Дальняя сторона

Звонок с факультативного урока по английскому языку прозвенел несколько минут назад, и Чимин наблюдал за тем, как собирались остальные ученики. Сидя за своей партой, он украдкой изучал их движения и образы, всматривался в выражения лиц. Из-за своего робкого характера Чимин не решался заговорить или подружиться с кем-то из них и предпочитал наблюдать за школьной жизнью вокруг исключительно со стороны. Он неторопливо и аккуратно сложил свои вещи в рюкзак. Чимину нравились эти дополнительные занятия, на них не было Вонсу с его друзьями, а остальные ребята из класса не проявляли к нему особого интереса, поэтому он чувствовал себя спокойно и мог просто сидеть, расслабившись, в ожидании брата, чтобы после отправиться вместе с ним домой. Юнги выбрал физико-математический факультатив, что его совсем не удивило. Он всегда был с математикой «на ты» и, в отличие от него, не перестал понимать её, когда в примерах, помимо цифр, появились ещё и буквы… Из раздумий его выдернул телефон. Чимин крупно вздрогнул от громкого звука оповещения и посмотрел на экран. Это было сообщение от брата: Юнги: Не смогу зайти за тобой, я хочу записаться на баскетбол, а у ребят сейчас как раз тренировка, меня позвали посмотреть. Юнги: Увидимся за ужином. Прежняя задумчивость трансформировалась в ступор. Чимин уставился в одну точку немигающими глазами и, кажется, его мысли замерли вместе с ним. Кто-то помахал рукой перед его глазами: — Чимин? Уходить не собираешься? Мне нужно закрыть класс и сдать ключи, — это была его одноклассница. — Да. Секунду. Конечно, — быстро выпалил Чимин и второпях направился к выходу из класса, нервно сжимая лямку рюкзака. Уже в коридоре его вновь взбудоражил звук телефона, пришло новое сообщение от Юнги. Юнги: Чимин? Все ок? Ты не ответил. Чимин: Да, увидимся, Хён. Чимин: Я приготовлю ужин. Юнги: Договорились ;) Было невероятно странно и неуютно возвращаться домой одному, Чимин сильно переживал, что натолкнется на компанию своих недоброжелателей, но все обошлось. Прошло две недели с того инцидента с дракой в классе, и за это время его ни разу не трогали, но он продолжал оставаться всегда на стороже, потому что не мог поверить, что его просто так оставят в покое. Прожигающие взгляды от одноклассника и его друзей никуда не делись, и это беспокоило. Не хотелось бы ему снова испытывать такой стыд и беспомощность. Чимину было страшно представить, что было бы с ним, если бы Юнги, например, учился в другом классе, или ещё ужаснее, если в другой школе. Уже того, что Юнги пересадили после драки на первую парту, было более чем достаточно для расстройства. Неприятные мурашки пробежали по спине. Подгоняемый страхом, он и сам не заметил, как быстро добрался до дома. Оказавшись наконец в квартире, Чимин почувствовал долгожданное облегчение. Он любил проводить время дома и особенно любил это делать, когда рядом находился его хён. Маму Чимин тоже любил, но Юнги был всегда ближе, только на него он мог положиться во всех своих несчастьях. От мыслей о брате Чимин невольно улыбнулся и с ещё большим трепетом принялся за готовку обещанного ужина. Но потом он вдруг вспомнил о новом расписании Юнги, и улыбка тут же исчезла с его лица. Пак понимал, что теперь время, которое они могут проводить вместе, уменьшится ещё больше, и это совсем не радовало. В школе им останутся одни переглядки, дома — лишь ужин. Неуютное чувство поселилось в нем в ту же секунду, стоило ему лишь подумать, что однажды может настать тот момент, когда жизнь и вовсе разведёт их по разным дорогам.

