Две стороны потерянной луны

      Нара не понимала, куда в конечном счёте должны привести её АНБУ, но ясно осознавала, что задавать вопросы в такой ситуации — лишняя потеря времени. Земля гудела — вибрация проходила через громадное тело шиноби, что сейчас нёс на себе девочку, и передавалась самой Цукико, — в воздухе витал неприятный запах гари, а душераздирающие вопли гражданских, казалось, не могло заглушить ни одно дзюцу в мире.       — Потерпите ещё немного, Цукико-сама, — попытался поддержать перепуганную девочку ниндзя. Суровый тон, буквально въевшийся в манеру речи этого человека, не слишком способствовал расслаблению, однако то было большее, на что способен был «идеальный инструмент». — Скоро мы... Чёрт! Засада!       «Засада»? — с ужасом осознала Нара, когда ощутила, как сердце словно перестало биться и вмиг разорвалось в грудной клетке. Кто? Где? Для чего? Заметили странное передвижение ниндзя Конохи и пришли проверить, что такого ценного они несут? Впрочем, ответы на эти вопросы быстро потонули в потоке эмоций, главной из которых был страх. Страх быть убитой здесь. Страх не вернуться больше домой. Не увидеть никогда семью. «Это конец...» — прошептал внутренний голос.       — Цукико-сама, оставайтесь здесь, мы защитим вас, — мужчина спустил девочку на землю, а сам заслонил её своей мощной широкой фигурой. Остальные члены отряда также сгруппировались вокруг, окружив Нару со всех сторон.       Не в силах справиться с нараставшей паникой, девочка сжалась в комочек и что есть мочи зажмурила глаза. «Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет...» — но напряжённые голоса защитников и отчаянные крики нападавших, перемешанные с жаром катона и накатывающей прохладой водных техник, только больше выпускали наружу внутренних демонов. «Сдайся же, наконец. Здесь всё закончится, ты больше не увидишь никого...» — ядом растекалась мысль, заглушаемая увещеваниями, которые, казалось, были громче любого звука в этом мире.       «Всё будет хорошо, они защитят меня», — сопротивлялась Цукико.       «Конец, конец!», — повторяла вторая половина настойчивее.       «Контроль чакры, контроль...», — из последних сил удерживала хрупкий баланс, словно стараясь наладить одну-единственную струну внутри.       «Конец, конец, конец!»       «Их специально обучали, их так легко не победить», — одно неверное движение в тэнкэцу девочки — и все здесь взлетят на воздух       «Конец, конец, конец!»       «Баланс, ба...»       — Так вот кто у нас тут был, — раздался сверху мерзкий смешок. Чужой. Не того АНБУ.       Веки распахнулись сами собой, но было уже поздно: катана противника взлетела вверх, очерчивая пируэт, который призван был покончить со всем одним резким ударом.       — НЕ-Е-ЕТ! — в животном испуге взвизгнула девочка.

***

      Взрыв раздался внезапно. Учиха уже следовал за родственной троицей Песка, как ему и приказал Генма: если бы столь опасный противник, как Гаара, успешно восстановился и вернулся в Коноху, это бы обернулось для всего селения неминуемой гибелью. Однако адский грохот и гигантское облако пыли, поднявшиеся в западной части деревни, заставили Саске отвлечься. Где-то в той стороне находилась арена для состязаний. Та самая, где все дремали беспробудным сном. Да, эпицентр мог быть вовсе не там, да дзёнины и другие шиноби, безусловно, сделали бы всё для защиты жителей... Но прямо сейчас секунды промедления показались фатальными. Был и у Учихи, в сущности, выбор?       «Наруто! Сакура!» — приоритеты сменились мгновенно. Пусть лучше окажется, что всех пострадавших давно эвакуировали, а он просто дурак, поддавшийся эмоциям, или же что взрыв произошёл в совсем другом месте: лишь бы те двое были живы.       Навыки ниндзя, успешно оттачиваемые на миссиях, позволили добраться до западной окраины за считанные минуты, хоть Саске и казалось, что прошла целая вечность. «Только бы не там, только бы…» — и ударная волна действительно прокатилась не там: обломки десятков зданий, щебень от бывших мостовых встретили юношу даже не на подходах, а многим ранее.       — Что же здесь произошло?..       Покорёженные куски металла, покрывавшего часть крыш и служившего надёжным прикрытием от посторонних в роли дверей. Ошмётки камня, из которого были построены дома в этом районе. Вспоротая с колоссальным давлением земля. Всё это выглядело так, словно Саске совершил прыжок во времени и теперь наблюдал последствия нападения Девятихвостого: иначе объяснить произошедшее не представлялось возможным.       Однако вздохи были бы уместны в поведении гражданского, но никак не шиноби. Потому Учиха усмирил первичный шок и стремительно двинулся дальше. Покуда зрелище становилось всё более ужасающим, повсюду начали появляться сгустки крови: её было столь много, что в какой-то момент земля под ногами обратилась одним большим алым пятном.       