Лжец

Чонгук Понедельник, 24 сентября, 16.00 Мы с Джису выходим на опустевшую парковку и в нерешительности останавливаемся. Я знаю ее с детского сада, плюс-минус сколько-то среднешкольных лет, хотя мы не дружим. Но мне сейчас совсем не странно находиться в ее обществе. С ней довольно комфортно после случившегося. Она оглядывается, будто только сейчас проснулась. – Я же не на машине, – бормочет она. – Меня же должны были подвезти до «Эпок-кофе». – Что-то в ее интонации наводит на мысль, что это важное дело. Будто она недоговаривает. У меня назначена деловая встреча, но сейчас, наверное, не время. – Тебя подвезти? Джису следит за моим взглядом и видит мой мотоцикл. – Ты серьезно? Я на твою колесницу смерти не сяду даже за деньги. Ты знаешь статистику случаев со смертельным исходом? Я серьезно. – Вид у нее такой, будто она сейчас вытащит таблицу и покажет ее мне. – Как хочешь. Надо бы оставить ее и ехать домой, но я еще не готов для встречи с этим. Прислонившись к стене, я достаю из кармана фляжку «Соджу» и, открутив крышку, протягиваю Джису: – Выпьешь? Она скрещивает руки на груди. – Это ты так шутишь? Какая блестящая мысль – перед тем, как забраться на эту машину смерти? И на территории школы? – А ты знаешь, что ты смешная? На самом деле я не очень много пью. Фляжку я забрал сегодня утром у отца и забыл про нее. Но почему-то мне приятно дразнить Джису. Я уже готов убрать фляжку в карман, но тут Джису морщит лоб и протягивает руку. – А, черт… Почему бы и нет? – Она прислоняется спиной к стене рядом со мной и сползает на землю. Почему-то мне вспоминается начальная католическая школа – мы с Джису ходили в нее вместе – до того, как жизнь полетела ко всем чертям. Все девочки там носили клетчатые форменные юбки, и сейчас на ней похожая, она слегка задирается на бедрах, когда Джису кладет ногу на ногу. Выглядит неплохо. Она пьет неожиданно долго. – Так что… это… было? – Она переводит дыхание. Я сажусь рядом, беру у нее фляжку, кладу на землю между нами. – Понятия не имею. – Вид у него был такой, будто он сейчас умрет. – У Джису так трясется рука, когда она снова берет фляжку, что та стучит о землю. – Тебе не показалось? – Ага. Джису еще раз прикладывается к фляжке и морщится. – Бедняга Юнги, – вздыхает она. – Говорил сегодня так, будто вчера приехал из Миссисипи. С ним всегда так, когда он волнуется. – Я не замечал. А вот от этой, как ее там, совершенно толку не было. – Ее зовут Розэ! – Джису толкает меня плечом. – Должен был бы знать ее имя. – Почему? – Я не могу придумать причину. Мы с этой девчонкой едва ли до сих пор сталкивались и вряд ли столкнемся еще. И я уверен, что нас обоих это более чем устраивает. Я знаю этот тип. В голове ни одной мысли, кроме как о своем бойфренде и мелком соперничестве с подружками. Мордашка симпатичная, не спорю, но больше ей предложить нечего. – Потому что мы вместе пережили серьезную психологическую травму, – отвечает Джису так, будто это снимает все вопросы. – Слушай, сколько же у тебя правил! Я забыл, насколько Джису утомительна. Даже в младших классах количество предметов, которыми она занималась каждый день, нормального человека уложило бы в постель. Она вечно старалась к чему-нибудь примкнуть или начать что-то, к чему примкнут другие. А потом курировала то, к чему примкнула, или что начала сама. Но она, надо отдать ей должное, не зануда. Мы молча сидим, наблюдая, как с парковки уезжают последние машины, и Джису время от времени потягивает из фляжки. Наконец я беру у нее фляжку и удивляюсь тому, насколько же она опустела. Вряд ли Джису привыкла к крепкому спиртному. Она скорее из тех девушек, которые пьют вино. Если вообще пьют. Я кладу фляжку в карман, а Джису осторожно берет меня за рукав. – Знаешь, я хотела тебе сказать, тогда, когда случилось… когда твоя мама… я тебе очень сочувствую. – Она запинается. – У меня дядя тоже погиб в аварии, примерно в это же время. Я хотела тебе что-нибудь сказать тогда, но ведь мы с тобой, мы же не слишком… – Она замолкает, не найдя слов, но ее ладонь все еще лежит на моей руке. – Все нормально. Насчет дяди – сочувствую. – Ты очень по ней скучаешь? О матери я говорить не хочу. – А быстро сегодня «Скорая» приехала, да? Джису слегка краснеет и убирает руку, но резкую смену разговора принимает. – Откуда ты знал, что надо делать? Для Хосока? Я пожимаю плечами. – Все знают, что у него аллергия на арахис. Именно так и надо было действовать. – Я не знала, что шприц называется ручкой. – Она фыркает и смеется. – А Юнги тебе ручку дал! Будто ты ему сейчас записку писать будешь, о господи! – Она так сильно ударяется головой о стену, что я невольно думаю, не треснуло ли у нее что-нибудь. – Мне надо ехать домой. Это все как минимум непродуктивно. – Предложение подвезти остается в силе. Я не жду, что она его примет, но она отвечает: – А почему бы и нет? – И протягивает руку. Она спотыкается, когда я помогаю ей встать. Я не думал, что через пятнадцать минут алкоголь так подействует, но, видимо, недооценил фактор малого веса Ким Джису. Надо было раньше забрать фляжку. – Где ты живешь? – спрашиваю я, садясь в седло и вставляя ключ зажигания. – *********( какие улицы то в Корее) Богатый район. А как же! Обычно я на своем байке никого не вожу, и второго шлема у меня нет, так что я отдаю ей свой. Джису берет его, и мне приходится усилием воли отвести глаза от голой кожи ее бедра, когда она устраивается, поправляя юбку. Она обнимает меня сзади – слишком крепко, но я молчу.– Ты только медленно, ладно? – просит она нервно, когда я завожу мотор. Мне было бы приятно ее еще немного побесить, но вместо этого я выезжаю с парковки вдвое медленнее обычного. И тут она, хоть я и не думал, что это возможно, сжимает меня еще крепче. Так мы и едем – ее голова в шлеме прижата к моей спине, и я бы поспорил на тысячу долларов (если бы они у меня были), что глаза у нее были крепко закрыты до тех пор, пока мы не подъехали к ее дому. Дом как раз такой, как я и ожидал, – большой, викторианский, с просторной лужайкой и группами незнакомых мне деревьев и цветов. Перед домом стоит внедорожник , и мой байк – в приступе великодушия можно назвать его классическим – выглядит рядом с ним так же нелепо, как Джису – у меня за спиной. Вот бывают вещи, друг с другом не сочетаемые. Джису слезает с мотоцикла и пытается снять шлем. Я расстегиваю его и помогаю стянуть с ее головы, освободив запутавшуюся в застежке прядь волос. Джису делает глубокий вдох и переводит дыхание, поправляя юбку. – Это была жуть, – говорит она и вздрагивает от телефонного звонка. – Где мой рюкзак? – У тебя на спине. Она сбрасывает его и выдергивает из кармана телефон. – Да? Да, могу… да, это Джису. Вы… Боже мой! Это точно? – Она разжимает руку, и рюкзак падает на траву. – Спасибо, что позвонили. – Джису опускает руку с телефоном и смотрит на меня, глаза у нее испуганные и блестящие. – Чонгук, его больше нет, – говорит она. – Хосок умер.