Дальняя сторона

Пятнадцатилетие. Как-то иначе Чимин представлял себе этот день. Точнее сказать, он никак его себе не представлял, день должен был быть обычным. Разве что мама приготовила бы что-то вкусное на ужин, а Юнги отпустил бы пару добрых шуток по поводу его взросления, потом он получил бы свои подарки, и на этом всё. И это, пожалуй, представлялось ему лучшим вариантом. О чем только думала его глупая голова, когда утвердительно кивала на предложение Юнги провести свой день рождения вместе с ним на вечеринке по случаю выхода «Тигров» в финал? И вот теперь он сидел на диване в доме у Хосока и держал в руках закрытую банку пива, наблюдая за прибывающими гостями. Одни баскетболисты. И друзья баскетболистов. Он не знал никого, кроме Юнги, Хосока, и ещё парочки ребят, с которыми чаще всего обедал в школе. Его тоже никто не знал, Чимин ловил на себе чужие взгляды, и всё больше смущался. Ладони потели, и он без конца тёр их об джинсы, глупо улыбаясь в ответ на кивки в знак приветствия. Ему уже хотелось поскорее скрыться от всех этих взглядов и покинуть этот дом. Как же «удачно» совпали его пятнадцатилетие и победа баскетбольной команды в школьном матче. Что это? Насмешка судьбы? Даже она против него? А эта двойная вечеринка, должно быть, наказание… — Ну же! Чямани, взбодрись, чего лицо как у покойника? — Хосок упал рядом с Паком на диван и, потормошив его за плечо, приобнял. — Бывал когда-нибудь на вечеринках? — Бывал пару раз, — Чимин неосознанно скривился, воспоминая «вечеринки» Вонсу. — Да ладно? — Хосок знатно удивился от такой информации. — Что это было и где? Не хочешь поподробнее рассказать? — Не особо… Лучше бы я не соглашался с вами на это, — Чимин обвел взглядом шумное пространство вокруг. — Да чего ты? Все не так плохо. Постарайся расслабиться? Окей? — подмигнул ему Хосок. Пак постарался и изобразил улыбку. Хосок выпустил его из своих объятий и вернулся к ребятам, которые продолжали что-то бурно обсуждать в коридоре, там же находился и Юнги. Дом постепенно наполнялся звуками веселья и хохота. Заиграла музыка. На соседнем диване парни щёлкали кнопками на джойстиках, крича благим матом каждый раз, когда один виртуальный урод втыкал в асфальт другого. Банка пива в руке давно согрелась, и теперь её и вовсе не хотелось открывать. Чимин решил всё же последовать совету Хосока и попытаться хоть немного расслабиться. Ведь это и его праздник. Он со вздохом встал и направился на кухню, тёплую банку пива определённо нужно было заменить чем-то другим, лучше всего безалкогольным. Пак не был уверен, что под действием алкоголя из него не вырвутся все те переживания, что он в себе таил. Добравшись до кухни, Чимин наткнулся на двух парней, что увлечённо готовили коктейли. Немного помедлив, он набрался смелости и подошёл к ним ближе. Кажется, они тоже были из «Тигров», их лица были ему знакомы. Он подумал, что это отличная возможность сделать то, что наверняка обрадовало бы Юнги — попробовать проявить интерес к его друзьям. Небольшой, но довольно смелый для него шажок. Он сделал глубокий вдох. — Привет… готовите напитки? — О! Ты брат Юнги? Чимин да? — сразу отозвался один из них, Чимин кивнул в ответ, заинтересованно разглядывая стаканы. — Напитки для девчонок, они просто без ума от Мохито. — Девчонки? — брови Чимина взметнулись вверх. — Ну да, — ответил ему второй парень. — Что за вечеринка без девчонок? — он недвусмысленно повёл бровью. — Знаю, Юнги не из тех, кто хвастается, но я думал, ты в курсе. — В курсе чего? — Твой брат нравится девушкам, он довольно популярен. Поэтому да, они частенько тусуются с нами. Нравится… Популярен… — завертелось в голове. — Эээм… Да все в порядке… Девочки это, наверное, весело… — неуверенно ответил Чимин. Единственные девчонки, с которыми он когда-либо общался, были его одноклассницы. И то, происходило это не так часто. Сам он никогда не стремился поговорить с ними и уж тем более познакомиться. — Эм. Так что? Можно