Две стороны потерянной луны

      С того инцидента прошло несколько дней. Расспросив подробнее братца, который во время недомогания становился ещё более капризным, Цукико узнала больше о спасителе с чёрными глазами. Оказалось, что Учиха Саске — не просто мальчик с открытым сердцем, но ещё и местная звезда. «Девчонки у нас с ума от него сходят. Мол, красивый, умный, ещё и из хорошей семьи. Самим еле-еле по семь лет, а они уже замуж за него собрались» — рассказал вечно презирающий недалёких девиц Шикамару.       И тогда Цукико решила воспользоваться его добротой. Она посудила: стань подругой школьного идола — одноклассники перестанут над ней издеваться. Точнее, хотела в это верить, ибо в столь юном возрасте ещё не могла так далеко анализировать происходящее. Отвергнутая всеми девочка вцепилась в Учиху, как в спасательный круг: она была готова отдать многое, лишь бы больше не чувствовать те боль и унижение, что испытывала все эти долгие и мучительные месяцы.       — Саске, сейчас перерыв… может мы пообедаем вместе? — появилась светловласая девочка у входа в кабинет. Она по-прежнему ощущала на себе прожигающие взгляды — теперь их стало даже больше, ибо фанатки юного дарования также вошли в число недовольных, — но зато никто не рисковал кричать на неё или прилюдно оскорблять.       — Уже иду, — мальчик бодро выбежал в коридор и направился во внутренний дворик. Пару раз он был неосторожен и предложил перекусить на заднем дворе, однако Цукико сковывал страх лишь от одной мысли об этом месте, а потому в их беседах этот вариант более не присутствовал.       — Это осьминожка? — в коробочке с едой лежала парочка сосисок, пожаренных в форме известного моллюска. — Здорово, мне мама такое уже не готовит, потому что отец запретил…       Саске был на удивление откровенен в разговорах с новой (и единственной) подругой. Она не могла понять, почему он так легко ей открылся. Впрочем, мальчик и сам не знал точного ответа. Однако рядом с Цукико, тщедушной и беспомощной — а именно такой он запомнил её благодаря первой встрече, — он наконец-то чувствовал себя сильным. Не слабой тенью одарённого брата, которая потом, когда-нибудь в очень далёком будущем, приблизится к поднятой до небес планке. А Учихой Саске, в настоящем защищающим обиженное миром дитя.       — Держи, — девочка осторожно переложила лакомство с импровизированными щупальцами прямо в порцию маленького ниндзя.       — Э… это, — мальчик слегка смутился, но быстро подавил выступивший румянец. — Спасибо.       Милые дети в глубинах совести понимали, что каждый из них прикрывается другим для собственных целей. Однако эта странная связь постепенно рождала привязанность, от которой не избавиться просто так.

***

      — Папа, посмотри, у меня получилось! — не скрывала своего чистого восторга юная шиноби. Девочка свисала с ветки телом вниз, будто летучая мышка. Она активно махала руками, как бы показывая: теперь и я могу стоять при помощи одной лишь чакры.       — Молодец, — похвалил родитель, бережно подхватывая дочурку своей теневой техникой и осторожно спуская на землю.       «Кажется, общение с ним пошло на пользу», — подумал Шикаку, пока собирался к ужину после тренировки. Маленький доносчик в лице собственного сына не так давно сообщил, что сестра стала много времени проводить со вторым наследником Учиха. Поначалу это напрягло супругов, однако вскоре они заметили, что Цукико начала возвращаться из Академии в более приподнятом настроении. Хотя, уже по неприятному обыкновению, всё же не стала посвящать родителей в детали своей школьной жизни.

