но, сама не знаю почему, еду вынесли именно тем девушкам, чьи имена и были на табличках. Я заметила, что этим же персонам утром и приносили цветы. Почему именно эта троица? Неужели их что-то объединяет? Приносят им, к слову, что-то по истине дорогое, похожее на ресторанную еду, за которую ты отдашь более трёхсот тысяч и в итоге не наешься. Лиза смотрит на еду с подозрением, глаза прищурив и тарелку вокруг оси покрутив, блюдо рассматривая. А затем, чуть сморщившись, ко мне подвинула, без каких-либо слов говоря «Ешь». Если кому и травиться, то, по всей видимости, мне. Спасибо. Но всё же взяла один тост, на котором, к слову, я даже не поняла, что лежало. Виолетта, что возле Лизы сидела, громко прокричала что-то про золото. Надеюсь, выйдя из проекта, только подобное есть и будем. — И как тебе? — спрашивает девушка после того, как я первый раз укусила, и, блаженно промычав в ответ, тарелку обратно к ней пододвинула, — Да ладно, ладно. Именно в этот момент выходит женщина, которую можно описать в двух словах — кухарка в столовой. Кашу начала накладывать остальным девочкам, и я невольно повела плечами от дискомфорта.

синхрон Владлены:

Меня жесть как триггернуло. В детдоме ведь также всё проходило, там ещё эта бабка один раз на моих глазах кашу из тарелки на мальчика какого-то вылила. Я в ахуе была.

Данную именно нам еду я даже не стала пробовать, всё же здоровье мне было важнее. С жалостью смотря на некоторых девочек, что осмелились поесть, я вернулась к совместной с Лизой трапезе, богов благодаря за то, что смогла позавтракать вполне нормально. А затем нас позвали пройти в другую комнату, в которой уже стояла Лаура Альбертовна. На поставленные стулья садясь, чем-то школьные парты напоминающие, я, на доске напротив, заметила три фотографии, всё тех же девушек, которых, по какой-то причине, на этой неделе слишком возвышали. И не то, что я была против, та же Лиза была достойна того, чтобы на неё, наконец таки, обратили внимание в полной мере. Просто единственным предположением была неделя лидерства. А я, увы и ах, ни одну из них президентом Школы Леди не видела. Я и саму себя им не видела, сказать честно. — Для трёх учениц сегодняшнее утро началось ярко, — прервала тишину Лаура Альбертовна, оглядев каждую из нас своим привычным, строгим взглядом, а затем показательно посмотрела на доску, — И не случайно. Ангелина, Елизавета и Анастасия лидеры внутреннего зачёта Школы Леди на текущий момент. Основная часть девочек подняли слабый, недовольный гул. Особенно злостно на названных трёх девочек смотрели Лера с Кристиной — ни для кого не секрет, что они обе борются за звание лидера. Скажу лишь то, что ни одну, ни вторую я в этой роли не вижу. И, при внутреннем вопросе «А кого тогда?» взгляд самовольно метнулся в сторону Киры. — Эта неделя будет посвящена лидерству, и вам придётся побороться за звание Первой Леди, — продолжала говорить директриса, обращая на себя внимание и прекращая чужие разговоры, — Кто лидер, на ваш взгляд, из этих девочек? И рукой указала на фотографии, висящие на доске. Кира говорить начала, о том, что никаких лидерских качеств в этих девушках не видит, и я, к сожалению или к счастью, тоже. Возможно думать так было некрасиво по отношению к Лизе, но это была правда. Взгляд на неё переведя я заметила, что и она сама, кажись, думает точно также. Глаза забегали, брови нахмурились, губы поджались. Причёску взъерошенную, словно у воробья, захотелось поправить, но сделать это на глазах у преподавательницы, и в объективах камер было нельзя. Лиза взгляд мой поймала, вопросительно одну бровь приподняв, и я головой покачала отрицательно, обратно повернувшись. То, что лидера я в ней не видела, это не означало то, что я этого не хотела. Лизу, в качестве Первой Леди, видеть, конечно же, хотелось. Чтобы девочки наконец перестали взглядами ненавистными её прожигать, и за спиной шептать «терпила», «немощная», «только и может, что за сильными прятаться». И постоянно они замолкали, стоило зыркнуть на них. Боятся. Хотелось, чтобы Лиза показала то, что