Всецело буду вам служить

Проснувшись от уже надоевшего будильника, Дазай поднимается с кровати, попутно хватая вещи для принятия душа и одежду, которая будет удобна и подходящая по типажу. Схватив вчерашние штаны, что были одеты на оперативное задание, черную рубашку, взятую ещё у Мори, он прошел в ванную, но, зайдя туда, обнаружил, что забыл взять мазь. Пришлось возвращаться, взяв уже полупустой тюбик с мазью, ему вновь пришлось топать в ванную. Помывшись, он намазал заживляющее мазью уже почти зажившие ключицы и живот, к анальному кольцу он уже не лез, так как оно уже успешно затянулось и совершенно не болело. Наконец-то, с каждым днём все меньше и меньше боли. Но осознания произошедшего все больше и больше. Это давило морально, но начавшаяся работа в офисе и оперативное задание, прошедшее куда нельзя лучше, помогали забыться, и забыть то, что недавно произошло. Помимо изнасилования, на него давили похороны детективов, которые состоятся уже завтра, и он совершенно не знал, как у него получится себя вести на них. И ещё Фёдор… Да, он дал поймать себя намеренно, именно он, скорее всего, уничтожил тех, кто ему близок для того, чтобы убрать главного соперника, который может предвидеть все его действия, даже находясь в сотнях миль друг от друга. Но это могла быть ещё и мафия, но факт, что Федор дал себя поймать был и так очевиден, а это значит, что все ещё впереди. Прервал череду размышлений ломящийся в двери Рюноске, которому тоже надо было собираться. Спешно собрав свои вещи, он открыл дверь и вышел на встречу удивлённому Аку. — Привет! — радостно пропел Дазай не смотря на то, что вчера перед тем как заснуть, выл прямо в подушку. — Доброе утро, мы сейчас идём в пыточную, вы помните? — спросил Акутагава. — Да, вот собираюсь уже.– ответил тому Осаму. — Это хорошо, но перед этим, если ты не против, то мы поедим в кафе. — Да, я сам привык есть по утрам.– снова весело сказал Дазай, отправляясь в свою комнату. Придя туда, он наспех оделся и предпочел спокойно сидеть и ждать, когда начальник даст команду на выход. Заправив не глаженную рубашку в удобные штаны, он стал собирать сумку. Ноутбук, бумага, ручка, карандаш и телефон. Вещи на тренировку он решил, что брать не будет, так как будет заходить домой, чтобы оставить офисные вещи, и сразу переоденется тогда же. Уже сидя на стуле, он решил посмотреть на почте сегодняшние документы, но их там не оказалось. Встав, он направился к Акутагаве. Подойдя к его комнате, он решительно постучал. Услышав разрешение на вход, он распахнул дверь и сходу спросил: — Сегодня должен был прийти вагон документов на мою почту, вы его позже перешлёте? — Нет, его нет, он закончился. Ты вчера доделал всё. Теперь дня на 2 ты свободен от офиса, только приди туда, посиди там часок, и иди на все 4 стороны, тебе там делать нечего уже. — Ого. И ещё хотел спросить, за оперативную работу как будет приходить оплата. Сразу после успешного задания или как за пол месяца? — Сразу, сегодня переведу тебе на твой новый счёт.– сказал Рюноске, вынимая из кармана брюк новую, черную карту, и протягивая ее Дазаю. Тот удивился, но быстро сориентировавшись, взял и положил в карман уже своих брюк. Выходя из комнаты, он решает надеть сегодня черный плащ, так как они идут в пыточную, а значит крови не избежать, а бежевый плащ это напоминание о счастливых днях в Детективном агентстве. Выходя из квартиры, Рюноске закрыл дверь и они двинулись к лифту. Спустившись на первый этаж, они начали движение в сторону кафе, обсуждая вчерашнее задание. — А кто те ребята, которых мы схватили? — Ох. Они из преступной группировки, которая плотно сотрудничает с Крысами Мертвого Дома, их подсылает ещё один одаренный, оставшийся там, судя по всему, за главного, пока Фёдор либо сам не сбежит, либо пока его не вытащат оттуда. — Я так понимаю это Николай Гоголь? — Да. А ты откуда знаешь? Ваше агентство не обладало такой информацией. Вы случаем не из их числа? — А? Пф. Да нет, я подслушал разговор членов Исполнительного комитета. А они как раз о новом одаренном говорили. — Ясно. Что брать будешь? — Ну, наверное кофе и круассаны по две штуки разных вкусов. — Мм. А я черный чай и булочку с клубникой, и наверное ещё две с вишней. Очень уж сильно я их люблю. — Тогда нам нужен официант? — Ага Подозвав к себе официанта, они сделали свои заказы и уже через 3 минуты оба сидели довольные и жующие любимую выпечку. Даже Акутагава, когда ел, мило улыбался от удовольствия. Осаму подумал про то, что после того, как Аку полюбил, у него разблокировались эмоции, он стал более чувствительным что-ли, или стал показывать больший спектор эмоций. Пока они оплатили довольно небольшой счёт для их заказов и уже спускались на парковку под зданием, по соседству с которой находилась взрывоустойчивая дверь в пыточную номер 1. Подойдя к этой двери, им открыли два охранника, стоявших по обе стороны от двери. Акутагаву они узнали сразу, а вот Дазая там никто не знал и не боялся. Пришлось доставать удостоверение о работе в мафии. Но, уже заходя в это жуткое место, у него камень с души упал и он как к себе домой попал. Вспоминая, сколько смертей он здесь видел, сколько истошных криков и воплей издавали его жертвы, ему стало не по себе, он ещё и себя начал побаиваться. Смотря на поднятые перед собой руки он не понимал, как можно было причинять ими столько боли. И даже сейчас, когда за день накапливается огромное количество душевной боли, ему было бы очень трудно морально сделать человеку на столько же больно физически, на сколько тому больно в душе. Но, подойдя к уже очнувшимся трем людям, он увидел в их глазах столько страха, что он сам начал беспокоиться, но не за себя, а за того одаренного, ведь тогда, когда он ехал с ним в машине, тот уже ели дышал. Ему стало очень жалко его. — Акутагава-сан, а где тот одаренный, которого я вчера принес? — Он в специальной комнате для эсперов, там тебя как раз ждут, для допроса этого мальца без опасности использования способности.– сказал Аку и показал пальцем в сторону двери, у которой стоял один из членов отряда Акутагавы. — А можно мне его допросить? — строго спросил Дазай. — А что, могло быть по-другому? — Наверное нет.– сказал в ответ Осаму и направился к двери в комнату. Зайдя в нее, он сразу словил на себе обречённый взгляд того блондина. Оказалось, у него серовато-голубые глаза, которые отливали скорее голубизной. Подойдя чуть ближе к кровати с эспером, он увидел, как тот попытался отодвинуться подальше, но у него не получилось из-за цепи, что приковывала его к кровати. Остановившись напротив места прикованного блондина, он аккуратно сел на стул, стоящий напротив, чтобы не сильно испугать явно очень юного мальчика, он приветливо поздоровался. Заметив у него в глазах ещё больше паники, чем тогда, когда тот заходил, Дазай принял решение говорить спокойным, размеренным и, даже, немного ласковым голосом. — Я знаю, ты сильно испугался, но я не хотел тебя пугать. Как тебя зовут? – сказал он как и намеревался, он увидел, что пацан чуть расслабился и явно настраивал себя на продуктивную для Дазая беседу. — Я-я Мишитава Ятодео.–робко отозвался подросток, забившись не просто в угол кровати, но и поджав к себе ноги. — Хорошо. Прости, своего имени я тебе назвать не могу. Но все же, сколько тебе лет? — М-мне 17 лет. Я родился 17 сентября. Вот недавно был день рождения. —Хорошо, а мне 23 года. — Мишитава-кун, можно я попрошу тебя об одной вещи? – мальчик опять напрягся и сжался от страха. — Н-ну да. Наверное.