Две стороны потерянной луны

      «Почему ты плачешь?» — первый вопрос, возникший у Саске в голове, стоило ему открыть глаза. Всё тело ломило, болело и нестерпимо жгло. Иглы, да, точно, ледяные иглы… они наполняли своими острыми концами, казалось, каждую клеточку, разрывая плоть от малейшего неосторожного действия.       — Саске-кун… — заскулила расположившаяся прямо на нём девчонка, кинувшись обнимать искалеченного напарника, — ты смог, Саске-кун!       Она плакала, беспорядочно перебирала складки его одежды, обжигала своими слезами охладевшую кожу. Но голос, который звал Учиху во тьме, принадлежал не ей, кому-то другому.       — Саске… — принялся всхлипывать Наруто: обладая отличным зрением и тонким слухом, он сразу же уловил момент пробуждения товарища, — Саске… — Узумаки продолжал рыдать, размашисто растирая рукавом лицо и громко всхлипывая, — ты жив, Саске…       Жив?.. Паренёк в маске, бессознательный Наруто, десятки тончайших ледяных сэнбонов, вонзившихся прямиком в нужные точки. Атака была смертельной, но он почему-то всё ещё, хоть и с трудом, но дышит.       — Сакура… ты тяжёлая.       Девчонка встрепенулась, стыдливо глянула на раненого, а затем отпрянула, помогая подняться. Старик-арихитектор, которого им приказано было защищать, стоял тут же и тоже, похоже, был растроган пробуждением Учихи. Саске обернулся, окидывая взором толпу бандитов, Какаши-сэнсэя, шумного Узумаки рядом с ними и два тела — учителя и ученика — прямо на залитой кровью мостовой.       Кровью. Растерзанные трупы, мертвенная тишина и яркая-преяркая Луна. «Нет, только не снова», — он ненавидел собственный организм за слабость и уязвимость, за бесконечно повторяющиеся картинки, которые сознание показывало ему в случайные моменты. Так и сейчас, совершенно не вовремя, будто в очередной раз желая поиздеваться над ним, сознание воспроизвело старую, до дыр засмотренную плёнку.       — Чёрт…       «Сто Десять… сто девять… сто восемь…» — обычно мысленный отсчёт помогал справиться с накатившими воспоминаниями, потому Учиха принялся скрупулёзно отсчитывать до единицы.       — Что такое, Саске-кун? Тебе сейчас больно, потерпи, мы скоро вернёмся  в деревушку, там тебе помогут.       «Девяносто пять… девяносто четыре…» — продолжал шиноби.       — Всё… в порядке…       Ничего не было в порядке. Крики людей, сверкающая в мягком свете небесного тела катана и глаза демона — алые, с чёрными узорами — никак не желали отступать. Они мельтешили, то заслоняя собой туман и фигуру сэнсэя вдалеке, то ослабевая и возвращая способность видеть реальность.       — Саске-кун! — Харуно вскрикнула и обеспокоенно схватила за руку. Учиха поначалу не понял, в чём именно было дело, но затем проследил за направлением её движений и обнаружил, что всадил одну из игл себе в ладонь. Только что.       — Эй, придурок, ты чего?! — теперь до слуха донёсся уже взволнованный голос Наруто. Оторвавшись, наконец, от созерцания свежей раны и отвратительно торчавшей из неё иглы, Саске обнаружил прямо перед собой перепуганного напарника. Золотистые волосы по обыкновению несуразно торчали в стороны, полосы на щеках забавно вздымались: покуда парнишка что-то лопотал, голубизна во взоре напоминала ясное летнее небо — дневное, с тёплым сияющим солнцем — совсем не то, которое стало свидетелем последних минут сильнейшего клана Конохи.       — Всё нормально…       Да, он здесь — больше не в полном отчаяния квартале Учиха.       — Какое там «нормально»? — блондинчик всё не унимался, кудахча, словно курица-наседка. — Ты себе зачем руку проткнул? С ума, что ль, сошёл? Ай, Сакура-тян, за что-о-о?..       Да, он здесь — с гиперактивным Узумаки, беззаветно влюблённой Харуно и ленивым Какаши-сэнсэем.       — Наруто, хватит донимать всех! Не видишь, Саске-кун серьёзно ранен. Саске-кун, всё хорошо, всё закончилось…       Нет, не так. Он здесь — в команде номер семь: с неуёмным соперником, который никогда не сдастся и будет противостоять любым ударам судьбы, с заботливой девчушкой, что балансирует меж двух огней, и наставником, сосредоточившим в себе несметную силу, но не кичащимся этим.       — Забавный ты всё-таки, балда.       — Эй, чего сказал?! Да я тебя сейчас… А-ай, Сакура-тян, ну больно же-е…       Учиха Саске защитил товарища, пусть и на краткое мгновение, но отказавшись от своего главного путеводного огня — мести. Да, было обидно погибать напрасно, но тело действовало инстинктивно, повинуясь каким-то необъяснимым глубинным чувствам. Но тем ли самым, давно позабытым?..       «Неужели я тоже могу?» — Саске наблюдал за развернувшейся забавной склокой и никак не осмеливался верить, что в полной боли и одиночества жизни вновь обрёл нечто ценное.