мне тоже один из этих напитков? — Чимин не знал, о чем ещё он может болтать с этими парнями, разговор определённо не клеился. — Ты будешь это? — спросил один из них, когда Чимин потянулся к стакану с розоватой субстанцией. — Клубничный? Серьёзно? Это же девчачьи коктейли, возьми лучше пива. — А нет, я не особо люблю его, — как можно дружелюбнее улыбнулся Чимин. — Я, наверное, пойду… Спасибо, — поблагодарил он, салютуя стаканом, и отправился обратно в гостиную. Он был ещё в дверях, когда услышал приглушённые голоса оставшихся на кухне баскетболистов. — Бляха, походу эти слухи правда… Педик… Ты видел его лицо… О девчонках… И клубничный вместо… — Да, это странно… Юнги не заикайся… Хоть Чимин и уловил только обрывки фраз, но контекст и так стал понятен. Он слышал подобного так много в последний год, что не был особо удивлён. Но к нежеланию общаться с «классными ребятами» прибавилась ещё одна причина. Он вернулся в гостиную, где уже вовсю отрывался народ. Юнги и Хосок расположились на диване в компании своих товарищей по баскетбольной команде. Место рядом с братом было свободно и он, недолго думая, просочился сквозь толпу, усаживаясь рядом. — Коктейль? — Юнги обратил внимание на напиток в руках. — Эти вроде безалкогольные… — Прости, не хочу пиво. Я не готов напиваться даже сегодня, — покачал он головой, даже не подозревая насколько невинно выглядит в этот момент. — Как хочешь, сегодня твой день. На лице Юнги появилась добрая улыбка, открывающая десны. Чимин был просто без ума от неё, а от мягкого взгляда предназначенного только ему, у него и вовсе трепетало все внутри. К братьям такое чувствуют? Чимин был уверен, что нет. Его любовь к Юнги не имела ничего общего с братской любовью. К братьям не испытывают такое отчаянное влечение. И если прежде ему казалось, что он жаждет лишь его заботы и внимания, то теперь им одолевало желание быть ближе. Он не хотел с ним дружить, не хотел вести глупые разговоры, не хотел смотреть дурацкие фильмы и играть в приставку, он не хотел больше довольствоваться пионерским расстоянием, он хотел почувствовать его своей кожей, прикоснуться, как прикасаются к возлюбленным. Он хотел сам быть обласканным его горячими, широкими ладонями. От собственных мыслей его бросило в жар, и как хорошо, что прохладный напиток оказался у него в руке, он спас его от проступающего на щеках румянца. Из коридора послышались звонкие девчачьи голоса и смех, парни заметно оживились. Юнги отвёл от него взгляд мягких карих глаз и посмотрел на проходящих внутрь девушек. — Привет, Юнги-я, — мило улыбнулась одна из них и склонилась над Юнги приветственно обнимая. Юнги подался к ней навстречу, и Чимин заметил, как губы его коснулись вскользь её щеки. Она села рядом, по другую сторону от Юнги, и Пак тут же забыл про парней на кухне, определённо, то, что происходило сейчас — было событием похуже. — Так это и есть твой братик — Чимин? — спросила девушка, и на её пухлых розовых губках вновь появилась улыбка. — Он самый, мой младший, — Юнги довольно растянулся, положив обе руки на спинку дивана. — Милашка. Нет, правда, он очень мило выглядит. Зачем ты прятал от нас такую красоту Юнги-я? — она посмотрела на него с наигранной обидой и явно хотела прижаться ближе, но не решалась, тогда Юнги сам спустил руку со спинки, обнимая её за плечи. — Это Нана, — сказал Мин. — Моя подруга. Чимин же только хлопал своими пушистыми ресницами, переводя взгляд с одного на другую. Его сердце бешено колотилось, и как-то резко перестало хватать воздуха. Всегда ли там было так душно? — У моего брата сегодня день рождения, — напомнил Мин. — Ах, Чимини, какая же я невежливая, с днем рождения тебя! Мы с девочками тоже приготовили тебе подарок и оставили вместе с другими. Чимини… Его передернуло, словно электрический разряд прошёлся от затылка до копчика, оставляя после себя липкий и холодный след. Так называл его только один человек, вспоминать о котором прямо сейчас очень