– прикрывая лицо руками, ответил он на заданный вопрос. — Можно ты будешь говорить мне только правду на задаваемые мной вопросы? — А это разве не само собой разумеющееся? — спросил подросток, поднимая испуганные глаза на сидящего парня. — Очень рад, что мы пришли к компромиссу, а теперь позволь объясню, если ты будешь мне врать, то я это сразу пойму и после того, как ты мне соврешь, я уйду, а вместо меня придут другие люди, которые не отличаются спокойствием и снисходительностью. Понял? –мальчишка устало кивнул и что-то не внятно пробормотал в благодарность. — Во-первых, когда ты последний раз ел? — спросил Дазай, удивив подростка своим первым вопросом. — Я... Не помню, вроде 2 или 3 дня назад. — Но почему? Если ты за одно с бандитами, разве тебя, эспера, не должны хорошо кормить? — Нет. Я согласился идти только после длительной голодовки.– сказал парень, явно что-то недоговаривая. — А можно более развернутый ответ? — предложение повергло паренька в удивление. — Да. Они морили меня голодом и поколачивали.– продолжил парень, приподнимая недавно развязанный край смирительной рубашки, за которой виднелись следы не очень тяжёлых побоев. До состояния туловища Дазая, после встречи с Мори, этим следам было очень и очень далеко. Там было буквально пара синяков, даже без чёрных пятен.— Ещё даже после побоев им пришлось поморить меня голодом ещё несколько дней. Я не сдался, если бы они не посягнули на… — на что парень так и не сказал, только прикрыл лицо руками и начал тихо плакать. — На что? — спросил Дазай, вставая со стула и медленно, без резких движений садясь на кровать. — На то, что я парень, но это не значило что я не смогу их удовлетворить. – прошептал парень, ещё сильнее вжимаясь в собственные руки. — Они осуществили задуманное? — спросил Осаму, ласково приобняв плачущего мальчика. — Частично. Они подослали человека, он сделал всё, что нужно и..... и вошёл в меня. Дальше я не выдержал и сказал, что согласен. Дальше он не продолжил осуществлять задуманное, а я упал на пол, потом на меня натянули штаны и отвели к человеку, который объяснил мне мою задачу. Когда я спросил у него про еду, он крикнул, что еда будет после выполнения задания. Потом меня вырубили, ударив головой о стену, а потом уже я помню, как меня вели под руки, и вас. Спасибо, что спасли меня от пуль и из этого ада. — Я тебя понимаю. Со мной тоже произошло подобное. Ну это не страшно, теперь всё зависит только от тебя. – сказал Дазай, нежно поглаживая мальчишку по спине. — Можно ещё кое-что спрошу, что касается этой темы? И да, только можете, пожалуйста, сейчас спросить всё, что вас интересует по этой теме, а потом постараться к ней не возвращаться? – задал вопрос парень в ответ на вопрос. — Думаю, да. А там как получится. Договорились? — Ага. – чуть расслабившись, сказал блондин. — Можешь рассказать, в чём заключалась твоя задача? — Да. Она состояла в том, чтобы я спокойно передался вам в руки, но при отказе на условия с обменом эсперов меня распутывают и я использую способность. Дальше забираем выживших и везём на допрос, или как-то так. Моя задача заключалась лишь в использовании способности, после которой всё было бы и так готово. — И ещё, что у тебя за дар? — У меня? Я могу уменьшать и увеличивать предметы, но размером не более двух метров в высоту и также в ширину. Буквально всё могу уменьшить: человека, еду, даже небольшой транспорт, наверное. — Ясно, у тебя полезная способность. – ответил Дазай, задумавшись над сказанным. — А можно задать вам один вопросик? — спросил Ятодео. — Валяй. — А почему тогда, когда меня освободили, я не смог использовать дар? — Потому что как только тебя освободили, к тебе прикоснулся я, моя способность блокировать чужие способности. – ответил Дазай мальчику, чтобы тот больше доверял ему. — Ты, наверное, сильно хочешь есть? — спросил Осаму. — Ох. Я уже два дня как не чувствую голод, но уже явно пора поесть. — Хорошо, я сейчас уйду, попрошу никого к тебе не пускать, за твои хорошие и развернутые ответы я буду приносить тебе еду или какие-то дополнения к твоей камере, хорошо? – мальчик довольно кивнул и заулыбался. — Я скоро вернусь. – сказал Дазай, выходя из комнаты с эспером. Проходя мимо Акутагавы, что допрашивал остальных при помощи Расёмона, он ужаснулся, насколько это противно выглядит со стороны, за несколько лет он, конечно же, отвык от вида страданий или тому подобного. Подойдя ближе к Акутагаве, он сказал: — Акутагава-кун, я отойду наверх. Парень в комнате хорошо выдаёт информацию, и ещё он не ел 4 дня подряд. Я считаю, что стоит его хоть чем-то покормить. — Хорошо, иди. Парень полностью в твоей власти и контроле, допрашиваешь сам, как считаешь нужным. — Спасибо за доверие. – сказал он, уходя. — Я никогда не сомневаюсь в ваших методах, Дазай-сан. – когда Аку сказал это, Осаму резко вспомнил Огая, что принудительно измучал его. Воспоминания накрыли голову Дазая. Выйдя из подвала, он пошёл к кафе, у него получилось избавиться от этих противных воспоминаний, когда он начал думать, что взять мальчику на обед. Перед ним стоял выбор, но взять нужно было что-то лёгкое, чтобы еда запустила работу желудка в привычном русле. Он остановился на супе с мясом, а на второе рис с маслом, и дополнительно чай. У него были грандиозные планы по поводу этого эспера. Ему не хотелось убивать блондина, он решил аккуратно и плавно переманить его на сторону мафии, под свою опеку. Он стал бы отличным оперативником, да и к тому же он просто хороший парень, которому ещё рано умирать. Взяв для него всю эту еду, он направился в подвал за дальнейшим допросом. Заходя туда он заметил, что люди больше не кричали, а начальник беседовал с отрядом. Пройдя ещё дальше, он увидел, что люди висят на цепях без сознания. — Что с ними произошло? — спросил он, глядя на своих новых коллег по отряду. — Без сознания.– кратко ответили ему сидящие. — Ясно. — Ты чего это ему еду таскаешь? Жалостливый что-ли? — спросил один из людей. — Да нет, просто он честно отвечал на все вопросы, и как в принципе не ел 4 дня, ещё скопытится, а нам это зачем? — он решил не выдавать свой план коллегам. — Что он тебе рассказал? — начали интересоваться сидящие. — Я все напишу в отчёте, у меня нет времени описывать, что я там узнал.– черство ответил Осаму, после чего словил на себе несколько уважающих взглядов и один негодующий. Пройдя в комнату с подростком, он снова сделался милым и добрым человеком. — Садись, я принес тебе еды.– сказал Дазай, мило улыбаясь. — Но я не могу, я прикован. Дазай достал из кармана ключ и освободил пленника, который покорно присел на кровать, потирая болевшие запястья. Он не пытался сопротивляться, так как его волю уже давно сломили, и скорее всего после этого он чувствовал себя таким ничтожеством, что сопротивляться даже духу не хватало, не то что сил. — Садись на стул, за столом есть удобней.– сказал Осаму, подавая тому в руки упакованные пластиковые столовые приборы, что ему дали в кафе на заказ, взятый с собой. Пересев, он начал распаковывать суп, который так ароматно пах. Взяв из рук Дазая ложку, он начал хлебать еду с немыслимой скоростью. Смотря на этот процесс, Дазай заскучал и решил сесть на кровать, пока Мишитава ел. Встряхнув одеяло, он ровно постелил его на кровать, вынул подушку, встряхнул ее и положил сверху на заправленное одеяло и присел на середину койки. К этому моменту оголодавший подросток уже доедал суп. Продолжая смотреть, как он открывает упаковку с рисом, он решил взять телефон в руки и посмотреть столько времени. 