***

      — Я так просто не сдамся, Итачи… — опять пробудился юноша в холодном поту.       За эти годы он видел один и тот же эпизод в миллионах разных комбинаций, подмечая всё новые и новые детали: то воображение в красках прорисовывало каждую складочку на форме брата, то заставляло того вытворять зверства, на которые чудовище, несомненно, было способно, но каковых в действительности не совершало.       Но в последние месяцы появилась одна странная особенность: младший начал сопротивляться. Сначала несмело — просто убегая прочь или же прячась за соседним зданием: тогда Итачи неизменно находил свою жертву и воплощал задуманное. Но обретённая впервые способность хоть как-то противостоять приевшемуся сценарию дала свои плоды. Сегодня Саске достал из подсумка кунай. Железяка действительно была с ним в тот день: как никак, а тогда будущий шиноби возвращался домой прямиком из Академии. Но почему-то за все эти мучительные ночи Учиха так ни разу и не вспомнил о заветном оружии.       — Как же бесит, — под нос выругался парнишка, когда обнаружил, что запасы травяного чая почти иссякли. Он уже перепробовал самые разные настойки и отвары, в надежде, что хоть одна из них дарует желанный покой, но безуспешно.       — Кто бы знал, — выскреб Саске остатки измельчённых листиков и цветков, — что этот дурень успокоит получше любого снотворного.       Парадокс, но крикливый, безалаберный и совершенно невоспитанный Узумаки действительно приносил с собою какую-то необъяснимую безмятежность. Дело ли в том, что Наруто всегда являлся главным громоотводом, не только успешно отвлекая внимание Сакуры, но ещё и попутно собирая тумаков от нанимателей? Или же в том, как громко чавкал лапшой после очередной миссии, будто бы они не с опасного задания, на котором могли погибнуть, вернулись, а просто вышли прогуляться по магазинам? Или же в соревнованиях, страсть к которым неуёмный ниндзя словно впитал от друга Какаши-сэнсэя — Майто Гая? Бессмысленные состязания злили и веселили одновременно. Наруто — слабый соперник, так почему бы не потешить своё самолюбие тем, чтобы в очередной раз его обойти?       — Просто идиот, — отхлебнул Саске напиток, стоило чаю хорошенько настояться.       Напарник был одной большой эмоциональной бомбой: после встреч с ним хотелось пару раз хорошенько отмутузить манекен на тренировочной площадке! Но при всей похожести их судеб Наруто никогда не жалел себя и не вешал нос.       — Я, что, завидую? Бред. Он просто бесячий неудачник, — на языке отчётливо ощущался горький привкус ромашки. — Да, обыкновенный балбес…