3
21 октября 2022 г., 11:05
Люк оторопело смотрела на огромную ладонь. Несколько минут назад протянутая рука собиралась положить конец ее недолго продлившейся жизни. И делала это весьма уверенно, пока Вейдеру не взбрело в голову задавать вопросы. Из носа все еще шла кровь, причем довольно обильно, пачкая лицо вперемешку со слезами. Грязные волосы прилипли к губам и щекам. Предложенная помощь казалась подозрительной.
— Тебе больше не нужно меня бояться, — заверил Вейдер. Если бы не модулятор голоса, синтезирующий низкие, твердые ноты, ситх потерял бы всю убедительность и уверенность в голосе. Люк в немом вопросе вскинула брови. — Я не причиню тебе вреда. Никогда больше.
— А что за неожиданные перемены в характере? Что дальше? Сплетем браслеты дружбы и отправимся на Кореллианские луга крутить бантам хвосты? — ерничать перед убийцей было не самым лучшим жизненным решением, но удержаться Люк не смогла. Рукавом накидки она мельком утерла лицо, размазав багровую жидкость еще больше. В глазах начинало темнеть. Люк запрокинула голову в попытке остановить кровь.
Причины верить хотя бы одной букве в словах Вейдера отсутствовали, но угроза от него действительно не ощущалась. Люк, к своему удивлению, чувствовала лишь растерянность, сожаление и грусть, приправленные щепоткой стыда. Такой коктейль сочетался с образом Вейдера, воспеваемым в Имперской пропаганде и презираемым в пропаганде альянса повстанцев.
— Я бы не рекомендовал тебе продолжать в том же духе, так ты только навредишь, — он явно имел ввиду бездумную попытку первой самопомощи. Люк не сдержала нервный смешок, упрямо держа голову все в том же положении. Вейдер молчал.
— Я гарантирую безопасность собственному ребенку. Ты моя дочь, Люк, — добавил он чуть погодя.
У Люк отвисла челюсть. Она посмотрела на ситха, как на чудо света. Нервная улыбка нарисовалась на лице, пока Скайуокер отрицательно мотала головой, что отдавалось тяжелым грузом пульсации во лбу. Руки Люк искали опору на земле. Она переживала, что полностью распластается на железной поверхности от бессилия.
— Нет, это не так. Бен сказал, что ты убил моего отца, — во все глаза смотря на Вейдера, возразила Люк.
— Бен, — Вейдер отрывисто произнес имя, будто вспоминая его владельца. — Оби-Ван. Он солгал тебе. Кеноби был тем, кто не смог убить меня, но оставил умирать, сбежав, как последний трус, — пытался убедить ее Вейдер, с отвращением говоря о джедае. Он отдернул протянутую руку. Ладонь сжалась в кулак с такой силой, что кожа жалобно заскрипела.
Люк не хотела верить в услышанное.
Бен никогда бы так не поступил! Кому, считает Вейдер, она должна поверить? Кеноби, наставнику отца, мастеру-джедаю, или Темному Лорду, жестокому ситху и ученику Палпатина? Которого, между прочим, этот полудроид обезглавил у нее на глазах. Ее отец никогда не позволил бы себе такого! Люк почувствовала, как у нее в нервном тике дергается губа.
— Вы врете, — в голосе Люк промелькнула надежда.
Энакина Скайуокера, возведенного чуть-ли не в божества, Люк считала кумиром и образцом для подражания. А сейчас заявляют, что ее отец — ужас Галактического масштаба. Энакин Скайуокер запомнился миру отважным героем, рыцарем-джедаем. Вейдер же, имперский колдун-душегуб из глубин далекого космоса, наводил страх и хтонический ужас.
— Это правда, Люк, ты сама все понимаешь. Доверься Силе, ты ощутишь нашу связь. Исследуй свои чувства, — голос Вейдера раздался в голове, отдавая новым эхом боли.
— Я требую исследовать ДНК, — Вейдер ничего не ответил. Он не нуждался в медицинских исследованиях и подтверждениях, полностью доверяя своим чувствам.
Бегающий взгляд голубых глаз случайно упал на валяющуюся голову Палпатина, укатившуюся как раз к подножию лестницы. Из открытого рта вывалился язык. От тошнотворного зрелища к горлу подкатила желчь. Вейдер отошел в сторону, встав так, чтоб его плащ закрывал труп ситха.
— Ты не сможешь отрицать это вечно. В твоих интересах принять и усвоить факт нашего родства. Либо мне придется помочь тебе, — голос Вейдер сочился раздражением. Люк почти на физическом уровне чувствовала в нем стремительно растущий шар негодования, готовый вот-вот взорваться.
— Но тогда Энакин Скайуокер,— Люк не договорила, не зная, как правильно выразить мысль. Она не могла понять, как связан стоящий перед ней Вейдер и Энакин. Мог ли Кеноби приписать ей родство с джедаем, не имевшим к Люк никакого отношения?
— Это имя принадлежало мне в прошлом, но теперь не имеет ко мне никакого отношения, — ответил Вейдер резким тоном, поражаясь навыку Люк задеть себя.
— Подождите-подождите, значит, вы и Энакин Скайуокер один человек? Вы были джедаем? — Вейдер резко качнул головой. Страшная маска, напоминавшая Люк череп, под таким углом показалась еще озлобленней.
— Я не намерен более обсуждать эту тему. Надеюсь, что в тебе достаточно здравомыслия, чтобы больше не поднимать этот вопрос.
— Но почему? — не успела она договорить, как Вейдер рявкнул:
— Довольно! — голос прозвучало страшно, и Люк съежилась. Бас Вейдера звучал словно механический гром или взрыв сверхновой. Вейдер заметил, как своим темпераментом напугал дочь, не испытывая сожалений по этому поводу: он предупредил ее, а родственная связь не означает особенное отношение.
