My little patient

В больнице пахло странной смесью — стерильностью и страхом. Хлорка въедалась в ноздри, как приказ, а под ней тихо жила другая нота — запах лекарств, пластыря, немного крови. Он не был резким, не гнилым — скорее привычным, как старый халат санитарки, которая знала больше, чем все врачи вместе взятые. Коридоры были узкими и гулкими. Каждый шаг отдавался эхом, будто здание само слушало — кто идёт и зачем. Стены выцвели, местами облупились. Здесь время текло медленнее, а может, просто останавливалось у каждого окна с видом на двор, где деревьям было всё равно, кто сегодня умрёт. Пациенты — как тени. Кто-то сидел на скамейках, уставившись в пол, другие — лежали, казалось, вне тела, вне забот. Дети плакали тихо, с той же болью, что и взрослые, только более сдержанными голосами. Процедурная — отдельный мир. В ней всё было белым: стены, холодильники, халаты, бинты. Белизна там не значила чистоту — она значила неизбежность. На столике лежали инструменты, поблёскивали, как наточенные ножи правды. Запах спирта был тут самым острым — резким и обволакивающим, как ладонь медсестры, что держала тебя за плечо перед уколом. Здесь не спрашивали, готов ли ты. Просто делали. Шприц скользил в вену с холодной точностью, и неважно, сколько раз до этого ты говорил: «не больно». Больше всего эта больница напоминала паузу — между жизнью и смертью, между надеждой и результатами анализов. И только стоны из одной из палат напоминали, что время всё же идёт. Адам наслаждался. Адам кафовал. Адам жил моментом. Это был он. Его мальчик. Его хрупкое создание, которое будет ему утехой на следующие годы. Хрупкий. Нежный. Громкий. Его. Весь его от кончиков волос и до кончиков пальцев. Мужчина не мог насладиться. Второй день подряд он приходил к нему в палату и наслаждаля моментом. Вот и сегодня он пришел к своему мальчику. А точнее к его узкой, теплой дырочке. Вязкая смазка стекала с ягодиц Альваро на больничную простынь, а с его уст вырывались сладкие для Адама стоны. Его мальчик сейчас лежал на животике, под его упругим животиком были две мягкие подушки, которые помогали держать его попку повыше. Так было ему удобно. Так было удобнее Адаму касаться простаты одной рукой, а второй надрачивать своему мальчику. Своему. Именно своему. Этот хрупкий смуглый красавчик запал в душу при первой встрече. Его маленькие, но аккуратные соски так и хотелось сдать между пальцами вырывая короткий стон. Тонкие, изящные запястья с нежной с кожей так и хотелось увидеть манжетах прикрепленных к изголовью кровати. Адам планировал использовать больничные прелести на все сто процентов. В ход пойдут эластичные бинты, смирительная рубашка, кровати с разными типами ремней и кресла. Очень много разных типов смотровых кресел Адам планировал это сделать в ближайшим будущем, но не сейчас. Сейчас он наслаждался той свободой, которую он дал своему мальчику. Он наслаждался тем как Альваро сжимал простынь, как он кусал свои губки и как мило поджимал пальчики ног, каждый раз, когда Адам играл с его простатой. — Мммм... Ещё! Дааа...— просьбы его мальчишки не остались не услышаними. Адам начал надрачивать ещё интенсивней заставляя парня ещё громче стонать. Он был на грани. Почувствовав, как мышцы ануса начали сильнее сдавливать его пальцы, Адам перестал двигать ими, но продолжил работать другой рукой. — Да, вот так мой хороший. Воот так, ты так хорошо стонешь для меня, мой милый. — Кончи для меня,мой маленький, кончи для своего хозяина. Просить долго не пришлось, измученное тело дало своему хозяину долгожданный оргазм. Тело Альваро изгибается, как струна, натянутая до предела. Громкий крик заполонил больничную палату.