Маленькое счастье

В общем, я стал папой. Хотя совсем недавно на вопрос «ты мой папа?» я промямлил нечто вроде «нет, но мы можем стать друзьями». Идиот. Как всё случилось? Нуу... После того знаменательного вечера я впал в уныние, не спасали даже дурацкие шуточки Катрана. На работу и дома ходил как зомби, практически не реагировал на слова, проявлением ярких эмоций тоже похвастаться не мог... Лишь «угу» и «неа». - Мар, всё хорошо? - Угу. - Врёшь. - Неа... Как-то так. Добили тем, что на работе меня отстранили от задания. Мол, хреново выгляжу. Тут без комментариев. Дома с упорством маньяка искал укромный уголок и пытался туда забиться. Поначалу Катран выковыривал меня оттуда, потом... Нет, не махнул рукой. Он стал вклиниваться следом. Большой угловой диван в гостиной стал нашим излюбленным местом. Если раньше мы валялись где угодно, но только не на диване, как нормальные люди, то сейчас... Нас оттуда и за уши не оттащишь. Не оттащить меня и от детского дома, куда я стал ходить почаще, чем на любимую работу. Воспитатели качали головой и пытались меня не пускать к моему маленькому другу, но стоило им услышать имя моего обоже, елейные улыбки не сходили с их напомаженных губ. И все разговоры о том, что я привязываю к себе несчастного мальчика и потом наиграюсь в заботливого дяденьку, забуду про него... Все разговоры прекратились, но красноречивые взгляды остались. Мне... А мне похрен на их мнение. Я по тихой обустраиваю детскую в нашем доме. Осталось поговорить с Катраном. Он у меня умный и понимающий, он не скажет... - Нет! Я вальяжно раскинулся на кресле и меланхолично следил за перемещением Катрана. Парень метался по комнате, как тигр в клетке. Не понимаю, что плохого в том, чтобы сделать счастливым замечательного мальчика? - Мар, пойми, ты... Я... Мы молоды. Моя карьера не стоит на месте, она требует много времени и сил. Я не уверен, что мы сможем воспитать ребёнка. - Но он уже не маленький. Нам не придётся возиться с подгузниками и пелёнками! - Ты знаешь, кто его родители? Ты узнавал? И дело даже не в возрасте ребёнка, важен сам факт его наличия! - Его родители попали в автокатастрофу. Родственники предпочли сдать его в детский дом. Я всё узнал. Катран застыл посереди комнаты и бессильно опустил руки. - Я хочу своего ребёнка. Мне показалось, или что-то очень громко треснуло?.. Я не ослышался? Своего ребёнка? Ах, да, ЭКО. Суррогатное материнство. Значит, для него имеет значение «свой» и «чужой». Знаете, мне до сих пор не по себе. Я не могу смириться с мыслью, что Катран слишком хорош для меня. Эту мысль я долго терпел в себе, она росла, питаясь чужими сплетнями и словами. А я всего лишь пассивный гей, которого недолюбили в детстве. Который наивно доверился брутальному мерзавцу. Который заранее морально готов к тому, что этот мерзавец его когда-нибудь бросит. - Мар? Я моргнул. - Коска — мой ребёнок. Катран сощурился и навис надо мной, опираясь руками об спинку кресла. - Поподробнее. - Он на тебя очень похож, - с трудом проглотив ком в горле, прошептал я, не отрывая взгляда от глаз Катрана. Супруг вздохнул и сел на левый подлокотник. Устало провёл ладонью по лицу и уставился на тёмный экран телевизора. - Сколько ему? - Четыре, - на прошлой неделе исполнилось. Мы отпросились у воспитательницы и сходили в парк развлечений. Кушали сахарную вату и катались на каруселях. За воспоминаниями я прослушал то, что сказал Катран, поэтому переспросил: - Что? - Тогда в садик, говорю, надо записаться, - и улыбнулся моей невозможно любимой улыбкой... Коска всего четыре года. Он ещё маленький, чтобы разделять людей по ориентации. Но Катран всё равно жутко волновался. После продолжительного мучения с оформлением опекунства, Катран решился познакомиться с мальчиком, который знал его лишь понаслышке. Мол, есть в мире такой добрый дядя, с которым мы будем жить в одном доме. Увидев в первый раз Катрана, Коска долго его разглядывал и смущался. Жался ко мне и прятался за спину. Я за ладошку вывел мальчика впереди себя и улыбнулся Катрану, который испуганно моргнул. Коска едва ли доставал до пояса его брюк. - Привет, Коска. Я... друг Мара, - потом спохватился, чуть самое главное не забыл, - Катран. - Привет, - серые глазёнки уставились в пол и разглядывали блестящую обувь моего парня. Неделю мы приходили в детский дом и разговаривали, общались и играли с Коска. Постепенно он привыкал к нам, перестал прятаться за меня и охотно отвечал на разные вопросы. Ребёнок довольно спокойно воспринял то, что у него не будет мамы. Нас звал по именам. Правда, в силу возраста, он немного запинался и букву «р» старательно выговаривал очень твёрдым «л». Так и ходили «Мал» и «Катлан» и хихикали в кулак. Со временем твёрдое и не совсем