Люк умолкла. Сила рывком подняла ее с холодного пола. Потеряв равновесие, Скайуокер чуть не рухнула обратно: ватные ноги еле держали тело вертикально. Вейдер вновь предложил ей поддержку в виде протянутой руки уже настойчивее.
— Я и сама могу дойти, — дернулась она от ситха. Тот, судя по виду, показывал чудеса самоконтроля, сдерживавшись от того, чтобы вновь не усыпить ее и отволочь в медицинский блок.
Дорога до медицинского блока прошла в напряженной тишине. В этот раз Вейдер шел не так быстро, шествуя сбоку от Люк. Он притормаживал, когда в глазах ее темнело, каждый раз готовый поймать ее, если Скайуокер начнет отключаться. Ситх не торопил, не подгонял, никак не комментировал отказ от помощи. Он лишь пару раз сказал куда идти. Но пассивно-агрессивные громкие шаги выдавали его недовольство.
Люк шла, еле волоча ноги, уткнувшись носом в ставший багровым рукав. Во рту стоял противный вкус и запах железа. Каким-то образом она наклонилась к собственной крови, от чего пустой желудок скрутило.
Люк чувствовала себя неважно. Когда действие адреналина, кортизола и прочих гормонов закончилось, на нее навалились усталость и боль. Изнеможденная, она сравнила свое состояние с тем, будто по ней несколько раз прошлось стадо диких ронто, а после на нее взгромоздил свою неподъемную тушу сам Джабба хатт.
Присутствие Вейдера рядом чертовски напрягало. По ее мнению, он маячил жуткой тенью. Люк переживала, что он посчитает ее совсем заморышем и решит добить, чтоб не мучилась. Но пока ситх не проявлял таких порывов, лишь единожды сказав, где им нужно свернуть.
В мыслях Люк обозвала себя хилым потомством, незадачливым генофондом, чахлым приплодом и прочими глупостями, мрачно веселясь за свой счет.
Вейдер, видимо, услышал унылый ход мыслей. Их узы на мгновенье наполнились чем-то приятным и даже мирным, будто он попытался ее поддержать.
Ситх вел себя непонятно, оставляя о себе двоякие чувства: вроде и душил, а вроде и отцом оказался; руку помощи протянул и этой же рукой сто процентов прибить хотел; идет весь такой покровительственный, а у самого из маски скоро дым повалит.
Медицинский кабинет располагался рядом. Эта зона боевой станции находилась в личном пользовании Императора, где все самое необходимое разместили в шаговой доступности.
Палпатин в медицинской помощи нужды не имел. Древний ситх поддерживал свое здоровье магией темной стороны и всякими ритуалами, но предусмотрительность взяла свое — на всякий случай обзавелся медицинским блоком и личным врачом. Шив не понаслышке знал, как в секунду жизнь может измениться, перевернуться с ног на голову.
Императорский комплекс пересекался длинным коридором-змеей, оснащенным смотровыми окнами. Если пройти еще немного и свернуть направо, то можно попасть в жилые помещения со спальнями, обеденным залом и комнатой для собраний. В повороте налево находилась кухня и служебные зоны рабочего персонала.
В большинстве своем его обслуживали люди, а дроиды выполняли лишь функцию помощников и ассистентов. Вейдер, знающий толк в механике и умеющий конструировать многозадачные машины, неоднократно предлагал Палпатину свою помощь. Темный Лорд с удовольствием сделал бы несколько дроидов, и время хорошо проведя, и избавившись от неуклюжих работников. Но Палпатин случиться этому не позволил. Ему какое-то время доставляли удовольствие возня, сплетни, интриги. А когда люди надоедали, то он избавлялся от них.
Медицинский блок, сделанный для галочки, простором не отличался и делился на две комнаты. То, что располагалось дальше, отделялось перегородкой, стекло которой мутнело по нажатию кнопки.
Удивительно, но стены здесь выкрасили в нежный молочный цвет. Такая цветовая палитра может и типична для любого другого медицинского кабинета, но для готического логова ситхов выглядела странновато. У стен стояли квадратные шкафчики с аккуратно расставленными фолиантами книг, цветными бутылочками и тюбиками. Отсутствующий иллюминатор заменило большое, овальное зеркало.
Люк уже боялась, что случайно заглянет в отражающую поверхность. Судя по пульсирующей боли и тяжести, ее лицо превратилось в опухший шар, сплошь покрытый корочкой засыхающей крови. Подобный внешний вид до конца растопчет остатки ментального здоровья.
В углу находился письменный стол с лампой, заставленный документами, датападами и каким-то хламом, а за ним приютилось пустующее вращающееся креслице на колесиках. У стола было кресло побольше и на вид удобнее. Медицинский блок Императора снабдили последней техникой и дорогостоящими лекарствами. На противоположной от стола стене висел какой-то аппарат, о предназначении которого можно было только догадываться, но Люк понравился вид.
Вошедших встретил коренастый медицинский дроид. Серая краска на тяжелом корпусе в некоторых местах потерлась и даже скололась, но, несмотря на это, вид у машины оставался опрятным. На квадратной голове-экране горели пустым взглядом две точки глаз. С виду его легко можно спутать с дроидом для допросов. В сегменты крупного тела, в короткие ноги и руки встроены не вызывающие доверия инструменты.
Сходство объяснялось тем, что и медицинские дроиды, и дроиды-дознаватели были детищем одной Имперской коррумпированной компании, поленившейся заново разрабатывать чертежи. Поступив по-хитрому, они перекрасили и слегка модифицировали ходовую модель дроида для допросов. Вот и получилось так, что модели отличались расцветкой и незначительными деталями в корпусе. В критических ситуациях он действительно мог выполнить функцию пыточного аппарата, но в данный момент не представлял никакой опасности.
