Две стороны потерянной луны

      Они просидели так не слишком долго. Гигантские змеи, разрушающие селение, крики людей вдали и всплески водных или же других стихийных техник по-прежнему ощущались слишком ярко, чтобы можно было говорить о чьей-либо однозначной победе. Юноша не задавался вопросом, каким чудом их не задело ни чьей атакой: даже свежевыпустившийся гэнин смог бы почувствовать сильнейшее поле чакры, которым Цукико неосознанно окружила обоих, а потому ни один сумасшедший не сунулся бы туда.       — Я в порядке, — прохрипела девушка, сорвавши голос. Вопреки неприятно шелестящим ноткам, глаза — хоть и зарёванные — излучали странную решимость. Придавать этому значение, однако, времени не было: арена с потерявшими сознание товарищами и Гаара всё ещё оставались слишком большой проблемой.       — Нужно поймать шиноби, с которым я сражался, — принялся объяснять Учиха, параллельно доставая кунай и срезая длинные волосы, мешавшие девушке двигаться. — Песок с каким-то ещё селением, кажется, объединились, чтобы напасть на Коноху, — пряди падали одна за другой. — Не знаю, видела ли ты, но Пустынный потерял контроль и сбежал вместе с командой. Но место проведения боёв всё ещё...       — Если ты переживаешь за команду, то с ними всё в порядке, — решительно прервала Цукико, кивком поблагодарив за помощь и неосознанно огладив новую причёску. С неаккуратными короткими локонами она должна была выглядеть нелепо, но сказать подобное язык бы не повернулся: даже измазанная в грязи, Нара оставалась до невозможности привлекательной. — Сакура только что разбудила Наруто, — подтвердила ниндзя, пользуясь максимально широким обзором Бьякугана, — там ещё ваш сэнсэй и наставник другой группы.       — Отлично, — Саске поднялся на ноги, отряхивая пыль и камушки, упавшие на него с тела несчастной девушки. Разорванное исходящей ударной волной кимоно Нары представляло собой что-то невразумительное, а потому медлить шиноби не стал: ловко развернул свиток, находившийся в подсумке и распечатал из него запасной комбинезон.       — Н-но откуда у тебя? — не удержалась и спросила Цукико, от удивления даже позабыв о скромности и без возражений приняв жест доброй воли.       — Секрет, — по какой-то неясной причине Саске безумно захотелось подшутить над девчонкой. То ли участившиеся взмахи светлых ресниц так влияли, то ли просто сыграло желание разрядить обстановку, но признаваться в том, что способен был за одну тренировку превратить форму в труху, потому и носил с собой запасную одежду, шиноби не слишком-то спешил.       Чуть не утонув в обилии ткани, Нара кое-как нацепила на себя предложенную вещицу: неподходящий размер делал её ещё более щуплой на вид — словно лебедёнка, на которого повесили шкуру медведя. Особенно смешно смотрелся пояс (точнее то, что от него осталось), выглядывающий сквозь складки новой формы. Впрочем, благодаря нему одежда хотя бы не болталась мешком.       — Тебе идёт.       — Саске-е.       — Пх, — с трудом, но Учиха сумел сдержать смех, — нет, правда, всё отлично.       — Сас... — закончить не позволила очередная огненная вспышка и последовавший с юга душераздирающий грохот. Времени прохлаждаться не было.       — Я выдвигаюсь, — от прежней весёлости не осталось и следа: шиноби стремительно крутанулся, намереваясь как можно быстрее нагнать упущенное, и лишь напоследок бросил. — Здесь недалеко есть убежище, иди...       — Я пойду с тобой.       — С ума сошла? — мгновенно завёлся юноша: подобное в его планы явно не входило. — Это опасно!       — Саске.       Ниндзя раздражённо цокнул языком, но всё же обернулся: в её же взгляде, казалось, собрались все возможные противоречивые эмоции. Намерение остановить противника. Мольба не оставлять одну. И страх вновь утратить контроль.       — Ха-а... — опыт общения с упрямцем в лице Наруто у Саске был отменный, а потому стало ясно, что спорить с Цукико — затея гиблая. Да и оставлять девушку одну после всего случившегося шиноби, на самом деле, не очень-то хотел. — Понял. Выдвигаемся, — наверное, чуть ли не впервые Учиха был благодарен своей травме, научившей быть безразличным ко многим вещам. Иначе никому неизвестно: смог бы он так легко позволить Цукико присоединиться к столь рискованной миссии?