она может, ведь я знаю, насколько она сильна и умна, просто не хочет этого другим показывать. Из Ангелины же лидер получился бы никакущий — за ней бы вряд-ли кто-то пошёл. Мы с ней, конечно, не так и плохо общаемся, но я стараюсь размышлять честно и трезво: видеть в качестве Первой Леди Ангелину я бы не хотела. Она бы, с вероятностью девяносто девять процентов, думала только о себе, изредка вспоминая о своих одноклассниках. Плохой вариант. Про Настю я, увы и ах, сказать ничего не могу. Мы с ней не общаемся настолько, чтобы у меня сложилось о ней достаточное мнение. Единственное, что я знаю, это то, что она меня боится. И ненавидит втайне, с Кристиной обо мне болтая, уговаривая её перестать общаться со мной. Та, к слову, вроде как наоборот, перестала общаться с самой Настей. И мне было её даже жалко: ясно, что играет в ней ревность. Взгляд на Настю переведя, я заметила лёгкое смущение, в перемешку с грустью. Рада была, что её заметили наконец, но сразу же расстроилась, стоило одноклассницам сказать, что лидером ей не быть. Она, почувствовав, что на неё смотрят, глаза подняла. Зрительный контакт длился недолго, пару секунд от силы, но я успела заметить в ней зависть. Настя мне завидует…? Причины я не понимала. Было даже интересно, из-за чего конкретно мне можно было завидовать. Повернувшись, увидела прожигающих взглядом доску Леру с Кристиной; как я и говорила, девушки являются потенциальными лидерами коллектива, и именно они, я уверена, захотят стать Первыми Леди. К сожалению, ни одну, ни вторую, я в этой роли видеть не хотела. По моему мнению, они были недостойны. Та же Кира была большим лидером. По крайней мере, для меня. Сама Медведева, своим привычным, холодным и серьёзным, пустым взглядом прожигала Лауру Альбертовну, что на неё наоборот, старалась не смотреть. Понять можно: взгляд Киры убить способен. Особенно сейчас, когда она была раздражена и разозлена из-за выборов «кандидатов» в президенты. Кира хотела быть лидером. Я знала это. — В таком случае, вы самостоятельно разберётесь в том, кто достоин претендовать, а кто нет, — подвела к заключению свою мысль директриса, а на губах её вновь заиграла слабая улыбка, — И в этом вам поможет Любовь Розенберг. После слов этих съёмка, в данной локации, была завершена, и мы послушно повставали со своих мест. Лиза подошла ко мне, за руку потянув вниз, заставляя вновь нагнуться — всё же разница в росте представляла некие сложности. — Я не хочу быть Первой Леди. Нести ответственность за других не в моём стиле, — носом она шмыгает, в то время как я, наконец таки, поправляю её причёску, что глаза мне мозолила, — Я эгоистка, и я… — Ты? Шутишь что-ли? Ты самая добрая, поддерживающая и эмпатичная девушка, которую я встречала. Ты людей не любишь, но всё равно прощаешь их и даёшь всем второй шанс, — брови хмурю и смотрю на Лизу с искренним недопониманием. Мне она всегда казалась сущим ангелом, и эгоисткой её назвать точно я не смогла бы. — Я, как меня на доске почёта подписали, мизантроп. Не нужны мне эти ваши люди, — Лиза впервые говорит настолько уверенно и холодно, что я неосознанно съёживаюсь. Она видит это и за руку меня берёт, — А ты на доске позора. — Помню я, хватит напоминать, — нос сморщив, выпрямляюсь, взгляд в сторону отводя. Меня это и вправду задевало: на серой доске «позора» висела моя фотография с подписью «Самая закрытая. Держит всё в себе, отталкивая одноклассниц». Особенно это было обидно из-за того, что я наоборот, старалась показать себя хорошей. Не оценили мою доброту, пусть и наигранную, редакторы. Как жаль, — Стой, мне казалось, что мизантроп — это человек, который наоборот делает что-то для общества. — Это филантроп, дурочка, — маска «холодной леди» с Лизы спадает, и она усмехается, смотря на моё непонимающее лицо, по-доброму глаза закатывая, и в сторону выхода ведёт, — «Гений, миллиардер, плейбой, филантроп» И глаза мои загораются, забыв о собственной ошибке. Казалось, мне не хватало лишь хвоста позади, чтобы он, как у радостной собаки, завилял. — Ты «Железного Человека» смотрела!