не хотелось. Маска притворного спокойствия грозила вот-вот треснуть, Чимин вскочил с дивана. — Да, спасибо вам, — обратился он к девушке, а затем посмотрел на Юнги. — Хён, я отлучусь ненадолго. Закрыв за собой дверь уборной, Чимин опустился на корточки, прислоняясь спиной к стене, и закрыл лицо ладонями. Тяжёлые мысли давили на виски, и у него никак не получалось с ними справиться. Он сделал глубокий вдох. Ни к чему было разводить драму на публике и показывать свои истинные чувства. В конце концов, личные границы были давно расставлены, и подобное положение дел вполне закономерно. Девушки в жизни взрослого здорового парня — это естественно. Но понимание этого все равно не облегчало ту боль, что противно скреблась в груди. Совладав все же с самим собой, он выскользнул из своего временного убежища. С ложной уверенностью Чимин прошёл по коридору в сторону гостиной, но застыл на её пороге. Он не слышал больше ни музыки, ни громких голосов. И казалось, нет в этом мире больше никого и ничего, кроме него и Юнги. Мин стоял в приглушенном свете, и на самом кончике его указательного пальца вращался баскетбольный мяч. Он улыбался открыто и обаятельно. Юнги и вправду был популярен, но при этом он не делал для этого ничего. Чтобы нравиться людям, ему не обязательно было играть в баскетбол, быть лучшим в учёбе или завсегдатаем на вечеринках. Ему достаточно было просто быть. Всё в нём казалось привлекательным: и взгляд, и голос, и плавность движений, и даже чёртова медлительность. Парни ценили дружбу с ним, девушки смотрели восхищённо. И Чимин не мог им всем в этот момент не завидовать. Потому что любой из них был сейчас ближе к его брату, чем он сам. Юнги перекатил мяч от одной ладони к другой по всей длине своих рук и груди и снова поймал его пальцем другой руки. Мастерски выполненный трюк. Чимин выдохнул, вспомнив, что нужно дышать, и, пожалуй, впервые за весь вечер искренне улыбнулся. И не он один. Девчонки восторженно вскрикнули, и он мог их понять. Его брат был чертовски красив… — Ты сейчас дыру в нем взглядом проделаешь. Пак невольно вздрогнул и обернулся, но увидев Хосока, быстро вернул себе самообладание. — Хосок? — Твой брат красавчик, да? — хмыкнул Чон и посмотрел на Чимина. — Часто им любуешься? — спросил он, хитро прищурившись. Чимин не понял, был ли это дружеский подкол или он спрашивал это на полном серьёзе, но в любом случае не хотел ему отвечать. И был бесконечно рад, когда почувствовал в кармане вибрацию телефона. Однако облегчение продлилось недолго, он открыл сообщение, и его мгновенно охватил ужас. Вонсу: Чимини, без тебя тут скучно =) Даю тебе полчаса на то, чтобы добраться до моего дома) поспеши, Малыш :D — Я рад, что ты пришёл, мы так давно знакомы, но ты, кажется, ни разу с нами не зависал, — продолжал Хосок. — Немного странно, как по мне. — Мне тяжело находиться в толпе, — сам не зная зачем, признался Чимин. — Пойдём, подышим на веранду, там потише. Юнги сейчас тоже подойдёт… — Вообще-то я уже очень устал, Хосок. Можешь передать Юнги, что я ушёл пораньше? Пусть не беспокоится и продолжает веселиться, — как можно непринуждённее произнес он. — И спасибо за вечеринку. — Уже убегаешь? Вечеринка только началась, девчонки только приехали. — Хосок перекрыл Чимину выход, упираясь рукой в косяк двери. — Что-то случилось? — он кивнул на телефон в руках Пака. — Что за сообщение? Ты побледнел. — Ничего особенного, просто спам. Прости, я устал и хочу домой, — покачал головой Чимин, старательно изображая спокойствие, и, не дожидаясь, когда Хосок его отпустит, ловко проскользнул под его рукой. Уже на улице он присел на первую попавшуюся скамейку и зарылся пальцами в волосы. В кармане куртки вновь завибрировал телефон, оповещая об ещё одном входящем сообщении. Чимину хотелось бы, чтобы оно было от Юнги, но он уже знал наверняка, что оно не от него. Он долго держал телефон в руках, не решаясь прочесть очередное послание от Вонсу. А разблокировав экран, ещё с минуту так же неподвижно смотрел с отвращением на свою же фотографию, сделанную совсем недавно. Это было унизительно — стоять перед ним на коленях, но не настолько унизительно, как если бы вся школа увидела его голую задницу. Вонсу: Не пытайся меня игнорировать. Вонсу: Или мне прислать другую фотку? У меня есть кое-что пооткровеннее… Нет, об этом унижении невозможно забыть. Вонсу никогда ему этого не позволит. Он закусил губу, но протяжный стон всё равно вырвался из его груди. Чимин: Скоро буду…

