Две стороны потерянной луны

      Получить звание тюнина — задачка не из простых, что Саске и понимал с самого начала. Подписанные бумажки «о согласии с рисками», в обмен на которые командам отдали свитки, совершенно ублюдочные рожи некоторых старожилов, не прошедших в прошлом году, и нападение шиноби Дождя в первые же пять минут после старта лишь подтверждали это.       — Саске-кун, что ты делаешь? Наруто же назвал пароль!       Хитросплетение предложений, бывшее цитатой из военного трактата, действительно было выбрано Учихой, чтобы отличить «своих» от «подделок». Вот только именно идеально повторенная фраза и стала основанием, чтобы метнуть в блондинистое создание кунай.       — Попался, — ухмыльнулся, готовый к бою. — Наруто никогда в жизни бы не запомнил что-то настолько длинное.       Сакура опешила, но спешно проанализировала ситуацию и согласилась с выводом товарища.       — Извини, я не подумала, — она чуть отвернулась, сжавшись, стыдясь собственной беспечности. Юноша знал, как для Харуно было важно получить его одобрение, а потому чувствовал слабые скребки стыдливости из-за произнесённого. Ранить он её не желал, но извиняться толком не умел, а потому в очередной раз не стал слишком концентрироваться на этом.       — И то, как он увернулся от моей атаки: совершенно нетипичные движения. Ну, давай, покажи себя, фальшивка!       С громким хлопком хэнге рассеялось и перед ребятами предстала крупная девушка, облачённая в сложную униформу, перевязанную толстым поясом-канатом. Внешность её разглядеть оказалось проблематично, потому как её скрывала широкополая соломенная шляпа, но то, как безобразно высунулся неестественно длинный язык, не заметить было невозможно.       «Мерзость», — только и думал Учиха, пока разговорами тянул время и накидывал в голове план. «Где-то здесь должны быть ещё двое… Возможно затаились под землёй, нельзя терять бдительность. Когда нападёт, использую катон и…».       — Вам же нужен наш свиток земли? — шляпа всё-таки была отброшена в сторону, и теперь в глаза бросился явный контраст зрелого голоса и совершенно юного, не тронутого морщинами лица. — А нам — ваш свиток неба. Начнём же? — с последней репликой шиноби крутанула заветную вещицу и…       «Проглотила? Она только что проглотила его!» — происходящее казалось всё более абсурдным, а странная манера поведения и шелестящие нотки в речи усиливали чувство тревоги. А потом она посмотрела прямиком на них — взор к взору — и мир вокруг окрасился алым цветом.       Мышцы онемели, резервы чакры опустели почти до предела, а каждый нерв стал усиленно посылать в мозг сигнал нестерпимой боли. Сопротивляться не получалось: только терпеть и ждать своего конца. Секунда — брошенный на скорости кунай пробил протектор, превращая плотное железо в покорёженное месиво…       Зелёный полутёмный лес, куда изредка проникало солнце. Абсолютная тишина вокруг. Ветра нет, ибо плотные высоченные деревья попросту не пропускали его. Они вернулись. Всё пережитое только что…       — Иллюзия? — тело помнило нестерпимые ощущения, только сейчас постепенно освобождаясь от спазма. Картинка собственной смерти — такой зловещей, но в то же время бездарной и напрасной — по-прежнему плясала в голове.       «Слабак! Слабак!» — вырвался из недр вдруг голос демона Итачи. «Нет, я не…» «Ты слабак, слабак!» — крик становился всё громче, буквально разрывая барабанные перепонки и заполняя собой всё сознание. В какой-то момент слова слились в единый гул. Земля напротив помутилась, ноги подкосились. Саске вырвало.       — Кха… — пытался отдышаться шиноби, спиной прислонившись к дереву, дабы ощутить хоть какую-то опору. Даже стоя в десятке метров в отдалении, не делая ни единого движения для физической атаки, неизвестная внушала страх. Во взгляде её читалось не просто желание «забрать свиток», нет, Саске не мог спутать это чувство: она хотела убить их. Растерзать, изорвать и окончательно умертвить. Неважно, как сильно они бы молили о пощаде, ниндзя бы наверняка обратила только что показанное гэндзюцу в реальность.       «Сумасшедшая, она сумасшедшая», — а холодный пот прошибал кожу, зрачки дрожали, а конечности застыли уже по-настоящему. «Сакура?» — попытался он повернуться к напарнице. Девушка беззвучно плакала, замерев с гримасой истового ужаса, неспособная сейчас не то что нападать, а даже нормально защищаться. «Нам нужно уходить, немедленно»!       — Что, не можете двигаться?       «Уходить, скорее», — но оболочка не желала слушать разум. «Двигайся, давай же, ну!» — образ кровожадной шиноби сменялся фигурой юноши в форме АНБУ, чтобы потом вновь вернуться к настоящему. Тогда. Сейчас. Тогда. Сейчас. «Ты всегда был жалок, глупый братец», — нашептал монстр.       «Что угодно, хотя бы чуть-чуть», — с трудом подчиняя себе руку, Учиха вытащил из подсумка оружие. На онемевших ногах поднялся, сопротивляясь неконтролируемым рефлексам.       — Что будешь делать? — спросил его не то противник с протектором селения Травы, не то чудовище с крутящимися в озере цвета киновари символами. Она. Он. Она. Он.       «Двигайся же!» — лезвие проткнуло бедро. Хлынула кровь, организм, залитый до краёв адреналином, начал вдруг что-то ощущать. Одолев оцепенение, Учиха мигом схватил сокомандницу и рванул вверх. Кроны, листья, снова кроны: пара оказалась на достаточном расстоянии от неудавшегося палача. «Но точно ли она нас не найдёт? Если поймает след, тогда…»       — Саске-кун, змея!       — Не приближайся! — брошенные в порыве ярости сюрикэны настигли цель: огромная туша повалилась вниз, грохоча и поднимая столб пыли. Вот только из туловища мерзкой твари сразу же выползла…       — Смотрю, вы ни на минуту не теряете бдительность. Добыча всегда должна оставаться начеку перед появлением хищника.       Та самая плотоядно улыбающаяся девушка со зловещими холодными глазами, в которых не было ни места жалости. Теперь уже пугающая настолько, что даже вышибла собою физиономию брата, вечно появляющегося в такие моменты. Страх. Он лишил последней способности хоть как-то противиться: спасти Сакуру, уцелеть самому… Но Саске не мог. Он уже ничего не мог: только дрожать в ожидании предрешённого финала.       — Герой всегда появляется в последний момент! — такой привычный вопль Узумаки донёсся сверху: сразу же после того, как путь змееподобной преградила гряда брошенных сюрикэнов.       Появление мистера неуклюжесть спасло всех, но не сулило ничего хорошего: обычно неуклюжий болван делал всё только хуже. А ещё Наруто был слишком вспыльчив и неспособен выстраивать стратегию битвы. Следовало убираться как можно быстрее. «Но эта сумасшедшая. Не отпустит нас. Хотя если, что если попробовать? Или мы можем воспользоваться моментом и снова сбежать», — в душе Саске шла настоящая борьба, но, как ни пытался придумать другие варианты, лучшего исхода не находилось.       — Стойте! — парень пошарил в поясной сумке. — Если тебе нужен свиток, забирай. Только отпусти нас. Забирай!       Но сегодня ничего не шло в соответствии с его планами…       — Эй, ты в порядке… испуганный… котёнок?       Бестолковый балбес только что остановил гигантскую змею, что намеревалась сожрать Учиху.              — Наруто не такой, как ты! Да, временами он глупит и шалит, но он, по крайней мере, не трус!       Вечно нуждающаяся в опеке девчушка собралась с духом и выкрикнула это прямо перед лицом безжалостного врага, не боясь, что тот попросту разорвёт её на части.       