***

      — Мде, ребятки, дела-то плохи, — вынес вердикт недовольный пёсик: маленький, вёрткий, но гордо носящий протектор Конохи.       — Паккун, ты что-нибудь чуешь? — донимала зверюшку Сакура. Происходящее выбивало из колеи всё больше и больше с каждой минутой, а потому сейчас шиноби была готова поверить не только в нападение Орочимару, а даже в великий сговор всех четырёх деревень против Листа. — Эти разрушения, кратер от взрыва, кто их?.. — мельтешила она вокруг нинкэна.       — Да ежу понятно: это были прихвостни того мерзкого змеюки! — добавлял масла в огонь гиперактивный блондинистый вихрь. — У них вон ещё сколько козырей может быть в рукаве, чтоб его?! Ох, доберусь я до этого козла, вот тогда...       — Ну... Саске здесь точно был, но ещё... — мопс, впрочем, творившийся хаос успешно игнорировал и лишь сосредоточивался сильнее, принюхивась. — Как сказать... — не слишком довольный полученными результатами, нинкэн подошёл к другому кровавому пятну, которые он каким-то неведомым образом между собою различал. — Может быть это... или всё-таки нет?       — Орочимару это, О-ро-чи-ма-ру! — не унимался Наруто. — Кому ещё тут делов наделать? Скажи, а, Шикамару?       Юный стратег, однако, замер без единого движения: лицо белее простыни, и только зрачки, сузившиеся до двух крохотных точек, суетливо оглядывали разрушения. Ошмётки белых волос. Такая знакомая чакра.       — Невозможно...       — Нет, всё же это... — прокряхтел пёсик.       — Паккун, так ты нашёл?       — Эй, парень, — мопс, впрочем, проигнорировал очередной вопрос в свою сторону и по-свойски дёрнул Нару за штанину, — запах к тебе прямо-таки прилип.       — Та шиноби Песка, наверное она? — посетило Сакуру верное, казалось бы, предположение. — С которой Шикамару сражался на экзамене.       — Не, тут другое... Хмфп, след...       — Да кто ж это такой тогда?! — не сдержал Узумаки накатившего негодования. — Шикамару, ты знаешь? Говори же, ну!       — Цукико... — прошептал он одними губами, уставившись в расщелины на раскорёженной дороге.