***

— Эй, не в моём доме! — крикнул Хосок и с ходу отобрал мяч у парня, собирающегося отдать кому-то пас. — Сломаете здесь что-нибудь, родители меня прибьют, и больше никаких вечеринок. Он бросил мяч Юнги, и тот, ловко поймав его и прижав к себе одной рукой, поднял над головой бутылку пива, безмолвно призывая всех выпить. — За Тигров! — улыбнулась Нана, поднимая бокал с Мохито. Юнги кивнул ей в ответ и, отставив в сторону выпивку, огляделся настороженно вокруг. — Где Чимин? — спросил он у Хосока, но тот не расслышал его, и ему пришлось подойти ближе и повторить. — Где мой брат? — Он ушёл домой, — произнёс Хосок. — Как это? — ещё больше насторожился Юнги. — Чимин решил уйти пораньше, сказал, что устал. — Почему он не подошёл ко мне? Почему даже не предупредил меня? — Он просил передать тебе, чтобы ты не беспокоился и продолжал веселиться. Лицо Юнги скривилось, и он схватился свободной рукой за стену. — Когда он ушёл? — Только что. Он прижал мяч к животу друга, резко бросаясь к выходу. Холодный ветер хлестнул его по лицу, стоило только распахнуть дверь на улицу, но это не могло остановить его, и он решительно ступил в вечерние сумерки. Юнги выбежал на тротуар и остановился на первом квартальном пересечении, завертев головой в надежде рассмотреть в свете фонарей знакомый силуэт. На улице было пустынно. Ни людей, ни машин, лишь шумели ветви деревьев, раскачиваясь на ветру. Хосок встретил его на пороге, он открыл рот, собираясь что-то сказать, но взглянув на него, передумал. Юнги молча прошёл на веранду и сел на диванчик. Друг протянул ему бутылку пива. Но Юнги не спешил её открывать. Болезненный ком в горле всё равно не позволил бы сделать ему ни глотка. Он так хотел увидеть сегодня в глазах Чимина жизнь, и в какой-то момент он даже подумал, что это произошло. Брат подсел к нему с клубничным коктейлем и в глазах его, казалось, блуждали те самые искорки тихого счастья. Но он ошибся. На деле, теперь понял Мин, они оставались всё такими же тусклыми и печальными, видимо, в них просто отражался холодный свет гирлянд, только и всего. — Что я опять сделал не так? — голос его прозвучал надрывнее, чем ему бы того хотелось. Хосок шумно вздохнул. — Что я сделал не так? — уже шёпотом повторил Мин и прикрыл лицо ладонью. — Я надолго оставил его одного? Он сказал ему нужно выйти… — Юнги… — Мне стоило пойти вместе с ним? Может, он хотел, чтобы я пошёл с ним… — Юнги, — снова перебил его Хосок. — Я хотел, чтобы он побыл со мной и повеселился, но он просто сбежал. И я не понимаю, чем мог обидеть его, — продолжал Юнги, больной ком опустился в желудок, и он почувствовал, как начинают наворачиваться на глаза слёзы. — Ты ни в чём не виноват, — ладонь Хосока легла ему на спину и тихонько похлопала меж лопаток. — Никто не виноват. Юнги трудно сглотнул. Ерунда. Природная стихия — цунами или землетрясение — вот, когда никто не виноват. Во всех остальных случаях всегда есть виновник. — Ты только не обижайся, брат, но… — Хосок снова шумно вздохнул, нервно царапая ногтем этикетку на бутылке. — Уверен, Чимин хороший парень, не может быть плохим, ведь он твой брат, — он грустно хмыкнул и ткнул Юнги кулаком в плечо. — Но ему плевать на всех нас, ты не видишь? Он говорит с нами сквозь зубы, а порой и вовсе в упор не видит. — Это не так, — тут же не согласился Мин. — Если я продолжаю отшучиваться и делать вид, что всё в порядке, это не значит, что я ничего не