Побег от реальности

— Пожалуйста, потерпи ещё немножко, — тихий шёпот, прерываемый редкими всхлипами, раздался по салону машины. За рулём весьма старой, поддержанной, чёрной Лады Гранты, сидела двадцатилетняя девушка с короткими, недавно подстриженными волосами. Одета она была в домашнюю белую футболку, местами грязную, помятую – видно торопилась. На заднем сидении разместилась вторая девушка, с блондинистыми, длинными волосами, кожей смуглой и глазами изумрудными. А на коленях у неё лежала собака. Чёрно-рыжая, с тремя здоровыми лапками. Мордочку она прятала, поскуливая тихо, еле-еле, совсем ослабнув. — Старк, держись, умоляю, — руки крепче руль сжимают. Владлена губы поджимает, стараясь панику и страх внутренний сдержать. Таисия, та самая девушка позади, вновь бутылочку наклоняет, воду в миску наливая, и к носу сухому подносит. Старк больше не пьёт. Хрипит, как-то совсем слабо, а затем глаза прикрывает. И Таисия дыхания больше не слышит. Рот ладонью закрывает, пытаясь слёзы сдержать, и старается сильно не показывать эмоции свои; знает, как сильно Владлена пса своего любила, и понимает какой может быть её реакция. Всё ещё надежды не теряя, тормошит его слегонца, и затем не выдерживает и всхлипывает тихо. Машина останавливается резко, к обочине прижавшись, и Владлена в окно заднего вида смотрит. Не верит; не хочет верить. Оборачивается назад, со взглядом зелёных глаз Таис сталкиваясь, а затем вниз смотрит, на собаку. Старк не двигается. Старк не дышит. Старка в живых больше нет. Дверь автомобиля хлопает слишком сильно, Владлена выбегает на улицу, короткие пряди волос сквозь пальцы пропуская, и еле держится, дабы в голос не зарыдать. Вторая девушка тоже на улицу выходит, держа на руках уже неживое тело старого пса. Он и вправду прожил слишком долго — его время пришло. Эти слова Таисия сказала Владлене. Та кивнула молча, губы поджимая, в то время как слёзы по щекам текли не останавливаясь. Она к машине спиной прислонилась, голову вверх поднимая и на небо ночное смотря. Таисия в то время к земле отошла, в кустах оставив собаку. Не было у них ни лопаты, ни сил, чтобы могилку выкапывать. Поступают очень некрасиво, но слишком большой стресс в них накопился; на похороны бы их не хватило. Девушка подходит к Владлене ближе, рукой одной приобнимая, в то время как та внимание не обращает. Владлена собак больше людей любит.

