Дальняя сторона

***

Первое, что увидел Чимин, открыв глаза, это умиротворенное лицо Юнги. Вот уже третье утро подряд, едва проснувшись, он наблюдал его так близко, расслабленное безмятежным сном и беззащитное. В прошедшие выходные вся их близость сводилась лишь к мимолетным прикосновениям днём и тёплым объятиям перед сном. Никто не решался на большее, а тот неловкий и робкий поцелуй, завершивший горькое откровение, остался единственным. Но даже так Чимин чувствовал, что получает от Юнги гораздо больше, чем заслуживает. Признания брата стали для него огромным потрясением. Его словно ледяной водой окатили. Это было довольно отрезвляюще. Жгучая пощёчина, из-за которой он едва не лишился сердца, теперь казалась лишь лёгкой прелюдией. Чужие чувства ворвались в него и ударили куда больней. На грудь давила ответственность, мысли терзала вина. Он больше не имел права думать только о себе и своих переживаниях. Мало просто говорить о любви и чувствах друг к другу, слова должны подкрепляться поступками. Если один будет бежать навстречу, а второй только стоять и ждать, ничего не выйдет. К тому же тот, кто бежит, устанет первым. Чимин о многом успел подумать за прошедшие выходные, и это было точно свежевание старых ран, но только так он мог избавиться от поразившего его точно гниль эгоизма. Юнги дал ему шанс все исправить, и он должен был им воспользоваться, должен был принять его урок милосердия и любви. Чимин не торопился подниматься с кровати и продолжал разглядывать брата, его безмятежное красивое лицо, приоткрытые во сне губы… В такие моменты, когда он оставался наедине со своими мыслями, как бы ни одолевала его душу нежность, в конце концов, на смену ей всегда приходил жуткий страх. Ему предстояло вновь ранить Юнги своей правдой. Это унимало его решимость, но тянуть больше было нельзя. Чимин сделал глубокий вдох и на мгновение прикрыл глаза, заклиная себя сдержать данное самому себе обещание. Уверенный в правильности принятого решения, он осторожно выбрался из объятий брата и тепло улыбнулся, замечая, как Юнги поморщился во сне. Первый день недели всегда нелёгкий, но теперь ожидание предстоящего разговора без сомнений сделает его ещё невыносимее.

***

Школьная жизнь этого понедельника, казалось, ничем не отличалась от других таких же понедельников. Но только не для Чимина. Для него разница была очевидной. Если раньше занятия тянулись, и время на часах будто застывало на месте, то сегодня Чимин не успевал замечать, как быстро пролетали уроки. Словно время нарочно подгоняло окончание этого дня. Ещё одно отличие он заметил за обедом в столовой. Юнги смотрел на него по-особенному. Это было непривычно, но приятно. Другие вряд ли могли разгадать глубину его глаз, и лишь ему одному было известно, что за тайна в них хранилась. Секрет, известный только им двоим. Сокровенный, личный, запретный. В этом было что-то особенно интимное, что-то, что наполняло теплом, которым так хотелось делиться. — Чимин? — Юнги растерянно посмотрел на брата, замершего в дверях раздевалки. — Что ты здесь делаешь? Пак робко переступил с ноги на ногу, провожая взглядом двух парней, проигравших Юнги в нерасторопности. Вряд ли его внезапное появление значило что-то хорошее. Юнги напрягся, внимательно вглядываясь в его лицо, тот отчего-то смутился. Щёки Чимина тронул тёплый румянец, он снова переступил с ноги на ногу. — Принёс тебе напитки, воду и прочее, подумал, понадобится на тренировке… — он подошёл ближе и протянул ему пакет. Юнги мгновенно смягчился, а растерянность на его лице сменилась благодарностью. Он притянул Чимина ближе и крепко обнял. Сердце громко заухало. И Чимин это почувствовал. Он прижал ладони к его спине и замер, слушая, как яро колотится в чужой груди любящее его сердце, он чувствовал, как стук этот проникает и в него самого, отдаётся во всем его теле тоже. А в следующую секунду услышал шёпот почти у самого уха. — Спасибо, Чимин… Спасибо… Чимина охватило замешательство. Он не ожидал, что такое простое действие, как принести напитки, станет для Юнги настолько волнительным событием. Как, оказывается, мало ему было нужно для счастья. Он сделал глубокий вдох, подавляя желание разрыдаться. Он ведь никогда не проявлял такую обеспокоенность по отношению к Юнги. Никогда не пытался его поддержать или выразить свою любовь, даже братскую, и вот цена — Юнги цепляется, затаив дыхание, даже за малейшую крупицу проявленного к нему тепла. Чимин тихонько отпрянул и, встретившись с ним глазами, не смог не подумать о том, как же всё ещё велика их тоска друг по другу. — Ты домой? У тебя больше нет занятий? — поинтересовался Юнги, заглядывая в пакет. — Да, собирался… Больше ничего сегодня нет. — Тогда до вечера? — До вечера, — ответил Чимин и непроизвольно вздрогнул от неожиданности, когда мягкие губы вскользь коснулись его щеки на прощанье. Уходить домой вмиг расхотелось. Он не мог припомнить, чтобы хоть раз приходил на тренировку или матч Юнги, и был ли он вообще хоть на