***

Камеры и свет, на этот раз, выстроили во дворе. Проходя со своими одноклассницами, сели на представленные стулья. На каждом месте лежало по белой футболке, а рядом со стулом для нашей психологини стояло зеркало. Для чего всё это, понять я не могла, поэтому села рядом с Лизой и на Любовь Розенберг посмотрела. Поверх школьной формы сказали натянуть выданные футболки, и, после того, как все сделали это, объяснили основную суть задания. Каждая из девочек должна была из предложенных бумажек на спину однокласснице наклеить то, что подходит, по своему мнению, именно ей. Если коротко: навешать ярлыков. Брови автоматически сошлись у переносицы, а нос слабо сморщился, когда Ангелина встала самой первой, начиная цепочку. Так называемых «ярлыков» было восемь, в то время как нас — десять. А значит одна из девочек, не считая ту, которая клеить и будет, останется без чьего-либо внимания. Но прикосновения чужих рук к собственной спине заставили убедиться, что на меня что-то да уже наклеили. Интересно становилось с каждым новым человеком — после Ангелины выходила Настя, затем Кира, Кристина и, наконец, Лиза. И во всех случаях какое-либо «прозвище» мне всё же доставалось. Когда очередь вставать дошла до меня, я уже раз десять в голове перетасовала варианты того, что можно будет наклеить своим одноклассницам. На спину Ангелины глядя, я, особо не думая, сразу же достала бумажку с надписью «душа компании». Потому что именно она в последнее время поднимает настроение мне и моим друзьям. Насте — терпила. Как таковой я её не считала, но, увы и ах, никому больше это не подходило. Мыслю странно? Бывает. Кире, никто, я уверенна, и не сомневался, я оставила лидера, а Лизе — наклеила звезду. Потому что Лиза моя звёздочка. На место обратно садясь, без каких-либо слов оставила Леру — не сложилось у меня о ней никакого мнения. Не воспринимаю её до сих пор, несмотря на то, что уже восемь недель знакомы. Леры будто бы для меня не существует. Я не знаю как это можно объяснить, и с чем сравнить — я её просто не замечаю. Почти всегда. Так получилось. После того, как каждая из девочек с бумажками разобралась, нас по очереди начали вызывать к зеркалу, давая второе, меньшего размера, в руки, дабы мы могли рассмотреть то, что висит на наших спинах. И когда выходила Лиза, она сразу же зацепилась за то, что на неё повесила именно я. Звезда. Глаза её едва заметно засветились, и она с лёгкой улыбкой повернулась, безошибочно определив того, кто сделал это. Смотрела на меня пару секунд, молча обратно обернувшись, но улыбку с уст своих не убрала. Также заметила «Серый кардинал» и искренне этому удивилась — но, мне кажется, подобное впечатление создаться вполне может. Лиза была и вправду смышлённой и расчётливой, и подумать о том, что она руководила чем-либо из тени, было возможно. А следом встала я. В глаза, первым делом, бросились три одинаковых бумажки в ряд. «Серый кардинал». Интересно. Затем — две звезды и две выскочки. Разнообразно, ничего не скажешь. Догадок не было практически никаких; единственное — одну «выскочку», скорее всего, повесила Юля. Это было ясно по тому, с каким презрением она меня прожигала практически всегда. Думала, наверное, что не вижу её взгляда. Юля была очень двуличным и лицемерным человеком. Она мило общалась практически с каждой девочкой, но за спиной всегда глаза