***

Капли холодные по телу обнажённому скользят, оставляя за собой влажные дорожки. Лиза откидывает мокрые волосы назад и лицо под струи душевые подставляет, глаза прикрывая. Сейчас, стоя в душе в перерыве между съёмками, она чувствует себя непривычно хорошо. Ей начинает казаться, что жизнь наладилась полностью, и ничего разрушить это больше не сможет. Она до сих пор боится, но своей второй половинке на данный момент она доверяет. Верит, что ничего ей не сделает; что ничего не произойдёт против её воли. Губы в улыбке растягиваются, и Лиза засмеяться хочется, от понимая того, насколько всё получилось нелепо. Но она рада, что всё это вообще получилось. Босыми ногами встаёт на коврик ванный, после себя оставляя следы мокрые, и полотенце вокруг груди обматывает. Смотрит на саму себя в зеркало, думает о том, что даже выглядит ничего; что даже улыбка у неё неплохая. Улыбается, и наспех футболку большую надевает, что бёдра прикрывает, прямо на тело мокрое, из-за чего влажные пятна на ткани отпечатались. Прямо так из комнаты и выходит, сразу же взглядом на сидящих на полу девушек натыкаясь. Возле одной из кроватей, на ковре, сидела Кира, что рассказывала что-то очень увлечённо, жестикулируя открыто и мимикой подыгрывая; а рядом с ней Владлена смех сдерживала, ведь то, что ей говорят, явно было не весёлой историей; её просто сама подача забавляла. О плечо чужое держалась, ладонью рот прикрывая, когда Кира руками взрыв изобразила и, соответственно, издала приглушённое «Бум». Лиза улыбнулась счастливо, на них глядя, думая о том, что с близкими людьми ей и вправду повезло. Продолжает их пару мгновений рассматривать, пока взгляд каре-зелёных глаз не падает на третью девушку, что где-то в уголке засела, но в поле зрения всё равно попадала. Кристина на Лизу смотрела, взгляд не отводя; казалось, она даже не моргала практически. Лиза губы поджала, замечая то как Кристина на ноги встаёт, и неосознанно назад пятится. Не боится её, просто инстинкт самосохранения заработал внезапно. Подходит Кристина ближе, но не останавливается, лишь шаг сильно замедляет, на ходу бросая небрежное: «Хочу поговорить», заставляя тем самым за ней следом идти. Лиза посильнее футболку вниз оттягивает, чувствуя себя обнажённой, и взгляд Владлены встревоженный чувствует. Смотрит на неё на долю секунды и кивает, дабы та не переживала. Говорит молча, что всё под контролем. Что сама Лиза-то, на деле, далеко не хрупкая девочка и отпор дать сможет. Идёт за одноклассницей своей, в гардеробную заходя, и к стене спиной прислоняется, руки на груди сложив. Бровь одну подняла вверх, мол, слушаю. Кристина фыркнула. — Так вот, Индиго, — начала она говорить, понимая, что тянуть смысла никакого нет, — Я хотела у тебя, в первую очередь, попросить прощения. Ну, за всю ту хуйню, что ты из-за меня пережила. Я очень по-скотски поступила, мне правда жаль. Лиза правда удивилась: после основного конфликта между ними двумя прошло, по меньшей мере, пять недель. И всё это время она думала, что никакой напряжённости больше нет; что Кристина забыла об этом, а Лиза уже давно простила. — Стой пока, молчи, — нос сморщила, поток мыслей перебивая, и ладони друг о друга потёрла, — Ещё за Владуху прости. Я тебя из-за неё ненавидела, вообще дура, хах. Я правда бы хотела всю эту хуйню блядскую позади оставить и, не общаться конечно, но просто не держать на друг друга зла. — Я и не держала, — Лиза Кристину перебивает, голову вниз склоняя, и смотрит за тем, как лицо её вопросительное выражение принимает, — Правда, почти сразу же отпустила. Но мне приятно, что ты и вправду извиниться решила. Мне казалось, что тебе всё равно. — Не зазнавайся, Индиго, — Кристина закатила глаза, направляясь в сторону выхода из гардеробной комнаты, и улыбнулась слабо Лизе напоследок. А той казаться начало, что жизнь только светлее стала.