одном важном для него мероприятии. Если и исправлять свои ошибки, то начинать нужно с малого, — решил Чимин и направился в спортивный зал. К его удивлению, трибуны были почти пусты. Несколько девчонок сидели наверху, и небольшая компания парней расположилась ближе к площадке. Чимин пробрался в середину, и занял место таким образом, что вокруг него было достаточно много пустого пространства. Он сразу заметил белую макушку брата, как только опустился на сидение. Но тот, сосредоточившись на игре, кажется, его не видел. Наблюдая за братом, Чимин перестал замечать всех окружающих. Ему нравилось смотреть лишь на Юнги, он был красив и так легко двигался, пасуя мяч товарищам по команде, и не менее легко забрасывал его в корзину сам. Чимин который раз дал себе мысленно затрещину за то, чего лишал их обоих до сегодняшнего дня. Первая разминочная игра закончилась, и команды отошли перевести дух. Юнги жадно пил воду. Он вспотел, и по его вискам и шее стекали капельки пота, Чимин находил это зрелище завораживающим. Пока он любовался взмокшим телом брата, к Юнги подошёл Хосок, и что-то сказал, указывая на трибуны рукой. Голова брата повернулась, и взгляд обеспокоенно заметался по пришедшим гостям. Наконец глаза их встретились, и Юнги тут же замер. Теперь он смотрел на него не моргая. Чимин не придумал ничего лучше, как глупо улыбнуться и поднять большие пальцы вверх. Я, наверное, как идиот сейчас выгляжу, — подумал он, и быстро опустил руки. Юнги показал открытую ладонь в ответ. Вот уж чего он точно ожидать не мог, так это того, что однажды увидит Чимина в этом зале. Робкий и всё такой же смущенный, он сидел там ради него, очевидно очень надеясь, что сможет хоть что-то наверстать и исправить. Юнги ощутил странное волнение в животе. Ну вот, теперь он и сам оказался смущён. Он улыбнулся и зачем-то коснулся своей улыбки пальцами, будто её проверяя. Продолжая касаться губ кончиками пальцев, Юнги попятился в сторону команды, до последнего не отрывая от Чимина глаз. Бывают обиды острые, как нож, раны от них глубокие и незаживающие, но бывают и утешения настолько тёплые, что отголосок от них навсегда остаётся в груди, он не умолкает, не тухнет, не стынет и разгоняет сгущающийся мрак души даже в самые сложные времена. Юнги обернулся, вновь посмотрев на Чимина, и рука его скользнула от губ к груди. Он чувствовал тепло.

***

Свисток. Тренировка окончена. Парни устало побрели в раздевалку. Юнги махнул Чимину рукой, дав знак, что хочет увидеть его, и тоже покинул зал. Время шло, он успел принять душ, а Чимин всё не показывался. Дожидается, пока все уйдут, — догадался Юнги. Оставалось всего несколько парней, когда он, наконец, отважился заглянуть. Второй раз за день Чимин стоял у его спортивного шкафчика. Юнги всё ещё не мог в это поверить. Он нетерпеливо взглянул на оставшихся в раздевалке баскетболистов. Они разговаривали между собой, шумно и довольно грубо, но, к счастью, решили продолжать предъявлять претензии друг к другу в другом месте. Едва они остались вдвоём, как Юнги тут же взял лицо Чимина в свои ладони. Его крепкие руки выглядели так, словно были созданы исключительно для тяжёлого мужского труда, но, удивительно, Чимин не мог вспомнить, чтобы кто-то касался его нежнее. А в следующее мгновение Пак почувствовал, как прижались его лопатки к шкафчикам, холодная сталь которых заставила его тело задрожать, хотя, быть может, вовсе не она была тому виной. Юнги смотрел ему прямо в глаза, и Чимин мог поклясться, что адреналин в крови брата передавался и ему через прижатое вплотную тело. — Ты пришёл… Чимин, ты пришёл! — Чимин не мог разобрать интонацию в голосе Юнги, в нём смешалось всё: и удивление, и нетерпение, и огромная благодарность. — Юнги… Я… Чимин не успел договорить, его приоткрытый рот накрыли мягкие и горячие губы брата. И этот поцелуй не был столь же невинным, как тот, что случился пару дней назад. Он ощущал, как полон был Юнги эмоций и чувств, они бушевали в нём точно ураган. Словно не в силах определиться в своих желаниях, он то поддавался страсти и жадно сплетал свой язык с языком Чимина, то вмиг окунался в нежность и мягко сминал его губы, прижимаясь теснее. Чимин не был уверен, что заслуживал этого, но не мог отказать в проявлении чувств ни Юнги, ни себе. И все же этот поцелуй для Чимина был другим, таким особенным, что он вспыхнул от него и горел, мягко плавясь, как восковая свеча. Но Юнги вдруг отстранился и заглянул ему в лицо, он не отнял ладоней и принялся поглаживать его щеки большими пальцами. — Ты покраснел? — в глазах Юнги бродил озорной огонёк. — Черт возьми, как у тебя это получается? — Ч-что? — Чимин почувствовал, как кровь прилила не только к лицу, а вспыхнули даже уши. — Что именно? — тише спросил Чимин. — Не думал, что ты можешь быть таким… — Каким? — Чимин понял, что залился краской до предела. Он хотел было отвести взгляд от подчиняющих все его естество глаз, но передумал, услышав ответ. — Таким милахой, — Юнги сказал это с