Побег от реальности

— Представляешь, мы сегодня в школе стихи писали! — девочка, лет одиннадцати, с собранными в низкий хвост чёрными волосами, в квартиру зашла, на пол бросая рюкзак с учебниками, и сразу на корточки села, чтобы что-то из него достать, — Мне нравится процесс, думаю заняться этим уже самой. Прочитаешь? Доставая клетчатый лист, с неаккуратными краями, она, на ходу разуваясь, подбегает к взрослой женщине, что на диване лежала, пледом накрытая. Та старается принять сидячее положение, пусть и из-за плохого самочувствия это сделать еле-еле получается. Берёт в руки листик со строками на нём написанными — было много помарок, в уголках виднелись рисунки солнышек и бабочек, а чуть ниже самого стихотворения было что-то каракулями зачёркнуто. Глаза красноватые, от сна плохого, бегают по предложениям, и постепенно начинают гордостью загораться. Женщина поворачивает голову к девочке и дрожащей рукой по волосам гладит. — Владлена, ты такая умничка. Я очень горжусь тобой, у тебя явно есть к этому талант. Не останавливайся главное, хорошо? — улыбается через силу потрескавшимися, сухими губами, а затем достаёт из-под подушки книгу; углы страниц, как и обложка в мягком переплёте, помялись; рисунок чуть стёрся, но женские контуры разглядеть было можно; бумага пожелтевшая со временем, шероховатая и не особо приятная на ощупь, но каждая буковка, тем ни менее, была видна чётко. Каллиграфическим шрифтом, над портретом женским, было выведено имя «Марина Цветаева», а чуть ниже, уже более мелкое, подпись «Сборник стихов». Женщина, чьё имя было Снежана, протянула книгу своей приёмной дочери, обратно на подушку падая обессиленно, но всё равно наблюдала за реакцией. Девочка пару секунд разглядывала обложку, в руках книгу крутя, и пытаясь понять зачем ей вообще это вручили; лишь через время она додумалась её открыть и взглядом пробежала по начальным строчкам самого первого стихотворения. Глаза голубые засветились восхищённо — то, как умело авторша складывала все эти слова в общий смысл, придавая ещё и рифму, поражало и вдохновляло.

Мне нравится, что Вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не Вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

— Она так красиво пишет, — прошептала Владлена, взгляд на Снежану поднимая, и та усмехнулась, кивая едва заметно. — Возьми себе, это подарок. Пускай с этого дня Цветаева помогает тебя писать свои собственные стихи, родная, — женщина закашлялась, заставляя Владлену испуганно на ноги подскочить и, взяв с комода стакан воды, протянуть ей, — Спасибо. — Это тебе спасибо, мама, — вздыхает девочка, вновь на пол садясь, и с головой в книгу погружается, прочитывая каждое стихотворение. А Снежана смотрит на дочку удивлённо — она впервые назвала её матерью.

***

      Опуская шариковую ручку на глянцевую поверхность стола, Никифорова Владлена пробегается взглядом голубых глаз по написанному. Листочек бумаги, практически такой же как и тогда, в одиннадцать лет, неаккуратно из тетради вырванный, лежит прямо перед ней. На этот раз, правда, почерк улучшился — было видно, как она старалась выводить каждую буковку красиво и осторожно. Единственное — маленькое сердечко прямо над первыми предложениями, посередине строки, заменявшее название. Взгляд — сосредоточенный, до дрожи серьёзный. Словно она не стихотворение написала, а обращение президента, которое он должен будет в прямом эфире прочитать. Пальцы, — длинные, с двумя кольцами, на среднем и большом, — листок в воздух подняли, осторожно и невесомо, боясь порвать. Владлена словно пытается найти хотя бы малейшую оплошность, любой недочёт; на спинку стула откидывается, продолжая лист держать в руках, и раз за разом перечитывает. Дверь позади едва слышно хлопает, и внутрь пустой комнаты, — остальные девочки сейчас находились на кухне, — проходит Елизавета, что почти сразу за спиной Владлены становится, руки ей на плечи кладя. — Что это? — спрашивает она, стараясь заглянуть и разобрать написанное, но Владлена резко, даже слишком, его на стол кидает, ладонью сверху прижав. — Ничего, — вздыхает испуганно; не услышала, как Лиза зашла. На ноги поднимается, лицом поворачиваясь, и улыбается неловко. — Всё хорошо? Тебе, может, помощь нужна? — голос Лизин взволнованным становится, как и взгляд; заглядывает в глаза напротив, стараясь понять, что сейчас произошло, и почему от неё что-то скрыли, — Я не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты… — Их и нет, душа моя, — осторожный поцелуй на лбу оставляет, а затем улыбается, слабо, но ласково, смотря с любовью большой, — Я… просто позже покажу, хорошо? Сейчас не время. Лиза как кошка довольная щурится, улыбнувшись в ответ, и кивает согласно. Она Владлене доверяет — казалось бы, всего два месяца прошло, но она чувствует себя рядом с ней защищённее, чем в прошлых отношениях, что почти два года длились. Владлена её ангел, её спасательный круг, свет в конце туннеля. За руку беря, Лиза её к двери тянет. Кидая последний взгляд на стол, на котором бумажка та лежала до сих пор, Владлена, являясь атеисткой, богам помолилась, чтобы никто не решил перевернуть и прочитать написанное. Пусть лучше выкинут — она не любила своим творчеством делиться. Особенно таким личным. Вздохнула тяжело и послушно вышла из комнаты, понимая, что ведут её не на кухню к остальным, а во двор. — Помнишь, мы здесь пели? Я до сих пор вспоминаю. Мне никогда ни с кем не было так приятно дуэтом петь. Я вообще раньше не играла ни перед кем, — пожимает Лиза плечами, на ступени опускаясь, как и в прошлый раз садясь, — Вряд-ли получится сыграть что-то ещё на проекте. — Ты обязательно сыграешь мне дома, хорошо? — рядышком присаживаясь, Владлена боком прижимается к девушке, за плечи приобняв, и та усмехнулась, кивая. — Сыграю.