— Чем могу быть полезен, мой Лорд? — механический голос звучал равнодушно.
— Почему доктор Шиккар отсутствует на рабочем месте? — в медблоке находился лишь дроид, кресло врача пустовало. Вейдер не выглядел и не звучал так, будто собирается отправиться на поиски. — Проведи осмотр и дай ей соответствующую медицинскую помощь, — он взял Люк за плечо, аккуратно подтолкнув к центру комнаты, не убирая руку.
Скайуокер прислушалась к себе. Вес ладони не казался противным, неправильным, не хотелось убежать от прикосновения. Но Люк, все еще испытывая страх и недоверие, аккуратно попыталась освободить плечо. Вейдер отступил.
— Сэр, с прискорбием для вас сообщаю, что обслуживаю только Императора. Но ради вас могу провести девушке экстренную лоботомию, — из пазов металлической руки вышел инструмент, напоминающий нож для консервов. Острие опасно блеснуло в свете ламп.
— Ты выполнишь мой приказ, либо твои должностные обязанности понизятся до обязанностей тостера, — прозвучала беззлобная угроза. Люк удивленно приподняла одну бровь, сквозь боль в голове удивляясь милому введению Вейдера с дроидом. Она так хотела присесть, а еще лучше прилечь, что согласилась бы на любую лоботомию, если тело в этот момент придет в горизонтальную плоскость.
— Вас понял, сэр, — он повернулся к Люк, прося ту пройти к креслу, указывая в ее сторону все тем же инструментом. От неожиданности она сделала несколько шагов назад, врезавшись, как показалось, в стену. Стена шумно дышала. Люк вяло отпрянула и развернулась, хмуро заглянув в визоры маски, в тщетной попытке найти глаза Вейдера. В ответ смотрели глухие, толстые стекла. Скайуокер не решалась что-либо сказать ситху.
— Мне нужно разобраться с тем, что осталось от Палпатина. Повторюсь, здесь ты в безопасности. Мы продолжим наш разговор позже, — он развернулся и вышел, оставив Люк наедине с дроидом. Она, зависнув, еще некоторое время пялилась на с шумом захлопнувшуюся дверь, но начавший возмущаться дроид напомнил о том, для чего она здесь находится. Люк решила не навлекать на себя трепанацию черепа и выполнила приказ искусственного интеллекта.
Она не могла вспомнить, сидела ли хотя бы на чем-то столь же удобном, как это кресло. «Так вот, что значит блаженство», — подумала Люк, усаживаясь основательнее на мягкую мебель. Несколько капель крови упали на светлую обивку, но думать о том, что с ней за это сделают, не хотелось. Судя по имперской дружелюбности, в качестве замены испорченной используют ее кожу. Уставшее тело потребовало откинуться на мягкую спину и забыться крепким сном. Механизмы тихонько жужжали, действуя усыпляюще, но Люк боролась до последнего.
— Как тебя зовут хоть, — она понадеялась, что непринужденный разговор поможет отвлечься и взбодриться.
— Эр5-0Би, медицинский дроид к вашим услугам. Моя база данных позволяет поставить точнейший диагноз в минимальные сроки, вы находитесь в безопасных руках. Как я могу к вам обращаться?
— Люк, — дроид кивнул квадратной головой. Он потянулся к пациентке стерильной салфеткой, пропитанной бактой, намереваясь очистить лицо, но не тут-то было. Люк, возмущенно замычав, выдернула салфетку из металлический конечности. Она ведь не какой-то маленький несмышленый ребенок, не сумеющий выполнить такую банальность. Она наобум потерла лицо, шею. Нос и синяк отозвались болью, а царапины на шее защипало, и Люк, шипя, пожалела, что приложила слишком много усилий. Слава звездам, что бакта — панацея от всего, и синяк с отеком долго не продержаться.
Эрби, так решила сократить имя дроида Люк, задавал ей много бесполезных вопросов про аллергию, детские болезни, спрашивал еще что-то, а она отвечала почти наобум. Он измерил ее температуру, давление, взял мгновенный анализ крови. Люк считала все это бессмыслицей и просто хотела поскорее уснуть.
От осмотра их отвлек шум вновь распахнувшейся двери. У Люк, ожидавшей увидеть Вейдера, замерло сердце. Но в медицинский отсек влетела высокая женщина, выглядящая ошалело. Люк смотрела на ее лицо со съехавшими набекрень очками, вновь начиная волноваться за свою жизнь, ведь весь вид ее кричал о том, что вошедшая плохо держит себя в руках. Кудрявые волосы пыльного цвета, выбившиеся из резинки, вкупе с помятой одеждой придавали ее виду всклокоченности и еще больше бешенства. Вместе с ней в медблок вошли переполох и суматоха.
— А ты еще кто такая? — она, упершись руками в бока, уже подлетела к рабочему столу. Сверху вниз Люк разглядывали серые глаза. Скайуокер, вжалась в кресло всем телом. Резкий и высокий голос напоминал крик альдераанской чайки. — Почему посторонние в блоке?
Она выглядела так, будто собственными руками готова разобрать дроида на винтики, если ответ ей не понравится. Люк хотела объясниться, как попала сюда и что сама не испытывает радости по поводу нахождения в этом месте, но ее опередил Эрби.
— Госпожу Люк привел Лорд Вейдер, — от слова «госпожа» Люк приподняла бровь, скривила губы и попыталась помахать головой, мол титул никак к ней не относится, не подумайте. Голова запротестовала, и от такой нагрузки на вестибулярный аппарат мир поплыл. — Он приказал, чтобы все с ней было в порядке. Поэтому перестань расшатывать ей психику своими визгами, — надменно ответил дроид. Рука женщины дернулась. Парочка явно не ладила.