нескрываемым восхищением, и теперь ему тоже хотелось признаться. — Ты тоже… — он всё же опустил взгляд, кротко склоняя голову. — Что? — По утрам, — ему сложно давались слова, говорить без преград было странно, необычно, стеснительно и в тоже время приятно, — ты очень милый, когда сонный. Юнги улыбнулся и опустил одну руку вниз, обхватывая Чимина за талию, а второй рукой взялся за его подбородок, вернув взгляд к себе. Потом он снова приблизился, но в этот раз поцелуй не был таким горячим, он оставался исключительно нежным. Чимин обнял брата в ответ, несмело сжимая его одежду своими пальчиками. Вот бы чёртов вечер никогда не наступал, — подумал Пак, — и мы навсегда остались в этой раздевалке. Но мгновение это не могло длиться долго, они находились в том месте, куда мог зайти кто угодно, и оба это понимали. — Я не могу сейчас пойти с тобой домой, — горячее дыхание Юнги обжигало, но Чимин заметил, как расстроено он это произнес. — Почему? — У меня собрание. Тренер хочет поговорить с нами перед последней для нашей команды игрой, но я тебе клянусь, что хочу продолжить это, когда вернусь домой. — На лице Юнги появилась заигрывающая улыбка. Однако Чимин не разделил его настроения, он хотел поговорить с ним вечером и понимал, что вряд ли Юнги захочет после этого целовать его так же. — Юнги… Когда ты вернёшься, я хотел бы поговорить с тобой, — он немного замялся. — Мне есть, что ещё рассказать тебе… Я больше не хочу быть не искренним с тобой. Это признание далось ему нелегко, и он всем сердцем боялся, что Юнги прямо сейчас начнёт его расспрашивать. Но руки брата только крепче сжали его в объятиях, Мин уткнулся лбом ему в плечо и затих. — Мы поговорим, да, — уставшим, но спокойным голосом сказал Юнги, — поговорим, Чимин. Возвращаясь домой, Чимин пытался представить, каким может выйти их разговор. Из всех возможных вариантов не было ни одного, который предполагал бы положительный исход. Рассказать обо всём Юнги означало положить начало дальнейших разбирательств. Брат будет в гневе, он нисколько в этом не сомневался. И то, что Юнги направит свой гнев на Хисона, тоже не подвергалось сомнению, а после… Чимин остановился. А после это не станет секретом для мамы. Она меня возненавидит, — подумал Чимин. В доме стояла безжизненная тишина, которую Чимину нарушать совсем не хотелось. Тихо переодевшись и умывшись, он сел на кровать и, пришибленный неизбежностью худшего сценария собственной жизни, так и сидел, не смея шевелиться. Поглотивший его страх не давал возможности заняться хоть чем-нибудь. Чимин не знал, сколько так просидел, а потом услышал в тишине квартиры, как поворачивается ключ в замке входной двери. Сердце забилось чаще, и он тут же вскочил на ноги, выбегая встречать Юнги. Ожидание настолько измучило его, что он больше не хотел откладывать свою исповедь ни на минуту. Каково же было его удивление, когда в прихожей он обнаружил вовсе не вернувшегося брата, а свой страх воплоти. Ю Хисон смотрел прямо на него, а Чимин широко распахнутыми глазами на мужчину в ответ. Какого дьявола? — произнёс он про себя. — Разве он не должен был вернуться поздно? — О. Привет, ты один? — спросил непринуждённо Хисон. — Привет… Да… — Значит, у Юнги сегодня смена? Как я и думал. Это хорошо, я планировал поговорить с тобой наедине, — Хисон говорил спокойно, но Чимин от его слов всё равно был готов уйти под землю. — Ты не против? — Нет… — растерянно ответил он. Хисон прошёл мимо и, остановившись в нескольких шагах, поднял брови, посмотрев на него вопросительно. — Ты идёшь? — Куда? — не понял Чимин. — Вслед за мной. Мы ведь собрались поговорить, разве нет? — Хисон смягчился. — С тобой все нормально? Ты выглядишь бледным. Нет. С ним не все нормально. Он в ужасе. И лишь мысль о том, что Юнги вот-вот должен вернуться, придавала ему сил. Кажется, такой возможный вариант развития событий ранее в его голову не приходил ни разу. Он никак не мог предположить внезапное появление Ю Хисона. — Да… — Чимин сделал шаг, и Хисон повёл его к родительской спальне. — Садись. Вроде бы тон мужчины не был приказным, но он всё равно почувствовал, что от него требуется подчинение. Он прекрасно помнил, насколько властным может быть этот человек. Чимин сглотнул, он вовсе не хотел снова находиться в этой комнате наедине с ним. — Почему здесь? — спросил с опаской Чимин. — А почему нет? — не дождавшись ответа от Пака, он продолжил. — Присядь всё же. Ладно? Чимин несмело прошёл в комнату и сел на кровать как можно дальше от самого Хисона. Он почувствовал, как задрожали его колени и руки и зажал ладони между бёдер, стараясь унять свою дрожь. Ю Хисон подошёл к гардеробной и аккуратно снял пиджак. — Чимин, я заметил, что ты сторонишься меня, после нашего первого раза. Первого… — заметил он. — Возможно, я напугал тебя, но поверь, я вовсе не хотел этого… — Чимин наблюдал, как бережно тот снимает запонки с рукавов своей светлой рубашки. — Наверное, я неправильно тебя понял. Я не знаю, по какой причине ты меня