А он? Что может он? Только дрожать перед лицом смерти?              Они погибли из-за тебя. Если бы ты только был другим, этого бы не случилось. Ты слабак и трус. Хочешь стать сильнее, мой глупый младший брат?       До безумия…       Так ненавидь, презирай, цепляйся за свою жизнь!       Я итак ненавижу тебя, монстр.       И однажды, когда у тебя будут такие же глаза, как у меня, встретимся вновь.       Но я не опущусь до того, чтобы стать такой же падалью!       — А-А-А! — рывком Учиха рванул вверх, метнул с десяток сюрикэнов, с закреплёнными на них лесками, чтобы потом одним мощным ударом сокрушить врага. Алые цветы катона запылали, охватывая деревья и сжигая тонкую листву, но совершенно не задев успевшую уклониться девушку. Шаринган — не Мангёкё, но ему и не надо. Он не пойдёт столь кривой дорожкой, найдёт другой выход, чтобы доказать своё превосходство над бывшим братом!       Тайдзюцу. Мышцы реагируют сами по себе, вставая в нужные комбинации, но этого недостаточно. Шанс для финальной атаки — подмена, обратившаяся кучей грязи меж пальцев. Немного отдалиться, чтобы…       — П-паралич?..       Тварина явно забавлялась мучениями малышни, самодовольно усмехаясь.       — Интересно, — только сейчас Саске смог разглядеть, что огненная атака всё-таки задела шиноби, потому как с половины лица ошмётками свисала кожа, из-под которой виднелось что-то совершенно инородное: будто бы кто-то спрятался в личину девушки, как в кокон. И этот неизвестный сейчас взирал на Учиху своим пронзительным кислотно-жёлтым глазом, особенно пугающе смотревшимся в белом, практически меловом обрамлении.       — К-кто ты такой? — голос существа теперь явно походил на мужской, а потому юноша окончательно перестал понимать что-либо.       — Меня зовут Орочимару. Ты интересен мне, Учиха. Твой Шаринган обладает даже большим потенциалом, чем у Итачи.       — Не смей произносить это имя… — хотелось кинуться в бой, но конечности по-прежнему будто окаменели.       — Семейные распри, — немного жеманно протянул Орочимару, вытягивая в руке заветный свиток «Небо». Их свиток. Тонкая бумага вспыхнула изумрудным светом и рассеялась пеплом. Последний шанс на победу был упущен. — Впрочем, меня это не слишком волнует. Я вижу тебя насквозь, Саске. Ты же мечтаешь отомстить? Приходи ко мне, и я дам тебе силу, которая излечит твою душу.       Змей-искуситель — иначе не назвать. Он идеально прощупал мальчишку и теперь играл душой юноши, точно тонкими струнами кото.       Раньше Учиха ненавидел весь мир. За то, что все вокруг чувствовали тончайшие ароматы жизни, в то время как он давно утратил любые ощущения. За то, что он единственный, казалось, остался один, когда другие могли наслаждаться временем с близкими. За то, что недалёкие идиоты позволяли себе жаловаться на семью, совершенно не понимая ценность родственных уз.       Но Саске больше не один: у него есть скрытный, но заботливый сэнсэй, придурошный, но отчаянно честный Наруто и суровая к другим, но мягкая к нему Сакура.       — Да пошёл ты!       Учиха никогда не откажется от мести, но больше не пойдёт к цели любыми средствами.       — Как будто у тебя есть выбор.       Всё произошло слишком быстро. Да даже если бы и медленно, ниндзя Листа всё равно не смог бы сопротивляться. Противник сложил ладони в невиданной ранее комбинации, шея его растянулась, точно стала сродни гадюке — острые клыки впились уже в шею Учихе, прокусывая, желая оставить отметину как можно глубже и небрежнее.       — Ещё увидимся, Саске.       Пронзившая насквозь боль и темнота поглотили разум раньше, чем юноша смог хоть что-нибудь ответить.