— Но я личный врач Императора и не нанималась выпонять хотелки Лорда Вейдера! — запротестовала она, подтверждая свои слова резкими кивками. Еще несколько таких колебаний и очки, свисающие с кончика носа, не выдержали бы, но женщина решительно вдавила их в переносицу.
— Хорошо, но скажи ему об этом лично, — ответил дроид равнодушно, но чувствительная Люк услышала во фразе нотки ехидства. От вида женщины, которую всю передернуло от страха, она неловко пожала плечами.
Женщина медленно успокаивалась. Каждый знал, что идти против Вейдера крайне неразумно. Невыполнение приказа чувствительного к отказам главнокомандующего может выйти боком.
Усевшись на скрипнувшее кресло, врач прокашлялась, вновь поправив очки.
— Можешь называть меня доктор Шиккар. Что эта железка уже тут накатала? — спросила она, выхватив датапад у подошедшего следом дроида.
***
Вейдер вернулся в пустующий зал, вызывая по встроенному в доспехи коммуникатору Гранд-моффа Таркина и адмирала Мотти. Ритм тяжелой походки эхом отражался от стен. Как он и думал, тело убитого мастера исчезло, в напоминание о себе оставив лишь черный балахон и пятно засыхающей жидкости. Из маски вышел смешок, прозвучавший искаженно-поломано. Ситх чувствовал непривычную легкость. Даже протезы будто перестали тянуть вниз своим немаленьким весом. Внешних метаморфоз не случилось, но перемены точно произошли. Каждый день, каждый час ему казалось, что сгоревшая плоть медленно гниет и разлагается под костюмом, но теперь ситх не чувствовал себя бессильным и подавленным. Непрекращающаяся боль уверенно отступала, а тело наконец начало восстанавливаться. Палпатин все это время держал его на коротком поводке. Он знал, что мастер предательски ломал его систему жизнеобеспечения, делая это либо исподтишка, либо, наоборот, показательно и в открытую, чтоб напомнить, кто хозяин, мастер, кого нужно почитать, бояться и уважать. Но Вейдер не подозревал, что Палпатин был причиной того, что его тело не могло запустить процесс регенерации, использующий древнюю магию ситхов. Вейдер неторопливо прошел мимо мантии, привлеченный смотровым окном. Звезда Смерти бесцельно дрейфовала в космосе, находясь на территории внутреннего кольца Галактики, почти войдя в систему Альдераана. Вдали уже виднелась одноименная звезда, мерцающая нежным сиянием. Обстановка напоминала мрачный период Набу времен старой республики. Вейдер не любил находиться здесь и делал это только по мере необходимости, предпочитая либо Палач Звезде Смерти, либо один из своих замков. Картины и гобелены не пробуждали полет фантазии: Вейдер подобную роскошь считал расточительством имперского бюджета и нелепостью. Даже если бы он хотел в полной мере оценить картину, тонкие мазки, игру цвета и оттенков, то все было бы красным и контрастно рябило. Он уже планировал избавиться от бесполезного хлама. Гранд-мофф Таркин замыслил уничтожить планету, и Палпатин, будучи жестоким маразматиком, успел позволить случиться гибели целого мира. Вейдер решил, что не позволит этому произойти, но не из добросердечности и милосердия. Идея бессмысленного и мнимого торжества техники над человечеством не импонировала, как бы сильно его не поглотила темная сторона. Ситх попросту не уважал само существование Звезды Смерти, в строительство которой вложили неразумное количество имперских кредитов и ресурсов. В перспективе станция может принести больше проблем, нежели пользы. Если ему и придется уничтожить планету, Вейдер использует Силу темной стороны. Пока что в этом нет необходимости. Вейдер, отстраненно рассматривая простирающееся за окном холодное пространство космоса, подумал о дочери. Его дочь.. Про себя он несколько раз проговорил слово, будто неслышимое и неизвестное ранее, пытаясь к нему привыкнуть. Вейдера тревожил новый статус отца. У него никогда не было своего, причем буквально, и всю жизнь отцовские фигуры исчезали так же быстро, как и появлялись. Ситх по себе знал: отсутствие родителей не то, что захочет испытать каждый. Но, как вести себя по-отечески, он мог только догадываться, тем более, что его ребенок уже не маленькое дитя. С ребенком помладше, как ни странно, было бы проще. Когда-то давно, в прошлой жизни, Энакин был белой вороной среди ровесников падаванов. Его часто отталкивали, друзьями в ордене он так и не обзавелся. Кто-то завидовал ему, кто-то боялся, кто-то слишком сильно верил в идею пророчества и видел в Скайуокере лишь избранного, но не его личность. Он не мог назвать себя социально неловким, но отношения не складывались. Немногочисленные приятели в его жизни были исключением из правила, нежели закономерностью. Находить общий язык получалось лишь с дроидами и юнлингами. Дети тянулись к нему, считая высокого неловко улыбающегося парня крутым, просили научить разным приемам, показать боевые движения, рассказать о прошедших миссиях. Скайуокер был доволен вниманием, купаясь в нем. Лишь подколы Асоки, выдававшей всю мощь базового Галактического языка, бесили. Вейдер не питал иллюзий, что обнаружь он Люк лет в пять, та бы с радостными визгами бросилась папке на шею. Но завоевать доверие ребенка казалось ему делом в десятки раз проще, чем искать общий язык с девушкой, только вышедшей из пубертатного периода. Его поразило их сходство. Чертами лица Люк пошла в него, разве что те были по-девичьи мягкими и нежными. От матери ей разве что досталась убежденность в своей правоте. Правда, его покойная жена выражала это уверенностью, а