не останавливал, может, хотел понравиться мне ещё больше, в ущерб своим же ощущениям? — Галстук соскользнул с его шеи. Хисон неторопливо сворачивал его, намереваясь убрать в комод. — Я не отрицаю, что могу быть жёстким в сексе, но это не значит, что я не учитываю желания партнёра. — Чимин почти не слушал его, он следил за действиями мужчины, и тот уже принялся расстегивать пряжку ремня. — Чимин, я могу быть другим с тобой, просто скажи мне, что тебе нравится. — Хисон выудил свой ремень из брюк и, зажав его в руке, повернулся к нему лицом. Он хочет меня трахнуть! — внезапно осенило Чимина, он старался оставаться спокойным, но в его голове уже забурлили самые жуткие мысли. — Прямо сейчас! Он намерен этим заняться прямо сейчас! — Нет! — вскрикнул Чимин, но быстро взял себя в руки и произнес уже спокойнее, — не нужно. — Что? — Ю Хисон прищурился, внимательнее вглядываясь ему в лицо. — Что ты имеешь в виду? — Я не думаю, что это правильно. Мы не должны продолжать, это всё ошибка. Я ошибся… — Я точно напугал тебя, милый, — сказал он, присев рядом, и протянул к нему руку, касаясь ладонью щеки. — Не нужно… — увернулся от его прикосновения Чимин. Хисон шумно вздохнул, оборачивая ремень вокруг ладони. В его несколько резких движениях чувствовалось непринятие, но он никак его не выражал и продолжал молчать. Однако разговор был не закончен. — А как же твои чувства, в которых ты мне клялся? — наконец произнёс он, и в голосе его слышались нотки злой насмешливости. — Я не клялся. — Не клялся? — Нет. Хисон дёрнул его за предплечье, заставляя взглянуть на себя. — Враньё уничтожает, знаешь? — длинные пальцы крепче сжали его предплечье. — Постоянная ложь забирает что-то взамен за свои гнусные сказочки. Навсегда. Доверие, например. Любовь, семью, друзей… — Он пытался подавить его взглядом, но у него не вышло. — Да, я обо всём солгал, — согласно кивнул Чимин и сделал глубокий вдох. Очевидно, судьба решила, что сегодня все запятые должны превратиться в точки. — Я знаю. Ты, может, считаешь, что был не отразим, — Хисон слегка подался вперёд, сближая их лица, черты его стремительно ожесточались, — но, как по мне, ты обычная посредственность, актёр из тебя никакой. — Уже не важно, спектакль всё равно закончен, — Чимин дёрнул рукой, но Ю Хисон без труда её удержал. — Он будет закончен тогда, когда я скажу, — сказал он тоном, не терпящим пререканий. — Нет, он уже закончен, — завертел головой Чимин и рывком вскочил с кровати, всё же выдернув руку из его хватки. — Я собираюсь рассказать об этом Юнги, а после — маме. Он произнёс это и тут же понял, что совершил ошибку. Хисон резко изменился в лице, глаза его вмиг налились яростью. Но останавливаться уже не имело смысла. — Мама не выйдет за вас замуж. Вы должны покинуть наш дом… — договорил Чимин, Ю Хисон поднялся, он интуитивно отступил. Мужчина молча сделал ещё один оборот ремнём вокруг ладони и медленно, точно крадущийся хищник, направился к нему. Чимин не собирался ждать, когда тот настигнет его и, развернувшись на пятках, кинулся к выходу из комнаты. Но в это же мгновение чужая рука схватила его за футболку, резко дёрнув назад. Чимин покачнулся и, потеряв равновесие, громко рухнул спиной на пол. Плечо проскреблось об край кровати и запульсировало от боли, он зашипел, прикладывая ладонь к свежей ссадине. Паника ударила его прямо в грудь, да так сильно, что он ахнул, прикрывая рот рукой. Он перевернулся и привстал на коленки, намереваясь подняться. С тихим свистом рассекло что-то воздух, а после жгучая боль покрыла спину. Чимин вскрикнул, пытаясь увернуться от следующего удара. — Ах ты блядский щенок! — выругался Хисон, продолжая хлестать его ремнем, быстро и беспорядочно. — Думаешь, можешь играть со мной, а?! Разве что по моим правилам, дружок… по моим правилам… Руки нещадно жгло, ладони, прикрывавшие лицо покраснели. В первую секунду после удара кожа белела, а затем наливалась краской и припухала, отчего следы от ремня походили на свежие шрамы. Чимину все же удалось развернуться и сесть. Нет. Он не собирался так просто сдаваться. Неожиданно для Хисона он сделал резкий выпад вперёд, и рука его смогла ухватиться за конец ремня. Чимин с силой дёрнул его на себя, и тот выскользнул из руки мужчины. Пользуясь секундным замешательством Хисона, он вскочил на ноги, бросаясь прочь. — Куда собрался?! — зарычал Хисон. Он настиг его в ванной, и между ними завязалась борьба. Чимин не мог противостоять ему на равных, всё, что он мог — это упираться в него в попытке оттолкнуть. Если бы только у него вышло заставить его пошатнуться всего на шаг назад, он мог бы успеть захлопнуть дверь и закрыть защёлку… Как-то глухо стукнулась ладонь Хисона о его лицо, противно цокнул перстень вскользь проходя по его зубам. Чимин почувствовал привкус крови во рту и провёл языком по резцам, проверяя не выщербил ли ему их Хисон своим кольцом. Чимин ослабил хватку всего на мгновение, но тот успел почувствовать, как он дрогнул, и, не раздумывая, впечатал