Огонь Негасимый

– А сколько стоит астролябия? – спросил чей-то хриплый голос. Высокий человек в потасканном, пахнущем кислым потом плаще даже не понял сначала, что это спросил он сам. Ссутулившийся над витриной лавки алхимика, он был похож на здоровенного, грязного чёрного пса. Всё своё бродяга носил с собой – потасканный вещевой мешок, два меча за спиной да рваный кожаный доспех под шерстяным плащом с капюшоном – вот и все пожитки. Владелец лавки, полноватый алхимик в линялом бархатном халате вишнёвого цвета и с рыжей клочковатой бородой, стоял в дверях и оглядывал угрюмого посетителя со смесью опасения и брезгливости. Тот, не дождавшись ответа, взглянул на алхимика – и он вздрогнул под взглядом жёлтых звериных глаз. – На кой бес тебе астролябия, ведьмарь? – Алхимик не потерял самообладания и подозрительно сощурился. Астролябия лежала на беспорядке выцветших гадальных карт, рядом с набором скальпелей, тускло поблёскивала латунью из-под тоненького слоя пыли. Над ней стояли ещё более пыльные модели печени и мозга из папье-маше, на которые сыпался мусор с пучков старых, ни на что не годных трав. На самом деле угрюмый, похожий на чумного пса ведьмак смотрел вовсе не на астролябию, а на то, что скрывалось под травами и шарлатанскими амулетами. Несмотря на то, что гнутые обода армиллярной сферы были теперь не более чем вешалкой для хлама, из-под них всё равно будто бы пробивались отсветы звёзд, мягкая тьма кабинета под крышей, запах чернил и бумаги… – Так, низачем, – смущённо пробормотал ведьмак, будто только сейчас осознавший, что заговорил с владельцем лавки и от этого очень растерянный. – Так и проваливай отсюда, мутант, – алхимик скрестил руки на груди и недовольно зашевелил губами, – не отпугивай посетителей. Ведьмак огляделся вокруг. Нагретая неожиданной майской жарой улица была почти пустынна. – Стражу позову, ну? Он стушевался, окончательно умолк и молча пошёл прочь по мостовой, мимо толстого торговца, тусклых витрин и тёмных занавешенных окон. Алхимик буркнул что-то нелестное ему вслед, но парень сделал вид, что не расслышал. Его звали Сорен Ларитц и за последние пятнадцать лет жизнь успела доступно объяснить ему азы. Например, если Сорен слышал где-то шум, то предпочитал держаться подальше. В Лейде, грязном, утыканном лачугами и торговыми палатками поганом городке, шума было много – чувствительные уши то и дело дёргались, услышав брань, звук падения, рёв скотины или грохот колёс по мостовой. В городе тревога не отпускала ни на секунду и он продвигался по улицам будто бы перебежками, всегда насторожённый, ссутулившийся. Ведьмак всегда был готов бить и бежать - уж этому его научили. Он и зашёл-то на эти пустынные улицы, чтобы спастись от шума – здесь жили алхимики, лекари и, говорят, даже пара звездочётов под эгидой городского чародея. Теперь мысли гудели в голове, как растревоженный рой, перетекали липкими сгустками – ведьмак ругал себя за то, что остановился перед этой витриной, и ещё больше за то, что спросил о цене. В желудке снова повернулась боль. Сорен скривился. Он не ел уже три дня и понятия не имел, где взять ещё денег. Похоже, по окрестностям Лейды уже прошли коллеги и даже самого захудалого зверя тут не наблюдалось. От голода в голову лезла невозможная дурь и тошнотворная жалость к самому себе – ведьмак понял, они-то и подтолкнули его спросить про астролябию. Изуродованные остатки того человека, кем он когда-то был – нет, не так, того, кем он когда-то мог стать – всё ещё болезненно тянули иногда обрубки пальцев через мрак и подталкивали к подобным глупостям. На улице, по которой он шёл, появлялись люди. В конце была небольшая площадь, с которой доносились обрывки разговоров, смех и почему-то звон мечей. Сорен обернулся – позади было уже слишком много народу, люди начинали собираться в сплошную стену. – Сейчас получишь, курвоглазый! – взревел чей-то бас впереди. – Ты давай догони, жирная ты жопа! – ответил звонкий смешливый голос. – А ну-ка иди сюда! Сорен остановился и моргнул. Всё ещё огорошенный встречей с алхимиком и