замечаю, Юнги. Единственный, кто ему нужен — это ты. Он всегда с тобой рядышком, крутится вокруг тебя как Луна вокруг Земли — иногда заметно, иногда незаметно. Быть может, он расстроился из-за… — он осёкся и замолчал. — Что? — Ничего. — Нет уж, договаривай. — Может, его расстроила Нана? Юнги убрал руку от лица, медленно поднимая голову. — Ты на что это намекаешь? — спросил он, бросая на друга потемневший взгляд. — Всё, что говорят про него, все эти слухи — неправда, понятно?! Он всегда рядом со мной, потому, что я единственный, в ком он уверен. Он хрупкий, скромный и красивый… не как другие красивый, по-особенному красивый… по-нежному… И все травят его за это с детства. Чимин боится чужих людей. Я притащил его сюда. Я обещал ему быть рядом. И если он ушёл, значит, это я сделал что-то не так, понятно?! — Да понятно, понятно… — сказал Хосок, выставляя вперёд открытую ладонь. — Что ты так завёлся? Да будь даже всё это правдой, я не счёл бы его плохим парнем, сказал же. — Потому что ты понятия не имеешь, сколько это всё причинило ему страданий. Если бы ты только видел, как он плакал, как ему было больно, когда его называли девчонкой или… — Юнги замялся, не смея употребить в отношении брата слово «педик» даже в таком контексте. — Или геем… Ты бы прикусил свой язык. Хосок опустил взгляд, тихонько кивая. — Прости, — произнёс он, вновь принимаясь нервно царапать ногтём этикетку на бутылке. — Ничего… — качнул головой Юнги и поднялся. — Одолжи мне свою куртку, я не хочу заходить внутрь за своей. — Ты что, тоже уже уходишь? — У меня болит голова. Мне нужно пройтись. — Ты не можешь уйти так рано, — нахмурился Хосок, но отдал другу свою куртку. — У меня болит голова… — повторил Мин скорее себе самому, чем Хосоку. — А как же Нана? Юнги взглянул на него устало и молча набросил куртку на плечи. — Братан, она спрашивала, могу ли я одолжить вам свою спальню… — зашептал Хосок. — Эм… передай ей… — Юнги поджал губы и, обреченно взмахнув руками, попятился. — Передай ей, пусть не беспокоится и продолжает веселиться, — усмехнулся он грустно и вышел за дверь.

***

Чимин стоял перед до боли знакомой дверью, не решаясь нажать на кнопку звонка. Именно сегодня ему меньше всего хотелось здесь находиться и меньше всего хотелось переступать порог этой чёртовой квартиры. Сколько раз он сюда приходил по первому зову одноклассника, и никогда это не заканчивалось для него ничем хорошим. Он знал, что внутри его ожидают двое как минимум, в худшем случае — пятеро. Чем их больше, тем невыносимее издевательства. Ублюдки словно соревновались между собой за первенство, кто сильнее раздавит его морально. При этом сам Вонсу играл роль стороннего наблюдателя, время от времени примеряя на себя роль Понтия Пилата. И в конечном итоге всегда выглядел каким-то недовольным. Вряд ли он мог о чём-то сожалеть, скорее Вонсу раздражали его покорность и спокойствие. Чимин давно уже перестал показывать им свои слезы. Ибо чем больше слёз — тем больше смеха. Урок он усвоил быстро, и так же быстро научился ничем себя не выдавать перед Юнги и матерью. Собравшись с мыслями и затаив дыхание, он поднёс дрожащие пальцы к звонку. За дверью послышалась трель, а вместе с ней застыла кровь в его жилах. Вот и все. Сейчас начнётся новая пытка, полная боли и унижения. Щёлкнул замок, и дверь перед ним открылась. Вонсу окинул его быстро взглядом тёмных, неестественно блестящих глаз и, ухмыльнувшись, отошёл в сторону, приглашая пройти внутрь. Чимин переступил несмело порог и сразу же заметил, что в квартире подозрительно тихо. Он аккуратно поставил свои кеды на обувную полку и прошёл внутрь до гостиной, но застыл в дверном проёме и обернулся, посмотрев удивленно на своего мучителя. — Ээ… Тут никого, мы одни? — Агаааа, — как-то странно улыбнувшись, протянул Вонсу, — можешь располагаться, где хочешь, все для тебя сегодня, — он обвёл рукой комнату. Холодок пробежал по спине Чимина, а затылок наоборот обдало жаром от