***

      Маленький Саске, казалось, забывал дышать от распиравшего восторга. Окрылённый недавним разговором с отцом, он послушно следовал за ним на пристань местного озера — излюбленное место тренировок огнетворящих Учиха.       —Саске, как твои дела в Академии? — спросил было Фугаку, когда столкнулся с сыном во внутреннем саду.       От одного только невинного вопроса мальчик затрепетал. Так много хотелось рассказать: об одноклассниках, об учёбе и заданиях. Однако уже тогда Саске понимал, что родитель не оценит пустой болтовни.       — Скучно, потому что я всегда лучший, — он действительно был первым. Высочайшие отметки, идеальная техника метания оружия и физические данные для тайдзюцу — второй ребёнок великого клана заслуженно носил символ веера-утива. Однако «скучными» занятия для него никогда не были: Саске искренне нравилось узнавать новое и развивать способности. Но, растерявшись от внезапного внимания Фугаку, мальчик захотел показаться «крутым»: будто бы все заслуги даются легко.       — Вот как. Пойдём, я тебе кое-что покажу, — мужчина отправился куда-то прочь из поместья.       — Огненный шар! — изо рта зрелого шиноби в секунду вылетела струя пламени, которая тут же разошлась гигантской обжигающей сферой, размером, наверное, с небольшой дом. Янтарные языки замысловато колыхались, выпаривая воду в источнике.       — Это одна из самых базовых техник для шиноби Учиха, — Фугаку не обратил внимания на восторженные глаза сына, лишь сухо объясняя теорию. — Переносишь чакру в грудную клетку, удерживаешь и разом выдуваешь обратно. Попробуй.       «Отец лично учит меня этой технике. Он наконец-то обратил на меня внимание! Нужно обязательно…» — Саске, с недюжинным волнением приступил к складыванию ручных печатей. Как и было велено: сначала собрал энергию в лёгких, а затем, чуть подождав, резким выдохом выпустил обратно. Он хотел, он правда очень хотел показать высший класс и с первого раза создать такую же разрушительную по силе атаку. Однако ему удалось лишь выдуть небольшой шарик, едва способный достигнуть оппонента в бою.       — Ха-а… Как я и думал, ты отличаешься от Итачи, — мужчина равнодушно обернулся и зашагал обратно в резиденцию. — Что ж, возможно, для тебя ещё рановато.       И Фугаку ушёл, оставив сына бороться с внутренними демонами, нашёптывающими тому о ненужности и беспомощности.

***

      — Т-ты в порядке? — вкрадчиво поинтересовалась Цукико, оглядев потрёпанного Учиху. Уголки рта его покрылись чем-то, напоминавшим копоть, в то время как щёки и подбородок несли самые настоящие следы ожогов.       — Всё нормально, — мальчик улыбался через силу. Ничего не было нормально. Он уже вторую неделю каждый вечер после занятий и все выходные до поздней ночи тренировал этот треклятый Огненный шар.       «Сколько ни пытаюсь, этого мало. Нужно больше, ещё больше!» — мальчик сжал кулаки, пока мысленно придумывал план ещё более жестокой тренировки, — «Если буду вставать на два часа раньше, то у меня появится время и перед Академией»! Он был зол на весь мир. На собственную никчёмность. На брата, которого не догнать. На отца, что вечно относится к нему, как к помехе. Хотелось пропадать на этой чёртовой пристани до измождения, дабы хоть на шаг стать ближе к цели.       — Саске, — девочка обхватила своими ладошками его руку, державшую обеденные палочки. Сегодня в его коробочке вновь очутилась причудливая замысловатая фигурка: на этот раз — ярко-красная морковка в виде цветочка.       — Я… уже не ребёнок, — попытался отмахнуться маленький Учиха от заботы приятельницы. Он хотел скорее вырасти и стать взрослым, поэтому детские мелочи в последнее время стали казаться обузой.       — Вот как… — Цукико погрустнела. Она печально склонила голову и стала тихонько всхлипывать, будто вот-вот заплачет.       — В-всё хорошо, не расстраивайся, — встрепенулся Саске, боясь, что девочка зарыдает прямо здесь. Конечно же, наивный шиноби попался на крючок простейшей детской манипуляции: он ни за что не желал становиться причиной слёз этого хиленького ребёнка. — Извини, если обидел.       — Ничего, — на щёчках обычно бледной девочки проступил едва заметный румянец. Они продолжили обедать как ни в чём не бывало.