нахлынувшими воспоминаниями, он оказался посреди толпы. Люди были как река, увлекли в сплошной поток и каким-то непостижимым образом выпихнули ведьмака в первые ряды. Там, у маленького фонтана, перекачивающего затхлую воду изо рта дельфина с отбитым хвостом, разворачивалась схватка. Пятеро вооружённых до зубов парней бандитского вида наседали на молодого, вёрткого паренька с торчащими во все стороны бронзовыми волосами. Он ускользал от своих соперников, лихо ныряя под удары и двигаясь, как расплавленное золото. Похоже, все они были профессиональными наёмниками, и один из них орудовал моргенштерном размером с кулак, от которого молодой ведьмак каждый раз едва уворачивался. В том, что оказавшийся в меньшинстве парень был ведьмаком, не было сомнений – он двигался слишком быстро и ловко, отчего движения получались будто смазанными, и крутился между противников, как акробат. Огромные, свирепые, с перекошенными рожами, они теснили его к фонтану, собираясь всё более плотным кольцом. Внутри Сорена шевельнулось привычное отчаяние – сколько раз он бывал в таких ситуациях? Шипастый снаряд тяжело пронёсся по воздуху, лязгнув цепью, в том месте, где мгновение назад была голова молодого ведьмака. Шар врезался в бортик фонтана на излёте, раскрошив его. На лице парня на секунду отразилась растерянность, перерастающая в страх. Кто-то в толпе ахнул, кто-то наоборот, одобрительно засвистел. “Сколько раз, – пронеслось в голове, – сколько раз ты бывал на его месте?” Наверное, лучшим решением было бы начать пробивать себе дорогу через толпу и скрыться в каком-то переулке. Вместо этого Сорен подбежал к жилистому здоровяку с моргенштерном и нанёс жуткий удар рукоятью по затылку, прежде чем тот успел обернуться. Хрустнуло. Мужик удивлённо осел на колени и упал мордой в грязь. – Так-так-так, – сказал одноглазый полуэльф с жутким горизонтальным шрамом через всё лицо, – а это что за бомжару кот принёс? Сорен, не раздумывая, ринулся на него, заставив поверить в обманный финт, и попытался подсечь под ноги. Полуэльф отпрыгнул и закрутился волчком. – Бежим! Сорен почувствовал, как его дёрнули за рукав и обернулся. Ведьмак с бронзовыми волосами показал себе за спину, дёрнул его ещё раз и рванул назад, к фонтану. В пару прыжков он запрыгнул на самый верх, толкнулся, перелетел над головами соперников, приземлился на тележку с пирогами и зайцем поскакал прочь. Наверное, в других обстоятельствах Сорен восхитился бы лёгкостью движений и подумал, что никогда в жизни так не сможет, но ребята перед ними и их зверские рожи в принципе отбивали тягу к размышлениям. Наверное, поэтому ведьмак повторил путь своего коллеги абсолютно не задумываясь – и отделался разве что больно ушибленной ногой. Что с ногой в принципе что-то было не так, Сорен понял гораздо позже – когда спустя пару кварталов догнал молодого ведьмака. Тот сидел на стене чьего-то сада в тени большой липы и глубоко дышал, восстанавливая дыхание. Он выглядел так беззаботно, будто просто отдыхал от майского зноя – и вообще сидел тут уже давно. Резные тени от крошечных молодых листочков падали на худое тело в расстёгнутой синей куртке, из-под которой виднелась свободная серая рубаха. На груди блестел непривычной формы медальон. Кот. Ну конечно, потому он и попал в эту переделку! Быстрее, чем Сорен успел додумать эту мысль, ведьмак школы Кота спрыгнул со стены, тряхнул бронзовой головой и беззлобно сощурил жёлто-зелёные глаза. – Ну и чего ты сделал? – В смысле? – опешил Сорен, – ну, вроде как жизнь тебе спас. Парень отшатнулся в показном удивлении – и тут же на его лице, удивительно подвижном для ведьмака, расцвела улыбка. – Ты подумал, что это всерьёз? – казалось, он готов был рассмеяться, – да я их два дня уговаривал! – Уговаривал?.. – Ну да, на бой. Эх, теперь все ставки уйдут. Сорен пытался сообразить. Обрывки мыслей бессмысленно трепетали в голове, как бегающие по двору испуганные цыплята. – То есть, ты договорился с этими амбалами на бой и собирался их победить? Один? Кот раздосадованно покачал головой и потёр