страха. Приветливому и мягкому поведению Вонсу нельзя было ни доверять, ни поддаваться. Это Пак выяснил на своём горьком опыте ещё тогда, в конце первого года средней школы, когда позволил ему себя сфотографировать. Неуверенно он прошёл в гостиную и сел на диван, уставившись на свои руки, которые уже успели измять нижний край футболки. — Хочешь что-нибудь выпить? Воду, сок, колу… Соджу? — хмыкнул Вонсу. — Чтобы расслабиться. — Что? Зачем? — спросил Чимин, взглянув на него испуганно. Красным замигал в голове аварийный сигнал. Ему никогда не предлагали здесь выпить или поесть. К чему эта услужливость? — Так будешь или нет? — Н-нет… — Что ж, раз ты ничего не хочешь, тогда не будем откладывать веселье. Вечеринка у Хосока, наверное, скоро закончится, и никому из нас не нужно, чтобы твой братец не застал тебя дома, да? — он склонил голову набок и снова улыбнулся, но не так как прежде, а будто бы… тепло. Но с Вонсу никогда нельзя было быть в чём-то уверенным. — Вставай Чимини, пошли за мной. Будет весело. Уже на выработанном рефлексе, привыкнув подчиняться в этом доме, Чимин подскочил с дивана и, осторожно ступая, отправился вслед за хозяином квартиры. Дойдя до комнаты, возле которой стоял Вонсу, он остановился и заглянул внутрь. Паника мигом охватила все его тело. Это была спальня с просто огромной, как ему показалось, кроватью. Раньше он никогда не бывал в этой части квартиры. Прежде он видел комнату Вонсу, и это была не она. Пака пробила дрожь от осознания, какое именно веселье предполагал его одноклассник. Чимин перевёл стеклянный взгляд с кровати на него и, запинаясь от стремительно подкатывающих слез и комка в горле, произнес: — Н-нет… Ты же… Ты ведь не с… собираешься… — он обхватил себя за плечи, пытаясь унять надвигающуюся истерику. — Именно это и собираюсь, — все с такой же тёплой улыбкой произнес Вонсу, однако в глазах его плясал совсем недобрый огонёк, а выражение лица сделалось каким-то хищным. Чимина всегда пугала эта его двойственность, от неё отдавало жутким безумием и непредсказуемостью. Он словно змея обвивал его, выдавая свои объятия за проявление доброты и благосклонности, но Чимин знал, мгновение — и эти объятия сожмут его до хруста костей, Вонсу задушит и проглотит его целиком без труда. Пак вскрикнул от внезапности, когда Вонсу резко втолкнул его в спальню, а потом, вцепившись крепкой хваткой в шею, опрокинул на кровать лицом вниз, вдавливая голову в покрывало. Одним движением он придавил его всем своим телом и, навалившись сверху и приблизившись к уху, произнёс, обдавая горячим дыханием: — Продолжишь быть паинькой, будет не так больно, может, даже понравится. Будешь сопротивляться — не уверен тогда, что уйдёшь отсюда с целой задницей. Чимин знал, что Вонсу в любом случае сделает то, что задумал. И убежать он тоже не смог бы, входную дверь всегда запирали изнутри, так что её не открыть без ключа. — Давай, Чимини, кивни, если будешь послушным. Чимин медленно кивнул, насколько позволяла рука, прижимающая его затылок. Он проклинал себя за этот выбор, за этот путь — терпеть и быть покорным. Вонсу отстранился и поднялся с кровати, похлопав его по спине. — Вот и умница, — довольно улыбнулся он, взгляд его упал на мокрые следы от слез, оставленные Чимином на атласном покрывале. — О! Ты не разучился плакать? Мне это нравится. — Пожалуйста… Не делай этого… Отпусти, — еле слышно попросил он, всхлипывая. — Раздевайся, — произнёс Вонсу с убийственным спокойствием и вздёрнул подбородок, окидывая его властным взглядом. Чимин судорожно стал стягивать футболку, дойдя до джинсов, он никак не мог расстегнуть ремень, пальцы не слушались, крупная дрожь сковала всё его тело. Наконец он справился с одеждой и сел на кровати, поджимая коленки к груди, ему всё ещё не верилось, что это все происходит с ним на самом деле. Он наблюдал за тем, как Вонсу расстёгивал свои брюки, и как затем они соскользнули с его бёдер вместе с бельём. Увидев обнажённое