Две стороны потерянной луны

      — Шикаку, как поживают твои ребята? — поинтересовался добродушного вида толстяк. Приличный вес являлся не только отличительной чертой клана Акимичи, но и основным ресурсом в любом бою: шиноби этого рода использовали сложные техники, в том числе связанные с резкой потерей калорий, а потому всё возможное время восполняли их дефицит. Так и сейчас: мужчина, хоть и задал вопрос, не забыл в самом конце смачно откусить кусок индюшачей ножки.       — Вполне хорошо, Чоуза, — ниндзя с длинной острой бородкой пригубил сакэ, чуть переливавшееся в пиале в желтоватом свете помещения. — Шикамару через «не хочу» тренируется, хотя я подозрительно часто застаю его на крыше поместья в знойные деньки.       — Ха-ха-ха.       — Зато, — присоединился Иноичи, — он хотя бы не бредит обо всех этих подростковых делах. Эх, знаете, как сложно, когда твой ребёнок только и думает, что о мальчиках да косметике…       Глава Яманака прямо-таки сник, вновь вспоминая, как на выходных дочурка устроила истерику из-за запрета отца пройтись по магазинам с подружками. Чуть ранее капризная Ино проехалась по ушам на тему того, что ей кровь из носу нужно новое платье «василькового цвета» — «лазурные», «бирюзовые» и «аквамариновые» наряды, которыми полнился гардероб юной красавцы, запросам её не удовлетворяли.       — Вот ты смеёшься, Чоуза, — отправил он в рот креветку, приготовленную в кляре, — а мне вот как-то совсем несмешно… То ли дело, когда она какого-то мальчика всё-таки найдёт… — мысленно Иноичи молился, чтобы это произошло как можно позже, иначе не видать ему потом спокойной жизни.       — А как твоя дочь, Шикаку? — открытый миру и искренний Чоуза не имел в виду ничего зазорного, а действительно интересовался делами младшего ребёнка своего лучшего друга. Однако тот в ответ лишь насупился, огладил задумчиво каштановую бородку, вздохнул и только потом ответил.       — Цукико… — мужчина посмотрел куда-то в сторону, в левую часть большого, почти что бесконечного П-образного стола: именно там сейчас разместился молодняк трёх союзных кланов. Ребята за ним что-то весело щебетали, так как собрались не только отпрыски лидеров семейств, но и дети более простого происхождения. Но даже среди десятка светлых макушек Яманака, немного задиристых, но ворчливых Нара и громко жующих очередные вкусности Акимичи он мог различить свою дочь: Цукико сидела рядом с Шикамару, натянуто улыбалась и истово пыталась поддержать беседу с Ино, выражая всяческую заинтересованность в обсуждении побрякушек.       — Цукико, она… — вернулся Шикаку взглядом к яствам перед собой: бесчисленные ряды суши, маринованные овощи множества сортов, такая и сякая рыба, закуски-морепродукты, шарики-такояки — ежегодное застолье давних партнёров, как и всегда, удивляло своим размахом. — Цукико, она… старается…       — Цукико, скорость!       — Ха! — девочка опёрлась ладонью о землю, и крутанулась вокруг своей оси, находу намереваясь сбить оппонента широкоамплитудным ударом ноги. Оппонент уклонился, делая подсечку, но нападающая уже успела отскочить в сторону.       — Резче! Не жалей его! — продолжал командовать Шикаку: было очевидно, что дочь намеренно избегает ударов в тэнкэцу, хотя именно умение попадать по узлам циркуляции чакры и являлось конечной задачей подобных тренировок.       — Ха! — ещё один выпад: на сей раз Цукико занесла руку — целилась в плечо. Противник не слишком изящно, но уклонился.       — Достаточно! Снимаю запрет на ниндзюцу!       Со стороны обороняющегося донеслось преждевременное победное «йес». Мальчишка сложил привычную комбинацию, после чего от его фигуры стремительно разрослась смоляная, вязкая тень: вёрткой змеёй, гораздо более быстрой и грациозной, чем он сам во время боя, она направилась в сторону светловласой обладательницы Бьякугана.       — Техника теневого клонирования! — не растерялась Цукико: секунда — беднягу теневика окружил десяток клонов.       — Ну, что, братик, победа за мной? — бодро спросили они: хор голосов создавал неимоверное напряжение в голове давным-давно переутомившегося Шикамару, но от долгожданного отдыха его отделяли каких-то несколько минут (обычно на этом этапе он, несомненно, выиграл бы), так что шиноби собрался со всеми оставшимися силами. Тень размножилась, иглами пронзая каждого клона: пока ещё не одновременно, но уже достаточно умело.       — Шикама-а-ару, почему ты опять не заправил футон?!       Разъярённый вопль Ёшино любой житель поместья узнал бы из тысячи. Негодующая женщина, показательно уперев руки в боки, вышла на веранду, встав чуть поодаль от мужа.       — Балбес! — она подошла прямиком к сыну, который тут же прервал свою технику, и по-свойски схватила его за ухо. — Сколько раз я тебе говорила: футон, футон! Что это, в самом деле, так сложно?       Мать бесилась, точно заведённая, потому как не терпела беспорядка в доме, а её сын будто был воплощением этого самого хаоса: то не застелит постель, то не уберёт за собой тарелки, а то и вовсе обнаружится мирно посапывающим на крыше — вместо того, чтобы помочь отцу или же ей с делами.       — Ладно-ладно, сдаюсь-сдаюсь, — не стал отпираться ребёнок и примирительно вскинул руки вверх, показывая полное повиновение властной родительнице. Со стороны послышался сдержанный смешок отца, причину которого юный стратег понял не сразу, но, когда мать отпрянула, а внешность её вмиг переменилась, шиноби осознал, что его знатно надули.       — Я выиграла, — игриво подмигнула Цукико, забавляясь от красноречиво обречённой гримасы на лице брата.       — Хэй, Шикаку! — поймав, наконец, на себе более сосредоточенный взгляд собеседника, Чоуза повторил вопрос. — Я спрашиваю, какие ближайшие планы.       — Планы... — пробубнил неразборчиво мужчина, взглядом прицепившись к неловко хихикающей дочери. — Планы...