11.03. Он с Акутагавой пришел сюда час назад, а Осаму уже столько знает. Но его размышление прерывает звонок на остававшийся в руках телефон. Осаму в унисон с мальчиком подскакивают от неожиданности. Дазай берет трубку и выходит за дверь, запирая ее с обратной стороны. — Алло, Дазай, ты там говорить можешь? — раздался из трубки голос шепчущего Чуи. — Впринципе, да, но я на допросе, но это не страшно, так как допрошиваемый ест. — Ест? — Ты кого там допрашиваешь, Дазай? — Я? Вчерашнего одаренного, которого нам должны были продать, но оказались подлецами. — Мм. Понятно. Я чего звоню, хотел сказать. Тебя Огай ищет, рвет и мечет. Сегодня был у него, так он весь на взводе. Ты представь, Огай на взводе. Уже ужаснулся? Я ему про тебя говорить не стал, решил сначала у тебя спросить. — И правильно сделал, молчи до последнего. А зачем я ему, ты случайно не узнал? — Нет, но у меня есть предположения.– после сказанного Чуей, Дазаю не нужны были ничьи предположения, он сам знал, зачем он боссу. Ему хотелось, чтобы Осаму опять прогнулся под ним. Так как Осаму сбежал от него, явно оставив последнее слово за собой, Мори это очень сильно бесило, причем явно слишком сильно. — Эй! Чего замолк? — Да не бойся ты, не сдам я тебя! –крикнул Чуя в трубку. — Да я и не боюсь, а думаю, что дальше делать. — Пф. Да ничего, просто приди к нему, он будет рад узнать, что ты снова в мафии и расскажи ему про вчерашнюю заслугу, так он тебе вообще повысит. — Ох, Чуя, это не так просто.– Накахара и сам по себе знал, что это не просто так, по крайней мере по себе точно не просто так. — Я очень благодарен тебе за то, что ты сообщил мне, я обязательно приму меры.– сказал Дазай и бросил трубку. Пока что он не намеревался ничего предпринимать, а просто дождаться похорон друзей, а после уже что-то думать, возможно перед этим стоит посоветоваться с Рюноске или с Чуей. Зайдя обратно в комнату он увидел, что его ждут для продолжения допроса. — Вкусно было? —Ага, спасибо вам большое, ко мне ещё никто так не относился. — Я очень рад, что тебе хорошо, но мне нужно продолжить допрос. —Я знаю и готов поделится с вами любыми ответами, если они помогут моему нынешнему положению. — Да, все твои ответы могут повлиять на твое будущее. Я не хочу тебя убивать, или как-то вредить, но помочь себе можешь только ты. Уяснил? — Да, задавайте вопросы. А то я тоже ещё пожить хочу.– отшутился он перед Осаму. — Очень рад, что это тебя мотивирует. И так, по твоему мнению, в какой организации тебя держали в плену, и которой после ты подчинился? — Сначала, как только меня туда привезли, мне предложили вступить в организацию, которую назвали «Смерть Небожителей», а дальше я отказался, а потом и сами знаете.– парень явно не врал. — Хорошо, а можешь описать, примерно, внешность того человека, который отдал тебе указания после твоего согласия. — Да, могу. Этот человек был с серыми волосами, бинтованной головой и в серьезном костюме. Если я не ошибаюсь, его зовут Гончаров. Или это фамилия? — Ясно, да, это фамилия, а имя этого человека Иван. — А ты видел ещё кого-нибудь с необычной внешностью? — Эм... Нет.... Хотя, видел я где-то там одного необычного человека, в костюме чёрно-белого клоуна, но без грима, ещё у него были белые волосы, заплетённые в длинную косу, аж до пояса и странная небольшая шляпка. На лице у него был шрам, рассекающий один глаз вертикально, а второй глаз был прикрыт картой, с необычными символами, вроде черного бубна в один нижний ряд.– ответ Мишитавы его сильно удивил своей развернутостью. — А ты не слышал случайно его имя? — Да, но это не точно, кто-то стоящий рядом назвал имя Гоголь, но я не уверен, что это обращались к нему. — Хорошо, это все необычные люди? — Да, это все.– парень говорил очень развернуто, но по делу. После этого рассказа он понял, что у подростка отличная память, и убивать его уже нельзя как минимум потому, что он эспер на вес золота. — Хорошо, у тебя есть семья? — Нет, я детдомовский, меня оставили в детстве на пороге приюта, я всю жизнь рос там. — А где ты жил когда тебя похитили? — Тогда, это было уже месяц как меня выгнали из приюта с документами на руках, я слонялся по городу, но, похоже, как-то раз я спалился за увеличением еды, которую нашел, меня забрали. А дальше я уже оказался там, без документов удостоверяющих личность. — А как тебя похитили? С улицы? — Ну... Я сидел в парке и ел увеличенный бургер, он был просто огромен.– сказал парень, показывая примерный размер руками.— Сижу, ем, никого не трогаю, как ко мне подлетают сзади и пытаются ухватить за руки. Я увернулся и встал, оглядываясь назад. Передо мной стоял незнакомый мне человек. А дальше меня вырубили со спины. Кстати, по голосу похожий на того клоуна.– — Можешь описать человека, находившегося перед тобой в тот момент? — Да, конечно. Это был высокий мужчина, лет 30-35, очкарик, такой же серый как и Гончаров, только с более голубым оттенком. Он был одет в какой-то церковный плащ что-ли. Честно говоря, это все, что я успел запомнить. — Ничего, этого достаточно.– сказал Дазай, вставая с кровати. — Вы уже уходите?– разочарованно спросил подросток уходящего Осаму. — Да, мне ещё в офисе работать положено.– ответил ему уходящий Дазай. — А можно задать последний вопрос?– неуверенно спросил мальчик. — Давай. — Я сейчас в какой организации нахожусь? — Портовая Мафия.– жёстко сказал Осаму. После этого он увидел боковым зрением шок на лице Мишитавы. Он готов был расплакаться, осознавая свое бессилие. — Вы убьёте меня? — Скорее всего да, но у тебя есть лишь один шанс выжить. Хочешь его услышать? — Конечно хочу. — Ты должен перейти на сторону мафии и тебе ничего не грозит, хочешь под моё командование?– подросток ошалел ещё сильнее. — Я готов, если это спасет мне жизнь, то я буду служить в мафии и вам. — Если ты поклянешься верности мафии, то выхода обратно не будет. Если ты попытаешься убежать от нас, то мы тебя поймаем, сломаем челюсть и убьем тремя выстрелами в грудь. Клеймо и смерть предателя, слышал о таком фирменном знаке мафии? Держу пари, что да.– подросток неуверенно кивнул головой. — Хорошее решение, но во время допроса, ты меня извини, как командир, я должен держать тебя здесь.– ему так же положительно кивнули. — Каждый день я буду приходить к тебе, приносить еду и допрашивать, три раза в день я буду к тебе заходить, но только утром допроса не будет, договорились? — Хорошо. — Ещё раз спасибо вам и до свидания!– крикнул ему до сих пор обеспокоенный своей дальнейшей судьбой мальчик. Дазай же вышел и забрал лежащую у входа сумку с офисными принадлежностями. Выйдя из пыточной, он направился в офис, составлять отчёты по допросу этого эспера и сразу готовить документы для зачисление его в новобранцы мафии, под свое руководство. На часах 12.27, а он только добрался до офиса и уселся за рабочее место. У него есть всего час для создания отчёта о допросе с нуля, и ещё желательно его копию, написанную так же от руки. Через час у него уже начнется тренировка с Поль Верном, а ему ещё нужно зайти домой и переодеться. Так, об этом нет времени думать, нужно писать. Достав ноутбук, он запросил у начальства образец отчёта о допросе, тот незамедлительно отправил ему в ответ фото, которое уже было распечатанно в двух экземплярах через 2 минуты. Начав писать с самых банальных вещей, типа даты, имени и всего такого, он в голове уже делал наброски на предстоящую основную часть отчёта. Заполнив все простое, он начал писать саму информацию, полученную от заключённого. Описывать его реакцию на некоторые вопросы, детали из его прошлого, плюс уже сложенную из деталей подноготную Мишитавы Ятодео. Он бы пробил его по базам мафии, но у него не было доступа к ним. В конце он записал, что были замечены подростком два врага, что, скорее всего, из Крыс Мёртвого Дома, стали Смертью Небожителей. Записав этот отчёт, он снова посмотрел на время.13.07. Есть время на переписывание этого отчёта повторно. Переписав его целиком, он обнаружил, что опаздывает. 