его затылком в стену. В глазах тут же потемнело, и в этой темноте появлялись вспышки света, они мерцали как звёзды и гасли. Чимин не успел опомниться, как новый удар пришёлся ему под дых. — Ха-а… — только и смог произнести он. Удар согнул его пополам, стало трудно дышать, рот беззвучно открывался в попытке вдохнуть. Чимин упал на колени, хватаясь за живот. Всё вокруг замедлилось, он встряхнул головой, пытаясь привести себя в чувства, но это не помогло. — Я покажу тебе, маленькая паскуда, какова теперь твоя роль… Чимин почувствовал, как Хисон сжал его волосы, опрокидывая на спину, а следом стянул с него домашние шорты вместе с нижним бельём. Он схватился за собственную одежду, но руки его сделались слабыми и дрожали. Обнаженная кожа коснулась холодного кафеля. Он понял, что проиграл, и выставил вперёд ладони в бессмысленной попытке оттолкнуть от себя мужчину. — Лежи спокойно, дрянь! — хлестнул его по рукам Хисон. — И никогда… никогда, слышишь, не смей мне угрожать или приказывать. Чимин услышал собственный крик, он прозвучал как-то со стороны и совсем чуждо, тело затряслось от рыданий. — Я хотел быть с тобой мягким, но тебе, очевидно, всё же нравится пожёстче… да?! — Хисон перевернул его на живот, заламывая одну руку за спину. — Нравится?! Чего замолчал?! — Нет, нет, нет! — закричал Чимин, когда почувствовал что-то скользкое и тёплое, пытающееся проникнуть в его анальное отверстие. Он зажмурился, сжимаясь, в ожидании болезненного проникновения. Но ничего не произошло. Хисон не двигался. — Блядство, — выругался шёпотом мужчина. Что? Что происходит? — подумал Чимин, ощутив, как ослабли чужие руки. Хисон отпустил его и резко поднялся, быстро запирая дверь. — Одевайся, — приказал он, поднимая с пола и швыряя в него одежду. По коридору послышались шаги. Неторопливые, слегка пошаркивающие… Чимин широко распахнул глаза и, с ненавистью посмотрев на Ю Хисона, набрал полную грудь воздуха. — Только попробуй, — зашипел Хисон и схватил его за подбородок, больно прижимая большой палец к разбитой губе. — Только попробуй… только пискни… — покачал он головой. — Не смей вылезать отсюда, пока не успокоишься и не приведешь себя в порядок. Понял? Он сильнее сжал его подбородок. Чимин согласно закивал в ответ. Все что угодно, лишь бы это скорее закончилось. Он натянул на себя боксеры так быстро, как только мог. Хисон бросил на него ещё один угрожающий взгляд и вышел. Чимин тут же вскочил, закрывая за ним дверь на защёлку. Схватившись дрожащими руками за раковину, он посмотрел на себя в зеркало. Заплаканное лицо, покрасневшие от слёз глаза, зубы целы, но нижняя губа заметно припухла, влажные от пота волосы прилипли ко лбу. Чимин умылся и вновь посмотрел на своё отражение. Он что, и вправду должен послушаться? Привести себя в порядок и сделать вид, что ничего не произошло, как ему и велели? А что потом? Что будет потом? Его бросило в жар, колени ослабли. Чимин опустился на корточки и прижался спиной к стене, зарываясь пальцами в волосы. Он знал в чём кроется единственное его утешение, но в то же мгновение ужасно боялся, что всё же не сможет сдержать данное самому себе обещание. Хисон был настоящим чудовищем, но в одном он точно прав — у лжи есть цена. Что если Юнги, узнав обо всём, его оттолкнёт? Чимин завертел головой в ответ на собственные мысли. Нет, он так не думает. Это Хисон пытается пробраться к нему в голову, к нему в сердце. Он крепко зажмурился, впервые в жизни стараясь не поддаваться своим страхам, а взять их под контроль. Есть же в нём силы любить, значит должны быть и смелость, и воля. Чимин поднялся на ноги и подошёл к двери, прислоняясь к ней ухом. Тишина. Он приоткрыл дверь, осторожно выглядывая. Никого. Адреналин растёкся по крови, сердце не сбавляло бешеного ритма. Стараясь не шуметь, Чимин быстро проскользнул по коридору до своей комнаты. Юнги был там. Из него вырвался облегчённый вздох, он подошёл к нему вплотную и, пряча лицо, сходу прижался к его твердой груди, так резко и сильно, что заставил пошатнуться. Руки сами сомкнулись за спиной Юнги, с силой сжимая его футболку в кулаках. — Чимин? — взволнованно произнёс Юнги, прикладывая ладони к его плечам. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что красные пятнышки под его пальцами — кровь. Он осторожно поддел рукав футболки, приподнимая его вверх, ободранное плечо было влажным от сукровицы, свежая ранка ещё не успела покрыться корочкой. Чимин завсхлипывал, часто задышав ему в шею. И сердце его тут же ушло в свободное падение. — Что случилось? — испуганно спросил Юнги, резко отрывая его от себя, но в действиях его не было грубости, лишь только волнение. Чимин испуганно замер, взглянув ему в глаза. Юнги перестал дышать вместе с ним. — Прости! Прости меня! Я не хотел. Я не хотел этого, но сделал… — заговорил он, вновь прижимаясь к его груди, его слезы потекли по шее Юнги, попадая за ворот. — Пожалуйста, только не оставляй меня… Только не снова… Прости, я так виноват в этот