Две стороны потерянной луны

      — Цукико-тя-ян!       Этот бодрый возглас невозможно было спутать ни с чем: Яманака Ино собственной персоной приближалась к воротам главного особняка. Пребывая в приятном возбуждении, она буквально волокла за собой пухлого паренька, громко похрустывающего чипсами. Комичная картина дополнялась крошками этих самых чипсов, то и дело разлетающимися в стороны.       — Ино, может мы всё-таки…       — Да не тормози ты, — возражение было прервано резким поворотом за угол. — Чоджи, такой день ведь сегодня!       — Да-да, понял-понял…       Переругивающиеся напарники шумели, ворчали, но внимания зевак не привлекали, ибо все в квартале Нара уже привыкли к выходкам бурной компании.       — Вот уж точно: вас всегда с самого порога слышно! — поприветствовал их громкий голос у самого входа.       Впрочем, у супруги Шикаку не было намерений как-то журить или упрекать ребят: поза «руки в боки» и громкие восклицания стали слишком привычными за долгие годы. С тех пор, как вскрылась подноготная Академии шиноби (а праведный гнев Ёшино, безусловно, достиг аж самого Совета Конохи), женщина стала опекать малышку Цукико ещё активнее, чем раньше. Например, поднаторела в отваживании стервятников Хьюга, которые одно время приходили выразить несогласие чуть ли не каждый день: так что теперь могла по праву считаться самой стервозной родительницей во всей деревне.       — Здравствуйте, тётушка, — Яманака, в свою очередь, тоже привыкла к строгому нраву женщины, а потому включила всё возможное обаяние: из громко бранящейся девицы в мгновение ока превратившись в изящный цветок своего клана, способный выполнить самый уважительный из всех поклонов без единой ошибки.       — Здравствуйте, тётя Ёшино.       — И тебе привет, Чоджи.       — А Цукико уже готова? — не стал церемониться Акимичи. Юноша не имел в виду ничего плохого своим вопросом, просто слишком не любил излишние приветствия и пустые разговоры.       — Чоджи, как всегда... Хоть бы перед тётушкой постыдился, — схватилась за голову Ино. Чрезмерная откровенность напарника была столь привычна, что вызывала уже не искренний праведный гнев, а только слабую горькую усмешку: как ты ни борись с ним, а Чоджи всегда останется прямым как палка.       — Ха-ха-ха, действительно, так похож на Чоузу в молодости. А Цукико... — Ёшино чуть отодвинулась вбок: так, что стала видна часть коридора, которую прежде заслоняла собою женщина. Сначала вдали показалась светлая макушка, с пастельно-голубой косынкой поверх. Следом стало различимо и одеяние: кимоно глубокого, благородного оттенка индиго, на длинных рукавах которого был вышит родовой герб клана Нара. Кожа — от колен и далее вниз, до самых голеней, прикрывалась плотной чакропроводящей сеткой, издалека больше похожей на элемент из гардероба гражданских, нежели шиноби. Чужакам, однако, и не следовало знать, что девочка способна на большее, чем держать в руках кунай, что сейчас покоился в подсумке, закреплённом на белоснежном поясе-оби.       — Какая красавица! Прямо как лилия! — восхитилась Яманака и кинулась прямиком к опешившей Цукико. — Личико без единого изъяна, а я все карманные на косметику спускаю, но всё без толку... И кожа белоснежная, как у принцессы... Шикамару, плут, такую куколку каждый день видит, а нам так нельзя...       — Ино, ты же знаешь, с Шикамару в этом деле спорить бесполезно, — весомо вставил своё слово Чоджи, продолжая, тем не менее, хрустеть чипсами.       — Да, Шикамару, он... — Ёшино вспомнился случай, произошедший около полугода назад, после которого сын стал слишком уж ревностно оберегать сестру от внешнего мира. «А какими последними словами он поносил Учиху! Не знала раньше, что мой ребёнок способен извергать подобные ругательства», — не то с сожалением, не то с гордостью подумалось женщине. Конечно, она пожурила его тогда для виду за излишнее злословие, но внутри себя была рада, что хоть кто-то в этом мире смог пробудить в вечном балбесе и лентяе ответственность.       — Б-братик просто волнуется за меня, — подала наконец голос сама героиня истории. Она умела как-то особенно очаровательно сжимать ладошки в кулачки и хмурить бровки, когда кто-либо нелестно отзывался о её семье. Впрочем, всё равно больше походя на испуганного котёнка, чем на грозную тигрицу.       — А-а, я тоже хочу такую милую сестрёнку... — заныла Ино, с удвоенной силой сжав девочку в объятиях. Чоджи же, порядком уставший от всего этого цирка, по-свойски схватил напарницу за руку и потянул в направлении выхода, из-за чего все трое чуть не повалились вниз. — Прошу прощения, тётушка, мы пойдём!       — До свидания! — помахала им на прощание женщина, за бодрыми интонациями скрывая внутреннюю тревогу. Сегодня она была слишком занята делами клана, а потому не могла пойти смотреть показательные бои. Однако отпускать ребёнка, который не привык находиться во внешнем мире, было очень волнительно.       — Пока-пока, мама!       Цукико улыбнулась самой очаровательной своей улыбкой, которая, впрочем, призвана была прежде всего успокоить Ёшино. Если бы тогда девочка знала, насколько долгая разлука им предстоит, то ни за что бы не переступила порог отчего дома.

***

      Приятное волнение. Арена была заполнена людьми, казалось, до предела: ещё немного и страждущие начали бы кучковаться друг у друга на головах. Возбуждённые в предвкушении голоса доносились отовсюду, в то время как досточтимые Кагэ лишь молча наблюдали за происходящим со своих мест, выделенных в большую отдельную зону. Солнце жарило так, что было душно даже в тени. Хорошо, что вёрткая Ино умудрилась пробить места в самой прохладной части, где хоть и изредка, но проскальзывал ветерок.       — Давай, Шикамару, задай этой швабре!       — Ино, она же дочь Кадзэкагэ...       — Хмпф, ну и что? А Шикамару, может, будущий Хокагэ!       — Не с его ленью...       — Тогда — будущий помощник Хокагэ!       — Да-да-да, всё будет, как сказала великая Ино...       — Чо-оджи!       Даже на арене эти двое умудрялись обмениваться колкостями, что, впрочем, скорее разряжало обстановку. Ещё каких-то десять-пятнадцать минут назад зрители буквально освистали будущего главу Нара просто за факт его существования: всем было доподлинно известно, что главная звезда сегодняшних поединков — последний оставшийся в деревне Учиха, ради которого и собралась такая толпа, но никак не блёклый парниша с посредственными навыками. Вот только юный обладатель Шарингана по неизвестной причине задержался и экзаменаторы вынуждены были изменить расписание, поставив несчастного Шикамару вместо Саске. Так как первый представлял для народа очень посредственный интерес, то был нещадно раскритикован публикой ещё до начала состязаний.       Цукико подобное отношение очень задевало, но вот Яманака, в отличие от робкого лунного дитя, молчать не стала и выражала сокоманднику всю возможную и невозможную поддержку. Акимичи же смотрел на всё это с привычным скептицизмом, пытаясь остудить пылкий нрав Ино, что, однако, получалось у него не слишком хорошо.       «Братик, я верю в тебя», — сложила Цукико ладони в молитвенном жесте, искренне желая только победы...       — Быть не может...       — Да... — Чоджи от удивления аж выронил изо рта чипсину.       — Победил... — даже Цукико не сдержалась.       Арена замерла лишь на мгновение, чтобы потом разразиться громкими овациями.       — ПОБЕДИЛ! — наконец, переварила увиденное Ино. — Цукико-тян, он победил! — девушка стиснула несчастную приятельницу с такой силой, что у той раскраснелось лицо. Чего сама Цукико, казалось, даже не заметила: так была рада за брата.       — Знаешь, почему я решил стать ниндзя? — спросил однажды Шикамару сестру. Та в ответ задумчиво склонилась вбок, заглянула своими огромными бесцветными глазами в небольшие и практически чёрные глаза юноши и ответила:       — Потому что это был самый беспроблемный вариант жизни? Ты же сын главы, способности есть, техникам обучен, а пробовать становиться ремесленником или крестьянином — начинать с нуля — слишком хлопотно?       — Именно... — с каким-то внутренним удовлетворением ответил шиноби, чуть выгибаясь навстречу тёплым лучам. По обыкновению он отдыхал от чуткого взора других на крыше, наблюдая за облаками и размышляя о разном. Другое дело, что в последнее время Цукико всё реже стала наблюдать братца на его излюбленном лежбище.       — Но?       — Что «но»?       — Ты же явно хочешь сказать что-то ещё? — передразнила его девочка, вновь нагибаясь и заслоняя собою солнце.       — Но... теперь у меня есть и другая причина.       — Другая?       На этот вопрос ниндзя не ответил, лишь сдержанно улыбнулся и прикрыл веки, желая ещё немного передохнуть перед предстоящей тренировкой.       Безграничная гордость и внутреннее понимание правильности происходящего создавали внутри Цукико сложный вихрь чувств, который, кажется, люди называли «счастьем». Тот самый главный лентяй в параллели, над которым посмеивались старшие и которого откровенно недооценивали ровесники, наконец показал себя. Очевидно уступая дочери Кадзэкагэ в мощности дзюцу, обладая средним уровнем физической подготовки, парнишка смог обставить противника за счёт одного лишь ума.       — Цукико-о, ты, что, плачешь?       — Нет, я... — хотела было возразить Нара, но неосознанно провела пальцами по щеке и почувствовала привычную влагу, которую, однако, на людях не показывала. — Я... — попыталась она произнести хоть что-то, но мягкий жар окутывал тело, заставляя слёзы течь сильнее и лишая всякой возможности говорить.       — Ну-ну, — прижала её к себе Ино крепче, — всё хорошо. Шикамару хорошо постарался, да?       Но не успели девушки как следует пережить столь значимый для всех момент, как трибуны разразились душераздирающим воплем вновь. Вот только на сей раз в нём слышалось предвкушение — практически одичалое желание хлеба и зрелищ, которое однозначно указывало на то, что герой сегодняшнего дня наконец-то соизволил явиться. Всё ещё утопая в складках лиловой одежды, Цукико лишь краем глаза могла заметить тёмный силуэт, появившийся на арене.       Весь образ Учихи словно говорил о его чужеродности: абсолютно чёрное одеяние, в тон волосам, бледная кожа — рождали такой контраст с живой зеленью и яркими дневными лучами, что становилось не по себе. Он был словно не отсюда: чужак, который каким-то случайным образом забрёл в Деревню листа… Против воли, но Цукико ощутила странное родство. Неуместное, нелогичное и абсолютно противоестественное, но поделать с появившимся саднящим чувством ничего не могла.              Он же унизил её, растоптал. Как можно простить предательство? Саске не единожды отворачивался от лунного дитя, насмехался, бросал на произвол судьбы: оставил на съедение волкам в Академии, поглумился на ярмарке... Однако, в глубине души, более всего ранило другое: Саске никогда ей не доверял — девочка знала, что, будучи малышом, он старался показаться взрослым и крутым, понимала, как важно для него было признание окружающих, но... «Почему в тот день ты оттолкнул меня?» — терзалась Нара, глядя, как сэнсэй что-то говорит юноше. Она бы поддержала его, выслушала, но как всё обернулось...       Стоило давным-давно отбросить эти детские игры: Цукико не могла более убиваться из-за столь сомнительной личности — контроль чакры, которая всё ещё с трудом поддавалась, ответственность перед кланом и семьёй не позволяли подобных вольностей. Однако каким-то шестым чувством, на которое не склонна была полагаться, Нара ощущала странную привязанность к этому юноше, которую прежде усиленно игнорировала. Было чертовски обидно признавать: она волновалась о нём. Нерационально. Бессмысленно. Безответственно и даже опасно — снедаемый ненавистью шиноби обязательно заведёт во тьму и её.       — Начинаем! — но лёгкая дрожь защекотала кожу, когда экзаменатор огласил начало боя.