***

      Проходя в тёмную комнату, освещённую прожекторами, со стоящими четырьмя столиками, каждая из команд заняла своё место. Вставая за столы, практически сразу к нам зашла Лаура Альбертовна. Все задания, что она вела, являлись, так называемой, проверкой эрудиции, и я уже подготовилась к тому, что мне придётся думать. Женщина встала за кафедру, за которыми произносят речи, и посмотрела на нас с лёгкой улыбкой, кивая каждой команде поочерёдно. — Здравствуйте, девушки. Сегодня мы проверим, насколько хорошо вы усвоили те знания, которые получили в Школе Леди за два месяца, — Лаура стрельнула не особо снисходительным взглядом на меня. Так получилось, что оба урока эрудиции я, по той или иной причине, пропустила. Мне же это лишь к лучшему было; человеком эрудированным назвать было нельзя, и большую часть вопросов я бы с успехом провалила, — В случае неправильного ответа, капитан получит удар током. С уст Кириных вздох судорожный сорвался, и она улыбнулась, нервно слегка, ладони друг о друга потерев. Лиза сочувствующе по плечу её похлопала, а Настя извинилась заранее; понимает ведь, что из нас четверых только одна знает хотя бы что-то. Я губы облизнула, стараясь концентрироваться на вопросах и не отвлекаться сильно; может, в самых потаённых закутках сознания осталось хоть что-нибудь, что получила я учась в колледже. Да, это было давно, и отчислили меня в самом начале второго курса, но тем ни менее. Начать решили с команды Леры, что дало нам фору небольшую, морально подготовить Киру к нашим провалам — каждая была уверена, что они будут. Прослушав вопрос первый, внутри надежда появилась, что хоть с чем-то девочкам помочь смогу. Ответ в голову пришёл быстро, и я пожалела даже, что спрашивали не нас. Для ознакомленного с творчеством человека, что конкретно с памятника снимали понять было просто. Но и Лера ответила верно, заработав себе и своей команде первые баллы, а всех остальных заставляя недовольно сморщиться. Сейчас, на этой неделе, дух конкуренции и соперничества ощущался в разы сильнее, чем раньше. Вопрос для команды Мишель был явно сложнее, и здесь мой пыл поубавился слегка. Поджимая губы, я наблюдала за тем, как девочки головы ломают, стараясь придумать логичное завершение фразы, и всё равно ответили неверно. Следующая — Кристина, и на этот раз я, как человек в творчество Кинга вовлечённый, ответ знала. Происходящее заставило подумать, что вопрос, предназначенный нам, окажется наоборот абсолютно не в моей стезе. К моему разочарованию, и желанию ударить Кристину по голове, и они назвали неправильный ответ, получая разряд током. — Кира, мы переходим к вам, — Лаура Альбертовна, выглядящая так, словно искренне наслаждалась страданиями, повернулась в нашу сторону, стреляя самодовольной улыбкой, — Что известный древнегреческий философ Сократ называл лучшей приправой к пище? Я, проклиная саму себя за то, что подумала лишнего и тем самым «накаркала проблем», прикусила язык, жалобно глянув на задумавшуюся Лизу. Та, к слову, выглядела так, что поняла ответ сразу же, и уверенно кивнула Кире, давая знать, что переживать не стоит. Облегчённо выдохнув и полностью доверившись Лизе, Кира дала знать директрисе, что ответить мы уже готовы. — Голод, — сжалась, боясь удар током получить, и сжала наши с Настей руки, будто бы желая, чтобы, в случае оплошности, электрический заряд прошёлся и по нам. — И это верно, действительно голод, — улыбка сменилась на горделивую, и Лаура, одобрительно кивая, вновь переключилась к команде Леры. Я, поддерживающе хлопнув по плечу Киру, повернулась к чересчур довольной Лизе, замечая как сильно засветились у неё глаза. Ей приятно знать, что она помогает. Кончиками пальцев коснулась ладони, привлекая к себе внимание, и одними губами прошептала «Ты молодец, спасибо». Та, преодолевая желание обнять меня, лишь ещё шире улыбнулась, взгляд не отводя. Гляделки продолжались ровно до того момента, когда очередь вновь не дошла до нашей команды, заставляя отвлечься и все мысли сконцентрировать на предстоящем вопросе. — Какое слово в русском языке вытеснило понятие «тучерез»? Брови у переносицы сошлись, заставляя шестерёнки в голове работать активнее, и я, в конце концов, чуть нагнулась ближе к Лизе, говоря про свою догадку. Та кивнула, сказав, что подумала тоже самое, и недоверие к самой себе развеялось — Лиза ведь умная, Лиза не может ошибаться. — Это небоскрёб, — не особо уверенно ответила Кира, прожигая нас взглядом, говорящим буквально: «Если это неправильно, то я вас задушу». Но, несмотря на опасения всех четверых, включая меня, Лаура Альбертовна вновь кивнула, позволяя спокойно выдохнуть; сейчас мы шли вровень с командой Леры, в то время как Мишель и Кристина отстали давно. Но в следующем раунде, в котором можно будет получить два очка, всё поменяться могло, не давая полностью расслабиться. Эти баллы были нам важны — даже не смотря на то, что в прошлом испытании победу одержали, Лера отставать и не думала, с клочьями вырывая себе место Первой Леди. Я понимала почему она так делает, но до сих пор не видела её лидером, и, в случае чего, не пошла бы за ней. Лера — не самый лучший выбор, и мне нужно помочь Кире завоевать звание президента. Заданный вопрос, как раз таки Лере, заставил задуматься не только её и других в команде; мне самой стало интересно, и я попыталась окунуться в самые дальние уголки собственного мозга, стараясь найти ответ. Но, увы, сделать это не получилось, оставляя лишь молча радоваться, что задали это не нам. Я увидела взгляд Рони, что в группе Вакарчук и была. Смотрела она прямиком на меня, лишь на мгновение взглянув на Виолетту. Кивнула, словно одолжение мне делая, и продолжила молчать, оставляя остальных ни с чем. И до меня дошло — Рони знала ответ. Знала, но почему-то решила подставить Леру, позволяя нашей команде вновь увидеть надежду. Они не ответили. Именно благодаря тому, что Рони, по всей видимости, тоже в Лере лидера не видела, и продолжала бороться за них только из-за Виолетты. И очередь вновь дошла до нас. Имена, в вопросе озвученные, показались мне смутно знакомыми, но перед тем, как я полностью вникла, Лиза прошептала свой ответ Кире. Услышав сказанное, в голову что-то щёлкнуло; дёрнула за руку Киру, головой покачав, и посмотрела в глаза Лизины, что тут же недопониманием наполнились. — Мозг, — голос довольный, ведь было, наконец таки, то, в чём я уверена на все сто процентов. Книгу Булгакова прочитала ещё будучи в детском доме, и по сей день она отзывалась приятным теплом в сердце, даже не смотря на происходящее. Булгаков вообще был одним из любимых классиков именно из-за смысла и содержания его произведений, чего стоит Бегемот из «Мастера и Маргариты», — Собаке пересадили мозг человека, а не сердце. Лиза виновато закусила нижнюю губу, взгляд вниз опустив, и я осторожно провела ладонью по её спине. Понять почему она так запуталась было не сложно — название. По истечению времени Кира озвучила то, что ей сказала я, получая очередной кивок и улыбку директрисы, со словами о том, что это правильно. Выдохнули облегчённо все вчетвером — на этот раз мы обогнали даже Леру, благодаря помощи Рони, и оставалось пройти всего один круг, с надеждой, что ответим мы верно. К сожалению, на последующий вопрос ответила Амина, позволяя девочкам снова с нами поравняться, но воодушевлённая Кира прошептала: «Не переживаем и не сдаёмся, победа у нас в кармане», вызывая слабую улыбку. Было видно невооружённым взглядом, как сильно она хотела победить и как много для неё это значило. А если этого хотела Кира — этого хотели все мы. Мы ведь команда. Когда директриса вновь повернулась и озвучила вопрос нам, мы несколько секунд старались переварить сказанное. Начавшая кидать свои догадки Лиза резко стала белым шумом на фоне воспоминаний, и я, сжав руку в кулак, несмотря на распирающую грудную клетку боль, на ухо Кире прошептала ответ. Была уверена, что он правильный, и даже не обратила взгляд на недоверчивый взгляд Насти и самой Киры. Лиза щёлкнула пальцами, подтверждая то, что это может быть правдой, и Медведева всё же озвучила Лауре именно мой вариант. — Круиз вокруг солнца, — приготовившаяся получать разряд, Кира лишь увидела искреннюю, горделивую и довольную улыбку женщины, а меня девочки благодарно погладили по спине. К сожалению, этого я не почувствовала даже, прикрыв глаза и стараясь вернуться из мыслей о прошлом в настоящее.