раз… Пожалуйста, не уходи… Юнги вновь пришлось против воли отстраниться. Он осторожно коснулся ладонями его влажного лица, невесомо очерчивая большим пальцем разбитую губу. Чимин так дрожал, что едва не стучал зубами, но не отводил от него глаз, от страха они стали такими огромными, Юнги мог смотреть в них как в зеркало. Всё было даже хуже, чем он мог себе подумать. Нельзя просто сказать: «Я теперь хороший, я со всем завязал» и в одночасье от всего откреститься. Прошлое настигло Чимина, и он, очевидно в этой схватке проиграл. Но как бы там ни было, тот, кто причинил ему боль, должен за это ответить. — Успокойся, слышишь? Я не уйду. Хорошо? — произнёс он, надеясь, что в его голосе прозвучало достаточно уверенности, которая дала бы Чимину понять: что бы ни случилось, он решит любую его проблему. Чимин торопливо закивал головой, поджимая губы. Ткань его футболки продолжала оставаться у него в кулаках. Ему казалось, если он её отпустит, то Юнги непременно отдалится и исчезнет, растворится в воздухе, как призрак или плод его фантазии, и он останется со своими кошмарами один на один. — Хорошо, — кивнул Мин. — Теперь скажи внятнее, что случилось? — Мы переспали… Я сам пришёл к нему за этим, и я оказался прав, он мне не отказал, он хотел этого с самого начала, этот мудак с самого начала хотел меня… Сразу, как мы встретились, я видел это в его глазах… И сегодня он захотел продолжения, я сопротивлялся, я отказал ему, и тогда… тогда… — взгляд его заметался, он затравленно сжался и не мог больше вымолвить ни слова. И в этом горестном молчании Юнги ощутил, как вереница оборванных фраз и странных мыслей из состояния полной энтропии верно превращается в нечто однородное, собирается во что-то единое точно пазл. Не хватало всего одной детали, но как это и бывает, сложенная картинка была уже довольно ясна, чтобы отгадать, какого именно элемента недостаёт. — О ком ты говоришь? — спросил он, имя должно было прозвучать вслух. Чимин пытался собраться. Юнги всё ещё держал его лицо в своих ладонях, горячих и сильных. Дыша мерно и глубоко, он не сводил с него черных глаз и выглядел как кошка, готовящаяся совершить бросок. Он выжидал, но был ужасно зол. Молчание затягивалось, Чимин слишком погрузился в свои мысли, но Юнги не желал ждать. — Назови мне его имя. — Ю Хисон… — ответил Чимин и затаил дыхание. Ладони Юнги тут же соскользнули с его лица вниз. — Чш-ш… — прошептал он, пресекая попытку Чимина прильнуть к нему, и перехватил его руки, отстранив от себя. — Чш-ш… — повторил он, отступая к двери. — Подожди-ка меня здесь. Хисон был на кухне. Он стоял у плиты, деловито смотря на пачку лапши. Юнги подумал в моменте, а не мокнуть ли его башкой в кастрюлю с кипящей водой без суда и следствия. — Господин Ю, — окликнул его Юнги, гнев сделал его голос низким и грубым. Ю Хисон обернулся. — Что? — спросил он, лицо его осталось непроницаемым, тон Юнги не вызвал у него ни удивления, ни растерянности. Потом взгляд мужчины метнулся Юнги за плечо. Чимин, конечно же, не остался ждать его в комнате. — Юнги, послушай, — Ю Хисон выставил вперёд открытую ладонь. — Он манипулятор. Всё, что он сказал тебе, нужно разделить на два. — Да что ты?! — Юнги подошёл ближе и, игнорируя отчаянный шепот Чимина, встал к мужчине вплотную. — Вы семья, выросли вместе, тебе ли не знать, что он за штучка такая… — И какая же такая? — Лживая дрянь, надо полагать, — неожиданно выдал Ю Хисон и поднял подбородок, посмотрев на него свысока. — Порченый маленький гадёныш. Он был выше и определённо сильнее, у Юнги было немного шансов одолеть его в драке, но он совсем об этом не думал, хватая его за грудки. Хисон схватил его в ответ. Юнги замахнулся, чтобы со всей силы врезать по его безмятежной морде, но тот увернулся, и он смог лишь вскользь попасть ему по голове. Хисон раздраженно рыкнул, вскинул кулак, и Юнги отшвырнуло назад. Падая, он приложился об угол стола, поясницу пронзило болевым спазмом. Забряцала по полу упавшая со стола посуда. Юнги быстро поднялся и, сделав рывок вперёд, врезался плечом Хисону в живот, выбивая из него воздух. Край разделочного стола вонзился Хисону в позвоночник, Юнги навалился сильнее, чувствуя, как выгибается противник под его напором навзничь. Мужчина упёрся рукой ему в кадык и сдавил его. Попытка Мина врезать ему коленом в пах не удалась, слишком близко друг от друга они находились, но даже так, он почти уложил Хисона на лопатки. Если бы ни Чимин. Он ужасно мешал, тянул его назад и всё пытался улучить момент, чтобы влезть между ними. И, в конце концов, ему это удалось. — Юнги! Нет! — крикнул Чимин, голос его уже охрип. — Не надо, Юнги… — взмолился он, обхватывая его руками. — Он того не стоит! Юнги попытался отстранить его от себя, но Чимин сжал его изо всех сил и зажмурился. Юнги дышал, как разъяренный бык, тело его было твёрдым как камень, сдерживать его становилось всё труднее, он понял, что не сможет усмирить его силой. Но произошло то, что, казалось, произойти никак не