закатывала, передразнивая, оскорбляя — делала абсолютно всё, показывая то, что этот человек ей неприятен. А при личном общении всегда комплименты кидала, ластилась, словно этот человек — самый близкий её друг. Крыса. В целом, ничего особо удивительного я для себя, посмотрев на мнение обо мне одноклассниц, не открыла. Трое считают меня «неофициальным лидером», двое — звездой, и в каком это смысле я, к слову, не особо понимала, и ещё двое считали меня выскочкой. Последнее оставалось для меня самым непонятным, но, если честно, не удивительным. Я знала, что кто-то да подумает обо мне именно в таком ключе. В конечном итоге больше всего «лидеров» на футболке оказалось у Кристины и Леры — это означало то, что они автоматически становились двумя кандидатами на пост Первой Леди нашей школы. Вот только нужен был кто-то третий, и, вышедшая к нам Лаура Альбертовна, сказала решить это самостоятельно. Руки на предложение подняли практически все, лишь Лиза, я, да Виолетта остались сидеть смирно. А Кира решила шаг вперёд сделать, вставая со стула и говоря о том, что это ей нужнее всех. — Ну раз так, то пускай будет Кира, — улыбается слабо Лиза, взгляд на меня переводя, и я киваю, руку вслед за Виолеттой поднимая. Удивительно, что и она тоже решила, что именно Медведева станет лучшим лидером. — Да, Кирюш, давай, — я подруге подмигнула, замечая усмешку на её губах, и тихо хмыкнула. Я прекрасно понимала, насколько Кире нужно было показать себя на этой неделе; насколько она хотела этого. С улыбкой радостной села она на место своё, довольная тем, что её поддержали. — Итак, решение принято. Кира присоединяется к Валерии и Кристине, — произнесла Лаура Альбертовна, после чего раздались слабые хлопки, а сама Медведева радостно руки вверх подняла, и вслух крикнула «Я в игре», уже мысленно поставив себе галочку, — Именно они будут претендентками на титул Первой Леди школы. И у каждого лидера должна быть своя команда. Поэтому сейчас каждая из вас сможет сделать выбор, и стать участницей команды того или иного кандидата. Выбор был за нами. Не за «лидерами», не за преподавателями, даже не за редакторами. За нами. Я правда была рада, что смогу сама выбрать того, с кем могу провести эту неделю. Иначе, я почти на сто процентов уверенна, меня бы «забрала» Кристина. Я этого, к сожалению или к счастью, не хотела. Все трое девочек вышли вперёд, а первой дали выбор Амине. Никто не сомневался, что пошла она именно к Лере — девочки и вправду были близки. Как и Лера с Виолеттой, ведь последняя, как идущая следом, снова выбрала именно её команду. — Я бы, наверное, вступила в партию Киры, — нежная улыбка лицо Лизы украсила, и названная девушка кивнула ей благодарно; ей явно было приятно, что выбрали именно её, а не кого-то другого. Лиза взгляд на меня перевела, словно на мгновение засомневалась в моём выборе, и брови чуть нахмурила. — Да, Кира, я бы тоже к тебе вступила, — пожала плечами и увидела как Кристина глаза закатывает. Не со злостью или обидой, даже скорее наоборот, с шуткой, по-дружески. А Кира ещё ярче засияла, сердечко из рук в нашу сторону показав, получая точно такое же и от Лизы. Юля ушла к Кристине — я не особо поняла, что ею двигало, ведь почти не видела их взаимодействий. А Настя, к слову, тоже присоединилась к Кире. И теперь в нашей команды было четыре участника, в то время как у всех остальных по трое. Это