13.20. Нужно ещё забежать домой, переодеться и дальше бежать на тренировку. Забежав в лифт, он встретил там Хироцу, который ехал на какой-то из верхних этажей. — Мои соболезнования.– сказал тот, опустив голову, он похоже знал о смерти его соперников. — А вы разве не радоваться должны?– угрюмо спросил того Дазай. — Нет, у меня там друг погиб, ваш напарник, мы замечательно сдружились, поэтому мне пришло оповещение о смерти и приглашение на похороны от полиции. — Ясно, вы не знаете сколько ещё людей приглашены на данное ‹мероприятие›? — В общих чертах знаю, что придут наши ящерицы в полном составе и Хигучи. — Спасибо, что сообщили. — Хотел спросить, а на каких основаниях вы находитесь в здании мафии? — Работаю я здесь снова. — Хорошо, буду знать, с новосельем вас. — Только боссу, пожалуйста, не упоминайте встречу со мной, это личная просьба. Я знаю, вы договорённостей не нарушаете. — Да, хорошо. Лишь услышав положительный ответ, он выскочил на своем этаже. Добежав до квартирки, он отпирает дверь, забегает внутрь и спешно переодевается. Выходя обратно в коридор он снова встречает Хироцу. — Ох, так мы с вами соседи? Очень рад нашему соседству и сразу, предполагая вопрос, отвечу на него. Я живу у Акутагавы-сана, потому что моя комната ещё не свободна. — Очень надеюсь, что ее быстрее освободят!– сказал Рьюро, мягко помахав кистью убегающему Осаму. Добегая до 4 корпуса, он смотрит на время и понимает, что он вполне успевает, так как сейчас ещё 13.24. Спокойно зайдя в подвал, он опять идёт вешать свой плащ, попутно разыскивая своего собеседника глазами, зыркающими по всему тренировочному залу. Пройдя в раздевалку, он застаёт своего учителя, сидящим в том же углу, что и прежде, снова вешая плащ, он подходит и садится, начиная диалог и приветствия. — И тебе не хворать. Слышал о твоём вчерашнем подвиге, смелый шаг. Достойно похвалы. — Спасибо. Я сегодня лично допрашивал одаренного.– только услышав, что Дазай кого-то допрашивал, у Поля округлились глаза, он знал ещё с давних времён как Осаму допрашивает. — Что? Уже? — Да нет, я по доброму. Этот малец и так натерпелся, из него даже вытаскивать ничего не пришлось, кроме первых слов. Он забитый сильно, но, как вы знаете, ласка при этом помогает. — Знаю, знаю. Много он тебе рассказал? — Да, очень, всегда отвечал честно, не без угроз перед этим конечно. — А как ты ему угрожал? — Говорил, что сам уйду и позову туда двух других, которые не ведают пощады. Отлично сработало. Потом он мне на вопросы поотвечал, я ему за едой сходил. Прикинь, они его голодом 4 дня морили. А! — Да уж, жестокие люди. — Можно я у вас кое что спрошу? — Ну давай. — А как этого мальца можно под моё командование подмять? — Так-то много разных способов есть. Можешь взять его как ученика, можешь устроить его прямо в мафию. — А какие документы нужны на то, чтобы устроить его в мафию и сделать своим учеником? — Да ничего, паспорт или свидетельство о рождении и отписка о согласии. Хочешь жизнь ему спасти? — Ага, убивать не хочется, да и он смышлёный малый. Я решил вообще попробовать без убийств авторитет заиметь. — Ну попробуй, попробуй. Оба встали и пошли уже на тренировку. Она проходила как обычно: разминка, или типа того, каждый сам для себя разминался, а потом все шли повторять отработанные приемы друг на друге. Дазай же отрабатывал на Поль Верлене. Во-первых, только он может быть ему по силе, а во-вторых, ему самому стоило иногда сражаться с сильным врагом, как Дазай. А потом Поль ему снова и снова показывал уже на нем новые приемы. Отработав таким темпом все приемы, что Поль Верлен сам знал и умел, они приступили к работе с холодным оружием. Показывая, как бить и куда, он напоминал технику ударов. Когда Осаму получал в руки заветное оружие, он начинал отрабатывать удары на воздухе, пока учитель продолжал объяснять толпе следующее задание, а потом вновь возвращался к проверке техники работы Дазая. Закончив проверку его знаний по владению холодным оружием, он вновь повел Осаму в стрельбище для сдачи экзамена по выстрелам экстерном, перед членом высшего общества, коим оказался Чуя. Он увидит Дазая с профессионально отыгранной ненавистью, взглянул на него. Хорошая игра от напарника всегда удивляла Дазая. Пройдя к месту стрельбы, он надел наушники, не обращая внимание на бесящегося Исполнителя. Рука опустилась вниз, а после цели начала двигаться. Осаму, как всегда, попадал ровно в цель, которой была то голова, то живот, то шея, человекоподобное мишени. Когда от количества точных попаданий в голову она отвалилась, экзамен был успешно сдан. Он получил свое удостоверение на профессиональную стрельбу. Его это лишь немного обрадовало, но и та радость прошла, когда они вернулись в тренировочный зал. Просто Осаму понял, насколько он уже задолбался и устал физически. Он уже пару дней как мучался от лёгкой крипатуры. Продолжив тренировки с холодным оружием, он снова показал чудеса мышечной памяти и метнул нож ровно посередине стоявшей цели, без подготовки, в виде метаний деревянного ножа, он просто с первого раза попал в середину мишени. Его похвалили и чуть раньше отпустили домой. Но домой ему идти было нельзя, у него человек голодный сидит, сейчас уже 18.00, а последний раз он ел ещё в 11.00, пора бы уже занести ему покушать. Поскольку Дазай не хотел терять и без этого драгоценное время, он решил взять себе еду прямо туда, и поесть рядом с эспером, тем самым показав свое доверие блондину. Взяв себе плов, большой кофе и 4 кусочка тортика, своего любимого, он планировал разделить их с Мишитавой. Он начал выбирать еду подростку. Остановившись на пасте с томатным соусом и курицей, он дождался заказ среди толпы людей и понял, что забыл заказать попить мальцу. Он подумал и взял ему молочный коктейль со вкусом "банан-клубника". И, купив ему запасную литровую бутылку воды, он двинулся в ненавистную ему пыточную. Зайдя туда, он по новой услышал разговоры. Это Акутагава допрашивает людей, прикованных цепями к стенам. Подойдя ближе, он видит интересный способ пытки при помощи Расёмона. Три ленты выходили из плаща ученика, они же обвивали живот и грудную клетку, сжимая ее и не давая вздохнуть с каждым молчанием в ответ на вопрос. Он подошёл к Акутагаве и спросил: — Можно я помогу? — Ну, если хочешь, то вперёд. Я ругать не буду.– Дазай двинулся к главарю их шайки. — Акутагава-сан, задавайте интересующий вопрос.– ленты Расёмона никуда не делись, а вопрос был задан. — Кто стоит за такими пешками как вы?– Дазай незаметно вынул из портупеи нож. Резким движением проткнул им кисть, прикреплённую к стене металлическими цепями. Вопль. Дикий, отчаянный вопль боли. — Не хочешь ответить на вопрос?– ехидно улыбаясь, спросил Дазай. В ответ молчание. Он вдавил нож так, чтобы он прошел насквозь и упёрся в стену. Вновь крик. Поворот ножа в кисти. — Хорошо, я скажу все, что знаю, только перестаньте, прошу!– крикнул человек, орущий от боли. Дазай вытащил нож и положил его неокрававленной ручкой в ладонь Акутагавы. — Не благодарите!