переносицу. Потом решил запрыгнуть обратно на стену – уцепился кончиками пальцев за край, подтянул себя в тень дерева и похлопал по кладке рядом, приглашая Сорена присоединиться. Тот продолжал стоять внизу, исподлобья глядя на нового знакомого. – Это постановочный бой, – парень вздохнул, будто объяснял прописные истины, – ты не заметил? Понарошку. Чтоб красиво. Никто ведь так не дерётся. Он сорвал с ветки липы пахучую почку и растёр между пальцев. – Если бы Трев хотел, то уже сто раз бы меня моргенштерном ухайдокал, а я бы первым пытался у него эту цацку отобрать. Люди же не понимают, им чем зрелищнее - тем лучше. Все ставят на ребят, а ещё один их друг ставит на меня. Выигрываю я, почти весь выигрыш получает этот друг, потом мы с ними делим деньги. – А теперь… – до Сорена начинало доходить. – Да, – просто пожал плечами Кот, – теперь мне жопа, потому что мы просрали деньги. – Ааа… Кот изучающе посмотрел на Сорена, на лице которого отражалась напряжённая работа мысли. Тот, похоже, пытался объять слишком необъятные для себя социальные концепции. – Забей, – парень махнул рукой, – меня зовут Аур, я из школы Кота. – Сорен, школа Волка, - глухо отозвался Сорен. Ему и в голову не приходило, что можно так зарабатывать деньги. Зато осознание того, какую глупость он только что совершил, врезалось в мысли, как тяжеленная телега. Стало ужасно стыдно. – Блин, прости, – сказал ведьмак, – я не понял, что происходит. Думал, тебе нужна помощь, и ты младше меня, так что я решил помочь. Кот – он, кажется, сказал, что его звали Аур? – хохотнул. – Я понял, – кивнул он, – и что из Волков ты – тоже понял. Вы все такие, шибанутые. Жрать будешь? Жрать хотелось очень сильно. В желудке снова будто бы провернулся нож. Сорен кивнул. – Пошли, – Кот спрыгнул со стены и махнул рукой, – тут недалеко. – Погоди, я… Кот остановился и обернулся на полушаге. – Что “ты”? – Ну, если ты хочешь пойти в кабак, то я, ну…в общем… – Что, денег нет? - молодой ведьмак нетерпеливо закатил золотые глаза, – да, да, я это уже понял из того, что ты Волк. Идём, говорю – нас ждут великие дела! _______ Аур обернул руку платком, поднял с прилавка мясной пирог и присвистнул. – Даа, проблема, – сказал он, взвешивая пирог в руке и принюхиваясь, – откуда, говоришь, взяла мясцо? Плотная торговка с одутловатым лицом вытерла нос рукавом и враждебно на него посмотрела. – Чегой-то проблема? Ты пирог либо бери, коль гроши есть, либо пиздуй отседа подобру. Парень сощурил кошачьи глаза и положил пирог на место. Потом оперся на прилавок рукой, придвинулся к торговке и доверительно улыбнулся. – Мясцо-то баргестом несёт. – Чем-чем? – Баргестом. Такая демоническая псина. Бывает, кусает других псин и заражает их проклятием. Кто их мясца пожрёт – к тому смерть придёт быстро, и в первую очередь – к их убивцу. – Врёшь, ведьмак! Аур издал странный звук, похожий на мурлыканье разбуженного кота, удивлённый и возмущённый в равной степени. – Честное слово, я никому не скажу, что это пёсье мясо в ваших пирогах, – сказал он вполголоса, обиженно склонив голову, – в конце концов, это не моё дело. И за совсем небольшую плату сниму с вас проклятие. Но, конечно, от этих пирогов придётся избавиться. Проклятие баргеста – не фунт изюму! Торговка в растерянности смотрела на него. Маленькая жёлтая вспышка, похожая на солнечный зайчик, мелькнула под прилавком, где ведьмак начертил треугольник вершиной вниз. – А доказать можешь? – торговка удовлетворённо сложила руки на груди. Аур драматично вздохнул. – Благими намерениями, – сказал он, – вымощена дорога в пекло. Могу я взять пирог? – Бери. Он достал из ножен на поясе маленький кинжал, взял пирог и провёл лезвием по поверхности. На тесте выступила кровь. Торговка взвизгнула и отскочила прочь. – Великое Пламя, помилуй меня, грешную! – истово запричитала она, осеняя себя огненным знамением. – А я же говорил, – ведьмак с грустным вздохом спрятал кинжал в ножны и посмотрел на торговку, сочувственно сдвинув брови, – ну что, убедились? Сорен, давай мешок. Пироги с пёсьим мясом полетели с тележки