удобное «л» превратилось в победное «рр». Как рычание. - Маррр, Катррран пррришёл! - орали с прихожей, и я вскакивал с дивана, будто ужаленный. Дети — существа отзывчивые и открытые. Катран по природе своей любит детей, и они отвечают ему взаимностью. Мне же просто повезло с Коска, а так детей я боюсь. Стоит какому-нибудь ребёнку зареветь, как я впадаю в панику. В таком состоянии я и делов всяких натворить могу. Сбежать, например... С появлением ребёнка в нашей жизни, сами собой установились негласные правила молодых родителей. Не ссориться на глазах Коска, не заниматься непристойностями там, где Коска, и, самое главное, запирать дверь спальни. Да, были оплошности. И не одни, к сожалению. Пятилетний Коска грешным делом подумал, что мы дерёмся на кровати. В тот вечер, правда, секс обломился, зато Коска был очень рад, что мы на самом деле не дрались, а просто «играли подушками». Камар стал нашим настоящим спасителем. В комнате Коска без страха спал на своей кровати, потому что Камар, его вторая подушка и потрясающая замена плюшевому мишке, охранял его сон и сторожил, чтобы на Коска не напали подкроватные монстры. Так что Катран, как и раньше, мог сколько угодно ластиться ко мне. Утром в детский сад мальчика отвозил Катран, а вечером забирал уже я. Молодые мамы кокетничали и восхищались, что я воспитываю ребёнка без матери. Коска такое внимание к моей скромной персоне не одобрял и всячески показывал своё недовольство. Пинал камушки, дёргал за джинсы, ныл, скакал вокруг меня... На самом деле это только звучит весело. Это и выглядит весело со стороны. Трудно сдерживать себя, когда маленький проказник не хочет кушать горох или воротит нос от приготовленного тобой блюда. А ты старался, между прочим, полдня провёл за плитой. Трудно объяснить ему, что на улице слишком холодно для прогулок, когда мальчик мотает головой, закрыв уши ладонями и заводит своё монотонное «лала», не желая слушать твои вроде бы умные речи. Трудно когда он болеет... Но я к этому был подготовлен почти до зубов. Больной Катран — это зрелище не для слабонервных. Отцовство это не сплошные трудности и ограничения, это ещё и счастье. А когда ты воспитываешь ребёнка с любимым человеком... Это... Ради этого стоит жить. Я улыбаюсь, вспоминаю себя маленьким, воспитываю Коска и несу за него ответственность. И нередко бывает так, что что-то в груди щемит и ком в горле, когда Коска зовёт меня «папа». Я зову его домой, жду у калитки, а мальчик не спешит расставаться с друзьями и тянет так умоляюще: - Ну пааап! Пять минут!.. Первый класс. Пятилетний Коска взволнованно оглядывается вокруг. Он немного задиристый и чертовски обаятельный мальчишка. Как все мальчишки, он жутко любопытный и озорной. Дядя Сет, вечный холостяк, балует Коска и тот, учуяв легкую добычу, бессовестно вьёт из него верёвки. Именно в первом классе он впервые заподозрил в нас с Катраном нечто странное. Наблюдения и слежка маленького сыщика довели до лицезрения нашего поцелуя. Вечером я делал какао на кухне, когда сзади подошёл Катран и стал нежно, но упорно приставать, выпрашивая суточную дозу ласки. Ладони на талии я ещё мог игнорировать, а вот поцелуи в шею... Увы, против них я бессилен. Как и против укусов запястья. Развернувшись, погладил своё чудовище по скулам и зарылся пальцами в волосы. С улыбкой взглянул в обожаемые глаза и мягко поцеловал. Более темпераментный и взрывной Катран всегда перехватывает ведущую роль. Лидер по жизни. А я более спокойный, мягкий. И эта покорность сводит Катрана с ума. И вот поцелуй набирает обороты и ладони Катрана поглаживают спину и мнут мои ягодицы... Я уже в том состоянии, что почти на всё согласен. Развожу ноги и обхватываю ими бёдра Катрана... Да... Моя ладонь скользит вниз по его торсу к паху... - Фуууу! Мы отскакиваем друг от друга и ошарашенно смотрим на перекошенного Коска. Мальчик с явным отвращением на физиономии поднимается с колен и отряхивает домашние штанишки. Паразит прятался за стулом. Шпионил. - Коска! - я облизываю припухшие губы и одёргиваю растянутую футболку вниз. Катран взлохмачивает волосы и поспешно садится на стул, закидывая ногу на ногу. С усмешкой замечаю его возбуждение... - Бях, - мальчик поёживается, показывая крайнюю степень неприязни. Почему-то мне становится страшно, что Коска будет нас презирать или ненавидеть... Но черноволосый чертёнок смотрит на нас серыми глазками и возмущённо выдаёт: - Как можно совать свой язык в чужой рот? Это же противно! - Нет, мне не противно, - Катран щурится, а я краснею. Катран умеет смотреть так... мм, эротично, соблазнительно, что я теряюсь. - Ну ты же любишь папу, как тебе может быть противно? - возмущается Коска и качает головой, поражаясь нашей взрослой тупости.