могло. — Что здесь происходит?! — раздался громкий голос матери. Все вмиг замерли. Чимин, что ещё секунду назад держал Юнги, теперь хватался за него, держась сам. Молчание затягивалось. Мама прошла в кухню, осколки разбитого кувшина захрустели под её каблуками. — Мне все же кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — повторила она. — Твои дети посходили с ума, — ответил Ю Хисон, кивая в сторону Юнги. — Мам… — неуверенно начал Чимин. Юнги шагнул вперёд, оставляя Чимина за спиной. — Он его трогал. Совращал. Спал с ним, — отчеканил Юнги без всяких предисловий. — Совращал?! — рассмеялся хрипло Ю Хисон. — Вот уж где как раз наоборот… — Ты трогал моего сына? — Енхи сделала ещё шаг, но тут же остановилась, хватаясь одной рукой за край обеденного стола, а другой за сердце. — Что ты с ним сделал? Чимин! — позвала она растеряно. Чимин вышел из-за спины брата, несмело поднимая на неё взгляд. Под изучающим взглядом мамы он ещё больше почувствовал себя виноватым. Невольным движением он коснулся ладонью лица, стыдливо пытаясь прикрыть оставленные Хисоном отметины. Енхи дрогнула и отвернулась, не выдержав, первой. — Я не сдержался и был излишне груб, признаю, но я его ни коим образом не совращал. Да, господи, о каком совращении идёт речь, он же взрослый парень, — заговорил вновь Хисон, он подступил к Енхи ближе, но она отшатнулась от него. — Ты что, избил его? — голос её задрожал, глаза наполнились слезами, но она не отвела от него взгляда. — Отвечай же мне, что ты сделал с моим ребёнком?! — Да, между нами кое-что произошло, но это случилось по обоюдному желанию, — произнёс Хисон, он снова начинал закипать, это было заметно по его вспыхнувшему лицу и резкости движений. — Я его не принуждал прыгать ко мне в койку. Стоит, глазки в пол, посмотрите, святая невинность! — он почти перешёл на крик, тыча пальцем в сторону Чимина. — Хочешь правду?! Его не то, что принуждать, его даже просить ни о чём не надо. Он сам отлично прыгает на любой член, просит отодрать его пожёстче! Вот, правда. Да, Чимин? Так или не так? Поправь-ка, если я в чём-то неправ. Чимин дрогнул от резкости и отшатнулся, упираясь спиной в стену. Должно быть, Ю Хисона в это мгновение пронзило победное чувство, и он стоял с жестокой ухмылкой на лице. Но Чимин не смотрел на него, он смотрел только на маму. А она на него. Она выглядела ужасно плохо. Казалось, трагедия придавила её. Бледная, она стояла, рыдая беззвучно от горя, и напоминала собой человека пойманного в силки кошмара наяву. — Закрой рот! — сказал Юнги, вновь повышая тон. — Что, такая правда вам не нравится? — Закрой свой поганый рот! Чимин схватил его сжавшийся кулак. Юнги шумно выдохнул, но пальцы его всё же медленно разжались. — Нет, это всё какая-то нелепица… — зашептала Енхи и выпрямилась, хватаясь руками за голову. — Чушь… чушь… чушь… — Твой сын сам пришёл ко мне, — продолжил Хисон, игнорируя тяжёлый взгляд Юнги. — Он признался мне в чувствах и сам предложил мне себя, охотно раздвинул ноги. Как тебе такая правда? Хочешь ещё? — Хисон хмыкнул, в его взгляде скользило презрение. — Твой сынок кончил подо мной на нашей кровати, — закончил Хисон. Повисла напряженная тишина. Мама медленно прошла вперёд, приволакивая ноги, словно на теле её имелись свежие раны, которые она могла бы повредить. Ошеломлённая, она остановилась рядом с Чимином и пристально взглянула ему в лицо. — Чимин? — выдохнула Енхи его имя. — Чимин, милый, умоляю, скажи мне, что всё это ложь… Чимин почувствовал, как ослабли колени, его бросило в пот. Жёсткий комок застрял в горле, и он никак не мог его сглотнуть. Юнги всё ещё держал его руку, но прикосновение его было каким-то слабым, и он боялся думать почему. — Мам, всё не так… Пусть он убирается отсюда, и мы обо всём поговорим… — Юнги, замолчи. Я хочу послушать Чимина. — Я… Я… — замычал растерянно Пак. — Тебе нравятся мужчины, Чимин? Ты признавался ему в любви? — прямо спросила она, окончательно загнав его в тупик. Чимин стиснул зубы, медленно кивая. Енхи болезненно прикрыла глаза. — Господи Боже… Ты гей и влюблён в Хисона? — Нет, не влюблён, — замотал головой Чимин. — Я солгал ему. — Солгал? — Я хотел, чтобы вы узнали, что он вовсе не такой, каким хочет казаться… — То есть такой же, как ты, — съязвил Хисон и горько хмыкнул, он выглядел утомленным и разочарованным. — Я не такой, как ты. — Разве? — Нет. — Не ты ли готов изображать из себя что угодно, лишь бы добиться своего? — Что?! Нет! — Ты всем, с кем хочешь потрахаться, в чувствах признаешься? — Нет! Прекрати! Это неправда! Я больше никому этого не говорил. Я любил всегда только Юнги! — Чимин резко замолчал. Воздух вышел из лёгких со странным шипением, в груди похолодело, он слышал, как заухало собственное сердце. — Всё не так, как он говорит… Я не… Юнги ощутил, как затряслась в его руке вспотевшая ладонь Чимина. Он выдал лишнее признание и запаниковал. Теперь из него больше не могло выйти ни слова. — Тихо, тихо, — Юнги потянул его за руку, отворачивая