Люк же казалась упертой. Вейдер вздохнул, запрокинув голову. Как же много лет у них отняли. Если бы он знал, что Люк жива, он бы заглянул в каждый уголок Галактики, он бы проверил каждый сектор и систему, но нашел бы и забрал своего ребенка. Хотелось узнать детали прошлого Люк. Вейдер желал быть в курсе всего без исключения: как она росла, в каких условиях, чем жила, где и как училась. Шанс того, что Люк получила приемлемое образование, ничтожно мал, школы точно не конек Татуина. Но обучить можно всему, тем более, если она проявит заинтересованность и страсть к новым знаниям. Если будет против, то тоже не страшно — Вейдер умеет договариваться. И вообще, по какой причине Оби-Ван из миллиардов обитаемых планет выбрал спрятать Люк на пыльном камне? Злая ли это насмешка или подобие мести за отца-ситха? В очередной раз возникло желание помучать Кеноби перед смертью. Слишком легко он отделался. Вейдеру не терпелось расспросить Люк, но он банально не знал, как начать подобный разговор. Простую светскую беседу он не вел, казалось, целую вечность, говоря только по делу, отчитываясь перед Палпатином, отдавая приказы. Самое обыденное и рутинное, что выходило из его рта, — угрозы разной степени завуалированности. Сможет ли он пообщаться с собственным ребенком по-человечески или же навык давно утрачен? Прогнозы неутешительны и пессимистичны. Вейдер смотрел на ситуацию реалистично, прекрасно понимая, что в глазах дочери выглядит монстром. Как скорректировать это, лишь Сила знает. И стоит ли вообще что-то менять? Вейдер уже чувствовал, как Сила внутри него приобретает новый вид. Люк появилась неожиданно и, словно лучик солнца, озарила непроглядную тьму. Это было не плохо, пусти он эмоции в нужное русло, чтоб подпитать новыми эмоциями темную сторону. В конце концов, не на одной ярости и ненависти все заканчивалось. Темная сторона открывала все, что пытались отрицать джедаи. Они путали покой и умеренность с безразличием к чужим страданиям. Страсть, гнев, печаль, борьба, любовь естественны для человека, и подавлять их губительно. Вейдер был полон чувств, они делали его сильнее. Несмотря на искалеченное тело, в Силе он горел черным пламенем. Костюм издал тонкий писк, и Вейдер нажал кнопку на панели. Периодически она пищала без надобности, делая это исключительно для напоминания о его зависимости от костюма — глумливое, унизительное тыканье носом. Палпатин мертв, и Лорд самостоятельно займется состоянием и функционалом доспехов. Наконец отключив визгливый звук, дублировавшийся через шлем прямо в ухо, Вейдер украдкой проверил Люк с помощью связь в Силе. Уставшая, потрясенная, но жить будет. Сейчас, спустя время, Вейдер сожалел, что сообщил об их родстве в не самых подходящих обстоятельствах. Да, его такие новости выбили из колеи, открытие шокировало, но нужно было промолчать. Уничтожить Палпатина, дождаться, когда Люк придет в себя, и в мирной обстановке раскрыть правду. Вейдер порой страстно желал ударить лоб ладонью, чтобы спрятаться от разочаровывающих и унылых дум. Он еще и голос додумался повышать, выплескивая на испуганного ребенка свирепый характер! Несдержанность всегда усложняла ему жизнь. Вейдер ведь не знал Люк, ее психологические реакции, ее характер. В общении с ней пока нужна тонкость. Но и позволять расслабляться недопустимо. Ситх уже решил, что представит Галактике своего ребенка. Вейдер устал постоянно скрываться. Сначала его вынуждали скрывать эмоции, влюбленность, брак, а впоследствии судьба обрекла на вечное сокрытие лица и анонимность. Теперь же, когда он свободен над собой и своим выбором, ситх не собирался таиться и прятаться, наслаждаясь снисходительными подачками судьбы лишь украдкой. Вейдер решил, что никто не сможет ему помешать править Галактикой вместе с дочерью. Он не смог когда-то сделать это с женой, но сейчас все будет так, как он решил. Продолжив стоять у иллюминатора и привычно сложив руки перед грудью, Вейдер ждал прибытия моффа и адмирала. Сила подсказывала, что те подойдут с минуты на минуту. За стеклом вспышкой промелькнуло космическое тело, сразу растворившись в темноте. Люк подавала надежду стать великолепным ситхом. Вейдер лично обучит ее темным путям Силы. В ней есть все: страх, гнев, амбиции, свободолюбие. Не хватает разве что ненависти, но с его генами это не станет неразрешимой проблемой. Империи грозили перемены. Предстояло полностью переформировать насквозь коррумпированное адмиралтейство. Вейдер никогда не стремился к пустым, неплодотворным знакомствам с никчемными отбросами, считающими себя гением военного дела. Поэтому новых людей будет отбирать лично, судить непредвзято. Так же нужно решить судьбу Леи Органы. В найденных дроидах не нашли ни намека на похищенные чертежи. Прямых улик против Органы не обнаружили. Арту — непростой дроид, поэтому без особого труда мог почистить свои базы данных, не оставив следов. Убивать Органу не хотелось. Она не вызывала в нем шторм гнева и злости, жаждой справедливости и демократии напоминая ему покойную жену. Вечно держать Органу на Звезде Смерти или Палаче нет смысла, ведь ни боевая станция, ни флагман не задумывались исполнять роль тюрьмы. Они не могли предоставить условия для постоянного содержания заключенных. Остается с позором отправить в заточение на Корусанте. Ситх подумал, что стал уж больно мягким. Наконец послышался торопливый топот. Таркин и Мотти выглядели встревоженно. Император вызывал на личные беседы, это