Лжец

Мистер Джун закатывает глаза. – Конспирологию оставьте для других учителей, со мной не пройдет. Всем вам известно правило, запрещающее наличие телефонов во время урока, и вы его нарушили. – Особенно едкий взгляд достается Хосоку. Учителя знают о существовании «Про Это», но мало что могут сделать. Хосок обозначает своих героев только инициалами и никогда не говорит о школе открыто. – Теперь внимание! Вы пробудете здесь до четырех. Каждый из вас должен написать эссе на пятьсот слов о том, как технологии разрушают корейское школьное образование. Всякий, кто этого не сделает, завтра опять будет оставлен после уроков. – А на чем писать? – спрашивает Розэ. – Тут же нет компьютеров. В классах обычно стоят «Хромбуки», но мистер Джун, которому надо было бы уйти на пенсию еще лет десять назад, у себя такого не допускает. Он подходит к столу Розэ и похлопывает по углу линованного желтого блокнота. Такие же лежат перед каждым из нас. – Овладейте магией ручного письма, – говорит он. – Есть такое утраченное искусство. Хорошенькое личико Розэ превращается в маску непонимания. – Но как мы узнаем, что уже написали пятьсот слов? – Посчитаете, – отвечает мистер Джун и переводит глаза на телефон, который я держу в руках. – А это отдайте мне, мисс Ким. – Может быть, вы секунду подумаете, прежде чем конфисковать мой телефон дважды? Кто носит с собой два телефона? – возмущаюсь я. Чонгук усмехается, но так мимолетно, что я едва успеваю это заметить. – Серьезно, мистер Джун, кто-то нас подставил. Белоснежные усы мистера Джуна шевелятся в досаде, он протягивает руку и нетерпеливо перебирает пальцами: – Ваш телефон, мисс Ким. Если не хотите прийти еще раз. Я вздыхаю и отдаю телефон, а мистер Джун неодобрительно смотрит на остальных: – Все ваши телефоны лежат у меня в столе. Когда кончится срок пребывания, вы их получите. Розэ и Юнги с усмешкой переглядываются – их телефоны наверняка спокойно лежат у них в рюкзаках. Мистер Джун кидает мой телефон в ящик, садится за учительский стол и открывает книгу, собираясь в течение следующего часа нас игнорировать. Я достаю ручку, постукиваю ею по желтому блокноту и думаю над заданием. Действительно ли мистер Джун считает, что техника разрушает систему образования? Очень уж сильное заявление из-за нескольких отобранных телефонов. Может, это ловушка и он ждет от нас возражений, а не согласия? Я смотрю на Чонгука. Он согнулся над блокнотом и пишет в нем печатными буквами: «Компьютеры высасывают», повторяя эту фразу раз за разом. Возможно, я слишком серьезно подхожу к этому вопросу. Юнги Понедельник, 24 сентября, 15.05 Рука начинает болеть уже через пару минут. Стыдно, конечно, но я не могу припомнить, когда в последний раз что-то писал от руки. К тому же я работаю правой, что для меня все еще непривычно, сколько бы лет я это ни делал. Отец еще во втором классе, увидев мою подачу, настоял, чтобы я научился писать правой рукой. «Левая у тебя золотая, – сказал он мне. – И не трать ее на всякую ненужную ерунду». Ерунда с его точки зрения – все, что не связано с бейсболом. Вот тогда он и стал называть меня Юнгистауном – как бейсбольный зал славы. Нет ничего приятнее, чем слегка надавить на восьмилетнего ребенка. Хосок тянется к рюкзаку и начинает в нем копаться, открывая все отделы. Ставит его себе на колени и таращится внутрь. – Куда, к черту, делась моя бутылка с водой? – Не разговаривать, мистер Чон, – говорит мистер Джун не глядя. – Я знаю, но… у меня вода пропала. А я пить хочу. Мистер Джун показывает на раковину в конце класса. Полка возле нее загромождена мензурками и чашками . – Налейте себе воды. Без шума. Хосок встает, берет с полки чашку и наполняет ее водой из-под крана. Потом направляется к своему месту и ставит чашку на стол, но тут его внимание привлекает методическое письмо Чонгука. – Слышь, чувак, – произносит он, толкнув кроссовкой ножку стола, – давай серьезно. Это ты положил нам в рюкзаки телефоны, чтобы нас подставить? Мистер Джун поднимает недовольный взгляд. – Я сказал: «без разговоров», мистер Чон. Чонгук выпрямляется, откидываясь на спинку стула, и складывает руки на груди. – На фига это мне? Хосок пожимает плечами: – А на фига ты вообще все делаешь? Хочешь, чтобы у тебя была компания по отсидке за то, что ты сегодня наворотил? – Еще одно слово от любого из вас – и останетесь после уроков завтра, – предупреждает мистер Джун. Хосок все же открывает рот, но не успевает ничего сказать: слышится визг шин, потом звук столкновения автомобилей. Розэ ахает, я падаю на стол, будто кто-то врезался в меня сзади. Чонгук радуясь перерыву, первый вскакивает и бросается к окну. – Что за идиоты? Так поцеловаться на школьной парковке! – кричит он. Я прислоняюсь к выступу, чтобы выглянуть наружу, и рядом со мной возникает Хосок презрительно смеясь при виде произошедшей внизу сцены. Две машины – старая красная и незаметная серая – столкнулись под прямым углом. Мы все пялимся молча, и наконец мистер Джун издает усталый вздох. – Мне надо пойти проверить, не пострадал ли кто. – Он обводит нас взглядом и останавливается на Джису как на наиболее ответственной. – Мисс Ким, проследите за порядком, пока я не вернусь. – О’кей, – отвечает Ким, бросив беспокойный взгляд в сторону Чонгука. Мы все остаемся у окна, но не успевает мистер Джун или кто-нибудь из учителей выйти из здания, как обе машины заводят моторы и уезжают со стоянки. – Ну вот, обломали, – говорит Хосок. Он идет к своему столу и берет чашку, но не садится, а выходит к доске, рассматривая Периодическую таблицу элементов. Выглядывает в коридор, будто хочет выйти, но потом поворачивается и поднимает чашку, словно собираясь произнести тост. – Никто больше воды не хочет? – Я хочу, – отвечает Розэ, опускаясь на свое место. – Сама возьмешь, принцесса, – ухмыляется Хосок. Розэ закатывает глаза и остается сидеть, а Хосок прислоняется к столу мистера Джуна. – Ведь и правда же принцесса? И куда тебе деваться, если бал встречи с выпускниками закончен, а до выпускного бала еще дожить надо? Розэ смотрит на меня, не отвечая. Я ее понимаю. Ход мысли Хосока почти никогда ни к чему хорошему не приводит, если дело касается наших друзей. Он ведет себя так, будто его совершенно не интересует мнение о нем других учеников, но весной на балу предвыпускного класса он таки попал в члены королевского двора. Я не знаю, как ему это удалось – разве что он покупал голоса в обмен на сохранение тайны.