тело и эрегированный член одноклассника, Чимин завертел головой и окутанный ужасом и отвращением начал отползать к изголовью кровати. — Я не смогу… Нет. Это слишком… не смогу… — Чшшш, стой, успокойся, ладно? — в голосе Вонсу, удивительно, правда слышались утешающие нотки. — Помнишь, что я говорил? Больно не будет, если будешь послушным. Ты хочешь больно? — Чимин снова завертел головой. — Ты ведь понимаешь, что я всё это сделаю, но тогда мы потеряем много времени, и ты точно опоздаешь домой. Хочешь, чтобы твой брат узнал? — Н… Нет, — к чёрту притворство, Чимин больше не мог себя контролировать, он вспомнил лицо Юнги, и покрасневшие глаза защипало от подступивших слёз. — Тогда иди сюда, ближе ко мне и ложись на спину, ладно? Будь умницей, хорошо? — мягким голосом произнес Вонсу, но глаза вновь его выдали, в нём горело желание, готовое выплеснуться, словно кипящая лава. Чимин послушался — лёг, как он ему сказал. Спрятав лицо в изгибе локтя, он зажмурился и развёл ноги в ожидании неизбежного. Вонсу провел рукой по его тонкой шее, быстро вздымающейся груди, плоскому животу и спустился ниже к бедрам, оглаживая их внутреннюю сторону. От каждого прикосновения тело Чимина заметно вздрагивало. — Чимини, ты такой нежный и красивый. Говорю же, милее любой девчонки… Чимин не сразу понял, что произошло потом. Он почувствовал, как что-то влажное и горячее окутало его мягкий член. Глаза широко распахнулись, он поднялся резко на локтях и неверяще уставился на то, как одноклассник делает ему минет. Вонсу довольно ухмыльнувшись такой реакции, немного отстранился и произнес: — А ты думал, я тебя без подарка оставлю? Боже, страх так тебе к лицу, прости я не смог удержаться, — усмехнулся он и принялся вновь вбирать в себя его заметно твердеющую плоть. — Ты просто конченный, как же я тебя ненавижу, — простонал Чимин и обрушился обратно на простыни, зажимая себе рот, чтобы заглушить рвущийся из него стон. Он не ожидал, что рот одноклассника будет настолько горячим, обволакивающим и приятным. В нем бушевали противоречивые эмоции. Как он мог наслаждаться тем, кто причинял ему столько боли все это время? Ему было до омерзения противно принимать эти ласки. Чимин проклинал себя за свое возбуждение, за свои стоны и за то, что его тело наслаждается этим. Вонсу все активнее двигал головой вдоль члена, усиленно работая языком, в то время как его рука скользила по собственной плоти. Не выдержав такого напора действий, Чимин быстро излился в тёплое горло, болезненно простонав в руку. От внезапно накрывшего оргазма, тело его задрожало, но в голове набатом продолжали стучать мысли о том, насколько это было неправильно. Он попытался свести ноги и отстраниться, но Вонсу остановил его, ухватив крепко за бедро. — Полежи так ещё, — жадно вдыхая воздух, попросил он, — у тебя такая красивая задница, черт! Я скоро. Чимин услышал его надрывистый стон, и понял, что тот тоже только что кончил. Вонсу улегся рядом с ним набок и прижался лбом к его плечу. — Это все? — Чимин посмотрел на одноклассника с боязнью и недоверием, он всё ещё ожидал подвоха. Вонсу приподнялся, опираясь на локоть. — А ты хочешь продолжения? — с ехидной улыбкой спросил он, не отрывая взгляда от Пака. — Извини, Малыш, на большее уже нет времени, но если придёшь ко мне сам, то обещаю, я сделаю тебе намного приятнее. — Да пошёл ты, — с презрением ответил Чимин, — оставь меня уже в покое… — Да я тебя уже и не держу, — хмыкнул Вонсу, наблюдая как «Малыш» в спешке надевает свои трусики. Чимин натянул на себя одежду и едва ли не бегом направился к выходу. Очередной раз униженный и раздавленный, он желал лишь одного — поскорее выбраться оттуда и оказаться в своей постели. Но только он переступил порог, как Вонсу остановил его, хватая за руку. — Подумай над моими словами, я не шучу, — уже серьёзнее произнес он. Чимин выдернул свою ладонь из его руки, ничего не ответив, он слишком спешил сбежать из этого ненавистного дома.