от остальных. — Только не оправдывайся за нас, ты не должен этого делать, — прошептал он, прижимая его голову к своему плечу. Тишину кухни наполнили всхлипывания. Чимин рыдал, отвернувшись, на его плече. Мама застыла, зажав испуганно губы ладонью. В глазах её стоял немой вопрос. Но Юнги не мог её утешить, ему даже показалось странно, что она сама не догадалась обо всём до сих пор, она ведь его мать. Юнги крепче прижал к себе Чимина. И это было его ответом. Лицо её исказилось от боли, она вскрикнула, отшатнувшись, и выбежала из кухни. — Чокнутая семейка… — прошипел Ю Хисон, выходя за ней следом. Юнги прислушался, чтобы узнать, пойдёт ли он за мамой. Но Хисон загремел в коридоре ключами, а затем хлопнула входная дверь. Разговор на сегодня, очевидно, был закончен. — Посмотри на меня, — попросил Мин, и Чимин робко поднял на него взгляд, отрываясь от его плеча. — Умойся. Выпей воды. И жди меня в комнате. Я сейчас приду. Чимин закивал. Юнги дождался, когда тот уйдёт и обессилено рухнул на стул. Вода из разбитого кувшина растеклась по всей кухне. Растоптанное и размякшее печенье превратилось в кашу, цветные осколки разбитой посуды блестели, отражая искусственный свет потолочной люстры. Он прижал к уголкам глаз пальцы и судорожно выдохнул. Не бывает безысходных ситуаций, — сказал он мысленно и похлопал себя тихонько по груди. — Завтра будет лучше… Мама лежала на кровати, на самом её краю, поджав колени к груди, и смотрела отрешённо на горящий рядом торшер. Она не сняла своего делового костюма и небрежно бросила туфли прямо у кровати. Юнги позвал её, она не откликнулась. Тогда он подошёл к ней, но она едва обратила на него внимание. Мама выглядела ещё подавленнее, она словно сжалась, стала тише и меньше, как будто её там на самом деле не было. Он протянул ей успокоительное, она отрицательно качнула головой. Юнги не стал настаивать. Есть боль, которую ничем не заглушишь, и любые попытки лишь усугубляют мучения. — Мам, прости… — Уходи, — твёрдо сказала она. Юнги молчаливо кивнул и, не смея больше с ней заговаривать, вышел. Чимин не был в спальне, он снова был на кухне. Сгребал щёткой с пола осколки. Юнги взялся за швабру. Оба молчали и старались друг на друга не смотреть. Перед сном Юнги ещё раз заглянул в комнату к матери. Она лежала всё в той же позе, закрыв глаза. Не спала, конечно, лишь притворялась, но дышала ровно и мерно. Собственная спальня встретила его полным мраком. Чимин нарочно погасил свет. Темнота скрывала неловкость. Юнги услышал облегчённый вздох, когда сел на кровать брата и та, прогнувшись под его весом, тихо скрипнула. Он дотянулся до светильника, и комнату залил мягкий свет ночника. — Хэй, как ты? — Юнги склонился над Чимином и провел ладонью по его волосам, убирая пряди со лба. — Паршиво. — Чимин был измотан и будто вывернут на изнанку. — А ты? — Тоже. Повисла пауза. Чимин посмотрел на правую руку Юнги, на незажившие костяшки его пальцев и осторожно накрыл их своей ладонью. Потом стал выводить узоры на коже брата кончиком указательного пальца, поднимаясь выше к предплечью. Это успокаивало. — Как мама? — тихо спросил Чимин, добравшись до его локтя. — Ей нелегко. Но думаю с ней все будет в порядке… Позже… Позже… Позже она возможно и правда будет в порядке, но прямо сейчас она наверняка думала о том, как сильно сожалеет, что усыновила его. Чимин закусил губу и отвернулся, прижимая тыльную сторону ладони ко рту. Хотелось заплакать, но воспалённые глаза только жгло, слёз же совсем не было. Они застряли где-то в груди. — Чимин… — Юнги забрался под одеяло и, приблизившись, потянул брата на себя. — Ну же, перестань… Иди сюда. — Она не простит… Она не простит нас… меня… — зашептал он, прижимаясь к его груди. — Не думай сейчас об этом, хорошо? Дай ей прийти в себя. Сейчас всем нам нелегко. Чимин снова нашёл руку Юнги и, мягко взявшись за неё, прижал её к груди. Он старался дышать медленно, но глубоко. Родной запах и тепло его тела помогли Чимину немного расслабиться. Но потом Юнги спросил: — Об этом ты сегодня хотел поговорить? О Хисоне? Чимин кивнул в ответ и сильнее сжал его руку. Юнги немного приподнялся и заглянул ему в лицо. — Чимина-а? Есть ещё что-нибудь, о чем ты мне не рассказал? — Нет. — Ты уверен? — Да. Уверен. Юнги опустился, выключая свет, и снова наступила тишина. — Что теперь будет? — спросил тихо Чимин. — Со мной и с ним… — уточнил он ещё тише. — Ты совершеннолетний. Думаю варианта всего два. Первый: мы фиксируем побои, идём в полицию и пишем заявление. — И все узнают… — вздохнул Пак. — И все узнают, — вынужденно согласился Юнги. — А второй? — Мы оставляем всё, как есть. — Как есть? — Всё кончено, Чимин. Думаешь, после всего мама позволит Ю Хисону остаться? Позволит ему приблизиться к тебе? Нет. Это конец, — Юнги вторил его тяжелому вздоху. Конец… — повторил мысленно Чимин. Слово тяжёлое и печальное. Но по большей части всё же закономерное. К счастью или к несчастью, в жизни нет ничего, что однажды бы не закончилось.