***

      Полная луна воцарилась над селением скрытого Листа. Тихая безмятежная ночь — такая же, как и все прочие в это мирное время. Маленькие детишки дремлют в своих кроватках, окутанные безопасностью дома. И только темновласый мальчик спешно пробирается в семейный квартал. Сумка через плечо и отсутствие протектора деревни: пока ещё только будущий шиноби спешил домой. Задержался ли он на занятиях? Или посвятил время дополнительным упражнениям? Как бы то ни было, сейчас он хотел как можно скорее оказаться в родном поместье.       «Как-то я припозднился…» — стыдливо думал Саске, пока направлялся к себе. Однако стоило очутиться в знакомом месте, как сердце почуяло что-то неладное. Слишком… тихо? «И огней совсем нет. Неужели все разом легли спать?» — засомневался он. Час был поздний, но обычно в такую рань ложились только малыши. Сознание напряглось, ожидая подвоха, но внешне Саске старался оставаться спокойным: в конце концов, подозрения могли и не иметь под собой никаких оснований.       Сосредоточившись, он двинулся дальше. «Только чтобы проверить», — мальчик решил завернуть на главную улицу. Тогда он увидел то, чего никак не ожидал: каждое, абсолютно каждое здание было обагрено кровью — где-то та пролилась крупными небрежными каплями, в то время как на иных остались ужасающих масштабов алые разводы. Некоторые окна были разворочены, будто бы сюда наведался страшный тигр, но бесстрастно торчавшие из рам и стен сюрикэны, вперемешку с кунаями, однозначно показывали: то было дело рук человека, а не зверя. Прежде гордые и неприкосновенные символы клана, размещавшиеся на фонарях и фасадах, были попраны и нещадно растерзаны на части.       Ледяной страх сковал горло, отчего закричать не получилось: лишь судорожно протолкнуть застрявшую слюну. Маленького Саске спасли ноги, к которым сейчас прилила доселе невиданная сила. Но, к большому несчастью, понесли они его в совсем неверном направлении — юный ниндзя двинулся дальше, вглубь квартала Учиха.       «Э… это?» — мальчик в неверии рассматривал убитых. Он узнал их сразу же — тётушка Макико и дядюшка Кофунэ — тихая и пожилая семейная пара, бывшая когда-то отважными защитниками Конохи. Сейчас они лежали на земле, без единого признака жизни: руки и ноги их распластались в какой-то неестественной позе, а снизу растеклось что-то липкое.       Сознание отказывалось принимать подобное. Это всё недоразумение, такого не может быть. «Чтобы кто-то напал на Учиха? Такое невозможно», — в мыслях наступал полнейший хаос, — «Мы… мы же так сильны. Папа бы никогда не позволил…». Словно огретый обухом по голове от внезапного осознания, Саске ломанулся к родному дому. Он бежал через разорённые улицы, переступал через, казалось, бесконечные тела. Адреналин пульсировал в венах, возбуждая воспалённый мозг всё сильнее с каждой секундой, отчего слух улавливал малейшие колебания воздуха.       «Отец… матушка… брат», — наконец Саске добрался до такой знакомой двери. Она. Была. Открыта. Ни единого повреждения — её словно отворили, пуская дорогого гостя, а потом опрометчиво забыли прикрыть. Но для визита кого бы то ни было снова слишком… тихо. Учиха уже ненавидел эту снедающую тишину, сводившую с ума с каждой мучительно прожитой секундой. Плохо отдавая себе отчёт в собственных действиях, мальчик принялся бегло осматривать каждую комнату. Коридор, приёмная, кухня — ни света, ни шума, никаких признаков жизни.       «Осталось последнее!» — из-за охватившей паники мальчик двигался слишком дёргано, отчего чуть не поскользнулся на повороте. «Последнее…» — ещё раз протянул он про себя, намереваясь войти в запретное прежде место — опочивальню родителей. «Там кто-то есть!» — взвинченное до предела сознание уловило копошение по другую сторону. У них никогда не было домашних животных, что могли бы стать причиной подобных звуков, а значит… дальше продолжать было слишком. Психика кричала о собственной перегрузке, являя окружающую действительность в болезненно пёстрых для ночи красках. Спазм внутри стал сильнее: лёгкие сжались, оттого каждый вздох отдавался мучительной болью, а дыхание становилось всё более и более рваным.       «Вперёд!» — тело не желало подчиняться, — «Вперёд!» — поджилки предательски тряслись, — «Давай же!» — дрожащими руками мальчик всё же смог открыть створки.       В кромешном мраке, прерываемом лишь светом невиданно яркой луны, стоял юноша. Он отвлечённо смотрел в приоткрытое окно, будто кого-то ждал. Длинные волосы, привычно завязанные в низкий хвост, защитная форма элитного отряда АНБУ и катана, полученная в подарок от отца в честь становления тюнином.       — Бра… тик? — в гипнотическом неверии позвал Саске. Кроваво-красный Шаринган сверкнул удушающей тьме.

***

      «Я так больше…» — маленькая девочка с трудом могла разобрать очертания сумеречного светила. Мир вокруг поблёк и смазался до едва различимых пятен. Жар не давал нормально думать и чувствовать, потому даже собственная боль казалась какой-то далёкой и чужой.       — Не могу… — прохрипела Цукико в пустоту, судорожно разводя руками по взмокшему одеялу. Прохладные повязки становились невообразимо горячими за считанные минуты: Ёшино старалась менять их как можно чаще, дабы хоть как-то помочь малышке, поэтому сегодня был тот редкий случай, когда Цукико по большей части боролась со своими страхами одна — лишь неприступная луна скрашивала тягучее время, пока мать в очередной раз суетилась снаружи.       «За что так… со мной?» — вопрошала Нара, с ненавистью глядя на белёсый круглый диск. Тот лишь издевательски молчал, считая общение с какой-то смертной выше своего достоинства. «Кто здесь?» — внезапно девочке почудилось, что в окне показалась чья-то тень.       — Интересно, — коротко бросил неизвестный мужчина, а затем скрылся из виду.       — А-А-А! — девочка ужасно перепугалась из-за незваного визитёра и закричала изо всех сил, какие только оставались в её слабеньком тельце. Лохматые чёрные волосы, пугающая маска, закрывающая практически всё лицо, и глаз, сверкнувший багряным светом — за тот короткий миг зрительного контакта образ из тьмы надолго отпечатался в памяти.