***

Подъем ранний отдавался болью в висках, синяками под глазами и постоянными зевками, что знатно успели всех побесить. На языке до сих пор чувствовался привкус сухой, пресной гречневой каши, что мы на завтрак ели; крепкий чай без сахара никак этот вкус, увы, не перебил. Поездка на автобусе много времени не заняла, и в скором времени нас вывели на улицу — поле, где-то недалеко от, кажется, леса. Троих девочек, а именно командиров команд, первыми вывели по склону вниз, туда, где уже находилась съёмочная команда. О нашем существовании вспомнили только через время. Протянули очки, похожие на те, в которых ещё плавают, вот только эти были полностью чёрные. Не видно было ничего — этого, по всей видимости, и добивались. Строем ровным спустились вниз, за плечи друг друга держась, дабы вдруг не навернуться, а затем выстроились в ряд. Снять очки нам не дали, это дало намёк на то, что задание проходить нам придётся вслепую. — Здравствуйте девушки, — послышался резкий, громкий голос нашего тренера. Андрей Мартюк в ладоши хлопнул, внимание к себе привлекая, и, дождавшись ответных приветствий, продолжил говорить, — Сейчас вы должны будете пройти полосу препятствий. И делать вы это будете, опираясь лишь на слова помощи от своего командира. Среди девочек прошёлся недовольный гул; никому не хотелось заниматься ранним утром, да ещё и под ветер не щадящий, физкультурой вслепую. Я услышала обречённый вздох Насти рядом с собой, а затем почувствовала руку Лизы на своей. Она не взяла мою ладонь, лишь пальцами пробежалась, словно саму себя в чём-то убеждая, успокаивая. — Но в этом испытании участие примут ещё несколько пацанок, одна из которых станет четвёртым претендентом на статус Первой Леди школы, и командиром новой команды, — не останавливал свой монолог тем временем тренер, а каждая из девочек начала заинтересованно осматриваться, будто хоть что-то смогла бы увидеть. Благо, нам сделать это позволили, чтобы ты хотя бы на этих «пацанок» посмотрели. Оттуда же, откуда пришли и мы, шли выбывшие участницы: Мишель, Юля Чикина, Идея, Диана, Рони и Алиса. Абсолютно все те, кто выбыл за прошедшие семь недель. Я увидела, как на месте запрыгала Виолетта, выглядывая макушку платиновых волос своей второй половинки, и я неосознанно усмехнулась подобному детскому поведению. Также я увидела как махала мне Алиса — несмотря на то, что мы не особо общались, поприветствовала она именно меня, что было очень мило с её стороны. Мне импонировала Алиса. Гул поднялся ещё более сильный, чем он был до этого. Командиры команд слезли со своих мест, на землю опускаясь, и к бывшим одноклассницам подбежали, обнимая, руки пожимая. Я в стороне не осталась — подошла к Юле, что руки приветливо для объятий раскрыла, и к себе прижала, как сестрёнку младшую, по волосам коротким потрепав. — Ты покрасилась, — сказала я, факт скорее констатировав, и Юля усмехнулась, кивая. Глаза её светились, но была в них всё ещё та боль скрыта. Ей нужен был проект. — Мне идёт? Я раньше такой уже ходила, но потом в чёрный решила рубануть, — из объятий не вылезая, она лишь голову чуть приподняла, в