***

      — Я первая!       Девочка буквально ворвалась в гостиную, скинула накидку-хаори, чтобы затем, даже не дождавшись ответа домочадцев, ринуться в ванную. «Быстрее, быстрее!» — Цукико двигалась столь спешно и нервно, что, казалось, вот-вот навернётся на очередном повороте в просторном поместье: тело даже пару раз передёрнуло от переполняющих эмоций. «Помыться, скорее», — когда заветная дверь уже очутилась напротив, Нара несколько раз мазнула пальцами по ручке, потому как обхватить её толком не получилось.       «Я же, я же всё сделала правильно?» — лихорадочно соображала девочка, когда всё же сумела очутиться в заветной комнате…       — Цукико-тян, а как ты проводишь время? — Яманака Ино всегда отличалась особой назойливостью в разговоре, но сегодня, кажется, превзошла себя прежнюю, умудрившись растянуть монолог о чём-то-непонятно-девчачьем аж на три четверти часа. Так как заводила никогда не давала «просто слушать», а ещё требовала активного участия в её рассказе, несчастная Нара уже не могла адекватно воспринимать реальность.       — У меня много занятий, — мозг невероятно устал: казалось, мысли слипаются, точно вязкое рисовое тесто. — Вышивание, — начала было девочка, — игры в сёги, тренировки.       — Вау, тренировки?!       Утомлённый организм точно прошиб электрический разряд: ошиблась, осеклась, всё пропало! Теперь вся деревня узнает об их лжи, Нара с позором выгонят, а её отдадут на эксперименты Данзо.       — По игре на кото, — главное, говорить, не меняя тональности, так никто не сможет распознать ложь.       — О, круто, научишь и меня тоже! — не заметила, к счастью, болтушка подвоха.       «Я сказала, что играю на кото», — ещё раз повторила про себя Цукико, остервенело намыливаясь мочалкой: хотелось поскорее смыть с себя всё, очиститься от переживаний. «Да, помню, как Ино потом заинтересовалась», — вновь нанесла шампунь на уже промытые корни, а затем вспенила посильнее. «Но я же точно не упоминала тренировки больше, да?» — от случайной струйки, стёкшей на ресницы, стало неприятно жечь. «Да, точно, сказала, что братик целыми днями ленится или играет в сёги, а я вышиваю», — светлая кожа покрылась яркими краснеющими полосами от слишком агрессивных банных процедур. «Про сёги наврала, что тоже играю с ним», — новый поток воды устремился вниз, унося следом всю грязь: как физическую, так и духовную.       — Я точно. Больше. Нигде. Не промахнулась, — утвердилась Нара окончательно в этой мысли, после чего спешно замоталась в банный халат и отперла замок. — Брати-ик, я освободила!