Лжец

Однако неделю назад на балу встречи с выпускниками, Хосока среди придворных не оказалось. Королем выбрали меня, так что, может, я следующий, кого он будет доставать. – Ты это к чему, Хосок? – спрашиваю я, садясь рядом с Розэ. Мы с ней не близкие друзья, но я почему-то чувствую необходимость ее защитить. Она с девятого класса встречается с моим лучшим другом и вообще приятная девушка. И не из тех, кто умеет противостоять типам вроде Хосока, которые просто так не отстанут. – Она – принцесса, ты – спортсмен, – говорит он, потом указывает кивком в сторону Ким и Чонгука. – А ты – вундеркинд-зубрила. А ты – хулиган. Вы все – ходячие стереотипы из фильмов для подростков. – А ты? – интересуется Ким. Она стояла возле окна, но сейчас подходит к своему столу, садится на него, закидывает ногу на ногу и перебрасывает через плечо хвост. Как-то посимпатичнее она стала в этом году. Новые очки, что ли? Или волосы длиннее? Она вдруг перешла в режим секси-зубрилы. – Я всеведущий повествователь, – отвечает Хосок. У Ким брови поднимаются над черной оправой очков. – Такого в подростковых фильмах не бывает. – А вот в жизни, – Хосок подмигивает ей и выпивает воду одним глотком, – бывает, Ким, еще как бывает. Он произносит это как угрозу, и я думаю, нет ли у него чего на Ким для его дурацкого приложения. Терпеть не могу эту гадость. Почти все мои друзья в тот или иной момент там отметились, и иногда это создает реальные проблемы. Моего приятеля Намджуна, из-за того, что написал Хосок, бросила девушка. Ну да, это правда, что у него была интрижка с ее двоюродной сестрой, но такие вещи все равно не должны публиковаться. И без того хватает сплетен. И, если честно, меня сильно беспокоит, что бы Хосок написал обо мне, если бы такая мысль вдруг пришла ему в голову. Хосок поднимает чашку вверх и морщится. – Ну и дерьмо же! – говорит он и роняет чашку. Я закатываю глаза при виде этой убогой театральщины. И даже когда Хосок падает на пол, все еще думаю, что он валяет дурака. Но тут он начинает хрипеть. Первой вскакивает Ким. – Хосок! – Она склоняется к нему и трясет его за плечо. – Что с тобой? Что случилось? Говорить можешь? Ее голос из озабоченного становится паническим, и этого достаточно, чтобы я начал действовать, но Чонгук оказался проворнее. Задев меня на ходу, он подбегает к Ким и наклоняется над Хосоком. – Ручка! – кричит он, рассматривая побагровевшее лицо Хосока. – Ручка у тебя есть? Хосок бешено кивает, хватаясь рукой за горло. Взяв со своего стола ручку, я пытаюсь дать ее Чонгука, думая, что он сейчас сделает Хосоку трахеотомию или что-то в этом роде. Чонгук смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. – Адреналиновая ручка, – объясняет он, ища глазами рюкзак Хосока – Шприц-тюбик с адреналином, «ЭпиПен». У него аллергическая реакция. Розэ вскакивает, не говоря ни слова, и обхватывает себя руками. Ким поворачивается ко мне, лицо у нее горит. – Пойду найду кого-нибудь из учителей и позвоню «девять-один-один». Ты оставайся с ним, о’кей? – Она хватает свой телефон с учительского стола и выбегает в коридор. Я склоняюсь к Хосоку. Глаза у него лезут из орбит, губы посинели, он задыхается и жутко хрипит. Чонгук вываливает на пол содержимое его рюкзака и копается в куче книг, бумаг и одежды. – Хосок, где ты его держишь? – спрашивает он, рывком открывая небольшой передний карман и выгребая оттуда две ручки и связку ключей. Но Хосок не может ответить. Вспотевшей рукой я стискиваю его плечо, будто от этого может быть польза. – Нормально, все будет нормально. Помощь уже идет. Я сам слышу, как тяну гласные, будто пробираюсь сквозь патоку. У меня всегда при волнении усиливается акцент. Я оборачиваюсь к Чонгуку: – Слушай, а ты уверен, что он не подавился? Может, ему поможет прием Геймлиха, а не какой-то дурацкий шприц? Чонгук меня не слушает. Он бросает пустой рюкзак Хосока и в досаде бьет по полу кулаком: – Блин! Хосок, ты его с собой носишь? Хосок! У Хосока закатились глаза. Чонгук копается в его карманах, но ничего не находит, кроме измятой салфетки «Клинекс». Вдали ревут сирены, в кабинет вбегают мистер Джун и еще двое учителей, за ними Ким, что-то говорящая в телефон. – Мы не нашли его «ЭпиПен»! – выкрикивает Чонгук, показывая на кучу барахла на полу. Мистер Джун с ужасом смотрит на Хосока, потом поворачивается ко мне: – Мин! В медпункте есть «ЭпиПены». Должны лежать на виду, с маркировкой. Быстрее! Я выскакиваю в коридор, голоса за мной стихают. Я добегаю до черной лестницы и рывком распахиваю дверь. Перепрыгивая через две ступеньки, добегаю до первого этажа, не снижая скорости, огибаю несколько случайно попавшихся учеников и оказываюсь у медпункта. Дверь открыта, но внутри никого нет. Под окнами тесного кабинета стоит смотровой стол, слева – большой серый шкаф. Я оглядываю помещение и вижу два закрепленных на стене белых ящика с надписями красными печатными буквами: на одном значится «Дефибриллятор», на другом – «Адреналин», дергаю задвижку второго ящика и открываю дверцу – пусто. Открываю другую – там пластиковый прибор с изображением сердца. Я совершенно уверен, что это не то, что нужно, и начинаю копаться в сером шкафу, выбрасывая из него коробки бинтов и аспирина. Ничего похожего на шприцы. – Мин, ты нашел? – В кабинет влетает мисс Грейсон – одна из тех, кто вошел в кабинет мистера Джуна вместе с Ким. Она тяжело дышит и держится за бок. Я показываю рукой на пустой ящик на стене. – Они же должны быть там? Но их там нет. – Посмотри в шкафу, – говорит она, не обращая внимания на разбросанные коробки – доказательство того, что я уже сделал попытку. К нам присоединяется еще один учитель, вместе мы разносим весь кабинет. Сирены звучат все ближе. Когда мы открываем последний ящик, мисс Грейсон тыльной стороной ладони вытирает со лба струйку пота. – Мин, иди и скажи мистеру Джуну, что мы пока не нашли шприц. А мы с мистером Контосом будем искать дальше. Я оказываюсь в коридоре перед кабинетом мистера Джуна одновременно с парамедиками. Их трое, все в синей униформе. Двое толкают белую каталку, один бежит впереди, разгоняя собравшуюся толпу. Они входят в класс, я вслед за ними. Мистер Джун сидит, поникнув, на стуле рядом с классной доской, его желтая рубашка выбилась из брюк. – Мы не нашли эти штуки, – сообщаю я ему. Он запускает руку в редкие белые волосы. Тем временем один из парамедиков вгоняет Хосоку шприц, двое других кладут его на каталку. – Помоги боже этому мальчику, – шепчет мистер Джун. Наверное, скорее себе, чем мне. Розэ стоит в сторонке, слезы текут по ее щекам. Я подхожу к ней, обнимаю за плечи, а парамедики вывозят каталку с Хосоком в коридор. – Можете пойти с нами? – уточняет один из них у мистера Джуна. Тот кивает и идет за ними, оставив в классе несколько оглушенных учителей и нас четверых – тех, кто пришел вместе с Хосоком отбывать наказание. Это было всего пятнадцать минут назад, а кажется – много часов. – Теперь его вылечат? – приглушенно спрашивает Розэ. Ким зажимает телефон в ладонях, будто собирается молиться. Чонгук стоит, уперев руку в бок, и смотрит на дверь, в которую начинают заходить учителя и ученики. – Рискну предположить, что нет, – отвечает он. Глава 2. Розэ Понедельник, 24 сентября, 15.25 Джису, Чонгук, Юнги– все говорят с учителями, а я не могу. Мне нужен Джин. Я вытаскиваю телефон, чтобы написать ему сообщение, но руки слишком дрожат, и я вместо этого звоню. – Детка? – Он берет трубку на втором гудке, голос у него удивленный. Мы редко звоним, и наши друзья тоже. Иногда, когда я бываю с Джином и у него звонит телефон, он берет его и шутит: «Что означает «входящий звонок»?» Обычно это его мама. – Джин… – выдавливаю я и больше ничего уже не могу сказать, потому что начинаю реветь. Юнги обнимает меня за плечи, и только поэтому я не падаю. Я рыдаю так, что говорить совершенно невозможно, и Юнги берет у меня телефон. – Привет, это я, Юнги, – произносит он, и его акцент усиливается. – Ты где? – Он несколько секунд слушает. – Ты можешь нас встретить на улице? Тут… неприятный случай. Розэ очень расстроена. Нет, с ней ничего, но… Чон Хосок тут в классе, где оставленные сидят… что-то с ним случилось. Его «Скорая» увезла, и непонятно, что будет дальше. Слова Юнги смешиваются друг с другом, как тающее мороженое, и я с трудом его понимаю. Джису оборачивается к ближайшему учителю – это оказывается мисс Грейсон: – Нам оставаться здесь? Мы вам нужны? Мисс Грейсон подносит к горлу дрожащую руку. – Боже мой! Думаю, что нет. Вы парамедикам все рассказали? Хосок выпил воды – и упал? – Джису и Юнги кивают. – Как странно. У него, конечно, есть аллергия на арахис, но… вы уверены, что он ничего не ел? Юнги отдает мне