глаза мне заглядывая, и я смешка сдержать не смогла. — Идёт, — кивнула, снова рукой по волосам её проведя, а Юля тем временем отстранилась, едва заметно кивая на остальных девочек, а если быть точнее на Рони и Алису, что, видимо, тоже хотели со мной поговорить. Юле я подмигнула, подходя к своей хорошей подруге, что рядом с Виолеттой стояла, за руку её держа. — Привет, Влад, — голову вбок склонила Рони, а затем, Виолетту отпустив, коротко приобняла меня, — Как в школе дела? — Ты как мамка звучишь, Ро, — хихикнула, руки на груди сложив, Малышенко, продолжая взглядом свою вторую половинку прожигать. Она была счастлива. И это даже мягко сказано; казалось ещё чуть-чуть и Виолетта точно засветится. — Всё хорошо, — кивнула, слабо достаточно, понимая, что стоит этих голубкам время наедине дать, ведь затем испытания начнутся, и отошла. Алису тем временем утащила Ангелина, что, по всей видимости, общалась с ней хорошо, и я смогла лишь рукой помахать да подмигнуть. Как оказалось, четверо приезжих девочек станут новой, полноценной командой: Юля, Идея, Диана и Мишель, что капитаном и будет. А оставшиеся две Рони с Алисой разойдутся по командам Леры и Кристины, чтобы уравнять количество участников. Вновь надевая очки, да в ряд становясь, на этот раз с новыми девочками, нам объяснили, что проходить полосу препятствий будут только по две из каждой команды. Задачей лидеров было распределить кто и что будет проходить. Я услышала голос Киры, что меня первой называет, и мысленно поёжилась; Лизу — второй, что означало то, что Настя на этом испытании «отдыхает». Почувствовала хлопок по своему плечу, а после и голос самой Афанасьевой: «Не подведи». Кивнула, пусть и понятия не имела где сейчас находилась Настя, и отошла в сторонку. Один из операторов попросил всех «первых» девочек куда-то пройти, в скором времени нам объяснили, что конкретно мы должны будем делать. По батуту какому-то пройти, а затем коробку поднять, чтобы уже «вторая» смогла лежащую внутри биту забрать. Я поняла почему Кира послала именно меня — из всех троих моя физическая подготовка была самой высокой. Команду свою подводить не хотелось, да и сам факт конкуренции толчок давал, заставляя на полную выложиться. Прозвучало «На старт, внимание, марш» от тренера, и капитаны команд в один голос начали кричать своим девочкам что, как и куда идти. — Владуха, прямо ебашь пока, давай, — кое-как голос Киры услышала, стараясь слух свой максимально напрячь и на определённой девушке сосредоточить. Пошла, как Кира и сказала, вперёд, вроде как даже не задев никого, и почувствовала мягкий материал перед собой. Нужно было в это лезть, — Давай-давай, всё получится, просто силу приложи и как терминатор, знаешь. Я усмехнулась тихо и совету последовала; по надувному батуту идти было тяжело очень, но если напрячься и, правильно Кира сказала, приложить силу, можно было очень быстро проскочить. Кажется, одновременно со мной вышла ещё и Юля Михайлова, ведь я услышала довольный крик Кристины. Кира продолжала подсказывать куда идти и где заворачивать, чтобы ни во что не врезаться и не упасть.