немного нечестно, разве нет? Когда уже все были, наконец таки, поделены по командам, наш дворецкий Александр вышел с повязками трёх цветов: розовые, жёлтые и зелёные, и лидеров попросили выбрать определённые повязки для своих команд. Кира взяла жёлтый. Раздав по одной каждой девочке, что за того или иного претендента выступала, лидеры сели по своим местам, а камеры были благополучно выключены. Бо́льшая часть девочек выдохнула облегчённо: не нравилось им когда объективы были направлены на них слишком долго. Это напрягало, держало в «ежовых рукавицах», не давало полной свободы действиям и словам. Взглядом проследив за уходящими Лаурой Альбертовной, Любовью Розенберг и Александром, я почувствовала прикосновения чьи-то к своему плечу. Думала, что Кира, может Лиза, или даже Кристина с Виолеттой, но промахнулась — позади меня стояла Настя. — Надо поговорить, — сказала она твёрдо, но всё же нотки былой неуверенности проскальзывали. Я кивнула, самостоятельно в сторону отходя, и Настя встала напротив, — Раз мы будем всю неделю биться плечом к плечу, нам нужно решить все свои разногласия. — А они есть? — я брови свои нахмурила, немного наигранно даже, с непониманием на неё смотря, из-за чего она съёжилась ещё сильнее, — Я не испытываю к тебе никаких негативных чувств, Насть. Никогда не чувствовала. Поиздеваться хотела, извиняюсь за это. Я ж понимаю, что ты Крис ко мне ревновала, верно? — Возможно, — губы поджала и глаза чуть прищурила, стараясь меня прочитать. Но в итоге сдалась, сделав вздох глубокий, и ладони друг о друга потёрла, — Я тоже не испытываю. Значит, мир? — Мир, — улыбаюсь чутка, голову вниз наклонив, и руку правую протягивая для рукопожатия. Настя мнётся пару секунд, а затем всё же пожимает её — весьма крепко и уверенно. И в глаза смотрит, словно в душу пытаясь заглянуть. — Так она тебе не нравилась, что-ли? — сделав небольшой шаг назад, сохраняя дистанцию, Настя руки за спиной сложила в замок, и я хмыкнула, — Ты мне говорила… — Я повторюсь: поиздеваться хотела. Извини. Это была не правда, у меня девушка есть, — плечами невинно пожимая, а в глазах девушки напротив сразу же вопрос загорелся. — Серьёзно? Кто? И я ей за спину киваю. Настя оборачивается, на Лизу посмотрев, а затем снова на меня смотрит, рот приоткрыв и глаза пошире раскрыв. Удивлена. Для неё мы были два разных полюса, и друг с другом не «сочетались». — Шутишь? Ты и Индиго? Вы такие… — паузу сделала, видимо слова достойного не найдя, и взгляд потупила. — Разные? — добавила я вместо неё, шире улыбаясь, и даже посмеиваясь чуть, искренне, — Противоположности притягиваются. Но мы с ней, на самом то деле, похожи даже. Настя хмурит брови, вновь назад, через плечо оглядываясь, и снова Лизу взглядом прожигает. Та чувствует это — смотрит на Настю в ответ, а затем взгляд на меня переводит, вопросительно бровь одну поднимая. Я пожала плечами, не убирая с губ усмешки — всё это казалось мне весьма забавным. — Ахуеть, — произнесла в итоге, после весьма долгого молчания, Афанасьева, головой покачав, — Столько всего придётся узнать о вас за эту неделю. Ну, это будет интересно. И она мне подмигнула, хохотнув весело. Я поняла, насколько эта Настя отличалась от той, с кем я на шестой неделе говорила. Эта Настя была открытой, была уверенной, и, что самое главное, она была собой. Я бы правда хотела узнать её получше.