Две стороны потерянной луны

      Если вся деревня считала шумного Наруто дураком, то Саске находил своего напарника самым неисправимым балбесом! Это же надо было умудриться: чуть не свалиться с вершины водопада на острые камни, а через пару-другую дней выбрать самую упитанную и непослушную собаку во время «миссии по выгулу»? Как вообще это создание умудрялось даже на самых простых заданиях находить себе проблем на неуёмную пятую точку? Так и сейчас — вместо спокойного возвращения в Коноху гэнины вынуждены были тащить на себе едва шевелящееся тело сокомандника.       — Это потому что ты слишком неуклюж, — запричитала Сакура, на плече которой с трудом удерживалась рука Узумаки. Тот в ответ что-то невнятно пролепетал, но рьяно возражать, впрочем, не решился.       — Что, даже сам себя защитить уже не можешь? — съязвил Учиха.       Спроси его — Саске не сумел бы объяснить причины своих поступков, но почему-то каждый раз, когда блондинистое недоразумение вытворяло что-либо «из ряда вон», нестерпимо хотелось ткнуть его носом. «Балбес, балда, придурок» — каких только прозвищ не придумал юноша для своего соперника. Вариант с «неудачником», впрочем, пришёлся по душе больше остальных.       На самом деле Узумаки и в подмётки не годился потомку великого рода — Шаринган против неумелого метания кунаев, полное отсутствие стратегического мышления и ещё множество причин, по которым Саске оказывался сильнее. Но что-то трудновыразимое мешало сбросить парнишу со счетов. Это и раздражало более всего.       — Саске! — недавно с трудом волочащий ногами по земле, раненый вспыхнул, отскочив в сторону и уже принявшись растирать кулаки для очередной потасовки. Что-что, а гордость у Узумаки была очень легкоранимой.       Учиха, впрочем, лишь презрительно хмыкнул, оставляя все проблемы на Сакуру — она всегда оставалась на его стороне, это было действительно удобно.       — Так себе у нас командная работка, мда… — Какаши-сэнсэй, впрочем, был расслаблен и весел, даже такую неприятную мысль (а для шиноби разлад в команде мог оказаться фатальным) озвучивая играючи.       — Вот-вот, правильно учитель говорит! Это всё ты, балбес недоделанный! — наседала девчушка.       — Твоя вина, неудачник. Если не хочешь, чтобы тебя тыкали в твои промахи, так стань сильнее меня, — клевал на пару Учиха. Несмотря на то, что речь его полнилась высокомерием, внутри у шиноби бушевал настоящий ураган сомнений.       «Бесит, бесит, как же вымораживает! Всё ещё так много людей, что могут влёгкую меня победить», — грыз себя юный Учиха. «Недостаточно, всё ещё недостаточно. А я должен торчать на этих идиотских миссиях, то занимаясь прополкой, то ещё какой-то лабудой. И всё из-за них… Если бы эти слабаки были чуть сильнее, нам бы давали нормальные задания»!       — Саске-кун, если ты не против… вдвоём поработать над слаженностью команды? — он не расслышал толком, что сказала напарница, но суть пассажа, тем не менее, вполне верно уловил.       — Ты даже слабее, чем Наруто, — выплеснул Учиха весь яд, что клокотал внутри его натуры. — Если у тебя есть время на такие глупости, — последнее слово выделил особенно, желая посильнее задеть, — то потрать его на изучение техник. Я пошёл.       И удалился, даже не удосужившись дождаться разрешения сэнсэя.