синхрон Владлены:

Я иду, и всё, что я слышу – это как Мишель зовёт Идею.

Киру было вообще не разобрать,

я уже в ответ кричать хотела, если честно.

— Влада, блять, прямо, — та, в свою очередь, не сдавалась, голос повышая; кажется, после этого задания она точно охрипнет, — Давай, вот, умница; не сворачивай никуда. Руками на коробку деревянную натыкаюсь и понимаю, что скоро всё закончиться должно. Кира кричит, чтобы я от себя толкала, поднимая тем самым, и я послушалась — это легко было. В таком положении остановившись, услышала, как зовут Лизу. Стояла я, стараясь не двигаться, ведь чёрт его знает, где сейчас находится Лиза, и вдруг я её этой коробкой шибану? Только когда почувствовала то, что кто-то в ноги мне едва ли не упал. Голос Лизы услышала, и чуть в сторонку отошла, позволяя ей нормально биту отвязать. — Да я ебу, — прошептала она, возясь с верёвочкой, и я усмехнулась также тихо, — Не смейся надо мной, Влад. — Извини, Лиз, — улыбку слабую натянула, а затем, когда Лиза отошла наконец, опустила коробку эту. Вместе с остальными, завершившими первый этап испытания, девочками отошла, чтобы другим не мешать, и очки наконец-то с себя стянула. На глаза сразу же Лиза попалась, что битой этой во все стороны размахивала, умудряясь даже по песку ею поводить. Смех сдержала, лицо рукой прикрывая; а вот Алиса, что в этом задании и вовсе не принимала участие, всё-таки рассмеялась вслух, пошутив что-то про ниндзя из Наруто, вызывая ещё больший смех. В скором времени та всё же смогла достать нужны колечки со странами, и, сняв очки, подошла к уже работающей Амине. Как оказалось Лиза в географии не разбиралась от слова совсем, в то время как Настя, что рядом со мной стояла, очень даже. Никогда бы не подумала. Закончился второй этап весьма быстро — самой последней была Идея, после которой и начали подводить итоги. У Лизы набралось семь правильных ответов; это неплохо, она молодец. И всё равно вперёд вырвались Амина и Идея, заработав обе по одиннадцать очков. Мы с Настей подумали, что вторая просто подсматривала, ведь на совпадение это было не похоже. Тем более, как оказалось, даже ответы все были идентичны. Но всё же Амина обогнала по скорости, и из-за этого в испытании победила именно команда Леры. Ничего, прорвёмся. Наблюдая за тем, как камеры выключают, а освещение начинают разбирать и в машину для оборудования погружать; мы с девочками в автобус вернулись, собираясь ехать домой, чтобы пообщаться с выбывшими ученицами в более комфортной обстановке.

***

На краю кровати чужой сидя, Елизавета в книжку небольшую, миниатюрную совсем, заглядывала. Стихи. За время в Школе Леди проведённое, она узнала, что Владлена очень любила читать стихи. И просто читать, к слову, тоже. Заняться здесь было нечем практически, и всё время девочки тратили на книги. Повезло Лизе с Владленой, что они их любили очень — это не было для них заданием очередным, как для остальных, а заслуженным отдыхом. На строки сероватые, на слегка жёлтой бумаге напечатанные, смотря, — издательство явно было не самым лучшим, — Лиза смогла разобрать практически целое стихотворение, знакомое очень хорошо. Кажется, его проходили в школе. Или, может, Лиза его сама читала где-то? Строчки последние в сердце теплотой отдавались, будто бы стих этот и вовсе её мать написала — что-то до боли родное в них было. Нет, она точно читала.

Вечерние поля в росе, Над ними — во́роны… — Благословляю Вас на все Четыре стороны!