не что-то особенное и из ряда вон выходящее, но ясно ощущались перемены. Даже люди, не чувствительные к Силе, не могли не заметить гибель Палпатина. Вейдер развернулся к вошедшим, плащ зловеще колыхнулся за широкой спиной. — Лорд Вейдер, что произошло? Где Император? — задал вопрос Мотти, голос звучал обвинительно. Ситх не любил адмирала, издававшего через чур много раздражающего шума и прослывшего человеком себялюбивым и корыстным. Мотти стоял первым в очереди на понижение в звании и перевод. Вейдер едко усмехнулся под маской. Как же адмирал будет рад отправиться на внешний рукав Галактики контролировать добычу какого-нибудь бесполезного ископаемого на Силой забытой планетенке. Уилхафф Таркин обладал большей догадливостью и умом поострее, сказывался многолетний опыт чиновника и Гранд-моффа. Вспышка осознания на вытянутом скуластом лице, пугливые искры в серых, мутнеющих от старости глазах потешили Вейдера. Таркин несколько раз перевел взгляд с Лорда на то, чем раньше был Палпатин, обдумывая, что сказать. Вейдера и Таркина связывали странные отношения. Лорд ситхов уважал Гранд-моффа и его военный опыт, хотя часто двое из-за разных взглядов не могли прийти к согласию, как, например, в вопросе насчет Альдераана или принцессы Леи. Таркин, в свою очередь, подчинялся верховному главнокомандующему. Но в случае, когда Вейдер находился на Звезде Смерти или в секторе Таркина, а был он там часто, поскольку Уилхафф занимал пост Гранд-моффом Внешнего Кольца, приходилось подчиняться уже ситху. Отсутствие явного контраста между их полномочиями не оставляло Таркина от периодического злоупотребления властью. Он не позволял себе наглость, показательность и развязность, но Вейдер не мог сказать, что такое положение дел приносило радость. Таркин пользовался уважением Палпатина и его покровительством, поэтому мог позволить себе авторитетно поважничать. Уилхафф не боялся, уверенный, что смерть от старости быстрее придет по его душу, нежели Вейдер решит его покарать. — Палпатин мертв. Свяжитесь с Корусантом, я хочу, чтобы немедленно было сделано официальное заявление. Теперь я ваш Император, — Вейдер зловеще навис над мужчинами. Даже долговязый Таркин рядом с ним напоминал коротышку. Мотти, нервно заламывая руки в перчатках, отправился выполнять приказ. Официально Вейдер действительно числился преемником в случае смерти Палпатина. Но до сегодняшнего дня он мог позволить себе лишь тайно желать роль Императора. Он не думал, что когда-то в нем появиться столько воли и гнева, чтоб наконец убить мастера, но благодаря Люк это свершилось. Никто не сможет оспорить его титул, но повстанческие настроения могут усилиться. Но еще предстояло пройти бюрократические круги ада, издать череду приказов, документов, церемоний, прежде чем Вейдер сможет взойти на трон. Вейдер вновь повернулся к иллюминатору, и Таркин последовал его примеру. — Что теперь будет с Империей, мой повелитель? — задумчиво спросил он — Гранд-мофф, я чувствую в вашем вопросе волнения о собственном благосостоянии, — в низком голосе промелькнула толика издевки. Таркин перевел колючий взгляд с маски на стекло иллюминатора. — Приоритетные сектора остаются под вашим контролем, можете выдохнуть. Уилхафф сам не заметил, как задержал дыхание. Он кратко поблагодарил Вейдера, заведя разговор о Звезде Смерти.***
Люк небрежно уплетала пюре с постным мясом какого-то пернатого животного. Она пыталась представить, как выглядит существо, называемое «курица», но вскоре оставила попытки. Описание доктора Шиккар подтвердили то, что на Татуине не водится ничего похожего. Она и забыла, что ела последний раз много часов назад, совсем не ощущая голод. Оказывается, что с момента, как ее забрали с Татуина, прошло больше суток — доктор Шиккар сказала общую галактическую дату и время. Не отличающаяся изыском еда казалась настоящим лакомством после продолжительного голода. Сначала она думала, что не сможет и ложки осилить, но аппетит приходит во время еды. Руки Люк все еще тряслись. В пюре испачкались щеки и даже кончик носа. Доктор Шиккар умоляла ее сбавить темп, и начать хотя бы пережевывать пищу, а не глотать целиком, беспокоясь, что пациентку стошнит от такой скорости. А когда Люк выдула целый литр воды, чуть не устроила скандал. Эрби, как бы невзначай, напомнил, что сразу предлагал покормить ее внутривенно, но глупые людишки не оценили его гений и отказались. За время, что она находилась в медицинском блоке, Люк разговорились с врачом. Женщина вела себя слегка своеобразно. Интонации в голосе создавали ощущение вечной возмущенности и обиды. Люк решила, что подобная особенность ни что иное, как последствия работы на Палпатина, так еще и наедине с не отличающимся милым нравом, дроидом. Люк рискнула задать несколько вопросов о Вейдере. Поначалу доктор Шиккар отмахивалась от нее, как от назойливой мухи, переживая, что скажет лишнего. Но щенячий взгляд голубых глаз, наполненных грустью и мольбой, спустя время уговоров разжалобил и вытащил из нее несколько слов. Люк не интересовали какие-то грязные подробности его жизни, спросила она о великой банальности: правда ли, что Вейдер имеет манеру душить кого ни попадя десять раз на дню. На такой вопрос доктор Шиккар пфыкнула. — Что могу тебе сказать? Я так-то на него и не работала никогда, но идиоты, которых тут вообще-то как грибов после дождя, сплетни пускают, уж поверь. Какого только бреда не наговорят, сказки Кореллианского леса! И