***

— Знаешь в какой круиз отправляется каждый человек ежегодно? — сонный, весьма высокий голос раздаётся по стенам пустой комнаты. Лежащая на кровати девушка с золотистыми кудрями повернулась к Владлене, что сидела за письменным столом, усердно выводя на листе бумаги буквы шариковой ручкой. — Что за чёрт, Таис? — пробубнила та, прикусив нижнюю губу, и взглядом пробежала по уже написанным строчкам. Затянувшееся молчание слегка насторожило, и Владлена, с тяжёлым вздохом отложив ручку в сторону, повернулась к лежащей Таисии. Смотрела она чуть обиженно, и явно скучающе, перестав подкидывать в воздух теннисный мячик. Закатывая глаза, Владлена на стуле развернулась, ожидая продолжение то ли шутки, то ли интересного факта. Но Таисия продолжать и не думала, отвернувшись, и приняла сидячее положение. — Не знаю, какое? — вздохнула всё же, понимая, что просто так ничего из обиженной не вытянуть, и та показательно фыркнула. — Тебе же свои стишки интереснее писать, — глаза изумрудные сощурила, но, через время некоторое, не сдержалась и повернулась обратно, — Вокруг солнца. Улыбка слабая на устах Владлены заиграла, в то время как Таисия и вовсе рассмеялась тихо.