– протянул он и направился к комнате с мальчиком. Зайдя в нее, как к себе домой, он поздоровался и закрыл дверь на ключ. — Здрасьте!– сказал Мишитава, пересаживаясь на стул, ожидая, как Осаму сядет напротив него. — Я вижу хорошее настроение? —Ага, а то я тут уже долго сижу, скучаю. — Вот твоя еда.– передал он ему пластиковый судочек с пастой и курицей. — Ого! Такие деликатесы? Ну спасибо!– сказал мальчик, закидывая в себя огромную ложку еды. — Я тут тебе и напиток принес.– сказал Осаму, ставя перед мальчишкой коктейль. — Ого! А вкус какой? — Банан/клубника. — Класс спасибо!– Дазай разложил свою еду тоже и хотел начать есть, как его снова удивили вопросом. — А вы разве не боитесь есть при мне? Типа пока вы едите я вас убью, или нападу? —Нет, я тебя не боюсь, я тебе верю.– ответ поразил подростка до глубины души. Впервые в жизни ему доверяют. От этой мысли он зарядился энтузиазмом и начал есть ещё быстрее. Доев, они оба переглянулись и Осаму достал тортик. — О! Тортик. — Хочешь со мной напополам? —Конечно, вы ещё спрашиваете!– он вел себя как дитя малое, но зато это было то, как он хотел себя вести, и никого из себя не строил. — Хорошо, только перед этим я попрошу тебя об одолжении.–подросток стал внимательно слушать. А Осаму жестом показал притянуться поближе и, когда тот притянулся, тот его попросил: — Сделаешь кусочек, который я себе отрежу, больше в два раза, пожалуйста!– попросил тот, моля. Ему было интересно посмотреть на способность мальчика и тортика хотелось побольше. —Пф. Да в лёгкую, отрезайте!– Дазай потянулся к ножу, взяв его двумя движениями, он отрезал два тоненьких кусочка тортика и поставил их перед эспером. Тот пристально на них посмотрел и они начали увеличивается в размерах. Поразительно. Когда они стали вдвое больше, он остановился и спросил: — Хватит или ещё? — Да хватит, у нас ещё целый торт впереди!– сказал Осаму и начал жадно пожирать свой кусочек в унисон с тем, как делает это подросток. Когда они справились с этими кусочками тортика, Дазай отрезал ещё два таких же, а Ятодео начал их увеличивать, прямо в этот момент ключ в двери повернулся и в комнату зашёл Чуя. Он посмотрел на эту картину и, мягко говоря, охренел. Ещё бы! Увидеть своего напарника, жрущего тортик, увеличенный потанциальным врагом и не удивиться было нельзя. — Ты че делаешь, скумбрия? — Тортик ем. А что, не видно? Мы с Мишитавой решили съесть принесённый мною тортик и сразу увеличить его в размерах, чтобы его было больше. Садись с нами, мы и тебя угостим. Ятодео, угостим его?– мальчик скромно кивнул и, отрезав ещё один тонкий кусочек, стал прямо на глазах Накахары увеличивать его в размерах. — А как он это делает?– спросил удивленный рыжик. — Это его дар. Увеличивать и уменьшать все, что не привышает 2 метров. — Класс. Спасибо за тортик.– сказал уже успокоившийся Накахара, которому передали тортик прямо в руки. Он безжалостно начал откусывать комочек за комочком, удивляясь, насколько эта способность полезна в быту. Доев, они оба поблагодарили Мишитаву за отличный увеличенный тортик, остатки которого они оставили ему про запас, только Дазай взял тонкий, увеличенный кусочек для Акутагавы. Выходя, они сразу забрали весь лишний мусор и, пожелав спокойной ночи мальчику, они пошли забирать Рюноске домой, поскольку было уже 20.57. Да, они прилично засиделись с пацаном, который поведывал им все больше и больше информации за житейскими беседами. — Акутагава-сан, идёмте, уже много времени, а нам завтра на похороны, вы же помните?– услышав это, у Чуи округлились глаза. — Вы там не меня хоронить собираетесь?– нервно сглотнув, в шутку спросил Чуя. Они с Аку засмеялись. А Накахара, как дурак, смотрел на двух надрывающихся от смеха людей, и да, его ещё не отпустил шок с того, что Акутагава умеет так искренне смеяться. Закончив, они втроём вышли из подвала и пошли наверх. Проходя уже закрывающуюся кафешку, они рассказывали Накахаре о том, куда идут завтра утром и по какой причине. Конечно они не стали ведать, почему идёт Рюноске, а лишь сказали что для того, чтобы поддержать Дазая, а потом Чуя предложил свою кандидатуру на эту роль, но ему отказали, давая понять, что если он хочет прийти, пусть приходит, но как человек, пришедший туда по своему желанию. Тот нервно согласился и они сели в лифт. Проехав на свой этаж, они попрощались с Чуей и пошли к себе. Открыв дверь они тут же, на пороге, обмякли и ввалились в квартиру уже как пьяные. Еле разувшись, они разбежались по комнатам. Дазай зашёл к себе и, не теряя времени, взял те два отчёта, что он дописывал в спешке перед тренировкой, увеличенный кусочек тортика, и пошел в комнату к Рюноске. Постучавшись, он зашёл и увидел лежащего на кровати обессиленного Акутагаву. Положив отчёты на стол, он открыл упаковку с ароматным тортом и провел им, неспеша, перед лицом Акутагавы. Тот сразу же открыл глаза и приподнялся на локтях. И очень мило выдал: — Откуда тортик? — Это мой, я принес его Мишитаве, так зовут мальчика, и проверил его способность. У него дар к увеличению и уменьшению предметов. Этот увеличенный кусочек его рук дело. — Ух. Ну раз так.....– продержал паузу Аку, а потом подорвался и схватил учителя за руку и поволок на кухню, ставя Расёмоном сразу чайник, попутно готовя чашки на чаёк, предсонный чаёк (автор сам пьет, всем рекомендует), а сам садится напротив и ждёт, пока ему подтолкнут торт. Дождавшись заветного движения, он снимает крышку, одновременно с этим его Расёмон ставит перед ним две кружки чая и подавая ложку хозяину квартиры. Аку сидел и уминал тортик, это было мило. Допив чай, он оставляет ученика одного с ещё половиной увеличенного кусочка. Вот настолько он был большой. Сам Осаму пошел к себе в комнату за сменными вещами, полотенцем и мазью. Взяв нужные вещи, он снял с себя плащ и пошел к ванной уже в рубашке и штанах. Проделав все вечерние процедуры, он намазался мазью и оделся в домашнюю одежду и вышел. Посмотрев на Рюноске, который до сих пор упорно пытался поместить в себя этот кусок, он подошёл к нему и сказал: — Я в офисе сделал отчёты по допросу одаренного, сейчас они оба лежат у тебя на столе, это один копия другого. — Ты их так быстро сделал? Ты точно не человек. — Я знаю. Похороны завтра на 9.00. Тренировок у меня завтра нет, из офиса я отпросился по ненадобности. — Хорошо, можешь завтра, как сам встанешь, меня разбудить? — Конечно. И ещё ты знал, что туда придут почти все шишки мафии? — В смысле? Это как так вышло? — Да там все как-то передружились и всех пригласили на похороны друзей. Даже Гин и Тачихара. Только не знаю насчёт Кое и Огая. — Ну да, их некому пригласить. — Ладно, я спать, и помни, завтра я бужу тебя в 7.00. Спокойной ночи. Время было позднее и ложиться спать было пора. 22.39. Как только тяжёлое тело коснулось мягкой, во всех смыслах, кровати, Дазай успел лишь укрыться и завести будильник на 7.00, а после уснул без памяти. Проснувшись от будильника, ему все ещё хотелось спать, а вставать было необходимо, Осаму и так провалялся 10 минут сверху. Вставая с кровати, он взял привычное полотенце, бинты и черную рубашку, что отлично подходила по тематике к похоронам, не забыв на этот раз мазь, он пошел к Акутагаве в комнату, в которой было прохладней. Он взял ученика за руку и протащил его по его же кровати, тот с недовольным лицом все же открыл глаза. — Просыпайся, спящий ты красавец. Тебя как не буди ты по-нормальному не встаёшь!