***

      — Слушай, Цукико, точно всё в порядке? Я бы и один справился.       — Да, всё нормально, братец.       — Но здесь много людей, уверена, что…       — Мама столько делает для меня, неужели я неспособна даже сама купить ей подарок?!       Девочка недовольно топнула ножкой и грозно скрестила руки на груди, отчего её маленькая фигурка на краткий миг даже приобрела устрашающий вид. Старшего брата, однако, пугало вовсе не это, а перспектива всё-таки зайти со своей неугомонной сестрой на рынок.       — Цукико, может…       — Пошли уже! — не выдержала и дёрнула братца за руку, которую он от резкого движения рефлекторно сжал ещё сильнее, чуть не свалившись и не утянув за собой юную авантюристку. Что ни говори, а когда Цукико вбивала себе что-то в голову, то упорства ей было не занимать.       — Не катанием, так валянием, да? — пробурчал Шикамару, точно знающий, что, в случае отказа, сестра заставила бы его хитростью, на спор или ещё каким-нибудь изощрённым способом. Даже если окольными путями, но цель была бы достигнута.       — Ме, — девочка игриво высунула язык и принялась уверенно двигаться вдоль бесконечных торговых рядов.       Со стороны Цукико выглядела весело и беззаботно, но Шикамару чувствовал, как подрагивала её похолодевшая ладонь, видел, как лихорадочно метался взгляд и неестественно кривился рот. Но он готов был поддерживать этот спектакль столько, сколько будет необходимо.       Прошло немало лет и стенания в полнолуние — громкие крики, зашкаливающая температура и шептания в бреду — стали привычными, но оттого не менее кошмарными. Из-за болезненного прошлого девочка сильно замкнулась и теперь делилась сокровенными мыслями столь редко, что эпизоды эти можно было пересчитать буквально по пальцам. «Маленькая принцесса Нара» росла нелюдимым цветком, что доверял лишь самому близкому окружению, а потому моменты, когда девочка всё же выходила в свет — пусть трудные, но столь важные — каждый член семьи особенно ценил.       — Братик, ты погляди! — потянула Цукико мальчишку куда-то вбок.       А любоваться было чем: сияющие заколки-кандзаси заполняли собой несколько невысоких стоек — перламутровые с натуральные жемчугом, сияющие глянцем керамики и дорогих материалов, сдержанные с несколькими аккуратными цветками, нежно-молочные и классические белые, для взрослых дам и очаровательных юных леди…       — Действительно, — даже скромный в проявлении эмоций Шикамару оценил размах уличной воскресной лавчонки.       — Как думаешь, взять розовую с изумрудным, — заприметила девочка самую яркую вещицу ещё издалека, — или…       — Шикама-ару! — раздался радостный возглас позади. Ребята синхронно обернулись и увидели бегущую к ним блондинку в лёгком платьице и непримечательного, но очень громко хрустящего чипсами мальчугана, который неспешно следовал за ней.       — Ино… Чоджи.       — Хэ-эй, даже не поздороваешься, — Яманака приблизилась вплотную, по-свойски обхватив предплечье напарника: норовя уволочь куда-то за собой. — Цукико, и тебе приветик.       — П-привет, — девочка мельком видела наследницу дружественного клана ещё во время учёбы в Академии и даже несколько раз общалась с той на званых ужинах, но встреча с чужим человеком в столь многолюдном месте по-прежнему оставалась для замкнутого ребёнка тем ещё испытанием.             — Тут рядом та-акую забегаловку с такояки открыли, все только об этом и говорят. Мы как раз туда собирались, пойдёмте с нами! — Ино уже была готова уволочь безропотного Шикамару за собой, но Цукико, всё ещё державшая руку брата в своей, неосознанно притормозила это действие. — И ты тоже, давай, — беззлобно предложила присоединиться Яманака.       Нара же в ответ промолчала и лишь внимательнее уставилась в светло-лазурную радужку, в которой совершенно не проглядывался зрачок. Как-никак, клан сенсоров со столь долгой историей должен был выделяться и внешне.       — Давайте быстрее, я голоден, — беспардонно прервал затянувшуюся немую сцену Чоджи. Он по-прежнему хрустел калорийными снеками, отчего ситуация казалась ещё более неловкой.       — Ино, я наверное… — Шикамару не мог оставить сестру одну: мало ли, что могло приключиться. Но и обижать ребят не было ни малейшего желания.       — Иди с ними, — перебила Цукико, неотрывно взирая на взбудораженную блондиночку. О чём именно думала в тот момент наблюдательная девочка, не знал никто.       — Но ты…       — Всё в порядке, — Цукико быстро отпустила брата, шмыгнула куда-то в сторону и принялась активно подталкивать его вперёд. — Ты же знаешь, как я м-медленно, — голосок всё-таки дрогнул, — кхм… медленно выбираю подарки, — и натянула самую невинную улыбку из всех возможных.       — Видишь, всё, сестра не против, так что пошли! — Ино не нужно было предлагать дважды, так что она буквально силой уволокла товарища за собой, напоследок бросив:       — Мы скоро вернём его, не волнуйся! Возьмём навынос и тут же обратно!       Чоджи же коротким кивком попрощался и пошёл за парочкой.       Казалось, только Шикамару заметил, как потряхивало Цукико, когда она буквально кинула его в объятия сокомандницы, насколько неестественно растянулись тонкие бледные губы в вымученном подобии дружелюбия и какой неподдельный ужас мелькнул на лице, когда Яманака слишком внезапно перешла на повышенные тона…       «Так, заколка», — вернулась в реальность юная Нара, когда проступившая от волнения одышка ослабла. Пока шиноби выясняли, кто из них идёт есть такояки и идёт ли, вокруг закутка с кандзаси собралась настоящая толпа: мужчины, желавшие прикупить подарки для жён и дочерей, женщины, выбиравшие побрякушки для самих себя, и даже дети, пришедшие вместе с родителями и мельтешившие вокруг, точно беспокойные пчёлки.       — Э-эм, и-извините, — попыталась протиснуться Цукико к прилавку, но реплика её была проигнорирована, — прошу прощения, — попыталась ещё раз, теперь обращаясь уже не к безразличному толстяку, а к милой на вид женщине: та, однако, тоже не удостоила девочку даже взглядом. — Проп-пустите, пожа…       Договорить бедняжка не успела, потому как какой-то особо крупный мальчик толкнул её локтем прямо в бок: и без того стоявшая неуверенно, Нара не удержалась и повалилась назад — её откинуло от плотного потока людей.       — А-яй-яй, — бедро и ягодица, на которые пришёлся основной удар, тут же отозвались неприятной, тяжёлой болью.       На душе стало так гадко — обидно и одиноко, — что Цукико с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо посреди дороги. «Спокойно, ещё раз, просто попробуй ещё…» — намерение оборвалось, так и не успев воплотиться в реальность: чья-то крупная тень закрыла собой солнце. Девочка настороженно обернулась и каково же было её удивление, когда напротив возникла фигура…       — Сас…ке?       Не узнать его было невозможно: Учиха изменился за эти годы, но непослушные, торчащие ёжиком волосы, беспросветно чёрные глаза и поза — стоять, подперев одной рукой талию — выдавали в нём того самого мальца, единственного друга отвергнутого всеми лунного дитя.       Шиноби молчал: синяя футболка с высоким воротником и белые шорты с нарукавниками в тон сидели на нём как влитые. Однако закреплённый на ноге чехол для оружия, а также обмотанные вокруг голеней, но чуть посеревшие (на пару с шортами) бинты, явственно говорили о том, что Учиха только-только вернулся с очередного задания. Даже потрёпанный, он был поразительно хорош собой.       — Вставай, — велел, практически приказал парнишка, протягивая ладонь, чтобы помочь подняться. «Шершавая», — отметила Цукико, смущаясь при этом собственной далеко не нежной кожи.       — Саске, как… — вопросу, впрочем, не суждено было облечься в слова до конца: Нару резко и бесцеремонно заткнули — одним колким замечанием.       — Жалкая, — прозвучало громом средь ясной погоды.       — Ч-что? — переспросила она в неверии. Внутри всё заледенело, а сердце, напротив, принялось отсчитывать громкие удары. Казалось, что прямо сейчас, в эту секунду, произойдёт что-то абсолютно кошмарное: словно земля разверзнется и из-под неё полезут безобразные монстры, которые непременно решат полакомиться свежей человеческой плотью.       — Жалкая, — повторил Учиха с напором. Девочка всё чётче ощущала прикосновения будущих чудовищ, иначе как можно было объяснить застрявший в горле ком? — Посмотри на себя, Цукико: училась в Академии ниндзя, дочь главы целого клана, а что в итоге? — Саске брезгливо обошёл бывшую подругу. — Тебя способны сразить даже гражданские. Слабачка, — последнее он будто бы сплюнул. Разочарованно. Презрительно. Осуждающе.       — Э-эт-то н-не… — возразить, хотя бы как-нибудь, но как вымолвить хоть что-то, когда из-за паники заикаешься и, что хуже, задыхаешься, сбиваясь после каждого нового звука?       Ей столь многое хотелось сказать: что усердно тренируется, что демонстрирует успехи в тайдзюцу, что неплохо кидает сюрикэны. О ещё большем хотелось спросить: как он жил всё это время, почему оказался здесь, а — главное — по какой причине много лет назад спас её. Но желания и страхи перемешались, образуя невнятный клубок, распутать который не представлялось возможным: только безропотно сносить продолжающиеся оскорбления. Потому что Учиха не мог заметить двух чакросдерживающих браслетов: слишком надёжно те были укрыты обтягивающей блузкой, что высовывалась из-за привычной широкой рубашки.       — Слабая.       Его раздражали в му́ке застывшие брови, свернувшиеся в почти незримую полоску губы, безобразно бледное, точно обескровленное лицо, отвратно дрожащие кулачки, сложенные на груди… Задеть, посильнее ранить, чтобы больше никогда призрак из прошлого не смел являться во снах!       — С-саске, я…       Учиха умирал каждую ночь и больше не мог выносить образ светлокудрого ребёнка с замысловатым родовым гербом на рукавах кимоно, который напоминал, точно заезженная пластинка, о днях, которые хотелось навсегда оставить позади: когда бегал хвостиком за чудовищем с именем Итачи и мечтал стать похожим на него, когда жаждал поскорее повзрослеть, а потому уворачивался от нежных маминых объятий…       «Не смотри! Своими мерзкими пустыми глазёнками», — а она всё глядела, словно специально, будто читала его тёмную душу и видела всю гниль, сокрытую в глубине.       — Хватит… — Саске не сразу понял, что внутренние терзания прорвались наружу. Ярость накатила волной, напрочь застилая разум. Разве он не сподобился идеально скрывать бушующую в сердце бурю? Никто — ни балбес Наруто, ни влюблённая Сакура, ни, вероятно, даже опытный учитель Какаши — так и не разгадал этот большой секрет.       Саске отчаянно искал, за что бы зацепиться, дабы не разрушить образ: заставить поверить в то, что неуверенный в себе мальчишка действительно был силён. Чтобы он сам в это поверил.       — Ты просто… — как бы ни хотел исторгнуть из себя всё самое тёмное и разрушающее, чтобы и она хотя бы ненадолго ощутила, как плохо ему было всё это время, произнести ничего не смог. Шею в два счёта обвило что-то липкое, обжигающе холодное, будто снег: нечто сдавило мышцы, отнимая любую возможность говорить.       — Не приближайся к моей сестре, — раздалось позади. Словно в подтверждение собственной угрозы, нападавший заставил тень сжаться ещё сильнее, заползти выше и многозначительно царапнуть кожу в районе подбородка.       — Б-братик…       — Цукико, — вторая чёрная полоса подползла прямиком к изумлённой девочке и мягко обхватила, убирая из поля зрения Учихи.       — Э-это… просто…       — Он что-то сделал тебе?       — Нет.       — А это?       — Я с-сама упала.       — Ладно, всё хорошо, — судя по приглушённому звуку, Шикамару чмокнул сестру в макушку, — пойдём домой.       — Да…       — А ты, — обратился он к пленнику, — никогда. Больше. Не. Подходи. К ней.       Тень сомкнулась на теле вновь, чтобы затем бесследно исчезнуть. Когда обернулся, Саске не обнаружил никого. «Значит, настолько искусно научился пользоваться чакрой», — иначе объяснить столь спешное исчезновение было нельзя. Словно подтверждая возникшую догадку, Учиха заприметил крышу одного из домов, на которой мелькнуло два смазанных силуэта. После взор как-то сам собой опустился вниз: на покорёженный бумажный пакет и высыпавшиеся из него такояки.