***

      Осознание того, что Таис, пусть и не была хорошей второй половинкой, часто устраивая сцены и концерты, будь то из ревности или обиды, но всё же была мертва, разлилось неприятными мурашками по всей коже. Глаза открывая и смотря на девочек, увидела, что остальные команды уже разошлись, в то время как Кира, Настя и Лиза послушно оставались рядом, взглядами встревоженными меня прожигая. Я улыбнулась виновато, выпрямляясь, и провела ладонью по лицу, наваждение снимая. Рука чья-то спину осторожно, нежно даже поглаживала, и, обернувшись, столкнулась с глазами Лизы. — Ты в порядке? — обеспокоенно шепчет она, полностью прогоняя все воспоминания и мысли отрицательные. То, что было — уже прошло, и возвращаться к этому не стоит. Тем более, когда рядом с тобой стоит любимый человек. — В порядке, родная. Пойдём, — пальцы переплетая, повела к выходу из зала, не заметив то, как Кира с Настей переглянулись. Главное сейчас было то, что мы, как оказалось, победили, опережая Леру и её команду уже на втором испытании подряд.

***

      Кружка белая, с изображением на ней нарисованного кота, приземляется на деревянный стол. Пар горячий поднимался ввысь, в воздухе, под ветром из открытого окна, растворяясь. С нежеланием, чтобы чай этот остыл, Елизавета Андрющенко придвигает кружку ближе к той, кому она была предназначена, а затем садится на второй стул рядом. Владлена, от написания чего-то отвлекаясь, поворачивается и улыбается, не забывая поцеловать в макушку нежно, в знак благодарности. — Мне всё ещё нельзя посмотреть, что ты пишешь? — Лиза выглядит заинтересованной, но никаких попыток чтобы подсмотреть не предпринимает. Владлена на мгновение задумывается, глазами голубыми по написанному пробегаясь, а затем вздыхает сконфуженно, неловко и смущённо, всё же протягивая лист бумажный девушке рядом. Лиза бережно берёт его, кончиками пальцев, едва ли удерживая на весу, дабы не помять ненароком, и, посмотрев мимолётно на Владлену, что отвернулась сразу же, лицо ладонями закрыв, к чтению приступает. К её удивлению, на бумаге были аккуратно, — по крайней мере настолько, насколько это возможно, — выведены строки, в рифмы складывающиеся. Лиза брови хмурит, вновь глаза подняв, и осознаёт вдруг, что ей только что посвятили стихотворение. Дышать словно перестаёт вовсе, в то время как руки чуть подрагивать начинают; читает внимательно, в слово каждое вдумываясь. В уголках каре-зелёных глаз слезинки скапливаться начинают, и Лиза, ладонью рот прикрывая, откладывает лист в сторону, на Владлену неверяще смотря. — Ты чего замолчала? Не пугай. Если не понравилось, то всё хорошо, я же не профессионал какой-нибудь, — вздыхает Владлена, поднимая голову, и лицо смущённое и, почему-то, виноватое, сразу же в непонимающее и беспокоящееся даже превращается, — Неужели настолько всё плохо? — Влада… — шепчет, тихо совсем, а голос дрожит. Впервые Лизе сделали что-то такое; впервые Лизе довелось почувствовать настоящую любовь, — Спасибо-спасибо-спасибо. Под нос бормочет, в объятия чужие бросившись, и слёз уже не сдерживает; особенно тогда, когда руки на спине своей чувствует. Повторяет раз за разом: «Я так тебя люблю», и слышит смешок, лёгкий, нежный, довольный. Владлена и сама счастлива до одури, потому что ей кажется, что впервые настолько сильные чувства к кому-либо испытывает. На ухо Лизино в ответ нежности какие-то шепчет, к себе прижимая ближе, и сама разрыдаться готова.

Путь был тяжел и сложен, признаю

Но всё же злость свою гублю

Начав — «Я как Цветаева», но на тебя я не давлю

В ответ потом: «нет, девушку люблю»

Теперь иду к тебе я, а не запиваю горечь белым, полусухим вином.

Любимый цвет — индиго. Он ассоциируется с добром

И за той холодной, бездушной решеткой

Без тебя осталась бы моя жизнь тоскливой и одинокой

И этот мир как лирическая проза:

Я — нелепый автор, а ты моя прекрасная муза.

Спешу признаться я в любви, хоть делала это ранее:

Лиза, я люблю тебя. Спасибо, за твое существование.