– Аку не сразу понял в чем дело, а потом до него дошло. Дазай уже скрылся за дверями ванной, а Рюноске еле шевелился в кровати. Проделав утренние процедуры, уже вошедшие в привычку, он замотался в бинты и поверх сразу надел черную рубашку. Почистив зубы и причесавшись, он снова вышел и открыл дверь в комнату Акутагавы который, уже на удивление первого, сидел и изучал принесенные им вчера отчёты. Увидев Дазая, он встал и прошел к своим вещам, что уже лежали готовые к переносу в ванную. Проверив, что Аку встал, Осаму продолжил собираться. Черные брюки, плащ, телефон. И он уже сидел и ждал указа о выходе. Для показания скорби он даже решился надеть лаковые, дорогие туфли, что были у него для особых случаев и вот этот случай настал, но уже далеко не в приятном виде. Увидев Акутагаву все в том же виде, только черной рубашке с теми же рюшами, он похвалил своего начальника за ‹разнообразный› гардероб. Он понимал, что сейчас пытается отыграться на Аку за всю ту боль, что ему причинила смерть детективов, он так же понимал, что Аку сейчас так же больно от осознания, что он идёт на похороны к своей первой любви, что оказалась ещё и была взаимной. Это печалило ещё сильнее, заставляя хотеть зарыдать. Оба они выходили с лицами примерно одинаковыми, пустыми, но скрывающими за масками безразличия боль, выходящую из одного источника – смерти. Закрыв квартиру, Акутагаве захотелось обнять Дазая, но максимум, что он сделал, это лишь прижался к его боку. — Не бойся, Акутагава, все будет хорошо.– сказал Осаму, сам не веря в свои слова. Он просто не знал, как утешить его, чтобы он не заплакал. Дойдя до лифта, они зашли в него, нажав кнопку первого этажа они оба думали, как придут на кладбище и положат цветы на могилки ранее любимых людей. Эта мысль не давала покоя их сознанию, не давая забыть о себе. Спустившись на первый этаж, они идут ко входу, пробираясь через офисную толкучку, попутно у себя в голове пробираясь через лабиринт собственных мыслей и страхов, часть из которых уже лежала в земле сырой, освобождая идущих к ним людей от привязанностей и слабостей. Но идущие были против, но, как бы сильно они не сопротивлялись, этого было уже не исправить. Выйдя из здания, они шли к машине Акутагавы. Дойдя до нее, они сели в нее, так же молча тронулись, но, остановившись у цветочного магазина, Акутагава не выдержал и обернулся со слезами на глазах к Дазаю и спросил, какие цветы любил Ацуши. Тот ничего не ответил, лишь погладил Акутагаву по плечу и встал из машины. Рюноске последовал его примеру и, вытерев слёзы, они зашли в магазин. — Белые лилии.– сказал Дазай, столь же печально посмотрев на Акутагаву. Тот подошёл к стойке с продавцом и сказал: — Букет белых лилий и одной черной в середине. Дазай прошёлся по прилавку и попросил каждого цветка по две штуки. Ему выдали огромный букет с пёстрыми и разноцветными цветами, но он не различал цветов, сейчас весь мир в его глазах поблек и опечалился. Оплатив этот букет, они вышли и снова сели в машину. Акутагава положил букет на колени и тронулся с места. Ехав, он сжимал руль в руках, не давая себе плакать, ему было слишком плохо, тут никакие слова поддержки не помогут, да и самому Осаму сейчас было слишком плохо, чтобы кого-то ещё поддерживать. Рюноске не смог сдержать слёзы, параллельно с этим у Осаму появились первые слезинки, катящиеся по уже зажившим щекам, обжигая их своим горьким пламенем. Остановившись на парковке, они осмотрелись и, не увидев никого из мафии, они встали и начали медленно, в плаче, подходить ко входу в кладбище. Опираясь друг на друга морально, они продолжали сдерживаться, но, войдя на кладбище, они осознали, что это бесполезно и просто сорвались на невероятную истерику. Подходя все ближе и ближе могилам друзей, они все больше начинали захлебываться в собственных слезах и всхлипах. Подойдя к уже закопанным могилам, они прошлись вдоль них. Дазай положил по каждому виду цветков на каждую могилу. Кенджи, Кёка, Рампо, Куникида, Ацуши. На его могилу сел Акутагава и заревел ещё сильнее, истошнее, а Дазай прошел мимо, в такой же истерике, продолжая класть по небольшому букетику цветов на могилы. Фукудзава, Танизаки двое, Харуно, Йосано. Пройдя и положив все, что у него было, он подошёл к Акутагаве и сел рядом. Теперь они плакали вместе. Страдальческие стоны раздавались по всему кладбищу, в их слезах не было ничего, кроме чистой боли, в истинном своем воплощении. Правду говорят, смерть любящих тебя людей самая болезненная. Дазай, не переставая ронять слёзы, подаёт руку Акутагаве, который, так же рыдая, поддается и его поднимают. Это было немое предложение прогуляться по кладбищу и, на сколько возможно, успокоиться перед приездом их коллег. Акутагава принял это предложение. Засунув руки в карманы плащей они так же, не переставая думать о своем, шли все дальше, в глубь этого печальнейшего места на земле. Идя вдоль могилок они, не останавливаясь, выпускали лишнюю воду, но вот слёзы наконец-то стали кончаться, а щеки остывать. Водянистые дорожки были вытерты рукавом и убраны куда подальше. Потому что уже пора было возвращаться. Взглянув на Акутагаву, он спросил: — Тебе стало легче? — Нет.– болезненно простонал Рюноске, не в силах даже заплакать. Лицо онемело и больше не выказывало никаких эмоций, с Осаму та же история. Им двоим вот вот придется нелегко. Сейчас, придя туда, они встретятся с людьми, которых сейчас, как никогда, они не хотят видеть. Это было тяжелее всего. Каждому сейчас хотелось побыть одному, но при этом они также нуждались в поддержке. На лицах больше не отражалось ни одной эмоции. Покраснение уже сходило с глаз. Когда они пошли к могилам друзей по ним уже было не сказать, что они плакали. Придя туда они увидели, что народ начинает стягиваться. Там уже были все черные ящеры с Хигучи во главе. Дальше пришел Чуя, что высказал свои по истине искренние соболезнования Осаму, положил цветы на каждую из могил. Смотря на эту картину, Дазаю снова хотелось плакать, но он не мог, не потому, что не хотел, а потому что лицо больше не шевелило ни одним мускулом. Посмотрев на Акутагаву, он не увидел на его лице ничего, так же как и на своем, только глаза, глаза выдавали его жуткую скорбь, они готовы были излиться слезами в тот же миг, когда Накахара положил цветы на могилку его мертвого возлюбленного. Отвлекаясь на Чую, кладущего цветы, он не заметил главного.... Его ночной кошмар тоже прибыл сюда. Не увидев его, входящего в ворота кладбища, он не заметил и дальнейшего его приближения. Он очнулся лишь тогда, когда услышал за спиной такой до боли знакомы голос, это заставило его лицо вновь иказиться в гримасе ужаса, которую могли выдать только глаза. — Дазай-кун, а я тебя везде ищу.