Отвратный запах заставил Учиху невольно вспомнить роковую ночь клана. «Не сейчас, нет!» — внушал он себе, для верности закусив щеку с внутренней стороны. Паника постепенно нарастала, но юноша, как мог, держал её в узде. Голубое небо отрезвляло и настойчиво напоминало: теперь — не тогда.       Пробежав каких-то сотню метров, шиноби заметил то, что никак не вписывалось в привычную картину мира: волосы. Повсюду разметались длинные, словно у благородной дамы из прошлого, локоны — изначально, вероятно, белые, но сейчас беспорядочно перемешавшиеся с грязью и обагрённые кровью. Удивлённый и напрягшийся ещё сильнее, Учиха продвигался всё дальше — сквозь разруху и хаос, — пока, наконец, не увидел её.       Та, чьё имя он столь упорно старался стереть из памяти, — посреди всего этого ада: сгорбившаяся, дрожащая, тихонько поскуливающая, точно подбитый щенок. Но невредимая: как минимум, руки и ноги были целы. Саске не понимал, как слабая гражданская очутилась здесь, а очевидные выводы казались чьей-то злой шуткой: «Она же просто обычная девчушка, она не могла». Но бесконечные светлые пряди тянулись именно к…       — Цукико? — имя сорвалось с губ само, непроизвольно, но именно в этот момент спящая совесть ткнула неприятным уколом.       — Цукико? — позвал ещё раз, уже увереннее. Нара дёрнулась и испуганно уставилась на пришедшего: перепачканная в грязи, крови, отчего её практически белые глаза казались ещё светлее — их можно было чётко рассмотреть, даже не приближаясь.       — Сас…ке? — она заторможенно убрала руки с головы, на которой виднелись…       «О, ками», — большего шиноби не смог подумать: по обе стороны, на самой макушке торчали рожки: коричневые и заострённые — такие, каких не должно было быть у человека. Но сильнее всего потрясало не это. Девочка, что на пару лет младше, сейчас выглядела практически ровесницей, напоминая юную девушку: прежде абсолютно плоская грудь стала немного выпирать, угловатость форм слегка смягчилась, да и лицо казалось более вытянутым. Он видел всё это не только и не столько Шаринганом, сколько из-за одежды — порванной, местами превратившейся в настоящие тряпки и свисающей прохудившимися ошмётками с плеч и несчастного пояса-оби.       — Что здесь произошло?       — Я… — она вновь коснулась рожек, рискуя оцарапать себя, склонившись ещё ниже, чем прежде, — я убила их…       Казалось, что перед ним — одно сплошное гэндзюцу. Или же извечно сопротивлявшаяся психика всё-таки отказала и окончательно сломалась? Но девушка только громче повторила:       — Я убила их… АНБУ, напавших на них шиноби, гражданских, которые не успели эвакуироваться… Всех… всех, Саске...       — Ч-что ты такое говоришь? — переспросил он, а сам от шока начал запинаться: кусочки мозаики складывались в невообразимую в своей абсурдности картину. — Как это вообще возможно?       — Так, Саске, так! — обернулась она к нему своими заплаканными, отёкшими глазами, в которых почему-то чётко проглядывались воспалённые жилы Бьякугана. — Разве ты не помнишь, что они говорили? — горько усмехнулась Нара. — Я — ЧУДОВИЩЕ! Я МОНСТР, САСКЕ, МОНСТР!       В этом крике было заключено столько боли, что Учиху невольно передёрнуло. Слеп. Как же он оказался слеп. Да, Саске знал, что Цукико травили, понимал, что своей холодностью обрёк её на страдания, но в то время эмоции — особенно эмпатия — настолько атрофировались в его душе, что переживать за кого-то, кроме себя, он попросту не мог. Только сейчас, познав силу уз и товарищеской привязанности, Учиха в полной мере прочувствовал низость своих поступков. «И тогда, на рынке, я тоже…» — только и мог думать он, пока девушка напротив сжималась ещё сильнее.       Бьякуган — гордость клана Хьюга, им не дано было обладать кому ни попадя. Но Цукико носила фамилию семейства стратегов с самых малых лет. Неуместные шутки одноклассников, намекавшие на очевидное противоречие? Но разве не всё одно, что они там себе напридумывали?       Худшие оценки на тестах — но девочка всегда подмечала такие детали, на которые никто бы не обратил внимания, да и явно была развита не по годам?       А ещё Цукико оставалась бесконечно доброй, открытой и ранимой. «Саске, попробуй!» — отдавала она осьминожек из своего обеда, потому что прекрасно знала, что Учихе гордость не позволит попросить. «Всё равно ты был крут, Саске», — неумело залатывала его ранки после неудачного приземления на тренировочном полигоне, которые он, конечно же, скрыл от остальных. «Спасибо, Саске», — радовалась подаренным на какой-то незначительный праздник моти.       Подлец. Какой же он подлец. Бесчувственный и эгоистичный...       — Я... — Учиха стал приближаться, желая обнять и утешить. Но стоило сделать лишь шаг, как Цукико ошеломлённо дёрнулась.       — Саске?.. — переспросила она, не слишком понимая намерения Учихи, а он замер, точно парализованный. Сквозь отросшие локоны проглядывало алое родимое пятно. Такое же, как луна в ту ночь.       — Саске?       «Глупый младший брат, всё потому, что ты оказался слишком слаб», — крепкая фигура юноши возвышается над двумя телами: кровь потоками растекается по татами. Тишина. Только глаза — сверкающие в самой тьме, довлеющие, заставляющие повиноваться их обладателю.       — Что с тобой?       Он пытается пошевелиться или хотя бы возразить, но остаётся только стоять и смотреть: как брат заносит вперёд катану — ту самую, которую отец подарил в честь становления тюнином. Но он же только научился сопротивляться призраку Итачи, так почему?.. Фигура всё приближается. Шаг за шагом.       — Саске, пожалуйста…       «Хочешь отомстить, ничтожество? Так ненавидь, презирай меня», — тело сковало, а лезвие меча неотвратимым роком взмывается вверх. Такого не было в реальности, нет, не так, всё было иначе. Сбежать, уклониться, что-нибудь, только бы не погрязнуть в этой иллюзии! «Цепляйся за свою жалкую жизнь», — клинок проносится мимо, срезая лишь одну прядь, но ощущается всё так, будто бы оружие пронзает самое сердце…       — Н-нет, уа-а-а… ва-а…       Учиха сморгнул — наваждение исчезло, растворяясь болью в груди, которая тоже должна была вскоре отступить, но увиденное в реальном мире заставило сердце судорожно сжаться.       Девушка напротив него не просто рыдала: она практически выла, пальцами царапая тёмную почву, скрючившись пополам, пока тело ходило ходуном. Чакра вокруг буквально клокотала, отчего бело-красные пряди начали подниматься вверх, вступая в конфликт с самими законами гравитации. Земля пошла мелкими трещинами, которые стремительно расползались всё дальше. Идущий из самых глубин крик — одинокой, проклятой и оставленной всеми девы — закладывал уши, противными скребками отдаваясь где-то за грудиной.       Саске знал, как это бывает: порой он так же ненавидел себя и желал исчезнуть. Корил брата, но уже не за убийство клана, а за то, что сохранил его никчёмную жизнь. Теперь же младший — просто способ поразвлечься, проверить силы на последнем Учихе. Ведь скучно жить, когда ты сильнейший?       — А-а-а-а…       Воздух уже стал раскаляться — тяжело дышать. Покуда продолжались стенания, напряжение росло и росло, рискуя достигнуть той самой критической точки, когда взрыв, уничтоживший целый квартал, повторится.       «Помни, Саске, сила — это всегда ответственность», — так некстати вспомнились слова ублюдка Итачи, но на сей раз не возникло желания унять мерзкий голос: демон был прав. Учиха дал девочке своё покровительство, пользуясь статусом обожаемого всеми ученика, а потом просто выбросил. «Истина — лишь то, что мы считаем таковым», — снова наставления брата. Неспособная даже держать в руках оружие, отчисленная из Академии за плохую успеваемость, наивная дурёха? «Но порой действительность оказывается лишь иллюзией», — он и не думал о том, какую ношу несёт лунное дитя каждодневно. «Глупый младший брат», — она могла избавиться от обидчиков, что бесконечно травили её, одним махом. Вот так. Запросто.       Но не сделала этого.       Учиха не выносил те эпизоды, когда видел, что в очередной раз нашёлся человек сильнее. Потому что сила — ключ, только она способна возвратить способность дышать полной грудью, лишь она дарует счастье. Но разве счастлива была Цукико все эти годы?       — Не плачь, — Саске сам не понял, как кинулся прямиком к девушке, как его обожгла разгорячённая кожа, как что-то забилось в руках. — Ты не виновата, ты… ты не могла, не знала…       Он бормотал сбивчиво, неуверенно, совершенно не контролируя речь. Пустая бессмыслица — так бы шиноби назвал собственный монолог, но он был готов на всё, чтобы умирающая в истерическом припадке девушка пришла в себя... Гортанные звуки, рваное дыхание, в отчаянии цепляющиеся за него тонкие пальчики: всё это пробирало до мурашек, Учиха ощущал её боль, как собственную.       — Они… — сипло отозвалась Цукико, когда слёз уже не осталось, — они были правы… Я — монстр... Монстр... — она коснулась краёв острых рожек, а затем вдруг сжала их столь неистово, словно возжелала вырвать с корнем, но безуспешно — они лишь оцарапали.       — Ты не монстр, — ладонью Саске настойчиво увёл одно из запястий подальше. Затем убрал и второе, попутно обхватывая худенькую Нару ещё крепче. — Не монстр, — сам не ведая, почему, Учиха задержал руку на выпирающих лопатках. — Сестра зануды Шикамару, глупышка, которая позволяла каким-то дуракам над собой издеваться, но точно не монстр. Ты до ужаса наблюдательная, до одури наивная, неприлично добрая. Но ты не монстр, нет. Случайность, это просто случайность, Цукико…