что в жерле вулкана он родился, и что за борт отряды штурмовиков выкидывает, и что душит он каждого встречного-поперечного, особенно в плохом настроении. И, судя по тем же слухам, оно у него хорошим не бывает, — сказала она, ища в шкафчике какой-то препарат и новый шприц. Эрби убирал грязную посуду, осуждающе посматривая на Люк пикселями глаз. Люк, не замечая дроида, с ногами забралась на кресло и впитывала каждое слово доктора Шиккар, как губка. — Постойте, чего? Родился в жерле вулкана? — спрсила Люк с акцентом на последнее слова. Она обязана спросить об этом. Хоть Вейдер и не очень благосклонно относится к ее любопытству, от этого вопроса ему не уйти. — Это же надо такую чушь сгаллюцинировать, да? Люк, ты вот адекватная, для возрастных регрессий еще маловата, да? Сама посуди, если бы Вейдер убивал направо и налево, то в Империи рано или поздно закончились кадры. Никто бы не работал и на службу не шел. Мазохисты и спайсозависимое наркоманье, разве что, — последние слова она прямо-таки выплюнула. — Но он ведь все равно убивает своих же людей. Из ампулы в шприц побежало желтоватое лекарство. Люк не боялась игл и уколов, но и не фанатела от процедуры, поэтому поза ее стала ожидающе-напряженной. Доктор Шиккар продолжила: — Я на Императора работала уже тогда, когда ты под стол пешком ходила, и со времен создания Империи Вейдер задушил не так уж и много людей, — она задумалась, приложив фалангу пальца к тонким губам, — Сотни три персонала и офицеров может наберется за все годы, но на этом все. Люк рассеивающая мифы речь не впечатлила. Обелить главнокомандующего не получилось. Неужели доктор Шиккар считала, что после слов о том, что Вейдер душит по пятнадцать людей в год, причем много лет подряд, в глазах Скайуокер он станет мягкосердечным добряком и ангелом света? Да он наоборот еще больший маньяк, чем Люк предполагала. Шиккар, увидев ее лицо, как бы иронично говорящее «Да верю!», поспешила добавить: — У нас тут ничего просто так не делается, прими к сведению! Все эти люди были шушерой пустоголовой, либо предателями. И враги не нужны с такими союзниками! Ты просто в силу возраста еще не понимаешь этого, опыта у тебя нет жизненного, — она взяла Люк за руку, застегнув на предплечье яркий жгут. Работая кулачком, Скайуокер выслушала, что ей собираются вводить и для чего. Информация как вошла, так и покинула светлую голову, на долго не задержавшись. Шиккар проводила чуть шатавшуюся Люк за стекло. Она рассудила, что Палпатин ни разу не воспользовался ни одной частью медицинского блока, и интуиция подсказывала, что и в будущем этого не сделает, поэтому пусть дите, еще и как-то связанное с Вейдером, отдыхает. Эта часть комнаты выполнена в таком же стиле и такой же цветовой гамме. Стены украшали абстрактные картинки, которые Люк уже нарекла пошлостью и безвкусицей. Помещение с отменной звукоизоляцией глушило весь шум, для вызова врача и многих других целей в кровать был встроен ряд кнопок. С помощью них можно отрегулировать высоту, наклон кровати, яркость света, температуру воздуха, но Люк эти параметры совершенно не интересовали. — Тебе нужно отдохнуть. Поспи, если что-то случится, я разбужу, — доктор Шиккар вышла за стекло, сразу сделавшееся матовым и непроглядным. Люк улеглась, укрывшись пуховым одеялом. Кровать такая же мягкая, как и кресло, простыни пахли свежестью и цветами, постельное белье практически хрустело от чистоты. Щека, украшенная синяком, начавшим потихоньку желтеть, соприкасалась с холодной стороной подушки. Мысли роем кружились в голове, одна сменяя другую. Шиккар сделала ей обезболивающий укол с побочным эффектом в виде снотворного действия. На Люк обрушилась волна вины. Пока незахороненные тетя и дядя разлагаются под беспощадными солнцами, она лежит в уютной кроватке, сытая и почти здоровая. Люк украдкой вытерла накатившие слезы. Родство с Вейдером конкретно выбило из душевного равновесия. Оно меняло все, даже мнение Люк к самой себе. Принять тот факт, что ты ребенок убийцы, тяжело. Наверное именно поэтому тетя Беру и дядя Оуэн скрывали информацию об отце, придумывая всякие сказки и увиливая от темы. Но тетя Беру ведь когда-то подтвердила, что ее отец был джедаем! Люк повернулась с боку набок, ерзая больше от нервозности, нежели от неудобной позы. Сначала ее посетила мысль уговорить доктора Шиккар помочь сбежать ей из этого местечка. Можно улететь куда-нибудь к ситху на куличики, затеряться в бескрайних просторах Галактики. Кто ее там будет искать? Раньше Вейдер особо не интересовался ее жизнью, тем, где она живет и находится, а значит и после пропажи грустить не будет. Но ситх стал своеобразным якорем, персоной, подающей последнюю надежду, ощущение, что она не осталась одна в этом мире. Какой-никакой, но он отец. Даже если он никогда ей не интересовался, не пытался выйти на связь и при встрече попытался убить. Их узы Люк чувствовала, даже не стараясь прислушиваться. Крепкая, неразрушимая, фундаментальная, она тянулась к Вейдеру. Краем сознания Люк могла ощутить общую картину его настроения, но без тонких полутонов эмоций. Странно, но не неприятно, вечно сердитое присутствие Вейдера не доставляло дискомфорта. Наоборот, отбери сейчас их связь, и Люк точно сойдет с ума. Вейдер остался единственной родной живой душой. А все остальное поправимо. Он ведь лично сказал, что был Энакином Скайуокером, это много лет назад подтвердила тетя, которая врать не любила и не умела. Не ясно