***

Дом встретил Чимина своей умиротворенной безмятежностью. Юнги ещё не вернулся с вечеринки, а мама уснула на диване под тихо работающий телевизор. Наверное, ждала их до упора, но усталость оказалась сильнее, что неудивительно, её график не стал свободнее. Чимин укрыл её пледом и, вымотанный сегодняшним днем, отправился в свою постель, надеясь, что сможет после всего случившегося уснуть. Немного поворочавшись, он действительно смог это сделать, но сон его был странным и беспокойным. Огромные, жуткие руки Вонсу блуждали по его телу. Он не мог ни вскрикнуть, ни пошевелиться, а мог только наблюдать, как лиловый и длинный, как у змеи язык, опоясывает и облизывает его член. Чимин отвернулся и вдруг наткнулся на осуждающий взгляд Юнги. Брат смотрел на него разочаровано, глаза его были полны печали, он молчаливо покачал поникшей головой и исчез так же неожиданно, как и появился. Чимин закричал, пытаясь позвать на помощь, но так и не смог услышать собственного крика. Картинка вновь сменилась и теперь уже огромная змея пыталась заглотить его целиком. Он сжался, трепеща от ужаса перед её раскрывшейся пастью… Чимин зажмурился крепче и резко распахнул глаза. Некоторое время он лежал в полном оцепенении, а потом понял, что находится в своей комнате, на своей кровати. Пак провёл ладонью по щекам, они были влажными, он плакал по-настоящему. Немного приподнявшись, он заметил, что Юнги вернулся домой и уже тоже спал. Он медленно выдохнул и сел в кровати, тихонько кутаясь в тёплое одеяло. Юнги лежал, повернувшись к нему лицом. Вот он, совсем рядом, никуда не исчез и не покинул его. Чимин задержал взгляд на его чуть приоткрытых губах. Он вспомнил, как они улыбались, когда Юнги перекатывал мяч, выполняя различные трюки, и его вдруг охватил внезапный порыв прикоснуться к ним. Кажется, сегодня он точно был не в себе, хотя совсем не пил алкоголь. Чимин поднялся и, тихо ступая, подошёл к кровати напротив. Он медлил и сомневался, но всё же склонился над лицом брата, однако в последнюю секунду застыл в нескольких миллиметрах от его губ. Он чувствовал выдыхаемый им воздух на своём лице, но не мог двинуться дальше. Педик… любуешься братом… понравилось… не мог оставить без подарка… приходи ещё… Чимин затаил дыхание, стараясь стерпеть боль нахлынувших воспоминаний. Но мысли эти, словно тиски, сжимали его грудь всё сильнее и сильнее. Крупная солёная капля заскользила по его скуле вниз и, сорвавшись, упала Юнги на лицо. Чимин медленно отстранился, бесшумно отступая от брата. Он не мог. Не мог осквернить его губы своими. Они стонали сегодня так сладко от ласк их врага. Они стонали, пока он получал удовольствие от того, от кого Юнги его пытался защитить, от того, кого он ненавидел. Какой же он предатель и лжец… Тиски почти сомкнулись. Сердце Чимина треснуло и грозило вот-вот замереть навсегда. Боль наполнила его грудь, неукротимая и всепоглощающая. И он отчаянно пытался с ней справиться, ещё не зная, что когда она схлынет, в нём не останется ничего, кроме зияющей пустоты разочарования.