***

      — А вот и ты, — небрежно бросил Саске, спикировав на очередную ветвь дерева, коих вблизи Конохи росло великое множество. Гремучая смесь из злости, раздражения и предвкушения боя с достойным по силе шиноби создавали на обычно безразличном лице юноши непередаваемую картину. Одна половина «я» по-прежнему волновалась о беззащитной Цукико, приземлившейся чуть поодаль, в то время как вторая только и ждала, чтобы сразиться со столь желанным противником вновь.       — Как ты здесь?..       — Товарищ выручил. Мне плевать, что вам нужно от Конохи, но я остановлю тебя. К тому же, — Учиха вспомнил странный глаз, будто у хищника, виденный во время боя, — я хочу увидеть твоё истинное лицо.       — Так похож на меня… раздражаешь, — Гаара, впрочем, тоже не стремился к мирному диалогу: взгляд его пустых, словно зелёное мутное стекло глаз принялся лихорадочно метаться из стороны в сторону, пока, наконец, многозначительно не зацепился за светлую фигурку позади Саске. — Я разрушу тебя и всё, что тебе дорого! Только так смогу почувствовать, что живу.       Цукико, молчавшей, но внимательно наблюдавшей за происходящим, все слова песчаника казались форменным бредом. Тем больше эту идею подтверждал стремительно меняющийся облик юноши: за считанные секунды кожа приобрела неестественный белёсый оттенок, пошла уродливыми трещинами, а изо рта полилась слюна. «Словно у дикого животного», — подумалось Наре.       — А-А-А! — закричал шиноби, падая на колени. Он схватился за голову, начал беспорядочно трясти ею, после чего тело преобразилось во что-то невообразимо пугающее: рука обратилась гигантской когтистой лапой, точно слепленной из песка, покрытой странными синими отметинами, переползающими на лицо. Довлеющий. Вселяющий страх одним своим видом. Настоящий демон пустыни, на чьём пути сейчас стояли две назойливые мошки из Конохи.       — Р-ргх… кх… Аргх… — он сроднился с отвратным обликом настолько, что даже утратил человеческую речь: только и мог, что бессвязно рычать.       — Цукико, не вмешивайся, — приказал Саске, попутно активируя Шаринган. Она бы и рада была помочь, но страх не позволял даже подумать о том, чтобы напасть первой. Однако самым жутким было то, что внешний вид монстра рождал в груди странное, необъяснимое ноющее чувство: она знала эту чакру — опаляющую, жгучую — словно встречалась с ней не один раз. От этой энергии веяло чем-то давно позабытым, а оттого до одури пугающим.       — ГРА-А-А!       Впрочем, вспомнить Цукико не дали: противник напал мгновенно. Девушка среагировала, отскочив в сторону, надеясь, что Саске тоже успел уклониться.       — Боишься меня, а, Учиха? Давай же, выходи! — невнятный рёв сменился членораздельными фразами, будто бы к шиноби на мгновение вернулся рассудок. — Только так ты сможешь доказать, что достаточно силён! Чтобы убить того, кто обрёк тебя на одиночество! Или, что, кишка тонка?!       «Что в облике человека, что в облике зверя — ты одинаково уродлив», — отметила Цукико, опасливо сжимая руки на груди, дабы хоть немного унять непрошенную бурю внутри.       Она пришла сюда, потому что не желала оставлять Учиху одного, но сейчас только и могла, что беспомощно жаться к стволу дерева, надеясь, что угроза каким-то образом минует. Снова. Она бросила Ино и Чоджи там, на арене, чтобы самой спастись. А затем... тех АНБУ, нападавших, мирных жителей... Только из-за инстинктивного желания выжить.       «Жалкая... Какая же ты всё-таки жалкая... Ничтожество...» — захлёстывала ненависть к самой себе. «Ничего не можешь: что тогда, что сейчас». «Нет!» — нашла Цукико всё-таки силы заткнуть внутренних демонов. «Потом можешь ненавидеть себя, сколько влезет, но сейчас — думай! Ты же дочь Нара! Не будь обузой! Используй время, которое тебе дал Саске», — воспалённые жилы Бьякугана неприятно сдавили виски, а мышцы напряглись до предела. «Тот бой, вспоминай»! — кадры произошедшего на арене экзамена наложились на картинки настоящего: мозг яркими вспышками показывал то одно, то другое. Хаотичные атаки. Невиданная сила, способная лишь разрушать. Животная ярость. Гаара всегда двигался быстро, но слишком полагался на инстинкты и свою идеальную защиту...       Затерявшаяся между реальностью и чертогами разума Цукико не сразу поняла, что Саске собрался использовать Тидори, а когда сообразила, то всё уже случилось. Болезненно-яркий всполох — лес сотряс крик сотен, нет, тысяч птиц, после чего раздался неприятный скрежет, будто бы камнем прошлись по чему-то металлическому. «Он упал, Саске задел его»!       — Так вот в чём дело, я понял! — с каким-то ненормальным, ещё более умалишённым выражением поднялся песчаник. Слюна по-прежнему капала из его рта, хоть теперь к ней и примешалась алая струйка. — Дело в боли. Одолеть человека, ранившего меня, вот что дарует мне настоящее чувство жизни!       — Ха-а... Ха-а, — Учиха пытался отдышаться, с трудом удерживая себя на ногах: чакра была почти на исходе. Настолько, что даже Шаринган сам собой погас.       «Это предел...» — как бы пакостно ни было признавать, но больше использовать столь столь серьёзную технику Саске не мог. «Если применю её ещё раз...»       «Твой максимум — дважды за день. Рискнёшь больше — умрёшь», — всплыл в памяти строгий тон Какаши-сэнсэя. «Ты слаб! Просто признай, что ты слабак, маленький глупый брат», — наседал по другую сторону демон из кошмаров. «Ну, нет, Итачи, я не готов умирать раньше, чем отомщу тебе», — решил юноша, принявшись быстро перебирать варианты разных других техник, но не успел он призвать хоть одну из них, как противник вновь скрючился и обратился бессловесной тварью. Гаара стонал, шипел, пока, в конце концов, не выдавил из себя...       — Гра-а… Ргх… её, — с трудом, но реплика всё же вырвалась наружу. Сначала Саске показалось, что это лишь слуховая галлюцинация, не более, но затем зверь произнёс более чётко. — Её…       «Что за бред он несёт?» — не мог разобрать шиноби, пока Песчаный не выкрикнул на весь лес.       — Я ХОЧУ ЕЁ!       Раз. Гаара с неистовой скоростью бросается в противоположное от Саске направление. Прямиком к Цукико. Два. Девушка кричит, рефлекторно прикрываясь руками. Три. Тидори сверкает оглушительным треском в последний раз, чтобы потом рассыпаться едва заметными искрами и исчезнуть. Учиха даже не успевает понять, что только что сделал, как его сковывает такая судорога, что даже кричать становится трудно. Кожу словно обжигает огнём, каждую клеточку захватывает сильнейший паралич, после которого отступают любые ощущения.       «Не могу пошевелиться», — в панике осознаёт Саске, когда мир вокруг наклоняется, а бессильное тело валится прямиком на толстенную ветвь.