— Спасибо тебе, — отстраняется Лиза, в глаза стараясь не смотреть; неловко было от столько интимных проявлений чувств. — Это тебе спасибо, свет моей души, — в лоб целует, улыбку не сдерживая. Потому что поцелуи в губы — это страсть, в щёку — нежность, а в лоб — искренняя любовь, — Знаешь, я думаю, что готова. Ну, поговорить с тобой о моём прошлом, помнишь. Я доверяю тебе. Что конкретно ты хочешь знать? Взгляд Лизин бегать начинает по комнате — она и сама не знала. Хотелось спросить у неё всё и сразу; про детский дом, про приёмные семьи, про тюрьму. Но в голову приходит то, как вспомнила Владлена о чём-то, ещё на прошлом задании. И озвучивает мысли свои, за реакцией наблюдая. Стулья их были придвинуты из-за того, что в объятиях сидели, и поэтому ноги их буквально коленка к коленке прижимались; Лиза почувствовала, как Владлена вздрогнула. — Ох, бля, — голову вниз опускает, слова стараясь подобрать, но понимает, что слова не воробей, и раз пообещала ответ, значит он будет, — Просто этот же вопрос у меня кое-какой человек из прошлого спрашивал. — А подробности? Кто именно? — Лиза ладонь свою на колено чужое кладёт, сжимая слегка, поддержку немую оказывая. — Бывшая, — поджимает губы и в глаза напротив смотрит, всё ещё немой вопрос там замечая, — Она умерла от передоза. Давно очень, но почему-то в тот момент особо сильно вспомнилась. — Мне жаль, — нежный шёпот, ласковые руки и заботливый взгляд; Владлена почувствовала себя маленькой, хрупкой, ранимой девочкой, нуждающейся во внимании и поддержке. Она словно вернулась в детство, где всё это не получила, повзрослев слишком рано. Искренние глаза Лизы дали понять, что говорила она от всего сердца — ей и вправду было жаль. Владлена голову вниз опустила, губу нижнюю закусив, едва ли не до крови, заплакать страшась. Она боялась быть слабой; жизнь чётко понять дала, что слабых людей будут всегда занижать сильные. Но здесь, в пустой комнате в Школе Леди, сидя на офисном стуле и глядя в глаза напротив, что любви да заботы полны были, она вдруг осознала, что слабой быть хочется. Хочется, чтобы к груди прижали, по волосам гладя, и успокаивающие нежности на ухо шептали; чтобы на ранки и порезы дули при обработке; чтобы после кошмаров ночных успокаивали, говоря, что это всего лишь сон был и бояться здесь нечего. Хотелось всего того, чего Владлена в детстве не получила. И Лиза со стула встаёт, за руку Владлену за собой потянув. К кровати своей подходит, садясь, и на себя тянет. Та не понимает ничего сначала, но затем чувствует, как её обнимают — не так как раньше; более мягко и нежно, словно мать ребёнка своего прижимает. Утыкается носом в шею чужую, и вздох рваный из уст вылетает. За ним — ещё один. А затем Владлена начинает тихо, едва слышно, плакать. Футболку, что на Лизе надета была, в кулаках сжимает, будто отпустить боясь. Будто Лиза пропасть может. Слышит, прямо над ухом своим, голос мелодичный — пение. Лиза, по спине Владлену поглаживая, начинает петь песню, что с недавних пор только с ней и ассоциируется. В голове у обеих сразу картинки того, как поют вдвоём на заднем дворе школы. И улыбки тоже на обеих — у Лизы осторожная, поддерживающая, а у Владлены будто бы облегчённая. Словно она только что от груза своего избавилась, что несколько лет за собой таскала. Хотя так оно и было. И забывают они обе, на мгновение, обо всех проблемах своих. Забывают и осознают, что наконец-то не одни.