***

      «Что произошло?» — в каком-то заторможенном состоянии Цукико оглядывалась по сторонам, но сердце, подозревая неладное, забилось быстрее, с каждой новой секундой ускоряя ритм. Люди — сотни гостей со всей Конохи, а также будущие тюнины, прибывшие из соседних государств — внезапно замерли и повалились: кто на сидящих рядом, кто на перила, а кто и вовсе на пол.       — Ино, Ино! — девочка потрясла шиноби-сенсора за плечо, но никакой реакции в ответ не последовало. К счастью, дыхание Яманаки удалось ощутить отчётливо, так что наихудший исход сознание всё-таки отмело. — Ино, очнись! — принялась теребить сильнее: безрезультатно. — Ино, Ино, ну же! — взгляд метался с одной трибуны на другую, чтобы судорожно вернуться к безмятежному лицу блондинки, но ничего не происходило. До тех пор, пока...       БАМ! Громыхнуло где-то в районе ложи Кагэ. Повалил густой дым, из-за которого рассмотреть происходящее не представлялось возможным, но в этом не было смысла: появилась проблема гораздо серьёзнее. В один миг перед девочкой возникло пятеро мужчин в масках животных, облачённых в тяжёлые холщовые плащи, скрадывающие фигуру и делающие силуэт ещё более пугающим.       — Цукико-сама, мы обеспечим Вашу безопасность, — начал тот, что встал по центру: широкоплечий, огромный, точно гора, но с абсолютно бесцветным голосом, из которого словно высосали малейшие остатки эмоций многие годы назад.       — К...кто вы?.. — Нара сильнее вжалась в скамейку, желая просто исчезнуть здесь и сейчас. Но довлеющая фигура, казалось, не позволила бы даже вдохнуть лишний раз. Чакра внутри взволновалась: словно рябь на прежде спокойном озере, она пришла в движение, предупреждая.       — АНБУ, поставленные Хокагэ для Вашей личной охраны.       Девочка впервые слышала о том, что её всё это время сопровождал элитный отряд шиноби, но причину понять могла: слишком рискованно оставлять столь опасное создание в одиночестве в день, когда в селении соберутся множество ниндзя, среди которых вполне может затесаться угроза. Вот только защита лунного дитя была таким строжайшим секретом, что не посвятили в это даже саму подопечную, и теперь Цукико попросту не знала: может ли доверять неизвестным, представившимся защитниками?       — К-когда... — от страха дыхание сорвалось, а потому слова выдавливались наружу с трудом, — гуляе-ешь вдоль реки...       — Дитя оленя ты найди.       Облегчение накатило с такой силой, что мир, казалось, замер, чтобы потом вновь прийти в движение и разразиться ещё более едкими и кислотными цветами. Это был секретный пароль, использовавшийся в клане для экстренных ситуаций. Если бы ответ мужчины запоздал хотя бы ненадолго, если бы шиноби призадумался лишь на долю секунды... Цукико не хотела даже думать, что могла бы сделать в таком случае, ибо ответа у неё всё равно не было.       — Вам следует пойти с нами. Мы отведём Вас в безопасное место, — ниндзя протянул свою широкую ладонь, по размерам больше напоминавшую лапу животного, нежели человеческую руку.       — Н-но как же... ос-стальные, — оглянувшись на дремавших Ино и Чоджи спросила девочка. Однако боязнь за собственную жизнь заставила принять помощь немедленно — Нару ловко разместили на спине, которую объять столь маленькими ногами было совершенно невозможно, а потому шиноби сам перехватил подопечную поудобнее. Он кивнул несколько раз своим напарникам, после чего весь отряд выдвинулся в направлении, противоположном от злополучной арены.       Цукико стало вдруг так мерзко от самой себя: она не нашла сил взглянуть на брошенных товарищей — возможно в последний раз, — лишь яростно вжалась в спину, покрытую неприятно-грубой накидкой.