***

      Горячо. Как же невыносимо жарко. Всё внутри словно кипит, а кожа исходит не потом, а настоящим паром. Саске пытается как-то шевельнуться, избавиться от душащей лихорадки, но не получается. Что-то невыносимо болезненное растекается дёгтем по шее, плечам, кистям. «Кто-нибудь…» — зовёт он, но мир остаётся глух к отчаянной просьбе. Темнота. Тишина. Чакра, истлевающая слабым огнём, который смешивается с чем-то ядовитым, опасным и разъедающим.       — Нет-нет, я не хотела…       Внезапно становится легче: пламя отступает, оставляя место приятному теплу.       — Очнись, пожалуйста!..       По мере того, как вокруг холодает, Учиха чувствует, что каналы, по которым только что текла безудержным потоком энергия, практически опустели. Ни отравляющей чужой чакры, ни своей — ничего.       — Прости, прости меня, пожалуйста…       Неужто он так и умрёт — не приходя в сознание, обессиливший и не прошедший даже сколько-нибудь значимый этап экзамена?       Когда казалось, что сердце уже остановилось, издалека донёсся мерзкий крик:       — Ах, ты, дрянь! — и звуки: удары кулаков, лязг железа и странные потоки со всех сторон.       Кое-как Саске открыл глаза: прежде закостеневшее, с трудом подчинявшееся воле хозяина тело, теперь искрилось небывалой мощью. Казалось, он мог уничтожить — небольшую полянку и собравшихся здесь неизвестных — одним лишь хлёстким движением. Проклятая сила переполняла Учиху.       — Сакура.       Стоило завидеть, как потрёпанная, покрытая ссадинами, глубокими ранами и перемазанная в пыли подняла на него свои глаза — прежде лучистые и светлые, а теперь подёрнувшиеся дымкой безысходности и усталости, — как в сердце что-то разорвалось. Мерзкие, точно языки змеи, но опаляющие, подобно катону потоки устремились вниз, захватывая теперь и нижнюю часть — бёдра, икры и даже щиколотки, — продолжая идти всё дальше и дальше.       — Кто это сделал?       Где-то на задворках сознания Саске понимал, что, наверное, напугал напарницу. Но что-то неподдающееся описанию — та самая сила, которой он так жаждал! — наполняло его, лишая всех лишних переживаний. Гнев. Ярость. Возмездие. Да, он непременно отомстит обидчику.       — Ну, допустим, я. И что же ты сде… — Учиха рванул к наглецу с протектором Деревни звука раньше, чем тот успел договорить свою мерзкую фразочку.       Энергия струилась, требуя высвобождения, как требовали скорейшей расправы и чрезмерно яркие эмоции, стиравшие адекватное восприятие реальности. Удар. Ниндзюцу. Обманка. Снова удар.       — Саске-кун!       Что-то хрустнуло: он слабо понимал, что именно, но после этого противник повалился наземь, неистово крича и дёргаясь. Однако этого было мало, хотелось ещё, чтобы обидчики ощутили вкус отмщения сполна! Странное чувство дежавю, словно такая неконтролируемая жажда уже овладевала им.       — Остался только ты, — да, последний паскуда на пути. Учиха развернулся и уверенным шагом направился к разодетому в меховой балахон шиноби. Еще немного и…       — ОСТАНОВИСЬ! — чьи-то руки обвили его, а спиной юноша ощутил скорое биение сердца. «Кто посмел мешать?» — и снова сверкающие от слёз ресницы, до одури перепуганный взгляд. Он видел подобное однажды, но в тот раз радужка была пустой.       — Пожалуйста, не надо, Саске…       Юноша желал вершить справедливость, каковой он её считал, но никогда не хотел, чтобы важная для него девушка горевала. Слепая ярость, как по воле высшего дзюцу, утихла, оставив после себя лишь неприятный тлеющий осадок.