мой телефон и запускает пальцы в коротко стриженные светлые волосы. – Не думаю. Он просто выпил чашку воды и упал. – Может быть, он на ланч что-то такое съел, – предполагает мисс Грейсон. – Возможно, у него была запоздалая реакция. – Она смотрит на брошенную Хосоком на полу чашку. – Наверное, ее надо убрать куда-нибудь. – Она проходит мимо Джису и берет чашку. – Она может понадобиться. – Я хочу уйти, – выпаливаю я, размазывая слезы по щекам. Больше ни секунды не могу здесь выдержать. – Ничего, если я ей помогу? – спрашивает Юнги, и мисс Грейсон кивает. – Мне потом вернуться? – Нет, Юнги, не беспокойся. Конечно, если надо будет, тебя позовут. Поезжай домой и попытайся успокоиться. Хосок сейчас в надежных руках. – Она наклоняется чуть ближе и говорит мягче: – Я вам очень сочувствую. Это было ужасно, я понимаю. Но смотрит она в основном на Юнги. В «Бэйвью» нет ни одной учительницы, которая могла бы устоять перед его шармом – таким американским. Юнги все время обнимает меня за плечи, и мне это нравится. У меня нет брата, но если бы он был, то именно так он должен был бы обращаться со мной в трудную минуту. Джин не любит, когда его друзья слишком близко ко мне подходят, но против Юнги не возражает – он джентльмен. Я прижимаюсь к нему, мы проходим мимо афиши бала, еще не снятой с прошлой недели. Юнги толчком открывает входную дверь, и – слава богу – там стоит Джин. Я падаю ему в объятия, и на секунду все становится хорошо. Я никогда не забуду, как увидела его в первый раз, еще в девятом классе: у него был полный рот брекетов, и он тогда еще не был ни высоким, ни широкоплечим, но я только взглянула на эти ямочки и глаза – и поняла: он создан для меня. А то, что он оказался еще и красивым, – приятный бонус. Он гладит меня по волосам, а Юнги тихо рассказывает ему, что случилось. – Бедняжка Роуз – говорит Джин. – Это ужас. Давай я отвезу тебя домой. Юнги остается один, и мне вдруг становится жаль, что я больше ничего для него не сделала. По его голосу слышно, что произошедшее потрясло его не меньше, чем меня, просто он лучше это скрывает. Но Юнги просто золото, он со всем может справиться. Его девушка, Лили, – одна из моих лучших подруг, и она все всегда делает правильно. Всегда точно знает, как помочь. Куда лучше меня. Я устраиваюсь в машине Джина и смотрю, как мелькает за окном город – Джин едет чуть быстрее, чем следует. От школы до моего дома всего миля, и ехать недолго, но я собираюсь с духом в ожидании маминой реакции, потому что уверена: она уже все слышала. Ее каналы информации загадочны, но очень надежны, и когда Джин выезжает на подъездную дорожку, она стоит на крыльце. Я читаю ее настроение даже сквозь ботокс, заморозивший ее лицо много лет назад. Дождавшись, пока Джин откроет мою дверь, я вылезаю из машины, как всегда, пристраиваясь у него под рукой. Моя старшая сестра любит пошутить, что я напоминаю ракушку, которая прилипает к кораблю намертво, и если ее оторвать, она умрет. На самом деле это не так уж смешно. – Розанна! – Мамин озабоченный голос звучит театрально. Когда мы поднимаемся по ступеням, она протягивает руку и гладит меня по плечу. – Расскажи мне, что случилось. Я не хочу рассказывать. Тем более в дверях маячит мамин бойфренд, выдавая свое любопытство за сочувственную тревогу. Джастин моложе мамы на двенадцать лет, то есть на пять лет моложе ее второго мужа и на пятнадцать – моего папы. Если так и дальше пойдет, скоро она начнет встречаться с Джином. – Все нормально, – бормочу я, пригнувшись и проскальзывая мимо них. – Все в порядке. – Здравствуйте, миссис Ли, – произносит Джин – мама носит фамилию второго мужа, а не моего папы. – Я отведу Розэ в ее комнату. Это было ужасно. Я ее устрою, вернусь и все вам расскажу. Меня всегда поражает, как Джин разговаривает с моей матерью. Как будто они ровесники. И она ему это спускает. Ей это нравится. – Ну конечно, – воркует она с дурацкой улыбкой. Мама считает, что Джин для меня слишком хорош. Она твердит мне это с десятого класса, когда он стал потрясающим парнем, а я осталась такой, как была. Мама всегда отправляла нас с Эшли на всякие конкурсы красоты и всегда с одним и тем же результатом – второе место. Принцесса бала, но не королева. Не так уж плохо, но недостаточно хорошо, чтобы привлечь и удержать мужчину, который всю жизнь будет о тебе заботиться.