— Цветаева, — вслух сказала Владлена, увидев задумчивые, словно вспоминающие что-то, глаза Лизы. Та взгляд на неё подняла, а затем кивнула. — Точно! Мне мама сборник её стихов дарила! Как я забыть могла, — по лбу себя хлопнула, глаза закатив, словно сама поражаясь своей глупости. Поудобнее села, заставляя свою одноклассницу книгу посередине разместить, и кончиками пальцев пригладила левую сторону книги, что ближе к ней находилась, — В своё время я её любила очень. Но Ахматова мне всё-таки нравится больше. — Моя любимая поэтесса, — Владлена, с особой бережностью, пальцами по страницам провела, улыбаясь ласково. Лиза смотрела на неё, стараясь не дышать даже. Редко её можно было заметить настолько ранимой и нежной. Чуть губы поджимая, Владлена вздохнула, глаза прикрыв, — Я эту книгу с собой привезла. Единственный подарок от моей второй приёмной матери, Царство ей Небесное. Она была хорошей, очень даже. Жизнь никого хорошего не жалеет. Обе девушки в молчание неловкое погрузились; Лиза не знала, что сказать, какие слова на такое подбирать, а Владлене просто не хотелось говорить. Она прокашлялась, вновь взгляд в книгу устремив, и страницу одну переворачивая, по ещё одному, уже наверняка наизусть заученному стихотворению глазами проходя; медленно, изучающе, каждую строчку по несколько раз перечитывая, словно смысл глубокий ища.

Сегодня таяло, сегодня Я простояла у окна. Взгляд отрезвлённей, грудь свободней, Опять умиротворена.

Лиза, на девушку пару секунд посмотрев, всё же поднялась с кровати, вздыхая тяжело. Владлена до сих пор почти не говорила о своём прошлом, и чёрт знает — не доверяла или просто хотела забыть. Лизу это в любом случае обижало. Хотя нет, даже не обижало, просто расстраивало очень, что Владлена до сих пор не могла открыться; открыться хотя бы Лизе. Руки друг о друга потерев, она головой покачала, через плечо обернувшись, и вновь на девушку свою смотря. Та выглядела пустой. Взгляд стеклянных глаз, — теперь то они и вправду ледяными казались, — практически бездумно страницу книги испепелял. Лиза даже задумалась, а читает ли она вообще, или в мысли свои давно ушла. Из комнаты вышла, не желая докучать сильнее — если Владлена захочет, то расскажет, Лиза давить не будет. Вышла, и сразу столкнулась с кем-то. Назад отходя, извинения нелепые прошептала, уже собираясь вниз спускаться, как прикосновения к ладони своей почувствовала. Этот «кто-то» взял её за руку, причём чужие пальцы явно были мужскими. Лизе стало, почему-то, мерзко. И страшно немного, но как только она взгляд подняла, страх весь улетучился. Парнишка, что Ирине, — помощнице режиссёра, — прислуживал. Принеси, подай, иди на хуй, не мешай. Парень неплохой, но ветреный слишком и нахальный. А ещё он, если Лиза не ошибалась, был сыном одного из главных редакторов. — Лизо-ок, здравствуй! Какая встреча неожиданная, не правда ли? — он улыбнулся, широко и слишком самоуверенно, заставляя Лизу сморщиться слабо. — Да, и вправду неожиданная, — она руку постаралась чужую стряхнуть, но парень крепче сжал, словно не желая отпускать вовсе. Его, к слову, здесь и вовсе быть не должно было. В этом корпусе маячат лишь люди из медкабинета, да парочка редакторов, как Даша например, и он в их число не входит даже, — Отпусти меня. — Ну чего ты кусаешься? Я хотел поближе познакомиться, вообще-то, — надулся наигранно, в следующую секунду рассмеявшись, а Лизе вновь страшно стало. Она боялась мужчин, даже молодых, — А-а-а, погоди, я понял. У тебя ёбырь есть, да? Лиза в ответ сморщилась. Подобные разговоры были неприятными, вызывающими дискомфорт. Захотелось вновь к Владлене вернуться, да под боком у неё свернуться, слушая как та вслух стихотворения читает, а потом петь тихо начинает. Головой встряхнув, она всё же постаралась дистанцию ещё больше растянуть, глаза щуря. — Немного не угадал, я, знаешь, как Цветаева, — пожала она плечами невинно, глаза в сторону уводя, и ещё больше нахмурилась, стараясь дать понять, что ей неприятно. — Повеситься хочешь? — вопросительно поднял брови парень, явно не понимая в чём смысл сказанной Лизой фразы, и даже хватку из-за этого ослабил чуть. — Нет, девушку люблю, — более крепкий рывок, и руку она всё же вырывает, осмотрев парня полным неприязни, и брезгливости даже, взглядом. Парень также отстранился, удивлённо на Лизу посмотрев. И поменялся вмиг: сморщившись с отвращением, уже рот открыв, чтобы оскорбляющее что-то выдать. Но позади Лизы появилась ещё одна девушка, заставившая его всё же смолкнуть. Владлена, руки на груди сложив, на парня не смотрела, всё внимание уделив Лизе, что сразу же к ней лицом повернулась. — Всё в порядке? — спросила старшая, холодно стрельнув глазами в парня, и тот брови нахмурил, ещё сильнее нос морща. — Да, — Лиза кивает и улыбается слабо, но неискренне, Владлену за руку беря, и в сторону комнаты потянув, — Пошли, пожалуйста. Но та не шла. Руку чужую сжала, большим пальцем поглаживая костяшки пальцев, а взор свой на этого парня обратила, словно телепатически стараясь понять, что он сделал. Лиза вздохнула, но поняла, что как-то убедить её в том, что ничего не было — практически невозможно. И парень это тоже понял. — Если ты ещё хоть раз к ней подойдёшь, или, ещё хуже, хоть пальцем тронешь, — голос понизив, Владлена брови у переносицы свела, сверху вниз его осматривая, — То тебе, блять, не жить. Парень сглотнул и опасливо шаг назад сделал, но даже так в его глазах самоуверенность искренняя плескалась. Он, на удивление обеих девушек, усмехнулся, головой покачав, и весьма быстрым шагом удалился, кажется, и вовсе из дома выходя. Владлена снова на Лизу посмотрела, и та улыбнулась благодарно, уже по-настоящему. — Спасибо, любовь моя.