– сказал Мори, тихо притаившись за спиной своего ученика. Для Дазая это был страх всей его жизни, который вот так воплотился в жизнь, вытаскивая его из теплых воспоминаний о доме, семье. Когда Огай говорил что-то подобное, его всегда пробирал страх, до костей, и этот раз не исключение. Он смог успокоиться только тогда, когда Мори встал перед ним, выразил соболезнования и пошел раскладывать букеты по могилам своих врагов. Особенно он постарался над букетом, что был положен на могилу директору Фукудзаве, этот букет был на 6 цветков и все белые розы и только одна из них желая. Все это время Дазай стоял и гадал, что же будет дальше. Он уже успел накидать с десяток вариантов развития событий, что совершенно не давали ему погрузится в траур повторно. И снова подошёл, встал рядом и шепнул на ухо: — Мое предложение все ещё в силе! Услышав это, у Дазая случилась повторная истерика, этого никто не заметил, кроме Рюноске и Мори, лицо Осаму было так же безэмоционально, и только глаза молили о помощи, но не о той, что хотел оказать Огай. Отойдя дальше от похоронной процессии, за ним пошел Акутагава, который понял, что что-то не так. Подойдя к подчинённому, он ухватил его за плечо и начал тянуть его в сторону аллеи, чтобы прогуляться и успокоиться. Глядя в уставшие скрывать эмоции глаза, он поддатливо направляется в сторону небольшой аллеи. Проходя мимо надгробий, Аку оглядывается на могилы детективов, что видать было издалека и не сдерживает слез, начиная просто извергать их из себя с полностью безэмоциональным лицом, а потом, когда они дошли до аллеи, и эта маска тоже с грохотом упала вниз. Они присели на лавочку, и Акутагава, не выдержав столь сильного прилива слёз, упал на колени к Осаму, всем видом показывая, как ему плохо. Но обладателю коленей было не до истерящего ученика. Он сам сидел словно ватный, прокручивая слова, сказанные Мори только что, он не мог не абстрагироваться, не забыть, а только сидел и молча смотрел в одну точку, не замечая рыдающего на коленях ученика. И вот, смотря в одну точку, глаз пустил слезу, которая скатилась по безэмоциональному лицу шатена, плавно перетекая с щеки на подбородок, а с подбородка на шею, а потом она укатилась под ворот рубашки. Заметив явные проблемы, Рюноске поднял верхнюю часть тела с колен человека и попробовал привести его в чувство. Когда Дазая потрясли за плечо, он никак не среагировал, продолжая молча сидеть и пускать слёзы, что грациозно катились вниз, моча при этом покрасневшие вновь щеки. — Дазай-сан?!– воскликнул ученик, нервно продолжая дергать его за плечо, поняв, что метод не действует, он поднялся и стал трясти Осаму за оба плеча. Это помогло. Он моргнул один раз и перевел заплаканные глаза на Рюноске, что, приведя его в чувство, опять обессиленно упал на лавочку. —Что произошло?–испуганно спросил Дазай. — Ты не реагировал на внешние раздражители около 7 минут.– обеспокоенно сказал Акутагава, смотря в глаза своими, точно такими же. Что интересно, даже после всей той поддержки, что они оказали друг другу, они считали друг друга лишь близкими, но никак не испытывали симпатии, как это обычно бывает в романтических фильмах. Рюноске считал Дазая вновь вернувшимся отцом, а Осаму чувствовал его как сына. Это было хорошо, что между ними не возникло ничего подобного, но проблема остаётся открытой. Что делать дальше? У Осаму нет семьи, у Рюноске Накаджимы, а без него он страдает, причем очень сильно. Дазай вообще был удивлен, что его ученик может быть таким эмоциональным. Раньше он принял бы эмоции Рюноске как слабость, или низость, но не сейчас. Сейчас он его целиком и полностью понимал и сам не стеснялся плакать при ученике, а тот, в свою очередь, даже поддерживал Осаму, иногда поглаживая по плечу или спине. Когда на их плачущие головушки спустились первые капельки дождя, они решили, что не будут вставать и уходить, а выждут здесь момент, когда все уйдут с могил из-за дождя. Сидя на лавочке они мокли, говорили обо всем, что приходило в голову. Капли дождя, попадающие на лицо, смывали солёные дорожки, оставленные слезинками. За своими обсуждениями они не заметили, как сзади кто-то подошёл, или даже не захотели обращать внимание. Каково было удивление Рюноске, когда между их с Дазаем головы встряла третья. Она опустилась ближе к уху Осаму и прошептала: — Подумай ещё раз над моим предложением. Это был Огай, плотно прижавшийся к голове шатена, даже не смотря на удивлённого Рюноске, сидящего рядом. Сказав заветную фразу он, как обычно, прошел к выходу из аллеи. Рюноске вопросительно посмотрел на сидящего в ступоре учителя и, судя по всему, ждал объяснений. Осаму не стал ничего говорить, а просто упал на предплечье Акутагавы и снова горько застонал и начал свой тихий, скорбный, и не только плач. Аку, как всегда, прежде только вынул руку из под Осаму, и начал поглаживать его по спине. Тот был безутешен, он буквально не вдыхая воздуха плакал, опять умирая от желания вдохнуть заветный воздух в лёгкие. Заливаться ему пришлось долго, аж до того момента, как его мозг резко не отключился. Падая с плеча Аку на его колени, он упал в обморок. Очнулся он лёжа на той же лавочке, Рюноске опять приводил его в чувство, да и прохладный дождь, попадавший на оголенные участки кожи, отрезвлял. — Сколько времени я пробыл в отключке? — Минут 5 может 7. — А сейчас времени сколько?– Аку достал телефон и посмотрел, округлив глаза. —16.49 — Ого. Нужно вставать, идём, там наверное уже все разошлись.– сказал Дазай, принимая руку помощи от Акутагавы. Они шли по мокрой траве, сквозь непрекращающийся дождь. Ступая на серый и грязный асфальт, они стали идти уже к конкретным могилам, у которых увидели, что кто-то стоит. Подойдя ближе, они разглядели там Кое Озаки, что стояла перед могилой конкретно Фукудзавы и, присев на колени, она доложила цветы, склоняя голову. Она знала его как хорошего мечника, верного друга и, если признаться, то она видела в нем своего погибшего возлюбленного, они были похожи внешне, пусть и чуть-чуть, ещё она его очень уважала. Но, увидев, что приближаются Рюноске и Осаму, она встала и подошла к ним. — Примите мои соболезнования.– женщина сказала это с неподдельной скорбью. — Акутагава-кун, а вы что здесь делаете? Мафия уже ушла. — Я пришел сюда поддержать Дазай-сана, ему очень плохо. — Но это тебя не касается, ты можешь быть свободен, дальше я сама.– сказала Кое, а Осаму в тот момент указал Аку, чтобы тот дал сказать Озаки то, что она хочет сказать лично ему. Акутагава отошёл на могилу тигра, а они с Озаки пошли вдоль могил. — Не хочешь ли ты вернуться в мафию, ко мне в отряд?– спросила девушка без всякого стыда и лишних прелюдий. — Нет, я уже работаю в мафии. Мой начальник — Акутагава-сан.– Кое не на шутку удивилась, думая, что у детектива разыгралось чувство юмора. — Серьезно? — Да, я пришел к нему 3 дня назад и он принял меня к себе. Сейчас я снова прохожу мафиозные зачёты, уже сдал стрельбу экстерном, скоро экзамен по борьбе. Уже побывал на оперативном задании и планирую ввести в мафию нового одаренного с весьма полезной способностью.– отчитался он перед удивленной женщиной. — И это все за 3 дня? — Да. И ещё успел спокойно допросить вражеского одаренного и написал по нему отчёты.–Озаки снова посмотрела на него с неподдельным интересом. — Эх. Какого сотрудника потеряла. Ну ладно, все как обычно. Если понадобится помощь, любая, звони.– сказала девушка, удаляясь в глубь кладбища, к могилке своего возлюбленного. А Осаму развернулся и быстрым шагом направился к страдающему в одиночестве Рюноске. Подойдя к нему, он взял его за плечо. — Аку, 5 вечера, пора идти. — Да, пора.