***

      На задание очередное отправляясь, чувствовала слишком непривычное для себя спокойствие и умиротворённость. Будто, спустя кучу времени, умудрилась от проблем и переживаний избавиться, ощущая долгожданную лёгкость. От Лизы не отходила почти вовсе, взгляды многозначительные от Рони с Виолеттой получая. Даже на финальное испытание пришла в приподнятом расположении духа, отмечая то, что совершенно не волнуюсь. Я была практически на сто процентов уверена, что место Первой Леди заберёт Кира, и даже, если говорить честно, расслабилась. Но, помимо этого, всё же предчувствие странное ощущалось — я снова видела в доме, в котором мы живём, того парнишку, что сыном главного редактора являлся. Смотрел на меня косо, злыми, не предвещающие ничего хорошего, глазами. Я вспоминала при этих моментах то, как послала его. Лишь сейчас до меня дошло то, что «папенькин сыночек» пожаловаться мог; значит редакторы обязательно сделают что-то. Не верю, что оставят это без последствий. В комнату с занавесом проходя, размышляла лишь о том, что сделать мне могут, и не заметила даже того, что Мария Третьякова, куратором нашим на этом испытании являющаяся, говорить начала. Добрую часть прослушала по той же причине — мне искренне интересно было, что со мной сделать могут. В голову Мишель ворвалась, которую, как оказалось, выгнали именно из-за того, что она редакторам чем-то не понравилась. Не могут ведь меня..? — Владух, соберись, умоляю, — локтём в бок меня пихнула Кира, перед лицом бумажкой помахав, — Нам нужно уже собираться. Точнее меня собирать. Ты что, не слушала Машку? Губы виновато поджимая, замечаю, как Кира глаза закатывает, едва ли не выталкивая к Насте с Лизой, что уже около вешалок с одеждой стояли, лишь меня дожидаясь. Вздохнула обречённо, понимая, что толка от меня не будет абсолютно никакого. На человека, в стиле современном разбирающегося, я была не похожа вообще, предпочитая надевать всё, что под руку мне попадётся. Это могли быть и топы облегающие, и майки растянутые, грязные и порванные, словно в них дед мой ходил на поминки вчера. К Лизе ближе подхожу, в то время как Настя уже вешалки рассматривала, пытаясь нужное найти, лишь название имея. Посмотрела жалобно, глазами похлопав, и Лиза глаза закатила, ближе к одежде меня потянув. — Знаешь, что такое «Дудочки»? — не смотрит на меня, вешалку за вешалкой от себя отодвигая, и к Насте поворачивается, что кофту с рукавами длинными ей протягивает, — Да, это, вроде бы, лонгслив. Бери. — Откуда я могу знать? — вздыхаю, взгляд растерянный на Лизу бросая, а затем смотрю на всё, что предлагали нам из вещей, — Брюки какие-то. — Это уже нам помогает. Спасибо, милая, — улыбается, словно поддержать меня пытается, и я расслабляюсь всё же, начав помогать искать нужное. На моё удивление, Лиза, помимо брюк да «лонгслива», нашла ещё и нужную обувь. Оставалась вуаль, и, не имеющие понятия как она выглядит, мы решили взять обычную полупрозрачную накидку поверх, относя всё Кире. Следующим шагом было накрасить и сделать ей укладку — этим целиком и полностью занималась Лиза, изредка прося у Насти помощи в том или ином деле. Когда наша работа была готова, как и у остальных команд, мы прошли в зал, на кресла предложенные садясь, и ждали выхода именно Медведевой, не обращая особого внимания на других девочек. Минуты пролетели быстро, заставляя глазами за подиум зацепиться, поглядывая изредка на Марию Третьякову, за реакцией её следя. Одобрение было нам важно, раз мы победить хотели. Кира выходила предпоследней, после Мишель с Лерой, устроивших разборки по поводу тренча, который, по идее, должен был принадлежать второй, но оказался на плечах Гаджиевой. В какие-либо подробности я не влезала, как и не принимала ничью сторону; ссоры эти казались мне пустяком и попыткой вырваться в лидеры. Подобные ситуации на восьмой неделе были, словно, не нужны. Будто бы девочкам хотелось лишний раз поиграть на камеру. Я от этого отказалась ещё недели две назад. Все элементы одежды на Кире, за исключением «вуали», оказались правильными, что позволяло со спокойной душой и радостными улыбками расслабиться, думая, что на этом финальное испытание и завершиться. Оказалось — нет. Теперь же каждой команде, причём сообща, нужно было подготовить для лидера приветственную речь, а затем написать стихи. Улыбка сама по себе по лицу расползлась, взгляд Лизы замечая. Стихотворения — единственное, в чём я могу быть полезна. И Андрющенко, как раз таки, об этом уже знала.       Диванчики, в зале стоящие, казались мне верхом блаженства, особенно после целого дня на ногах. Едва написавшие всё, что нужно, наша команда чуть ли не растеклась, стараясь самообладание держать только из-за камер. Почему-то хотелось спать; даже не смотря на то, что всю ночь я провела в кровати, глаза слипались и слезились, вынуждая прикрывать их на пару секунд. Рядом со мной сидела Лиза, что, в отличии от меня, выглядела чересчур бодрой и даже взбудораженной. От этого испытания зависело всё, и было бы странно, если бы никто не волновался. Именно сегодня, именно сейчас «игра» решит судьбу Школы Леди, а если быть точнее — её президента. Мурашки от нервов бежали по коже, поёжиться заставляя. Пусть я и была уверена, что титул Первой Леди заберёт именно Кира, страх и волнение не отменял никто. Мужчина, роль судьи выполняющий, пригласил к нам Лауру Альбертовну, как директрису, и она, сказав короткую речь, отложила микрофон, с улыбкой на нас смотря. Приглашённых гостей, а именно двух знакомых на лицо женщин, я явно видела когда-то по телевизору; когда-то, когда эти телевизоры ещё не казались сущей древностью для стариков. И всё же, прослушав от каждой из них долгие напутствия, первой на импровизированную сцену вызвали Киру. Девушка коротко приобняла меня, пожимая Лизину и Настину руки, а затем вышла вперёд, сглотнув судорожно от переживаний. Я верила, что Кира справится как никто другой — всё же стихи ей писали мы с Лизой в паре, что говорило о том, что вышли они прекрасными. Стараясь сосредоточиться на голосе Медведевой, я, увы, то и дело зевала коротко, или закрывала глаза, дабы не упасть прямо здесь. Причину сонливости понять я не могла, списав всё на стресс и нервы. После речи, ведущие начали наводящие вопросы задавать, на которые Кира ответила без проблем, улыбаясь вежливо. Затем села обратно на место под аплодисменты короткие, наблюдая за тем, как следующей выходит Лера. При выступлении Кристины, Юля резко отказалась быть на её стороне, самостоятельно подойдя к микрофону, вызвав тем самым желание закатить глаза. Как всегда, Платок выделывается на камеру. К этому, кажется, уже привыкли. Тем ни менее, внимание на Юлю решила не обращать — девушка стояла уже поперёк горла и каждое её действие вызывало рвотный рефлекс. Для своего же блага, я вновь закрыла глаза, дожидаясь окончание этого цирка. И вот, Киру вновь вызвали для чтения стихов, из-за чего я всё же привстала и уделила внимание своей подруге. Всё, что мы написали, никакого негатива не содержало, в основном благодаря Лизе. Являющаяся самым светлым человеком в моей жизни, она даже про конкуренток не смогла написать что-либо плохого, показывая себя ещё большим ангелом, чем до этого. Слушая Киру, Лиза меня за руку взяла, не смотря даже; ресницы подрагивали слегка от сосредоточенности; губы приоткрыты были; всю себя она сейчас вложила в слова и предложения, из уст Киры вылетающие. И сейчас, на Лизу смотря, она показалась мне произведением искусства. Был бы у меня на руках фотоаппарат, полароидный желательно, я бы обязательно её запечатлела. Поставив мысленную цель обязательно камерой заняться, только уже после выхода из школы, я постаралась на Киру внимание обратить, слушая написанные нами стихи. Читала она красиво, с нужной интонацией и выражением — я понимала почему этим так заворожилась Лиза. Это было впечатляюще, и я собственноручно задушу судей, если в конечном итоге победит вовсе не Кира. Когда обратно та села, я старалась в чужие стихи вникнуть, понимая, что у нас вышло лучше всех. Нет, я не самовлюблённая — говорю лишь факты. В скором времени, когда каждая выполнила своё задание, в центр вышла Лаура Альбертовна, со своими фирменными и красивыми словами о поддержке, заботе, гордости для Школы Леди, а также о целеустремлённости всех четырёх лидеров на этой неделе. А затем вынесли символ Первой Леди — миловидную диадему с переливающимися камнями. У моей соседки по комнате в детском доме была точно такая же, к слову. Ясно было то, что и команда Кристины, и команда Мишель остаются позади — они практически не выигрывали, не получая тем самым нужные баллы. Дыхание, кажется, замерло у всех восьмерых оставшихся девушек. Я сжала ладонь Лизы, стараясь успокоить то ли её, то ли саму себя. Губы поджала, в напряжении на мужчину, итоги объявляющего, смотря. И не дышала почти, даже не моргала. Опасалась пропустить самый важный момент всей восьмой недели. — Первой Леди нашей школы становится, — подобающую интригу, какую выдерживают, по меньшей мере, девяносто процентов всех ведущих, разрушало судорожное дыхание Киры. Она руки в кулаки сжимала и разжимала, не сводя со сцены глаз, и, казалось, я слышала, как скрипнули её зубы, когда мужчина посмотрел на Валерию. Почти сразу же взгляд его вернулся к Кире, а улыбка украсила мрачное лицо, — Кира! Камень упал с плеч. Я была готова поклясться, как недовольно вздохнула Лера. Подруга моя с места встала, радостно, едва ли не подпрыгивая, и к директрисе с ведущим подошла, разрешая на себя диадему надеть. Наша команда взорвалась аплодисментами; хлопали даже некоторые девочки из других команд. К примеру, я видела, как гордо смотрела на нас Алиса, и как Рони показала два больших пальца. Почувствовав, как Лиза мою руку сжала ещё сильнее, обернулась. Она едва ли не плакала от счастья, понимая, что старания наши не прошли зря. Взгляды столкнулись, и уста Лизины осветила улыбка яркая, отчего тепло разлилось намного сильнее.