***

Задание следующее в тот же день проводилось. Даша вывела нас из комнат, удачи пожелав, словно мама заботливая своих детей на учёбу отправляет, и мы сели в автобус. Помещение, в которое мы приехали, было полностью белым и вызывало ассоциации с психиатрической лечебницей. Я их видела. Проходила обследование, ходила на сеансы в настоящую психушку, и видела двери, за которыми люди больные, в окружении стен мягких сидели. Не самая приятная компания. Но я должна была туда ходить — это было обязательное условие моего досрочного освобождения. Все мы тоже были в белое одеты, словно и впрямь сбежали от «промывания мозгов». В комнате находились столики навесные, со стульями вместе, а также большой, центральный стол полный еды. К нам вышла Татьяна Полякова, что уже ничего хорошего не означало — снова, скорее всего, этикет. Ужасно. — Пришло время проверить, насколько хорошо вы усвоили мои уроки, — улыбнулась женщина, небольшие паузы между словами делая, и я мысленно взвыла. Опять нужно будет делать что-то неудобное; ходить с прямой, словно к ветке привязали, осанкой, или вилку ко рту только при нужном угле подносить. Все четыре лидера сели на стулья, что перед каждым столиком стояли. Если быть честной, я бы это и столом не назвала — доска на верёвках висящая. А на спины нам конструкции странные, с водой окрашенной повесили. Стало страшно даже дышать, казалось, что одно неверное движение — и уже вся вода будет на тебе. А выливать её было нельзя ни в коем случае, иначе и здесь нам победа не светит. А мне хотелось победить. Даже не из-за Киры уже, всего лишь дух конкуренции разыгрался – люблю соревнования; особенно люблю в них побеждать. Стаканчик, на голове располагающийся, постоянно норовил упасть, то назад, то вперёд наклоняясь. Я почувствовала, как по волосам потекло влажное что-то, и еле сдержала вырывающийся из уст мат. Блять. Услышала, как Настя засмеялась тихо, а затем, повернув голову, увидела, что и у неё краска начала течь. Ещё чуть-чуть, и я бы тоже обязательно вслух засмеялась, если бы не Лиза, что на нас грозно посмотрела. Губы поджала и брови у переносицы свела, молниями из глаз своих каре-зелёных стреляя. — Если я от вас смешок ещё услышу, то вам двоим пиздец будет. Серьёзнее, ответственное задание! — шикнула она, из-за чего Настя взгляд стыдливо в пол спрятала, а Кира улыбнулась горделиво, — И ты не улыбайся там! Были бы руки свободные, влепила бы тебе подзатыльник. — Чтоб жизнь мёдом не казалась, — вздохнула я, стараясь с лица полуулыбку стереть, чтобы Лиза вдруг и на меня не накричала. Но, слава богу, Татьяна Полякова вовремя к нам повернулась, оставляя Лизе лишь глянуть на меня злостно. Это выглядело мило. Первой к столу с едой пошла сама Андрющенко, как, по её словам, самая ответственная. Задача была принести суп какой-то, я в кухне азиатской не разбираюсь вовсе. Шла, вроде бы, медленно очень да осторожно, но струйка краски жёлтой всё равно по белому халату потекла. Настя же контролировала то, как ела Кира: говорила что делать, отчитывала иногда. На удивление, она хорошо помнила большую часть правил, что нам Татьяна Полякова говорила. Даже я, наверное, не помнила всего того, что Настя говорила Кире. Меня Лиза к себе подозвала, попросив за ней следить, и отказывать причин не было. Если Лиза вновь проливала воду окрашенную, я ей о её же словах напоминала, взгляд убийственный получая в ответ. В других командах ничего особенного не происходило даже, единственное — Идее плохо стало, и ей пришлось вызывать скорую. Теперь Мишель помогали лишь двое: Юля, что выглядела как беззащитный котёнок, не особо понимая, что нужно делать, и Диана, что, на самом деле, вроде, даже неплохо ориентировалась, лишь слишком часто наклонялась сильно, краску проливая. Следом нужно было подать бургер, либо с перчатками, либо с ножом и вилкой. На этот раз к столу подошла я, стараясь наклоняться, колени подгибая, как можно осторожнее. В итоге, отдав всё Кире, снова в сторонку, возле Лизы встала, удерживая очередной неуместный приступ смеха. Я правда не понимала, почему начала смеяться, но и за это получила тихий нагоняй от своей одноклассницы, что на задании этом выполняла роль мамочки. Самой последней пошла Настя, принося Кире десерт и чашку чая. И, я снова этого не ожидала, именно она ни пролила ничего, пока несла. Настя на этой неделе удивляет меня всё больше и больше. В конечном итоге всё это закончилось. Стаканчики с краской с нас успешно сняли, так, чтобы не пролить ничего, а нас вновь выставили в ряд; в такие моменты я чувствую себя в школе, а если точнее быть — на уроке физкультуры. На столике теперь стояли лишь четыре кувшина с разноцветной водой. Как я поняла, именно эта вода и находилась на наших плечах да на голове, и сейчас показывают у кого сколько сохранилось. В глаза бросилось то, что жёлтый и красные цвета были практически на одном уровне. Из-за того, что Идея команду Мишель покинула, именно они набрали наименьший объём. Затем — команда Кристины. Интрига по поводу нашей команды, и команды Леры разрасталась всё больше и больше, пока первым не взяли графин с красной жидкостью. Раз их называют первыми, то неужто победили мы? Произнесённая Татьяной Поляковой цифра расстраивала — казалось, что больше чем у Леры нам набрать не удалось; но оглашённый конечный результат заставил чуть ли не подскочить радостно, в объятия Киру заключая, а затем и Настю с Лизой. Мы победили. Да, пока что только на одном испытании, но мы не сдадимся, будьте уверены.