***

Юнги довольно улыбнулся, пробегаясь взглядом по выполненному заданию, а затем огляделся по сторонам. Остальные сидели опустив голову и сосредоточенно смотрели в свои тетрадки, пытаясь найти ответ на сложную задачу. Он почувствовал дерзкое чувство восторга от того, как легко справился с брошенным ему вызовом. Математика всегда порождала в нём страстное желание двигаться вперёд, решительно браться за более трудное испытание, он считал её лучшим школьным предметом и испытывал исключительное к ней уважение за её точность и предельную рациональность. — Как ты это решил? — спросил шёпотом сосед по парте. Они уже второй факультатив сидели вместе, но Юнги не знал о мальчике ничего, кроме того, что его имя Чон Хосок и того, что он учится в параллельном с ним классе. — Эта задача решается с помощью простого уравнения, — он пододвинул свою тетрадь ближе к Хосоку. — Угум… — понимающе покачал головой мальчик. — Да… а это что за цифра? — Это буква «игрек» — вторая переменная. — Вторая?! — брови Хосока взметнулись вверх. — Их может быть две? — Да. Это многочлен стандартного вида. — Многочлен… — Хосок тихо засмеялся, прикрываясь ладошкой. Юнги засмеялся вместе с ним. Прежде это слово не казалось ему таким уж забавным, как считали остальные мальчишки из его класса, но Хосок слишком уж заразительно над ним хохотал. — Я ничегошеньки не понимаю, дай списать, — сказал он, медленно выдыхая, чтобы успокоиться. — Я не хочу в этом разбираться. — Так, за каким чертом ты пришёл сюда? — Мне было всё равно куда идти. Мне нужен этот час, чтобы дождаться тренировки по баскетболу. — О, ты в команде? — Юнги сам услышал в своём голосе тоску. Ему нравился баскетбол. Несмотря на свой невысокий рост, он был довольно прыгуч и подвижен, и в старой школе частенько принимал участие в играх, хоть и не входил в основной состав баскетбольной команды. — Тренер ещё не сформировал состав, мы пока просто тренируемся, показываем кто на что способен. Мин молчаливо кивнул. — Хочешь пойти со мной? — вдруг спросил Хосок, отрываясь от уравнения. — А мне можно пойти? — оживился Юнги. — Конечно, — уверенно сказал Хосок и выжидающе замер. — Не знаю… — он посмотрел на часы, заметно теряя запал. — Мне нужно встретиться с братом, проводить его домой… — Он в начальной школе? — Нет, мы в одном классе. — Он что, не сможет дойти сам? — Сможет, просто… эм… — Юнги неосознанно расправил плечи, подумав о младшем брате. — Я должен проводить его. — Зачем? Юнги захлопал ресницами, искренне не понимая, зачем он должен искать повод, чтобы позаботиться о том, кого любит. — Сдаём работы! — громко сказал учитель. — Ох, чёрт… — Хосок бросился торопливо дописывать задачу. Класс зашумел и начал пустеть. Юнги тоже принялся неспешно складывать свои вещи, пока вдруг не услышал нетерпеливый вздох над ухом. — Эй, повелитель многочленов, ну ты что там? — Хосок посмотрел на него вопросительно. — Ты хочешь пойти? — Хочу, — ответил Юнги так быстро и решительно, что сам удивился. А потом он представил Чимина, тихо сидящего и ждущего его в классе английского, и тут же почувствовал укол вины. Мысли его мгновенно разделились надвое. Совершенно неожиданно он оказался перед выбором, кощунственным и неправильным, где с одной стороны был он сам, а с другой — Чимин. И чем больше Юнги склонялся к собственным желаниям, тем сильнее его это мучило. Обреченно он склонил голову, не в силах совладать с обрушившимся на него смятением. Листок с решённой задачей всё ещё лежал перед ним на столе. Он взял его в руки и, прежде чем передать учителю, ещё раз внимательно взглянул на своё решение. — Да. Я пойду. Только напишу сообщение, — сказал Мин и поднял на Хосока уверенный взгляд. Рациональность. Он не может всю жизнь быть второй частью уравнения, которое начинается всегда только с Чимина.