Лиза — моя личная победа в схватке с жизнью.

***

      Перерывы на еду для Владлены были самыми приятными моментами. И не потому, что она была голодна, а потому, что всегда сидела в пустой комнате, наслаждаясь отсутствием остальных девочек. Становилось лишь лучше, когда к ней присоединялась Лиза. Если Владлена сидела или лежала на кровати, то она к боку её прижималась, в книги заглядывая. Они любили читать вдвоём. Лиза старалась вникнуть в сюжет на ходу, а Владлена ждала терпеливо, когда закончит та чтение страницы, и лишь после кивка слабого перелистывала. Казалось, что в такие моменты кроме них двоих не существовало никого; что находились они сейчас не в комнате Школы Леди, а где-то на окраине города, в их личном, маленьком домике. Моменты эти Владлена ценила как зеницу ока, пряча в сердце своём, не забывая. С каждой неделей, с каждым днём, с каждым часом проведённым рядом с Лизой, понимала она, что сделала правильный выбор. Что не зря побоялась раскрыться, не зря позволила приблизиться. Понимала, что лучший подарок, проектом сделанный, это девушка с татуировкой на шее. Что помимо изменений в жизни, Владлена получила ещё и любовь. Но сегодняшнее их время вместе было немного странным. Возможно, из-за того, что перед этим Владлена вновь видела того самого сынишку редактора, что нахально улыбался ей, рукой помахав, словно издеваясь. А прямо через несколько минут должен был начаться выгон. Тот, на которым и проверит Владлена свою теорию: правда ли редакторы могут выгнать ту, которая им просто не нравится. Чтобы это было правдой не хотелось, и, приготовившись к худшему, Владлена во всю надеялась на лучшее. Тонкие пальцы Лизы проводят по предплечью вниз, беря девушку за руку, и она улыбается ей поддерживающе; так, словно понимает, из-за чего та нервничает; словно сама не может сомкнуть глаз из-за того же. Спускаются по лестнице вниз, всех остальных девочек замечая, и становятся рядом с ними, дожидаясь, когда свет в комнате наконец расставят. Осмотревшись по сторонам, Владлена только сейчас вспомнила, что выбывшие участницы уже уехали, оставляя за собой странную пустоту. Неужели в Школе Леди их осталось так мало? Когда зайти всем разрешили, мы с Лизой отпустили друг друга, на короткое мгновение встретившись глазами. Напряжение было едва ли осязаемым — его чувствовали все. И чем-то огорчённый, немного обескураженный вид преподавателей заставлял каждую из девочек лишний раз сглотнуть ком в горле. — Здравствуйте, девушки, — кивает Лаура Альбертовна в своей привычной манере, без каких-либо лишних разговоров приступая к обсуждению всех учениц. Первой начали говорить о Кире, как о Первой Леди в этом году, и было заметно, что та едва ли не светилась. Запиналась часто, не находя нужных слов, но улыбалась, едва слёзы счастья сдерживая. Владлена ободряюще ей кивнула; ничего лишнего, никаких прикосновений или слов, но Кира в этот момент почувствовала себя нужной. Почувствовала, что победила она не только ради себя, но и ради всех своих близких друзей. Ради Кристины, с которой они, в последнее время, начали общаться лишь лучше; ради Юли Чикиной, что, пусть и состояла на неделе в другой команде, ужасно за Киру переживала и поддерживала; ради Лизы, чьё волнение было особо заметно на испытании с эрудицией. Ради Владлены, с которой они, оказалось, были похожи больше, чем они думали. И теперь обе были уверены, что после проекта общаться они будут. Следом говорили и об остальных. При обсуждении Виолетты многие, в основном Владлена, прислушались. Почему-то в ней горела тревога о том, что та снова могла напиться — не напилась. Заслуга Рони, никак иначе. Воспоминания о прошлых неделях, самых первых, врезались в голову с неприятным послевкусием, но Владлена была рада, что всё получилось именно так. Под самый конец оставались лишь они с Лизой, что уже дурной знак означало. Наплевав на камеры, и недовольные, с долей отвращения даже, лица операторов, девушки взялись за руки. Мурашки пробежали по спинам обеих; во рту — настоящая пустыня. Владлена ненавидела это чувства. Обсуждение Лизы весьма затянулось, и всё это время ладонь Владлены продолжала нежно поглаживать чужую, успокаивая. Лаура Альбертовна говорила так, словно именно она сегодня Школу Леди и покидает. Этого не хотелось никому. Мысль оборвав, директриса перевела взгляд на девушку рядом с Лизой, что сжалась сразу же, губы поджимая. — Владлена, — нехотя начала говорить Лаура, немного нервно потирая друг о друга руки, — На этой неделе мы Вас, собственно, как и Елизавету, не видели. Вы будто бы спрятались за спинами своих одноклассниц. Что с Вами произошло? Это восьмая неделя, а не третья, и с подобной… халатностью, мы не можем уживаться. Пауза, тишина которой была оглушающе громкой. Владлена дышала тяжело, в упор на преподавательниц смотря. Сегодня школу покинет либо Лиза, либо она сама, и подобные обстоятельства не устраивали обеих. Лаура Лукина вздохнула, глянув на своих коллег, по очереди получая от них слабые кивки, а затем, с привычным для всех, строгим выражением лица повернулась обратно к ученицам. — Сегодня Школу Леди покинет не одна ученица, — слова словно продолжали раздаваться по помещению эхом, или это было уже в голове Владлены. Прежде чем каждая из девочек обдумает смысл сказанных директрисой слов, она продолжила, — Владлена, Елизавета, подойдите по очереди к Александру и отдайте ему свои броши.