А после — тишина. Мягкая, обволакивающая, как одеяло после долгого дня. И в этой тишине остаётся только дыхание. Живое. Настоящее. — Ты сегодня хорошо поработал, — Адам похвалил мальчика за ещё один прекрасный день, который у них был. — Я надеюсь, искренне надеюсь, что в следущий раз мы встретимся, когда ты будешь не под снотворным. Нам нужно переходить на другой уровень. Пальцы Адама все ещё были внутри парня. Он не хотел его покидать. Он хотел насладиться моментом, когда его мальчик принимает его без криков и возмущений. Он всегда может его накачать лекарствами, как он делал эти дни, но им нужно было двигаться дальше. За эти три дня организм парня почти очистили от токсинов, все же нужно ещё поддержать его на капельнице пару дней на всякий случай, обновили водный баланс. Благодаря старанием Адама, дырочка парня были немного растянута. Пора возвращать парня в реальность. Пора. И Адам не слишком был рад, ибо у него есть работа, игрушки, которые по мнению хозяев, нужно быстро подлатать. Но с другой стороны, Адам не планировал в ближайшем будущем везти Альваро к себе домой. Ему нужно ещё заслужить это. Он должен дорасти до звания домашнего мальчика и он даже не представляет какой путь должен пройти. — Мммм! — парень издал недовольный стон. Ему были приятны пальцы Адама внутри и он был недоволен, когда тот их медленно вытащил. — Да, знаю сладость, я тоже не хочу с тобой расставаться, но тебе пора померить температуру, принять лекарство. Адам ещё раз с теплотой в глаза посмотрел на расслабленное тело и вытерев пальцы от смазки об ягодицы парня, мужчина направился к небольшому шкафчику. Достав оттуда небольшой градусник и баночку с нужными капсулами вернулся обратно к кровати. — А вот и я опять. Адам улыбнулся и нежно погладил парня по выпирающием ягодицам. Парень напрягся, но через секунду он расслабился. Он знал эи прикосновения. Его тело их любило. Но будет ли любить сам Альваро, когда очнётся это тот ещё вопрос. — Сейчас поменяем тебе температуру, она может быть немного завышена ибо мы только что шалили, но думаю ничего критического не будет. Небольшой тонкий градусник плавно вошёл в анальное отверстие парня без каких либо проблем, парень казалось ничего и не почувствал. После двух пальцев мужчины, градусник был ничем необычным. — Давай мы тебя перевернем на спинку и уложим в более удобную позу для капельницы. Я надеюсь,твоя попка не уронит градусник. Парень был лёгкий, слишком худой для своего возраста и структуры тела, да, он должен быть изящный, так как у него в крови это заложено, но он точно не должен выглядит как человек страдающий анорексией. Его сестре повезло больше. Ее вес был в норме, она была здоровой и ждала своего покупателя у дяди его друга. Адам думал ее выкупить, но он не уверен. Завтрашний разговор раставит все точки над і. Если он увидиь хоть малейшую возможность шантажировать парня его сестрой, девочка будет его. — Вот так вот, ты такой у меня умничка. Так хорошо лежишь для меня, — Адам погладил парня по щеке. Альваро лежал умиротворенно на спине немного склонив голову в левый бок. Он был такой... такой спокойный. Хорошенький. —Я сейчас заберу градусник, вставлю тебе капсулу и оставлю тебя до завтра. Сегодня ещё придут девочки, поставить капельницу, но я буду уже завтра. Слова мужчины испарились в тишине комнаты. Он хотел чтобы Альваро был не проблемным малым, но он знал, что жаркий испанский характер вырвется на руду, и ему будет не сладко. Он читал дело мальчика. Он умел давать отпор в школе, в жизни. Он был бойцом. И этого не хотелось Адаму. Он боялся, что в порыве гнева покалечит мальчика, испортит его красоту. Пытаясь вытащить градусник, мужчина улыбнулся. Его мальчик крепко держал своими мышцами градусник и видимо не хотел выпускать. — Я подарю тебе множество игрушек сладость, все, что захочешь. Отдай градусник, это не игрушка. — Адам погладил мальчика по ноге. —Ну же, отпусти, у меня не так много времени. Давай обмен, ты мне градусник, а я тебе капсулу? Тело Альваро не хотело отпускать градусник до последнего, но все же с недовольны стоном Адаму удалось заполучить свой градусник. — Тише, не возмущайся, я тоже не хочу от тебя уходить, — Достав небольшую капсулу, мужчина вставил ее в Альваро. Стона не последовало, мальчик как будто не заметил ее. Видимо его дырочка жаждет большего. Поставив баночку с капсулами в шкафчик, Адам в последний раз посмотрел на мирно спящего парня. Он не хотел уходить, ему хотелось провести больше времени с ним. Он никак не мог объяснить сам себе почему этот парень запал ему в душу. Ему хотелось не ошибиться в нем. Хотелось стабильности. И он поймал себя на мысли, что возможно он ее нашел.