в холщовый мешок. Пахли они так себе – скорее всего, собака померла собственной смертью и россказни Аура были не лишены правдивого зерна, – но Сорен совершенно точно знал, что баргест не накладывает на собак никаких проклятий. И уж тем более, не может проклясть пирог. Но сейчас ведьмак школы Волка был голоден и не задавал лишних вопросов. Ему стоило огромных усилий не впиться в пирог сразу же и дождаться, пока Аур закончит свой шарлатанский “ритуал снятия проклятия” и не втюхает торговке какую-то мазь аж за две марки. Наконец, они покинули рыночную площадь, где вокруг них уже собралась небольшая толпа зевак, и, попетляв по тёмным проулкам, оказались у крепостной стены. Кот стоял на дороге и смотрел вниз с холма. Солнце уже садилось, окрашивая всё в золотой и алый. Огонь горел в жёлтых глазах, делая их янтарными, и юный ведьмак гордо оглядывал крепостную стену, по которой сновали туда-сюда стражники. В своих чёрно-жёлтых одеждах они напоминали деловитых пчёл. Похоже, этот мир был у его ног. Сорен достал из мешка пирог и вгрызся, рассыпая кругом крошки и придерживая пальцами выпадающую начинку. – Фу, – фыркнул Аур, – каннибализм – это низко, Сорен. – Чебя не шпрашили, – огрызнулся тот, не удосужившись прожевать. Кот отошёл в сторону и приблизился к лоточнику, катившему свою пустую тележку от крепостной стены. – Уважаемый! – сказал он, – я вижу, у вас закончился товар? Лоточник, молодой краснолюд, похоже, сбежавший от строгих порядков Махакама, козырьком приставил ладонь к глазам – пытался понять, кто с ним разговаривает. – Не хотите купить у нас мясных пирогов? Тридцать пфеннингов за штуку, – предложил Аур, внимательно оглядывая тележку. – А чего у вас там за мясо? – Отборнейшая говядина, – Кот выхватил мешок из рук Сорена и протянул один пирог краснолюду, – только вчера ещё гавкала. – Хм, – краснолюд понюхал пирог и нахмурился, – не больше пятнадцати за это говно. Сколько их там? – Пятьдесят пять. За вычетом одного. Меньше, чем на двадцать, не согласны, если что. – Девять марок дам за все. – Десять. Круглое число. Краснолюд пожал плечами, крякнул и отсчитал из сумы десять золотых монет. – Хрен с тобой, – сказал он, – по рукам. Мешок с пирогами перекочевал на тележку. Торговец развернул её и покатил обратно с холма. – Как говаривал один знакомый низушек, – изрёк Кот, глядя ему вслед, – сила в ростовщичестве. – Какого хрена это значит? – спросил Волк, сосредоточившись на той же точке. Краснолюд остановил тележку перед караулкой у стены и начал выкладывать пёсьи пироги. – Ты пасть-то закрой, – усмехнулся Кот, – муха залетит. А пока ты тут ловишь мух, у нас имеется двенадцать марок и пятнадцать пфеннингов чистой прибыли. За вычетом одного поганого пирога, от которого ты, помяни моё слово, продрищешься этой ночью дальше, чем видишь. Рекомендую выпить Иволгу прямо сейчас. Иначе! Сорен недоверчиво покосился на него, но порылся в сумке, достал оттуда эликсир, который так ему и не пригодился за последние три месяца, и на всякий случай выпил. Потом посмотрел на улыбающегося чему-то своему довольного Кота. – Как? Как, сука, ты это делаешь? А трюк с кровью из пирога? Как? – Кровяная соль, – пояснил тот, доставая из кармана два маленьких пузырька и платок, – и немного Аксия. Кот смочил в содержимом одного из пузырьков платок, аккуратно взял Сорена за руку и задрал его рукав, стараясь не прикасаться к плащу. – Смазываешь руку вот этой штуковиной, – пояснил он, – смазываешь нож другой штуковиной. И делаешь вид, что режешь. По белой коже потекли струйки фальшивой крови там, где её касалась тупая сторона ножа. Сорен застонал и отдёрнул руку. – Ловкость рук и никакого мошенничества, – обезоруживающе улыбнулся Кот, – а теперь вперёд, на штурм таверны! – Стой, – остановил его Волк, – ты сказал, у нас двенадцать марок и пятнадцать пфеннингов. Торговка дала две. Краснолюд дал десять. Откуда пятнадцать пфеннингов? Кот качнул головой, встряхнув бронзовыми волосами, подбросил в воздух пресловутый четвертак и поймал его снова. – На дороге нашёл, – подмигнул он.