***

Тишина ночная в последнее время удручала. Елизавете становилось некомфортно в одиночестве, особенно ночью, но бессонница и кошмары никуда не делись, продолжая мучить и без того настрадавшуюся девушку. На кухне сидя и ложкой перемешивая уже давно остывший кофе, — благо Дарья в ситуацию Лизы вошла и позволила выпить чашечку, — она больше всего хотела разбудить кого-нибудь, но это было бы очень эгоистично с её стороны — завтра, ведь, вставать рано. И всё же, кажется, молитвы её кто-то да услышал. — Ты чего не спишь, котёнок? — в дверном проёме появилась Владлена. Она, на удивление, сонной не выглядела вовсе, словно проснулась около полу часа назад. Лиза на неё посмотрела и улыбнулась виновато, стул второй выдвигая, рядом с собой, молча предлагая сесть. И Владлена садится. Потягивается, зевая сладко, а затем по стулу вниз сползает, голову на плечо чужое кладя. Лиза улыбается довольно. Что бы она не говорила, подобные мелкие действия со стороны любимой девушки — были верхом удовольствия. Она руку положила поверх ладони Владлены, и пальцы переплела. Обе молчали, но им и без разговоров бессмысленных комфортно было. В момент Владлена голову поднимает и в глаза Лизины смотрит — внимательно, ища там что-то. А затем целует — нежно, чувственно, осторожно, поранить боясь. Лиза пальцы в волосы чёрные запускает, — они, к слову, за всё это время вырасти уже успели, и теперь до самой груди доходили, — кожу головы поглаживать начинает, и оттягивает чуть от себя, прерывая поцелуй. Смотрит в глаза чужие, что сейчас вовсе не ледяными были, а наоборот даже, горели. А ещё Лиза замечает в них желание, что Владлена подавить пытается. Замечает и теряется на мгновение, не понимая, что ей делать. Она не понимает почему её вообще хотят. — Прости, — шепчет Владлена, замечая потерянность на лице любимой, и отстраниться собирается, возможно даже и вовсе в комнату вернувшись. Но Лиза руку её не отпускает, лишь сильнее сжав, а затем, взгляд поймав, кивает. Уверенно, твёрдо, без слов говоря, что она готова. Владлена молчит по началу, стараясь осознать что именно ей сейчас делать разрешили, а затем смотрит неверяще даже, глаза раскрыв. Видит то, как Лиза взгляд прячет, но возмущённой не выглядит. Оставляет смазанный поцелуй на щеке чужой, и ладонью по коленке проводит. Лиза сидела всё в той же футболке длинной, что ей ночнушку заменить успела. Владлена, всё ещё осторожно, спугнуть боясь, свой стул отодвигает, Лизу вынуждая тоже самое сделать, а затем и вовсе на пол, на колени садится, прямо перед девушкой своей. Смотрит снизу вверх, а в глазах всё ещё вопрос немой плещется. Лиза снова кивает, и ладошкой рот прикрывает, почувствовав как футболку её выше задирают. Ноги послушно раздвигает шире, и по стулу чуть вниз скатывается, чтобы удобнее было. — Ты точно уверена? — на этот раз вслух спрашивает Владлена, чем вызывает смешок лёгкий со стороны Лизы. — Да, — вздыхает та, и сразу же чувствует то, как с неё, кажется, стаскивают нижнее белье. Вздыхает глубоко, после вновь ладонь ко рту подносит, чувствуя руку чужую, тёплую и мягкую, на внутренней стороне своего бедра. Поцелуи небрежные ляжки окрашивают, и Владлена ещё шире ноги Лизины раздвигает, на плечи себе их закинув. Лиза жмурится, чувствуя дыхание горячее прямо на своей промежности, и рукой второй зарывается в волосы чужие. А затем Лиза чувствует прикосновения горячего, обжигающего языка. Вздох судорожный вырывается моментально, вместе с тихим «Блять, Влада» А Владлена тем временем глаза прикрывает, стараясь сейчас всю себя вложить в движения языка и прикосновения рук. Ладони бёдра продолжали поглаживать, стараясь напряжение чужое снять; потому что Владлена это напряжение чувствовала. Понимала прекрасно, и не давила, отстраняясь часто, в глаза смотря. Лиза лишь вздыхала, тихо достаточно, лишь изредка имя девушки своей произнося. Та глаза прикрыла, рукой одной поднявшись, к бокам, к животу впалому, с ярко выраженным прессом. Кончиками пальцев гладит, в то время как язык круговыми движениями клитор обводит. Руки пока не подключает; считает, что рано ещё, что девочка её не готова. Боится напугать, больно сделать. Ускоряется чуть-чуть, с углами играясь, и слышит наконец стон приглушённый. Нравится. — Боже мой, Влад, — на полу выдохе шепчет Лиза, спину чуть выгнув, и Владлена чувствует как сильнее сжалась та, ноги стараясь свести. Сделать этого пока не даёт, поглаживая успокивающе, и слышит полувсхлип полустон, понимая, что Лиза кончила. Отстраняется, улыбаясь слабо, довольно, на ноги поднимаясь. Бельё чужое с пола поднимает, обладательнице его протягивая, и со спины обходит, в макушку целуя. — Ты в порядке? — спрашивает заботливо, пряди короткие начав перебирать, и смешок тихий слышит. — Спасибо, — Лиза кивает, на ногах дрожащих поднимается, и себя в порядок приводит. Она удивлена, что это может быть приятно. Ей никогда не делали подобного. Бывший молодой человек говорил, что лизать только куколды да идиоты будут, и та правда верила, что это что-то плохое и позорное. Оказалось, приятно. — Я люблю тебя, — усмехается Владлена, и руки для объятий раскрывает. Лиза сразу же подходит ближе, руки вокруг торса её обвив, и улыбку сдерживает, предлагая пойти уже в комнату. А чашка кофейная всё так и продолжила на столе стоять, рядом со сборником стихом открытым.

Ночью над кофейной гущей

Плачет, глядя на Восток.

Рот невинен и распущен,

Как чудовищный цветок.