***

Услышав сквозь сон странный щелчок, Чимин медленно открыл глаза. Он немного задремал, сидя на диване перед телевизором, отчего первое мгновение после внезапного пробуждения был сбит с толку. Юнги стоял перед ним, держа в вытянутой руке телефон, и смотрел на него с довольной ухмылкой. Пак нахмурил брови и спросил: — Ты что делаешь? — Ты выглядишь забавно с этой слюнкой, — Юнги отошёл на безопасное от брата расстояние. — Ты меня что… ты сделал фото, как я во сне слюни пускаю? — ошарашенно спросил Чимин, до него наконец-то дошло, что это был за странный звук. — Юнги!!! Удали!!! — он быстро вскочил на ноги, одной рукой вытирая рот, а второй пытаясь отобрать у брата телефон. — Ну уж нет! Это слишком мило! Просто преступление против человечества стирать такую фотку, — засмеялся Мин, ловко уворачиваясь от его рук. Чимин грозно зарычал, но со своей детской пухлощёкостью он был не свирепее булочки. В конце концов, Юнги надоело терпеть его толчки, и он повалил его обратно на диван, с которого они благополучно сползли на пол. Чимин заливисто рассмеялся, когда Мин прижал его собой к ковру, в то время как его рука скользнула ему под футболку прямиком к рёбрам, туда, где ему было щекотно больше всего. Об этом месте он знал с самого раннего детства и никогда не упускал возможности этим знанием воспользоваться. Он мог заставить его безудержно хохотать в любой момент и наслаждался этим. Чимин смеялся так сильно, что с трудом мог дышать, а длинные пальцы Юнги всё продолжали перебирать его рёбра. — Так нечестно! Так нечестно! — выкрикнул Пак, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Ты сильнее! Юнги зажал его ногу между своими ногами и какое-то время с усмешкой наблюдал за его бестолковой вознёй. А потом улыбка вдруг исчезла с его лица, и он медленно пригнулся к нему. Пак ощутил его горячее дыхание на своём лице. На мгновение их взгляды встретились. И снова глаза Юнги были чернее ночи. — Так и быть, я отдам тебе телефон, если ты меня накормишь, — сказал Мин, резко отскакивая от него в сторону. Пак несколько секунд молчал, восстанавливая сбитое дыхание, потом приподнялся, опираясь на руки и, закатив глаза, снисходительно произнёс: — Ладно, черт с тобой, пошли ужинать. Мама скоро вернётся. Он с трудом встал с пола и побрёл в сторону кухни, бормоча себе под нос всякие колкости. Но улыбка всё равно не сходила с его губ. И пусть от смеха болел теперь живот, а ноги дрожали от слабости, зато было приятно знать, что даже в таком заспанном виде Юнги считал его милым.