– Акутагава поднялся и они опять вместе потопали к машине. Дойдя, они открыли двери с двух сторон и сели в автомобиль. Рюноске тронулся и они молча доехали до центрального здания мафии, в котором они жили. Зайдя, они прошли мимо кафе, где сейчас сидела и поминала детективов, наверное, вся верхушка мафии, а вот наверное на верхнем этаже сейчас гуляли во всю. Зайдя в лифт, они так же молча доехали до своего этажа, вышли, направились к двери в общую квартиру. Заваливаясь на порог никто уже не думал о том, чтобы сдерживать себя, они разулись и прошли на кухню, выпили по стакану воды. И лично Осаму понял, что он уже не в силах даже раздеться, просто побрел к себе в комнату. Ложась на застеленную с утра кровать, он не стал ее расправлять, а лег и накрылся одним лишь одеялом, которое он взял себе на пямять о мертвом ученике. Он хотел уже закрыть глаза, но увидел движение в дверном проёме. Там стоял Рюноске и наблюдал за этой картиной, ему хотелось подбежать и зарыться в объятиях ‹отца›, но он покорно стоял и ждал разрешения войти, сжимая в руках мягкого, белого тигра. Он даже не решился переодеться, а взял игрушку и пошел к Дазаю в надежде, что его утешат, пригреют, приласкают. Он совсем разнежился и прекрасно знал об этом, но это ему не мешало, и он, все же получив разрешение, вошёл в комнату. Он присел на рабочий стул Осаму и подтянул к себе ноги, стал пытаться завести разговор. Ему было очень тоскливо и одиноко, это то самое комбо, что развязывает сдержанному человеку руки и язык. — Я хотел у тебя спросить, а как ты выжил?– этот вопрос был вполне ожидаем, но сразу придумать что-то в виде отмазки было трудно. — Я.... Меня..... Так, дай соберусь с мыслями...... Все. Я пришел в мафию для получения информации, но меня повязали, я не мог сбежать пару дней, но как выдалась возможность я убежал. Я лично видел, как взорвалось детективное агентство. Я стоял в 70 метрах от него. Оно вспыхнуло прямо у меня на глазах– только закончив говорить, он опять начал погружаться в эти трагические воспоминания, глаза краснели, а сознание мутнилось ещё сильнее прежнего. — Можно я у тебя тоже спрошу один печальный вопросик?– тихо спросил Дазай, желая услышать положительный ответ. — Да, давай.– как только ему ответили, вопрос был задан необычный. — Когда и как ты понял, что ты любил Ацуши?– в голове Рюноске боролись две личности. Выскажись, расскажи ему все, и нет, соври, скажи, что не готов о таком говорить. — Ну....м.... Это случилось ещё тогда, на Моби Дике, когда мы вместе победили Френсиса, я почувствовал лютую ненависть к нему. Но через несколько дней раздумий я понял, что эта ненависть совсем таковой не является. Это просто защитная реакция на новое непонятное чувство, коим было то самое. С тех пор я радовался каждой нашей встрече, но радовался где-то глубоко глубоко в душе, но с каждой встречей с тигром эти чувства все больше вылезали наружу. А затем, то самое совместное задание, и я окончательно ощутил, что ради этого человека я пожертвую всем, что имею и именно тогда я отдал тигру свой плащ для защиты, оставив себя почти без нее. Ну вы знаете, какой хилый Расёмон получается из белой рубашки. — Знаю, знаю.– Дазай видел, как тяжело Аку было поведывать эту историю, поэтому тот даже в верхней одежде подозвал его лечь рядом, поднимая край тигрового пледика. Аку аккуратно залез в уже нагретое место и сильно прижался к животу подчинённого, обнимая все ту же игрушку тигра. Дазай опустил часть пледа, накрыв им Акутагаву, что лежал сбоку от него. Он приобнял подрагивающее и, время от времени, сокращающееся от всхлипов тело ‹сына›. В таком положении они оба заснули. Проснуться им пришлось довольно скоро. Сквозь глубокий сон Дазай слышал звон телефона. Когда тот не трезвонил ещё 5 секунд, Осаму уже был в сознании и осознанно не смотрел на телефон. В голове вертелась только одна мысль, что сама по себе заставляла его содрагаться. Телефон звонил. Это продолжалось уже с пол минуты, телефон все никак не гас. Его вдруг испугал Акутагава, который начал пытаться расталкивать Осаму, не зная, что тот уже не спит. Он погладил Акутагаву по спине и молча потянулся за телефоном, что внушал ему ужасный страх одним своим перевёрнутым видом. Взяв телефон, он боялся развернуть его лицом к себе, снова боясь увидеть тот злощасный контакт, что до этого редко звонил ему. Он боялся увидеть входящий от Мори, который был подписан так же, как и всю его жизнь и работу в мафии «Мори-сан». Собравшись с духом, он посмотрел на недовольного Аку, который уже бурил его столь же недовольным взглядом, что и лицом. На удивление телефон звонил уже с минуту, и не собирался сбрасываться. Резким движением, перевернув телефон экраном к себе, он удивился, так как на экране был незнакомый номер. — Кто?– недовольно спросил Аку, все так же с ненавистью прожигая телефон взглядом. — Неизвестный.– сказал Дазай, подняв трубку. — Алло! У телефона Дазай-сан?!– от этого знакомого голоса тело задрожало в радостных конвульсиях, Рюноске это почувствовал, но промолчал. — А-ацуши-кун? Это ты?– чуть не плача сказал Осаму, ставя на громкую связь вызов.– Вы живы?– снова взмолился Дазай. — Да, Дазай-сан мы спаслись! У нас все хорошо. Но мы больше не будем звонить с этого номера. Раз в месяц, может с меньшими промежутками, мы будем звонить вам с разных номеров, чтобы вы не волновались, это буду делать только я, остальные не знают. Могу я вас попросить об одолжении? — О боже, Ацуши, конечно говори.– ответил Дазай, плача от счастья и смотря на шокированного Акутагаву. — Рюноске рядом с вами? Я знаю, вы вернулись в мафию и можете ему кое-что предать?– Накаджиму прервали и крикнули в трубку: — Акутагава здесь и он слышит наш разговор!–в трубке не продолжительное молчание, которое было разрезано криком. — Аку! Я тоже тебя люблю! Прости, что я тогда не успел ответить, мы готовили план по поискам Дазай-сана, а потом мы узнали, что нас хотят подорвать, мы ушли в подполье, я буду скучать по тебе, Рюноске!– вызов оборвался, Акутагава сидел в шоке, а потом не выдержал и начал рыдать пуще прежнего, но уже от счастья, что билось в нем через край. Тихий бубнеж вывел Осаму из транса счастья, он обдумывал все сказанное учеником. — Господи... Спасибо.... Господи...... Благодарю тебя..... Господи....я счастлив.– шептал Акутагава, сам того не замечая. Его вывели из приступа лёгким объятием, Рюноске вжался в Осаму, желая поделиться с ним счастьем, бьющим через край. Они оба встали и побрели на кухню, там они молча, обдумывая происходящее, стояли и пялились друг на друга, странно улыбаясь. Их настроение ничего не могло обомрачить, ведь их любимые были живы и здоровы. Знать об этом было самым главным. — Ты тоже это слышал?–спросил Аку, с надеждой услышать положительный ответ от своего учителя. — Да, Акутагава. Похоже наши мольбы были услышаны.– выдохнув ответил Дазай, который, как и Рюноске, до сих пор не верил в происходящее, думая, что это просто счастливый сон. — Я на это уже и не надеялся, я уже смирился, но он..... он как обычно все исправил.– перебил его размышления Акутагава не затейливой репликой. — Знаешь.... Вот теперь я вижу, что вы реально любите.– сказал Осаму, смотря на задумавшегося ученика, что услышав не сразу понял значение фразы. — Я надеюсь, что у них все будет хорошо.– сказал Аку, положив голову на кухонный стол, как котенок, с надеждой смотря на Дазая, перед которым лента Расёмона уже ставила кружку с чаем. — Я тоже надеюсь.– ответил Дазай, аккуратно попивая горячий чай. — Я отойду за телефоном Осаму встал и пошел в комнату за телефоном, ему нужно было посмотреть время, и он хотел попробовать набрать тот номер, с которого звонили. Вернувшись на кухню он опять сел. — Сейчас 19.08. Тебе во сколько на встречу с боссом? — Блин... На 20.00, а у тебя одаренный, не забыл? — Да нет, я к нему пойду, когда ты пойдешь наверх.– ответил Дазай, показывая пальцем вверх. — Ух, понятно, тогда я иду собираться и собирать бумажки для передачи. — Удачи!– крикнул Осаму, уходящему в свою комнату Акутагаве. 4 часа спустя — Алло, Дазай-кун, у меня для тебя новости. Завтра тебя ждёт к себе Мори-сан с личными отчётами. Телефон выпал из ослабевшей руки и ударился о бетон, прямо на глазах у стоявшего позади Мишитавы...