только, почему Бен историю перевернул на другой лад, придав ей совершенно иной смысл. Люк, хоть и не знала, что думать, на джедая зла точно не держала. В следующий раз, если он решит выйти на связь, она просто спросит, что он имел ввиду и зачем. Может Кеноби ни в чем не разобрался и заблуждается о смерти ее отца. Люк признала, что девяносто процентов черт характера отцу придумала сама, дополняя образ своими представлениями о джедаях, ожиданиями и фантазиями, но даже если убрать плоды ее воображения и основываться лишь на кратком рассказе Бена: крутой генерал-джедай сидит внутри Дарта Вейдера. — Я просто гений, — влюбленно сказала Люк, переворачиваясь на спину и недоверчиво покачивая головой. Выгоревшие волосы лохмами раскидались по подушке, в некоторых местах свалявшись в узлы. — Всего-то нужно вытащить его оттуда на светлую сторону, и мир получит Энакина Скайуокера обратно! — довольная собой, как никогда, она потянулась всем телом, издав довольный звук. Остается лишь составить план, как осуществить задуманное. Гордая собой Люк начала засыпать. Уставшая от роя напавших разом мыслей, она, наконец, почувствовала, как падает в умиротворяющую темноту. Не прошло и пяти минут, как руки коснулось что-то холодное и студенистое. Прикосновение болезненно отдалось тысячами маленьких иголок, одновременно впившихся в кожу. Люк резко открыла глаза, не понимая, что это. Взгляд упал на руку. Сердце оборвалось, и кровь застыла. Длинное синюшное нечто кольцами обвивало запястье. Рядом с ней, около подушки, будто восковая, лежала, отрубленная голова Палпатина. Изо рта тянулся омерзительный язык. Люк, крича не своим голосом, вскочила с кровати, пытаясь освободить конечность. Потеряв равновесие, она упала, ударившись копчиком. Люк не могла подняться, оцепеневшее тело не слушалось хозяйку. Длиннющий язык червем свис с края постели, медленно двигаясь в ее сторону. Взгляд, следивший за отвратительным зрелищем, упал под кровать. На полу лежал мертвый дядя Оуэн. Черная пустота пустых глазниц подсвечивалась изнутри, и Люк чувствовала, что труп не просто смотрел на нее, но и видел. Будто в изуродованном теле сохранилась часть жизни и разума, принявшая искаженную, пугающую форму. Люк зажала рот двумя руками. Сердце, готовое проломить грудную клетку, стучало так быстро, что становилось больно. Люк слыша хрипящие стенания, и неясные обрывки слов. Когда она вернула контроль над остолбеневшим телом, то попыталась отползти назад, не отводя глаз от дяди. Ладонь коснулась чего-то жесткого и шероховатого. Люк не хотела поворачивать голову, догадываясь, что может увидеть. Губы ее тряслись, а щеки вновь стали мокрыми. Она медленно повернула голову влево. Рядом с ней лежала тетя Беру. По сожженному лицу катились черные вязкие слезы, оставляя след сажи. Тетя Беру жалобно всхлипывала. — Люк, — голова тети медленно повернулась к ней. То, что осталось от обугленных губ, не шевелилось, голос, пропитанный болью, звучал четко и ясно. — Почему ты нас бросила? Скайуокер всхлипнула. Ненависть к себе ледяной рукой втиснулась в грудную клетку, разрывая в труху содержимое. — Мы мертвы по твоей вине, — обвинила женщина. — Прости меня, тетя — прошептала Люк, дрожа. От вида шевелящейся головы стало дурно. Она не смогла найти в себе силы дальше смотреть в запекшиеся глаза. Люк понимала, что это не ее тетя с дядей, эти существа не могли быть ими. Женщина повторяла слова обвинения, становившиеся с каждым разом все громче и пронзительнее. Небольшая комната все больше наполнялась криками и шумом. От мертвых тел исходил удушающий жар огня. Люк во все горло позвала доктора Шиккар и Эрби, но никто не отозвался. Она, сумев встать на ноги, побежала к выходу. Стеклянная дверь не поддавалась. Скайуокер в отчаянии стучала ладонями, надеясь, что доктор Шиккар или Эрбби выпустят ее, вытащат из этого ужаса. Люк подумала, что сходить с ума от хора нечеловеческих криков. Она чувствовала, как сзади к ней приближаются, мурашки бегали по спине. Никто не спешил на помощь, за стеной не было слышно ни звука. Люк, не оборачиваясь от стеклянной стены, добежала до угла комнаты. На стоящем рядом ящике не лежало ничего, что сошло бы за средство самозащиты. — Крифф. Крифф! — прошептала Люк. Тело вжалось в угол. От громкости голос стало больно. — Хватит! — с мольбой закричала она изо всех сил, закрыв уши ладонями. Разом все смолкло. Люк пыталась успокоить дыхание, слишком напуганная, чтобы обернуться. По опыту просмотренных голофильмов она знала, что это не может быть конец. Резко комнату наполнил звук аппарата жизнеобеспечения Дарта Вейдера. Из-за криков, она не услышала, как он вошел. Люк с надеждой повернулась к ситху. Он застывшим гигантским изваянием стоял у входа, смотря куда-то в пол. Трупы исчезли. Головы Палпатина с мерзким языком больше не было на кровати. Люк вздохнула, уже думая, как и чем объяснить то, что видела и слышала. Она попыталась что-то сказать, но зрение ее окрасилось бордовым. Вейдер активировал меч. — Что ты делаешь? — заикнувшись, спросила Люк. Может он заметил что-то под кроватью? Сейчас он проверит комнату и вытащит ее. Но от Вейдера волнами исходила опасность. Вейдер неестественно медленно, роботизированно поднял взгляд маски, вновь замерев. Они смотрели друг на друга так долго, что Люк успела расслабиться. Как только она попыталась спросить, что происходит, Вейдер мгновенно сорвался с места, с оглушающим топотом двигаясь на вновь закричавшую дочь.