Вот и всё.

Одинокая слеза по щеке Владлены скатилась, пока она наблюдала за тем, как Лиза первой встаёт и отдаёт символ Новых Пацанок. На удивление, особо расстроенной она не выглядела, будто бы предполагала именно подобное развитие событий. Повернулась к своим бывшим одноклассницам, сердце из рук им показав, и короткое напутствие пожелав. Лиза со взглядом Владлены столкнулась, что потерянной, как щенок брошенный, выглядела. Подмигнула ей, из зала выходя, уступая очередь следующей. Кира выглядела ещё более обескураженной — её взгляд метался от преподавателей к Владлене, а затем в сторону двери, куда Лиза и ушла. В ушах глухо отдавался стук собственного сердца. Она не знала, что ей делать. На её руках был иммунитет. Один иммунитет. Она глянула на Владлену, хотев, может, спасти только её, но заметила мягкий взгляд. Девушка, со смоляными волосами и ледяными глазами, отрицательно покачала головой. Тихое «Не надо» слетело с её уст прежде, чем та встала и подошла к дворецкому, руки продолжая сжимать в кулаки.

В любом случае, её теория подтвердилась.

Она молчала, на девочек, расстроенных не меньше её самой, смотря. Слов не было, поэтому Владлена, улыбнувшись коротко, вышла из зала под тяжёлую, гнетущую тишину.       Объятия горячие и светлые улыбки, удачи желавшие. Все, абсолютно все девочки, стояли во дворе Школы Леди, с одноклассницами своими прощаясь. В самые крепкие объятия обеих заключила Кира, шепча какие-то нелепые извинения, словно виновата была она. И Лиза, и Владлена успокаивали её, говоря, что всё хорошо, а затем вторую за руку оттащил кто-то другой. — Прости. За всё, что я делала. Мне правда очень жаль, — вздыхает Кристина, на месте потоптавшись, а затем поднимает взгляд, с улыбкой доброжелательной сталкиваясь. Владлены руки в стороны развела, и Кристина обняла её, глубокий вдох делая, — Удачи. У тебя, и у Индиго, всё получится. Владлена этот день уже ненавидела — слишком много слёз. Виолетта едва ли не повисла на ней, даже сильнее, чем в прошлый раз, и всё никак не могла успокоиться. С ней попрощались даже те, с которыми Владлена практически не разговаривала. Это было приятно. Но всё приятное рано или поздно заканчивается. Машина издала первый гудок, означающий, что время уже вышло давно, и им нужно торопиться. Лиза, с Владленой под руку, отошли от девочек, к автомобилю подходя. В последний раз обернулись обе, помахав всем своим бывшим одноклассницам на прощание, и сели внутрь, чувствуя, как сразу же выехали за пределы Школы Леди. Пару слов в камеру для финальных вставок, и сейчас они сидели в приятной тишине. Голова Лизы на плече у Владлены находилась, пока та, в свою очередь, ладонь её движениями круговыми поглаживала кончиками пальцев. — Мы со всем справимся, — шёпот обжигает чужую шею, и Лиза улыбается; слабо, но искренне, — Вместе. Хриплый смешок, и осторожный, ласковый и почти невесомый поцелуй на макушке. Владлена прикрывает глаза, надеясь на то, что подруги её, в Школе Леди оставшиеся, смогут исправиться. Владлена желает мысленно победу Кире, желает, чтобы Виолетта справилась со своей наркотической зависимостью, а Кристина — с алкогольной. А также желает, чтобы они не сдавались. Потому что она не собиралась. — Вместе.