***

Неделя выдалась отвратительной. У Юнги теперь был баскетбол и друзья по спортивной площадке. Чимину приходилось всё чаще возвращаться со школы домой одному. Что ж, изменить такое положение вещей он был не в силах. Оставалось лишь надеяться, что такие перемены, от которых они с Юнги все меньше смогут проводить время вместе, будут наступать не так быстро. Жизнь в стенах школы не менялась, и это хорошо. Так думал Чимин, пока не отправился в столовую на обед. Обеденное время для Чимина тоже было любимое, так как это время он проводил с Юнги и мог единолично наслаждаться обществом брата без вмешательства посторонних. Сегодня же, зайдя в столовую, Чимин понял, что перемены не просто наступали, они неслись со скоростью света. Юнги сидел в окружении незнакомых ему ребят, и, кажется, им было довольно весело. Он даже не заметил стоящего неподалёку Чимина. Едкое и тревожное чувство опять расползалось по груди. Пак просто не выносил новые знакомства, а уж знакомство сразу с несколькими людьми, да ещё и старше него по возрасту, тем более бы не пережил. Он всегда чувствовал себя неуютно и скованно в чужом обществе. Нет, шумные компании были совсем не для него. Застыв в дверях, Чимин видел, как беззаботно смеялись окружающие брата парни, один, особо весёлый, похлопал Юнги по плечу, а затем шуточно толкнул локтем в бок… Они к нему так легко прикасались, как сам Чимин не всегда мог себе позволить. Обычно Юнги первый проявлял к нему внимание и касался его так заботливо и тепло… Сердце болезненно сжалось, сжались и кулаки. Чимин вдруг испытал странное, ещё совсем незнакомое ему чувство — ревность. Злость заставила его щёки заалеть. Его ненависть к сидящим рядом с его Юнги мальчишкам была такой сильной и жгучей, что он сам невольно дрогнул. Испугавшись своих новых ощущений, он вышел из столовой, едва сдерживая слёзы, и онемевшими пальцами достал из кармана телефон. Чимин: Обедай без меня, мне нужно заглянуть к учителю. Юнги: Ок, что-то случилось? Да, случилось, — расстроено произнес про себя Чимин, нервно закусывая губу и опускаясь на корточки. Он корил себя за то, что приходится врать и выкручиваться перед братом. Чимин: Нет, нужно обсудить задание по факультативу. Юнги: Жаль, я очень хотел познакомить тебя с ребятами. Ну ничего, в следующий раз. Не опоздай на корейский ;) Чимин тяжело вздохнул и отложил в сторону телефон. Скрестив ноги, он сидел на крыше, бэнто из кафетерия не лезло в горло, он жевал рис как жвачку и никак не мог проглотить. Мысли о ситуации в столовой роились мелкими и противными мошками в голове. Стоит ли ему отдельно сидеть в столовой, если он не желает ни с кем кроме Юнги общаться, или ему лучше как сегодня уходить на крышу? Чужая рука вдруг опустилась ему на плечо, сильные пальцы до боли впились в тело. Чимин непроизвольно вздрогнул и медленно обернулся, глаза его тут же широко распахнулись. Его обдало волной жара, испарина вмиг проступила на лбу и висках. Он настолько погрузился в себя, что даже не заметил, как к нему подошёл Вонсу и два его друга. Недружелюбная ухмылка на лице одноклассника пугала. Они были совершенно одни на крыше, и, учитывая последний инцидент в классе, это не сулило ничего хорошего. Он снова впал в ступор от страха, и глаза его были ничем не лучше глаз насмерть перепуганной лани. Вонсу довольно склонил голову на бок. — Чимиииннии… — протянул он, заглядывая ему в лицо. Пак опустил взгляд на свои руки, которые уже заметно подрагивали. — Твой брат наконец-то понял, какой ты педик, и решил с тобой больше не водиться? — продолжал он, а Чимин уже чувствовал комок в горле. Нет, только не это! Он не мог снова показывать им свои слезы. — Смотрите, кажется, он сейчас снова заплачет! — радостно воскликнул один из друзей Вонсу, и Чимин правда не удержал крупных слез, они самовольно покатились по его щекам, вызывая волну веселья у мучителей. — Почему Юнги бросил тебя одного? Ты показал ему свои гейские штучки? — не унимался Вонсу. — Нет, брат, наверное, нашёл его дилдак, — продолжал второй друг. Чимин залился краской и опустил голову ещё ниже. — Точняк, не удивлюсь, если он у него и правда есть, — ответил первый. — Чимини, признайся, что он у тебя есть, — ехидно ухмыльнулся Вонсу, сильнее сдавливая плечо. Чимин издал болезненный стон и еле слышно ответил: — Я… Я не знаю что это, — честно признался он, потому, что и правда не знал. Откуда ему вообще знать такие вещи в свои двенадцать, если единственные люди, с которыми он общается — это его брат, мама и учителя. У Чимина, кажется, уже даже уши покраснели от новой волны смеха. Он с силой зажмурил глаза, пытаясь остановить панику. Перестав смеяться, Вонсу придвинулся ближе к уху Чимина и вкрадчиво зашептал: — Если я тебя не трогаю, это не значит, что я забыл про тебя, педик. Ты вечно ноешь и жалуешься своему брату, хлюпик, пора с этим заканчивать… Он отстранился и, грубо оттолкнув его от себя, пошёл прочь, оставив, наконец, Пака в покое. Чимин услышал хлопок закрывшейся двери и вновь вздрогнул. И он действительно не рассказал Юнги о случившемся на крыше. Впервые ему самому не захотелось его близости из-за случая в столовой, и уж тем более он не мог рассказывать ему об ещё одном своём унижении.